Ярость в Тоттенхэме

Система Бертильона

Думаю, все любители криминальной хроники читали в «Таймс» и других лондонских газетах о знаменитой Тоттенхэмской погоне, сопровождавшейся многочисленными жертвами среди её участников. Невольным виновником этого беспрецедентного в истории Лондона преследования шайки злоумышленников, в ходе которого было ранено больше двадцати человек, а двое из пострадавших, к сожалению, погибли, был знаменитый французский криминалист Альфонс Бертильон. Именно его система опознания преступников, названная в честь своего основоположника «бертильонажем», положила начало этой таинственной истории, многие детали которой нам с Шерлоком Холмсом так и не удалось впоследствии восстановить.

— Вы знакомы с системой Бертильона, дорогой Ватсон? — спросил однажды мой друг и коллега Шерлок Холмс, когда мы в очередной раз встретились у меня на Бейкер-стрит.

— Разумеется, Холмс, — с готовностью продемонстрировал я свои недюжинные знания в области криминалистики. — Эта система основана на предположении, что совокупное сочетание различных измерений человеческого тела уникально, хотя в отдельности каждый из них может принадлежать многим тысячам людей.

— Вы чрезвычайно точно описали эту новомодную французскую методу, — справедливо отдал должное моим глубоким познаниям Шерлок Холмс. — Бертильонаж выделяет четырнадцать измерений разных частей тела: длина верхней части туловища, окружность головы, длина рук, ступней, размер ушей и так далее. Совпадение этих четырнадцати размеров у двух разных людей считается крайне маловероятной.

— Наши французские коллеги слишком склонны к систематизации всего и вся. Достаточно вспомнить об этой их нелепой, не имеющей никаких традиционных оснований «метрическую» систему мер и весов. Она вносит только путаницу в процесс измерения. Судите сами: если дюйм, фут или ярд можно измерить, даже не имея под рукой линейки, с помощью собственной руки или ступни, то все эти метры и сантиметры напротив — чисто абстрактны.

— Согласен с Вами, доктор! Уверен, что в нашей доброй Англии такая умозрительная система не имеет никаких шансов на внедрение. Но всё же в системе Бертильона есть и здравое зерно.

— Какое же, Холмс? Вполне можно себе представить, что преступник оставит на месте злодеяния следы обуви, по которой можно сделать предположение о длине его стопы. Но каким образом он может оставить нам отпечатки головы, туловища или ушей? Разве что упадёт плашмя в бетонный раствор, — тонко пошутил я, вызвав благожелательную улыбку своего друга.

— А вот об этом мы сможем узнать не далее чем сегодня от нашего бравого инспектора Лейстреда, — ответил Холмс. — Инспектор сообщил мне, что им опознан по системе Бертильона опасный преступник. Лейстред ждёт нас в Скотленд-Ярде, куда я и предлагаю нам тотчас направиться.

Не теряя времени, мы отправились в путь. К моему удивлению, Лейстред повёл нас не само здание полицейского управления Лондона, а в примыкающую к нему покойницкую. Мрачный служитель Аида выкатил на середину прозекторского зала носилки с накрытым несвежей простынёй телом.

— Хотите, чтобы я осмотрел труп? — недовольно спросил я Лейстреда.

— Сделайте одолжение, доктор, — ответил инспектор. — Это дело может показаться Вам с уважаемым Шерлоком Холмсом небезынтересным.

Откинув простынь, я обнаружил под ней тело молодого мужчины европейской наружности в рабочей блузе, с размозженной с левой стороны головой. После беглого осмотра я сообщил инспектору:

— Жертве нанесли удар в левый висок тяжёлым тупым предметом. Ломиком или кастетом, как я предполагаю. Смерть наступила мгновенно.

— А что бы Вы сказали об этом человеке, Холмс? — обратился инспектор к моему другу и коллеге.

Шерлок внимательно осмотрел одежду и обувь убитого.

— Это рабочий, скорее всего иммигрант, в Лондоне недавно. Работал, скорее всего на какой-то резиновой фабрике. Об этом говорят следы каучука на одежде и ладонях убитого. А вот бельё у него французского пошива, несвежее, но довольно новое. Видимо убитый недавно прибыл в Лондон из Франции.

