Триггер убийства

– Вы знакомы с Андреем Родионовым? – еле слышно произнесла Анастасия. Она побелела, изо всех сил вцепилась в парикмахерское кресло. Своей ложью Кира нанесла ей удар. С лица женщины сошла вся краска, губы дрожали, взгляд уткнулся в пол.

Нет. Так не пойдет. Какого черта она признает поражение? От несчастной жертвы и принявшей поражение бедняжки не добиться случайно слетевшей с губ правды, брошенных в запале претензий. Только самоуничижения не хватало.

– Это ты с ним знакома! А я с ним венчана! Я ему жена перед богом! А ты никто. Я не такая сговорчивая и безотказная. Меня нельзя использовать и выбросить. Я способна дать ему то, что ему нужно. И сама получу все, что только способен дать мужчина женщине. Я его знаю как никто. Я его понимаю. Я для него все. Весь его мир.

Краска залила лицо Анастасии, она зло засмеялась.

– Ты его знаешь? Его мир? Он мошенник, шантажист и преступник. И тебя сделает такой же. – Женщину накрыли гнев, обида, сожаления. Лицо побагровело, глаза сверкали, сквозь сведенные челюсти она выплескивала претензии вместе с брызгами слюны. – Он улики подбрасывал, показания подделывал, он не бизнесом занимался, а вымогательством. Из-за него два человека свели счеты с жизнью! Такое он рассказал? В этот свой мир пустил? Готовься брать кредиты, чтобы выкупать его долги. Ты молодая, вся жизнь впереди, еще успеешь расплатиться. И не жди от него ни помощи, ни добра.

– Ты от злости так говоришь. Андрей другой! Я его хорошо знаю. – Кира потрясла рукой, на которой блестел браслет, перед лицом Анастасии. – Он щедрый, это настоящий «Картье», между прочим. Я для него важнее всего в жизни. Для меня он готов на подвиги.

– Ободрать как липку, выпить до дна и бросить – это все, на что он способен. – Анастасия закусила губу, внимательно посмотрела на клиентку. Запал сошел, но ненависть и обида все еще клокотали в ее груди. Женщина тяжело дышала. Она что-то прикидывала в уме, потом хмыкнула и произнесла: – Однажды у меня украли ребенка. Его сына. Из-за Андрея. Он должен был денег людям, способным на все. И они украли у меня сына! Семилетнего мальчишку! Мне обещали присылать по пальчику… по отрубленному пальчику… каждый день.

Внутри Киры все похолодело. Роль давалась непросто.

– Я отдала за Кольку мамину квартиру, а Андрей триста тысяч рублей и через неделю уехал с женой в Доминикану.

Женщина дрожащими руками сняла с Киры накидку. Кира поняла: пережитый в прошлом страх за ребенка, и вот сейчас осознание, что Кольке ничего не грозит, пересилили обиду, ревность и соперничество за мужчину. Буря внутри Анастасии отыграла и улеглась.

– Когда тебя будут резать на кусочки за его долги или шантаж, ты вспомнишь, что я говорила: «На чужом несчастье счастья не построить». Поверь мне, девочка, ты в слезах кинешься прыгать с многоэтажки, а он спокойно сядет в машину и повезет жену на маникюр. Если он тебя обхаживает, значит, ему от тебя что-то надо. Наверное, и в Крым зовет якобы отдыхать.

– Конечно, и отдыхать в Крым, – кивнула специалист по психопатологии.

– Верь больше – дела у него в Крыму. «Жирный жук», которого надо обезжирить. У Андрея две ценности в жизни. Он сам и жена.

– Это прекрасно. Женой теперь буду я. А с Ольгой он разводится. Он заявление на развод уже подал. Я сама в загс с ним ходила. Ты и Ольга – его прошлое. А я будущее. – Кира положила на столик купюру. Вышла из-за кресла. – Я начинаю подготовку к свадьбе. Хочу где-нибудь на греческом острове.

Анастасия задохнулась от возмущения и, беспомощно рухнув в кресло, зарыдала.

Кире больше нечего было здесь делать.

– Я хотела тебя предупредить – не беспокой нас. Он начал жизнь с нуля со мной. И мы не хотим ворошить прошлое.

Девушка покинула салон красоты и почти бегом устремилась к своему «Джону Ворксу», спряталась внутри.

«Надеюсь, когда она узнает, что Андрей мертв, злорадство и чувство возмездия пересилят обиду», – Кира посмотрела на себя в зеркало заднего вида. На нее смотрели бесстыжие, не знакомые с моральными муками глаза. Специалист по психопатологии пожала плечами и достала телефон.

– Аня очень признательна тебе за то, что во имя снижения криминала в стране ей не пришлось приносить в жертву свои волосы, – поприветствовал ее Григорий, усмехаясь. – Она только что сделала новую прическу.

– Я больше переживала за глаза, – хмыкнула Кира. – Женщины в ярости стремятся их выцарапать. А у этой женщины целый букет нервных расстройств – любовник не мучил ее явно и напрямую, он объяснял ей причины своего поведения, и она встала на его сторону. На его! Не на свою! Она его понимала и оправдывала! Явный стокгольмский синдром. Еще аффективный психоз, депрессия.

– И ты ее бесила? – флегматично уточнил подполковник.

– Угу.

– Злила и довела человека до припадка? – судя по тону, Самбурову было очень весело.

