Цветы пустыни

Гарик не преминул оставить голосовое сообщение, в котором подробно объяснил, что думает о забывчивости Шарлотты и куда она может засунуть этот пузырек, когда все-таки потрудится его забрать. И желательно, чтобы произошло это как можно скорее!

Сам он прикасаться к таблеткам не собирался. В его доме этой дряни не было много лет – и дальше быть не должно. Пузырек вроде как ничем ему не угрожал, стоял себе и стоял на полке. Не самые страшные таблетки, если вспомнить все, что он использовал раньше. Но Гарик слишком хорошо понимал: даже серьезное разрушение начинается чаще всего с маленькой трещины.

Поэтому он не задержался в одной квартире с пузырьком таблеток. При иных обстоятельствах он бы отправился на прогулку, но сейчас ему и придумывать маршрут оказалось не нужно, Форсов как раз подкинул ему задание.

Правда, немного дурацкое, и Гарику оно не слишком понравилось. А поскольку скрывать свои чувства он не любил, выдал сразу:

– Это скучно! Почему Матвей не может заняться таким?

– Потому что для Матвея это слишком просто, – невозмутимо отозвался Форсов.

– А для меня, значит, не просто?

– Ты не воспринимаешь это как оскорбление. Работай.

Он подумывал перекинуть задание на Таису, но решил, что это будет слишком уж большим свинством. А теперь задание по-настоящему пригодилось: Гарику срочно требовалось занять себя чем-то и не думать о том, что хранится в ванной.

Консультация профайлера неожиданно потребовалась Николаю Викторовичу Ефремову, владельцу крупной строительной компании. При этом никаких уголовных дел, связанных с его фирмой, Гарик не обнаружил. Зачем тогда нужен профайлер? Правильно, для какой-нибудь проверки сотрудников. Скорее всего, потребуется вычислить вора или промышленного шпиона. Гарик такое делать умел, просто не любил. Он верно оценил это задание с самого начала: унылая скука. Понятно, почему Матвей сразу открестился!

Они не договаривались о времени встречи, но, узнав, что прибыл ученик Николая Форсова, Ефремов тут же принял его. Гарик заметил и это, и то, что ради их немедленного разговора в коридоре были вынуждены ждать трое мужчин в дорогих костюмах – то ли заместители, то ли клиенты.

Сам Ефремов остался невозмутим, он не пытался упрекнуть Гарика за визит без предварительного звонка. Занимая место за рабочим столом, он лишь сказал:

– Я рад, что вы приехали так рано.

– Как смог, – пожал плечами Гарик. – Так что именно от меня требуется? Делаю ставку на аудит.

Он видел, что Ефремов прекрасно владеет собой, но этого можно было ожидать от бизнесмена, который построил деловую империю с нуля. Поэтому теперь Гарик осторожно провоцировал, выводил на эмоции, пытаясь угадать, насколько важен для собеседника их разговор.

И Ефремов отреагировал, но совсем не так, как ожидал Гарик. Бизнесмен напрягся, чуть ссутулил плечи, отвел взгляд на пару секунд и снова взглянул собеседнику в глаза с явным усилием над собой. Очень интересно… Это не раздражение или деловая злость. Это затаенный страх.

Тем не менее, ответил Ефремов все так же спокойно и ровно:

– Нет, это не аудит. То, о чем я хочу вас попросить, не имеет никакого отношения к моей компании.

– Вот как? А к чему же тогда имеет?

Бизнесмен на секунду прикрыл глаза, ему явно потребовалось немало сил, чтобы произнести:

– Я уверен, что дорогой мне человек скоро умрет. И я хочу, чтобы вы это предотвратили.

Глава 2

Матвей понимал, что времени осталось мало. Он даже допускал, что все уже закончилось и ребенок давно мертв. Но пока сохранялся хотя бы малейший шанс помочь, нужно было пытаться.

Сначала он вообще не понимал, чего хочет от него заказчик и почему Форсов свел его с этим человеком.

– Профайлеры не занимаются поиском пропавших людей, – пояснил Матвей. – Для этого есть другие организации. Полиция, например.