— Вам опять удалось угадать, дорогой Шерлок, — с ревностью голосе воскликнул Лейстред. — До чего же удивительно точной интуицией одарила Вас слепая природа! Жаль, что Вы не используете этот дар для настоящей полицейской работы.

— Если бы Вы получше ознакомились с моим дедуктивным методом, инспектор, то поняли бы, что интуиция здесь абсолютно не причём. Мой метод строго научен и строится на наблюдательности и логике, выработанной долгими годами неустанной тренировки, — дал заслуженную отповедь невеже-Лейстреду знаменитый сыщик.

— Но тем не менее, Ваше заочное состязание с гораздо более научной системой мсье Бертильона Вы сегодня проиграли, мистер Холмс! — с самодовольной улыбкой провозгласил Лейстред. — Благодаря этой системе мне известно гораздо больше, чем Вам, невзирая на Ваш пресловутый дедуктивный метод.

— И что же Вам известно? — скептически спросил уязвлённый Холмс.

— Убитого звали… — тут Лейстред замялся и достал из кармана потрёпанный блокнот, не в силах вспомнить имя и фамилию лежавшего на носилках покойника.

— Звали его Валдис Озолиньш, — с трудом прочёл причудливое иностранное имя убитого инспектор. — Это русский анархист латышского происхождения, проживавший в Париже около двух месяцев, вплоть до недавнего инцидента в Венсенском лесу.

— И что это был за инцидент? — живо поинтересовался я.

— Несколько русских анархистов задумали убить президента Франции мсье Армана Фальера, но бомба взорвалась раньше предназначеного времени, прямо в портфеле их предводителя Вольдемара Стриги. Главарь анархистов погиб на месте, но полиция схватила его сообщников, которые и раскрыли весь злодейский замысел.

— И какое это имеет отношение к нашему покойнику? — нетерпеливо спросил Холмс, попрежнему неприязненным тоном.

— Минутку терпения, Холмс! Несколько сообщников Стриги сумели бежать, они, вполне возможно, скрылись за пределы Франции, так что следы их затерялись. К счастью, Валдис Озолинш незадолго до этого инцидента задерживался парижской полицией по пустяковому делу, и с него были сняты мерки по системе Бертильона. Наши французские коллеги телеграфировали результаты замеров во все европейские столицы и Северо-Американские Соединенные Штаты.

С этими словами Лейстред вынул из блокнота телеграфную ленту, игравшую роль закладки и продемонстрировал нам нанесённый на неё длинный ряд цифр.

— Фотографии преступника и копии отпечатков его пальцев французы разослали обычной почтовой корреспонденцией, и пока что они нами не получены. Но даже этих цифр хватило Скотланд-Ярду для того, чтобы безошибочно опознать покойного. Это несомненно Валдис Озолинш, — резюмировал Лейстред.

— Видимо, размеры скрывшегося анархиста указаны в телеграмме в метрической системе. Как же Вы сличили их с руками, ногами и ушами этого Озолинша? — едко поинтересовался я.

— К счастью, один из наших инспекторов накануне побывал в командировке в Париже, как раз для обучения современным научным методам криминалистики. Он и рулетку с метрической системой с собой привёз, парировал Лейстред.

С этими словами инспектор извлёк из кармана своих клетчатых брюк свёрнутый моток прорезиненной ткани с нанесенными на неё делениями.

— Кстати, джентльмены, не желаете что-нибудь себе измерить в континентальных мерах длины? — поинтересовался Лейстред, любезно протягивая нам французскую рулетку.

— Благодарю, — сухо отказался Хомс. — Впрочем, возможно мой помощник доктор Ватсон пожелает произвести какие-нибудь медицинские исследования?

— Предпочитаю британские меры, — отказался я, отводя руку Лейстреда с протянутой мне рулеткой. — Проводите свои замеры среди сотрудников Скотленд-Ярда.

Лейстред с ухмылкой убрал рулетку обратно в карман.

— Чего же Вы от нас хотите? — спросил Холмс инспектора. — Личность покойного Вами установлена. Отправьте тело во Францию и закройте это дело. Озолинш, скорее всего погиб в какой-то пьяной драке, ударом кастета в висок. Думаю, найти виновника убийства не составит труда, обойдя портовые пабы.

— Озолиньша убили вовсе не в кабацкой драке, Холмс, — возразил въедливый Лейстред. — Вчера на стадионе Тоттенхэма состоялся товарищеский матч между местной футбольной командой и клубом «Кристал-палас». После матча, как это водится, между болельщиками разных команд возникла небольшая потасовка с применением подручных средств. После вмешательства полиции буяны разбежались, оставив на месте драки двух раненых и тело Озолиньша.

— Что ж, допросите этих раненых забияк, и я уверен, что кто-то из них признается в том, что нанёс Озолиньшу роковой удар кастетом в висок, — дал Лейстреду свой, как всегда мудрый, совет Шерлок Холмс.

— Всё не так просто, мой мальчик, — услышали мы голос вошедшего в покойницкую Майкрофта Холмса. — Всё не так просто. Но здесь не место для разговора на столь деликатные темы, так что позвольте нам с братом откланяться. Надеюсь, доктор Ватсон не откажется присоединиться к нашей беседе?

Разумеется, я не отказался. Я вообще не припомню случаев, когда кто-либо отказывался от предложений Майкрофта Хомса.

Встреча в клубе «Диоген»

Наша беседа с Майкрофтом Холмсом традиционно состоялась в клубе «Диоген». Согласно правилам этого клуба, его посетители обязаны хранить строгое молчание, любые беседы в нём запрещены. С одной стороны, это избавляло членов клуба от нежелательных собеседников и пустопорожних разговоров о погоде. Да и дамы, предпочитающие проводить время в обсуждении нарядов подруг и подробностей их личной жизни, вполне добровольно избегали посещения этого храма Тишины.

Но члены клуба, удостоенные особенного статуса, имели возможность пользоваться отдельным кабинетом, на который этот запрет не распространялся. Именно в этом кабинете я, Шерлок и Майкрофт расположились в уютных креслах, чтобы выкурив по ароматной сигаре — впрочем, Шерлок предпочитал трубочный табак — обсудить дело об убийстве Валдиса Озолинша.

— Не могу понять, — обратился к Майкрофту Шерлок, — ради чего ты просишь меня об участии в этом деле. Убитый анархист ни коим образом уже не представляет угрозы для безопасности жителей Лондона. Погиб он, судя по характеру нанесённого ему удара, случайно получив удар в драке разбушевавшихся болельщиков, и его убийцу с лёгкостью сможет установить даже Скотленд-Ярд.

— Видишь ли, мой мальчик, — как всегда с нежностью старшего брата в голосе обратился к Шерлоку Майкрофт, — из Парижа после Венсенского инцидента бежал не только Озолинш. Как сообщили нам из французской полиции, вместе с ним скрылись ещё несколько участников группы анархистов «Чёрное знамя труда». Особенно опасным считают некого Нестора Вольского, известного также под именами Виктора Гроссмана, Христиана Салниша, Якова Фогеля и другими. По имеющимся сведениям, Вольский и несколько его соратников после неудачного Венсенского дела укрылись в Лондоне.

— Я бы с удовольствием оказал французской полиции содействие в розыске бежавших преступников, но не вижу в этом особого смысла. Политика меня мало интересует, а проводить официальные розыскные мероприятия должны официальные полицейские силы. Участие частного сыщика здесь совершенно излишне и никакого впечатления на французских политиков не произведет. Более того, это может быть воспринято в Париже, как насмешка.

— Боюсь, Шерлок, ты не совсем понимаешь суть проблемы, с которой мы столкнулись. Вольский входит в группу так называемых анархистов-безмотивников. Они осуществляют убийства представителей власти без всякой на то политической необходимости, вне всяких разумных мотивов по отношению к конкретному должностному лицу. Анархистский комитет определяет имя жертвы по собственному произволу. Такова тактика их революционной борьбы.

Шерлок недоуменно воззрился на своего старшего брата.

— Неужели существуют преступники, совершающие убийства без мотивов? В это трудно поверить. Убийцей чаще всего движет корысть, зачастую — ненависть, иногда страсть или ревность. Безмотивных преступлений не бывает, уж поверь моему опыту, Майкрофт!