– А если человек не пропал, а похищен?

– Все равно полиция.

– Но полиция не верит, что он похищен, – признал заказчик. – Давайте я вам все объясню…

Консультацию запросил Юрий Потапов, владелец собственной адвокатской конторы. Такой человек мог позволить себе услуги лучших частных детективов. Матвей считал, что именно к ним Юрию и следовало обратиться, когда выяснилось, что пропал его малолетний племянник. Однако вместо этого Потапов потратил немало сил и средств, чтобы выйти на Форсова, а тот перекинул задание своему лучшему ученику.

То, что Форсов выбрал именно его, имело для Матвея куда большее значение, чем деньги и авторитет Потапова. Получается, учитель заподозрил в этом на первый взгляд очевидном деле нечто серьезное.

И вот когда Юрий наконец объяснил, что происходит, многое стало на свои места.

В деловых кругах Москвы Юрий был известен как завидный холостяк, человек без семьи. Но семья у него на самом деле была, хотя бы формальная – младшая сестра Валентина и ее сын Денис.

С сестрой Юрий никогда не ладил. Они, связанные кровью лишь по матери, выросли очень разными. Юрия всегда привлекала учеба, потом – карьерные достижения, победы, новые вызовы. Валентина же была мягкой и робкой, ей хотелось тихой семейной жизни и ничего больше.

Все это она нашла в браке с Русланом Горолевым. Они оба сошлись на мысли, что главное – это семья, а карьера – штука неприятная и портящая людей. Вскоре после свадьбы они уехали подальше от Москвы, провинция была им милее. Да и потом, даже неприязнь к карьере не освобождала их от необходимости платить по счетам. Руслан работал ветеринаром, специализировался на крупном рогатом скоте и лошадях, ему удобно было разъезжать по деревням, там клиентов всегда хватало.

Валентина же сначала была в декрете, потом работала – то пекарем, то библиотекарем, то продавцом в сельском магазине. В основном на полставки, большую часть времени она посвящала воспитанию трех детей, дому и огороду.

Юрий долгое время держался подальше от семьи сестры, ему просто было не интересно с этими людьми. Но не так давно на свадьбе какой-то дальней родни он снова пересекся с Горолевыми и обратил внимание на то, что их старший сын, Денис, отличается и от родителей, и от братьев.

– Если говорить просто и честно, это наша порода, – сдержанно усмехнулся Потапов. – Паренек талантливый, хочет учиться, сельскую школу явно перерос. Мы с ним сразу поладили.

Юрий не стал добавлять, что собственных детей у него до сих пор не было и племянника он постепенно начал воспринимать как сына. Возможно, Потапов даже сам не осознавал этого, а вот Матвей отметил сразу.

Проблемы начались полгода назад, когда Горолевы затеялись с очередным переездом – Руслану предложили неплохую работу. Они подобрали отличный дом в новом поселке и были всем довольны. Настороженно новости о смене семейного гнезда воспринял только Юрий.

– Почему? – спросил Матвей. Он не собирался размениваться на эмоциональные выбросы вроде «Вам-то какое дело?». Он уже прекрасно понял, какое дело было Юрию до племянника.

– Потому что я, в отличие от них, навел справки об этом поселке и обнаружил, что там пропадают дети.

– Неужели? И обнаружили это только вы, полиция осталась слепа?

– Только я в это поверил. Полиция не связала эти события.

Матвей предполагал, что Юрий сгустил краски, и не ошибся. Ни о каких массовых исчезновениях детей и речи не шло. Впрочем, основания для беспокойства все равно были: прошлым летом неподалеку от поселка пропала четырнадцатилетняя туристка, девочку сочли заблудившейся, искали два месяца, но так и не нашли – ни живой, ни мертвой. Еще за год до этого, но уже осенью, исчезла местная жительница – шестнадцатилетняя Кира Корнягова.

– Через две недели после исчезновения обнаружили ее труп, – мрачно сообщил Юрий.

– Со следами насильственной смерти, надо полагать, раз вы заподозрили неладное?

– Ну… нет. Поэтому неладное заподозрил только я.