— Безусловно, у анархистов-безмотивников есть мотивы. Они заключаются в дестабилизации общества, подрыве государственного строя и внушении ужаса всем власть предержащим. Но действия анархистов не направлены ни на кого конкретного. Революционеры этого толка питают столь сильную ненависть ко всем властям на свете, что одной только принадлежности к высокой должности или знатному происхождению достаточно для того, чтобы стать их мишенью.

Меня поразила страшная догадка.

— Неужели Вы полагаете, что злодеи покусятся на жизнь одного из британских министров, или Боже нас упаси, даже на кого-то из членов Королевской семьи?! — в сильнейшем волнении воскликнул я.

Майкрофт только покачал головой.

— Потерпев фиаско в Париже, группа Вольского может пойти ва-банк здесь, в Лондоне, — озабоченным тоном ответил он. — В сущности, им всё равно, на какого представителя власти и какой страны обращать свои преступные посягательства. Коль скоро Вольский со своими соратниками бежал именно в Лондон, ожидать следующего покушения следует именно здесь. Например, на предстоящих на днях скачках в Аскоте, где ожидается присутствие членов Королевской семьи.

— Неужто они поднимут руку на кого-то из Их Высочеств, полномочных представителей старейшей демократии на Земле? — я никак не мог смириться с такой чудовищной мыслью. — Десятилетиями Лондон был прибежищем революционных демократов всей Европы, скажу больше — всего мира. Не только русские, но и итальянские, немецкие, французские, даже китайские революционеры всегда находили здесь прибежище и защиту. Как можно кусать руку протянутой тебе помощи?

Я обернулся к Шерлоку, задумчиво покуривающего трубку. По его лицу было видно, что работа мысли великого детектива уже началась, а это давало надежду избежать страшной опасности, уготованной нам неблагодарными пришельцами.

― Единственной ниточкой, ведущей от нас к Вольскому, является покойный Озолиньш. Даже если его убийство никак не связано со злодейскими замыслами анархистов, искать их удобнее всего в его окружении. Так что расследование убийства Озолиньша — это самый надёжный путь к Вольскому и его сообщникам. Вполне возможно, кстати, что его устранили сами анархисты, заподозрив в нём отступника или провокатора.

Майкрофт, искренне обрадованный тем, что Шерлок взялся за это дело, с готовностью поддержал своего брата.

— Я уверен, что осмотрев труп анархиста, ты уже проделал львиную долю работы, дорогой брат! Несомненно, у тебя уже сейчас есть прочные зацепки.

Шерлок скромно потупился.

— Ничего особенного, только самые предварительные намётки, — ответил он со свойственным ему стремлением не делать поспешных выводов. — Скорее всего, Озолинш, прибыв в Лондон, устроился на работу на какую-то фабрику резиновых изделий, стремясь затеряться в среде рабочих. Скорее всего, он остановился в Тоттенхэме, в районе, известном, как «Маленькая Россия». Отработал смену на фабрике, вечером пошёл поглазеть на диковинный для русских футбол и ввязался в драку болельщиков, где и получил случайный, но смертельный удар.

— Полагаю, нужно начать следствие со стадиона в Тоттенхэме, — вмешался я в беседу двух прославленных мною в записках о Шерлоке Холмсе братьев. — Вполне вероятно, что пострадавшие участники потасовки болельщиков могут дать нам ценные сведения. Надеюсь, полиция записала их имена. Впрочем, было бы ещё удачнее, если их оставили проспаться в участке, где мы и сможем их допросить.

— Не разделяю Вашего оптимизма, дорогой доктор, — с горечью возразил мне Шерлок. — Маленькая Россия представляет собой уменьшенную копию России Большой. Неуважение к закону и порядку, недоверие к правоохранительным органам, упорное нежелание давать сведения полиции даже о своих собственных именах процветают в этом районе Лондона. Боюсь, что нас лишь пустят по ложному пути, а времени у нас крайне мало. Счёт идёт на дни. А сегодняшний день мы уже потеряли.

Действительно, часы мои карманные показывали уже без четверти семь пополудни. Отправляться на ночь глядя в Маленькую Россию, где и при свете дня можно было столкнуться со смертельной опасностью, было уже поздно. Часы действительно истекали.

С тяжёлым предчувствием неминуемой беды мы с Шерлоком покинули клуб «Диоген» с тем, чтобы немедленно начать расследование. Ещё никогда на кону не стояли такие ставки!

Little Russia

Сведения, полученные нами во время беседы в клубе «Диоген», побуждали нас с Шерлоком к немедленным действиям, и на утро следующего дня мы с первыми лучами Солнца отправились в «Маленькую Россию». Лондонский район, называемый в просторечии «Little Russia», расположен на севере Тоттенхэма. Издавна в нём селились русские эмигранты, и фамилии разного рода Гринзбергов, Мышлевских и Рабиновичей встречались здесь на каждом шагу. Они были на вывесках лавок, над дверьми русских национальных пабов (это питейное заведение по-русски называется kabak), над прилавками, торгующих на вынос немудреной уличной едой — блинами с икрой, расстегаями и пирогами.

То и дело проносились кибитки с ямщиками на облучках, подгонявшими своих скакунов залихватским «Гойда!» На углу Куин-стрит и Академия-роуд мы миновали место аварии, в которую попал один из таких лихачей, заложивший слишком крутой вираж на повороте.

«Little Russia, you're looking for a love tonight, Little Russia, dancing a longer night!» — мысленно напевал я привязавшуюся ко мне песенку, посвященную неизвестным исполнителем этому экзотическому району. Кэбмен высадил нас не слишком углубляясь в пределы Маленькой России, заявив, что дальше ехать не может.

— Местные жители коня на скаку остановят и подковы с копыт оторвут, — ворчливо мотивировал он свой отказ.

Упрекнув кэмбена в недостойной британца ксенофобии, я перепрятал портмоне во внутренний карман сюртука и вместе с Шерлоком направился в местный полицейский участок. Там нас уже ждали несколько полисменов и откомандированный в наше распоряжение Лейстредом инспектор Хопкинс. После ранения во время осады на Калверт-Роуд, Хопкинс не особенно охотно участвовал в наших совместных с Шерлоком расследованиях. И немудрено! Если бы не присутствие на месте той знаменитой перестрелки самого министра внутренних дел, выделившего раненому Хопкинсу собственное авто для отправки в госпиталь, вряд ли мы имели бы счастье лицезреть инспектора живым и относительно здоровым.

— Я смотрю, Вы неплохо отъелись на больничных харчах, — шутливо поприветствовал инспектора Шерлок. — Наверняка попечением министра Вас хорошо кормили, дружище.

— Это у меня бронированный панцирь под сюртуком, — мрачно ответил Хопкинс. — Имея с Вами дело, лучше подготовиться заранее к любому развитию событий.

Местный полицейский участок возглавлял сержант Тревер. Он вкратце рассказал нам о происшествии на стадионе «Тоттенхэм», в ходе которого погиб несчастный Озолиньш.

— Порядок во время товарищеского матча обеспечивал констебль Смит. После окончания второго тайма на северной трибуне возникла потасовка, и Смит выдвинулся туда для наведения порядка. При его приближении буйствующие болельщики разбежались, но Смиту удалось задержать одного из буянов, сидевшего на скамейке. Пострадавшему расквасили нос, и он запрокинув голову назад прижимал к лицу свой шейный платок. К сожалению, ещё один участник потасовки, неосторожным ударом неизвестного забияки был отправлен в вечный нокаут. Его тело мы обнаружили тут же, у скамеек.

— Нам сообщили, что было задержано двое участников драки, — сразу же возразил ему Хопкинс.

— Вторым был счетовод местной команды, — ответил Тревер. — Его фамилия Макларен, зовут Джоном. Команды как раз покидали поле, и он случайно оказался в эпицентре драки, в ходе которой Макларену сильно рассекли левую бровь. Я опросил его на месте, он ничего толком не видел, с участниками драки не знаком и опознать их не берётся. Всё произошло слишком неожиданно для него, да и кровь из рассеченной брови залила Макларену глаза.

— А как фамилия первого задержанного? С разбитым носом? — быстро спросил Холмс. — Я хотел бы с ним немедленно поговорить.

— Это Джек Фогель, местный житель. У меня не было причин его задерживать в участке на ночь, кроме того у Фогеля было обильное носовое кровотечение. Я отправил Фогеля в больницу и велел явиться сегодня к полудню для дачи свидетельских показаний.