В нескольких километрах от поселка располагался отработанный песчаный карьер. Летом, вопреки всем запретам, туда часто приезжали туристы, да и местные порой ходили отдыхать в живописных местах. Но осенью желающих посетить карьер становилось куда меньше, вот и Киру нашли не сразу. Первыми до тела успели добраться дикие звери из ближайшего леса, и оно было сильно повреждено к моменту, когда попало на стол эксперта.

Однако вывод в то время всем показался логичным. Шестнадцатилетняя девушка полезла на край обрыва, чтобы сделать эффектное селфи, сорвалась, упала вниз. Получила множественные переломы, погибла не сразу, наверняка звала на помощь, однако никто так и не пришел. Смерть Киры сочли трагической случайностью.

Матвей понимал, почему полиция не объединила эти дела в серию – не было никакого сходства. Но понимал он и то, почему насторожился Юрий, человек, который в силу профессии привык готовиться к худшему. Он просил сестру поселиться в другой деревне, но Валентина и слушать не хотела, ей слишком понравился дом, выбранный мужем.

И вот из этого самого дома ночью исчез тринадцатилетний Денис.

– Этой ночью? – уточнил Матвей. Такого даже он не ожидал.

– Да.

– И вы уже умудрились вызвать меня через Форсова?

– Я не хочу его терять, – твердо произнес Юрий. – Валя рассказала мне сразу… Но на помощь не позвала, просто хотела, чтобы я знал. Они с мужем слишком расслаблены! То есть, они, конечно, беспокоятся. Но пока главная версия и у них, и у полиции заключается в том, что Денис ушел из дома сам и заблудился!

– Почему они считают именно так?

Как оказалось, основания для таких подозрений и правда были. Накануне исчезновения Денис поссорился с родителями из-за неубранной комнаты. Подросток демонстративно остался спать на первом этаже дома, в гостиной. Ну а утром его уже не было – нигде.

Однако не было и следов взлома. Дверь осталась запертой, ни одно окно не было повреждено, ничто не указывало на следы борьбы. Поэтому родители мальчика и решили, что он устроил типичный подростковый протест, вот и мобильный с собой не взял. Денис хотел напугать их, однако места он знал еще плохо и заблудился в каком-нибудь лесу. Теперь его искали силами полиции, волонтеров еще не подключали, решили выждать пару дней.

– Только он не мог такое устроить, понимаете? – Юрий уверенно взглянул в глаза собеседнику. – Пацан похож на меня. Он бы не стал!

– Это не аргумент, вы слишком мало с ним общаетесь для таких выводов. А вот то, что он не взял с собой смартфон, – как раз аргумент. Современный подросток может наказывать родителей, но не станет делать это методом, который обычно используют для наказания они – лишением гаджета.

– Так вы мне верите?

– Я, как и вы, предпочитаю прорабатывать все варианты, – пожал плечами Матвей. – Вариант с добровольным побегом рассмотрят и без меня. Мне необходимо отправиться туда лично, на расстоянии я больше ничего не пойму. Я посмотрю, когда ближайший рейс.

– Через три часа, – тут же объявил Потапов. – Я взял на себя смелость забронировать там место.

– Я мог отказаться.

– Вы действительно думаете, что меня сейчас волнует потеря денег?

– Справедливо. Я сделаю, что смогу.

– И вот еще что… Мы с сестрой не в ссоре, но она очень внушаемый человек. А ее муж с каждым годом все больше бесится из-за того, что мое влияние на Дениса растет. Если они узнают, что вас прислал я, что я нанял профайлера… Не уверен, что они вообще знают такие слова! Но если они посчитают, что я опять нагнетаю, они вас близко к дому не подпустят!

– Они будут со мной говорить, – только и сказал Матвей, поднимаясь с кресла.

– Как вы это устроите?

– Это уже моя забота. Подготовьте билет.

Матвей не был уверен, что проблема действительно есть. Возможно, к моменту, когда он доберется до поселка, Денис действительно найдется. Однако профайлер не собирался сожалеть о таком исходе – он был бы даже рад!