Мы с Шерлоком многозначительно переглянулись. Фамилия Фогеля упоминалась в ориентировке, направленной в Скотленд-Ярд французской полицией, в качестве одного из псевдонимов Нестора Вольского, главаря шайки террористов, бежавших в Лондон после неудачи в Венсенском лесу.

— Сомневаюсь, что он придёт, — мрачно резюмировал Холмс. — Впрочем, сейчас четверть одиннадцатого, так что ждать осталось недолго. Скажите, а чем этот Фогель занимается?

— Он букмекер, — настороженно ответил Тревер. — Вы полагаете, что Фогель скроется от правосудия? Но зачем? Он мог сбежать сразу после драки и вовсе не попадаться нам на глаза.

— Видимо, его что-то задержало, — предположил я. — Скажите, а при осмотре тела Озолиньша не было обнаружено чего-то связанного со ставками на игру «Тоттэнхемских шпор» с «Кристал Пэлас»?

Я сам, как Вы уже знаете из моих прошлых рассказов, живо интересовался ставками на спорт, правда мой интерес был направлен в основном на скачки. Но даже в столь респектабельном спорте джентльменов, как благородное искусство верховой езды, случаются крайне неприятные конфликты между букмекерами и участниками ставок. Правда, благодаря покровительству славного малого Марио Колтелло из профсоюза лондонских докеров, мои конфликты с букмекерами обычно заканчивались неприятностями для самих букмекеров, этих маленьких пиявок большого спорта.

— Какие-то клочки бумаги в карманах убитого были, — неуверенно ответил мне Тревер. — Боюсь только, что я их выбросил за ненадобностью.

— Какая непредусмотрительность!- недовольно воскликнул Холмс. — Немедленно переберите весь мусор в участке и найдите эти бумажки. Неужели Вас ничему не учили?

Тревер незамедлительно приказал Смиту с помощью свободного от службы констебля и двух томившихся в участке пьяных дебоширов перерыть все урны в участке и провести тщательные изыскания в ближайшем мусором ящике.

Шерлок остался в полицейском участке на тот маловероятный случай, если Фогель окажется добропорядочным лондонским букмекером и явится на допрос, а мне поручил осмотреться у букмекерской конторы предполагаемого анархиста.

— Сделайте там оперативную установку, можете поставить несколько гиней на ближайший футбольный матч, — дал мне наставление великий сыщик. — Только не привлекайте особенного внимания.

Тревер вызвался было меня сопровождать, опасаясь за мою безопасность, но я заверил бравого служителя закона, что бывал и не в таких переделках.

— Кто выжил в лондонских доках и вышел живым из логова старообрядцев, не пропадёт и в Маленькой России, — без ложной скромности заверил я заботливого сержанта.

Наскоро начертив мне план окрестностей участка с указанием места нахождения букмекерской конторы Фогеля, Тревер пожелал мне удачи и пообещал быть неподалеку на случай непредвиденного развития событий. С тем я и отправился в путь.

Впрочем, далеко ходить мне не пришлось. Контора Фогеля оказалась буквально в трёхстах футах (или около ста метров по континентальной системе мер) от полицейского участка. Довольно странно, но никакой вывески на дверях этого двухэтажного коттеджа не было, лишь медная табличка указывала на фамилию владельца. Я нажал на кнопку электрического звонка и бестрепетно вошёл внутрь.

Как мне сообщил помощник букмекера, мистер Фогель с утра отсутствовал, но обещал прийти в контору после полудня. После нескольких ловко заданных мною наводящих вопросов, выяснилось, что Фогель приобрёл эту контору недавно, после того как разорился предыдущий хозяин. Сейчас дела пошли в гору, поскольку новый хозяин крепко держит дело в своих руках и не позволяет всякого роду жучкам «давать наводки на результаты матчей».

— Крутился тут один тип, подстраивающий результаты товарищеских игр «Тоттенхэмских шпор». Старый хозяин его привечал, да в итоге вылетел в трубу. Но у мистера Фогеля не забалуешь.

При этих словах помощник красноречивым жестом изобразил надевание на руку кастета. Я понимающе кивнул. Ставки на спорт не отделимы от разного рода махинаций. Помнится, поставил я однажды довольно крупную сумму на фаворита заездов на ипподроме в Кемптон-парке, а первой пришла какая-то старая кляча, чуть не издохшая на втором круге. Кто-то здорово нагрел на этом руки!