И все же интуиция шептала, что так просто не будет. Предварительный психологический портрет Дениса, пусть и основанный на словах любящего дяди, не предполагал наивные, импульсивные поступки. С другой стороны, даже если в поселке притаился серийный убийца, он действует очень необычно. Сезонные атаки раз в год, да еще и идеальная подготовка – замок на дверях не был вскрыт, а Денис все равно исчез без шума и попыток сопротивления… Странно это все, слишком противоречиво для заданных обстоятельств. Матвей теперь прекрасно понимал, почему Форсов поручил это дело именно ему.

Юрий Потапов оказался даже полезней, чем ожидал профайлер. Адвокат умудрился каким-то образом достать материалы по вскрытию двухлетней давности и переслать их Матвею. Это оказалось очень кстати: теперь Матвей мог посвятить недолгое время перелета не пустым теориям, а изучению фактов.

Ему очень не понравилось то, что он увидел. Собственно, в изучении фотографий мертвой девушки изначально не могло быть ничего прекрасного. Но Матвей рассматривал снимки не как обыватель и даже не как психолог. Он смотрел на них взглядом эксперта и в который раз мысленно благодарил Форсова за то, что тот обеспечил ему медицинское образование.

Обыватель как раз не заметил бы неладное. Изуродованное зверями тело действительно подходило под версию о чудовищном несчастном случае. Вот только при ближайшем рассмотрении у Матвея очень быстро появились нехорошие подозрения.

Кости были сломаны, это факт. Но все ли переломы она получила при падении? И все ли – одномоментно? Киру искали две недели, однако тело не соответствовало этому сроку. Нет, даже с вмешательством зверей все указывало на то, что умерла она меньше чем за неделю до обнаружения.

А до этого что? Лежала в карьере неделю живая? Тихо лежала, ни разу не пришла в себя и никого не позвала? Да, она оказалась в дальней части, туда редко кто-то забредал. Но Матвей сильно сомневался, что в сентябре в этот лес совсем не приходили местные грибники. Они вполне могли услышать отчаянные крики о помощи!

Если же Кира получила такие тяжелые травмы, что ни разу не пришла в себя после падения, она бы неделю не протянула. Да и потом, Матвею очень уж не нравилась травма черепа, полученная девушкой. Что происходит при ударе головой о камень? Кость вбивается внутрь. Однако в случае Киры все выглядело так, будто череп частично стесали… Еще и часть головного мозга пропала. Следователь списал это на мелких хищников, добравшихся до тела. Так могло быть, но… Опять же, слишком ровный срез.

Того, что видел Матвей, не хватило бы для возобновления следствия. Смерть Киры по-прежнему могла оказаться несчастным случаем, у профайлера не было оснований обвинять экспертов в подтасовке фактов. Но он уже видел, что никто не пожелал копать глубже.

Да и с чего бы? Тихий поселок, в котором обычно живут всю жизнь. Уголок безопасности, где все друг друга знают. Гибель девушки потрясла этих людей, но они действительно были уверены, что произошла трагическая случайность. Они стремились побыстрее миновать эти черные дни и двинуться дальше.

Если бы нашли тело девочки, пропавшей год назад, ситуация стала бы яснее. Однако тела не было – и произошедшее по-прежнему считалось исчезновением, а не убийством. С юной туристкой могло произойти что угодно: заблудилась, сбежала, была похищена…

Ну и конечно, пропажу Дениса с этими событиями не свяжут. Потому что год прошел. Потому что и те два дела не считаются серией. Потому что Денис, в конце концов, мальчик и младше предыдущих жертв. Для Матвея это тоже имело значение: он прекрасно знал, что серийные убийцы обычно не меняют тип добычи. Происходящее в поселке по-прежнему не желало складываться в единую картину.

Матвей осознавал, что полноценно собрать улики не успеет. Если за исчезновением подростков действительно стоит один человек, времени у Дениса осталось совсем мало. Слишком мало, чтобы добывать информацию традиционным способом. Матвей ведь и не был детективом – он был профайлером, и данные он получал от людей. Ему нужно было, чтобы и родители Дениса, и все жители поселка быстро и охотно пошли с ним на контакт.

Юрий Потапов считал, что это невозможно, что деревенские никогда не примут чужого так быстро. И по большей части он был прав, однако одну лазейку Матвей все-таки знал.

В аэропорту его уже дожидался арендный автомобиль, еще один бонус от предусмотрительного Потапова. Матвей сразу же направился к поселку, подъехал к дому семьи Горолевых. Он не сомневался, что кто-то там будет – обычно при поисках пропавшего подростка одному из родителей советуют оставаться внутри на случай, если ребенок вернется сам.

Матвей постучал, и открыли ему сразу. На пороге стояла замученная, явно давно не спавшая женщина. В кабинете Потапова профайлер видел фотографию его сестры, но сейчас все равно едва узнал Валентину.

– Вы кто? – настороженно спросила она, разглядывая Матвея. Ее можно было понять: профайлер был на две головы выше миниатюрной женщины.

– Меня зовут Матвей. Я приехал сюда по просьбе вашего брата Юрия.

Валентина, и без того вымотанная, тут же вспыхнула:

– Он опять не в свое дело лезет! Уезжайте немедленно, нам его ищейки не нужны!

– Вы меня не так поняли, Валентина. Я не, как вы выразились, ищейка. Я экстрасенс.

* * *

Тот крик порой звучал у Таисы в ушах. Не испуганные вопли случайных наблюдателей, а воплощение самого отчаяния – миг, когда мать поняла, что все уже кончено, что она опоздала. Признание самой себе, потому что все остальные стали не важны.

Таиса тогда ничего не сказала, она тоже была парализована шоком. Когда же сознание прояснилось, разговаривать с Жанной стало бесполезно – ее забирали врачи. Они были правы: в таком состоянии женщина могла лишь навредить себе.

И для Таисы вроде как все закончилось, никто не настаивал на том, чтобы она разбиралась в смерти Сергея. Даже ее старшая сестра позвонила лишь для того, чтобы посочувствовать и извиниться. Они все считали историю завершенной.

А Таиса просто не могла с ними согласиться и все отпустить. Она смотрела на мертвого Сергея всего минуту, однако этот образ навсегда врезался ей в память. Совсем еще мальчишка, в прошлом улыбчивый, красивый, полный сил и желаний… Не мог он сделать это сам, просто не мог!

Хорошо все-таки, что Форсов согласился с ней и освободил от других заданий. Он дал ей шанс разобраться в случившемся, а Таиса не знала, с какой стороны подступиться.

Семья Зараевых вмиг стала недоступна. Жанна по-прежнему оставалась в больнице. Врачам удалось ей помочь, но они в один голос твердили, что к разговорам о сыне она пока не готова. Да и понятно, почему! Даже Таисе оказалось непросто преодолеть чувство вины за случившееся. Для Жанны все сложилось намного хуже, она теперь наверняка долгие годы будет терзать себя вопросами: почему не спасла? Почему не успела, не действовала решительней? Постепенно в попытке наказать себя она сотрет из памяти то, что настоящих предупреждений о грядущей беде не было. Проблемы Сергея казались незначительными, только-только зарождающимися, у Жанны не было ни шанса предотвратить трагедию. Но она забудет об этом, ее воображение нарисует сотню знаков, которые материнское сердце должно было заметить, да не заметило. Она будет видеть в ночных кошмарах своего единственного ребенка, летящего с крыши, лежащего в луже крови на асфальте. Она никогда не простит себе те полчаса, которые провела в кафе вместо того, чтобы остаться дома. Таиса лишь надеялась, что Жанна вовремя обратится к психологу, и уже просила старшую сестру проследить за этим.

Куда большие надежды профайлер возлагала на беседу с Федором. Ему тоже было больно, однако эту боль военный переносил без слез и срывов. Таиса надеялась, что он сумеет рассказать ей что-то новое, то, что укрылось от его жены.

Может, Федор и знал нечто подобное, однако делиться информацией он точно не собирался. Таисе удалось дозвониться до него только один раз, но едва она представилась, как собеседник бросил трубку, предварительно посоветовав девушке никогда больше ему не звонить.