– Конечно, – признала Кира. – Самые яркие и чистые от посторонних примесей реакции человек выдает в страхе или в злости. Я предпочитаю злость. Страх вызвать сложнее. Родионов не просто так в Крым поехал…

Девушка пересказала все, что узнала.

– Как мы и думали, врагов у Родионова было полно. В том числе и тех, кто был готов к реальным действиям, – задумчиво сказал Самбуров.

Воображение вмиг нарисовало Кире его напряженное лицо, тревожную складку между бровями, нетерпеливо стучащие по столу пальцы. Кире нестерпимо захотелось оказаться рядом с ним. Но она отмела от себя заманчивые мысли и повернула ключи в замке зажигания. Она собиралась максимально активно и эффективно поработать, чтобы высвободить себе время на поездку в Крым. А значит, ее ждали бочка кофе, цистерна чая и такая сосредоточенность на тексте, которую она только сможет выдать. Две статьи, одно маленькое психологическое исследование и сценарий психологической передачи. Если ни на что не отвлекаться… Шансы закончить сегодня были. Скорее, завтра ночью. Часам к четырем. Четыре – это утро.

«Серф кофе» для работы не подходил. Там она могла максимум проверить почту, что-то коротко ответить. Поток приходящих и уходящих людей не останавливался никогда, кресла, в которых невозможно сидеть прямо, расхолаживали, мыслительный процесс утекал из рабочего русла. Вот кафе «Диалог» совсем другое дело.

…Кира молча выложила на стол деньги. Артем, работающий сегодня, уточнил, уже подставляя чашку под струю термоса:

– Кофеечек? Сегодня «Колумбия». Ты выглядишь грустной.

С недавних пор вкусы Киры сменились, и вместо флэтвайта она перешла на хороший фильтр-кофе. Пробовала разные вкусы и виды. Открыла удивительный мир ароматов. Ее вкусовые рецепторы, незамыленные сахаром и подсолнечным маслом, радостно отличали мытые и немытые зерна, чувствовали кислотность, боготворили плотность.

– Просто много работы, – отозвалась Кира.

– Тогда улыбайся! Тому, что есть работа, в наше время надо радоваться! Вчера новинка от «сварщицы»[4] пришла. «Эфиопия Ненсеба». Тебе точно понравится. – Артем побултыхал термос. – Ага, закончился. Сейчас как раз его заварю.

Кира ходила в кафе «Диалог» работать. Почти как на работу и ходила. В уютное кафе, которое многие фрилансеры[5] предпочитали вместо коворкинга[6]. Бариста и завсегдатаи перешли в разряд не очень близких, но друзей.

– Я надолго, – хмыкнула Кира, – и «сварщицу» выпью, и чай еще.

– Ты моя пчелка, – умилился Артем, всегда готовый поддерживать и утешать. Милый и обаятельный. Казалось, даже повздыхать рядом с ним – отдых.

– Знаешь, психологи советуют иметь мечту, чтобы вставать по утрам. А у меня мечта – не вставать по утрам, – пошутил Артем, и Кира засмеялась.

– Похоже, сегодня это как раз моя тема. Я не встану из-за ноута до самого утра!

Кира сразу ушла в работу, вставила в уши наушники, включила программку, синтезирующую нейромузыку. Насколько она действительно влияет на участки в мозге, Кира не ощущала, а изучить информацию и исследования руки пока не дошли. Но если одинаковый звуковой фон включать каждый раз, когда садишься работать, вероятно, он начнет действовать как триггер. О! Нейромузыка, значит, время сконцентрироваться и поработать.

Она сделала маленький глоток черного ароматного кофе. Покатала на языке и проглотила. Предположила – яблоко, цитрус, наверное, еще что-то цветочное. Может быть, не забудет и потом посмотрит на пачке с зернами, насколько угадала ароматы, которые выявил Q-грейдер[7].

Она заводила нейромузыку четыре раза по часу. Выпила две чашки кофе и допивала чайник чая, когда осознала, что больше не выдавит из своего мозга ни буквы. Девушка оценила проделанный объем и поняла, что задача не так уж и не по силам. «Может, даже не к утру закончу, а всего лишь за полночь», – хмыкнула она, усаживаясь в машину.

Перед следующим рабочим интервалом ей следовало поесть. Мозг хорошо бы вознаградить за активную работу, но куда-то ехать не хотелось, готовить самой хотелось еще меньше. Она заказала обед на дом, и сразу ужин, и даже какие-то продукты в холодильник.

Пары часов ей должно хватить на душ, еду, может быть, растяжку. Кира уговаривала себя поработать еще, хотя организм требовал танцев, прогулки по набережной и беззаботного сидения в кресле кафе.

Ковыряя вилкой стейк семги с гриля и закусывая сыром, она задумчиво размышляла о плюсах жизни в одиночестве. И минусах тоже.

Вот она в трусах и майке сидит на подоконнике и ест из коробочки. Одежда, которую она сняла, валяется на кровати, в раковине два дня немытые тарелки, и она уже неделю перешагивает через спортивный коврик, ленясь его свернуть. Она не отчитывается, куда и зачем пошла, предоставлена сама себе, столько времени сколько пожелает.

Впрочем, если быть честной с самой собой, а это было одно из самых любимых качеств Киры Вергасовой, которым она очень гордилась, Григорий не пытался изменить ни ее жизнь, ни ее распорядок, которого, по сути, не было, ни ее саму. Он не комментировал ее странные и даже дурные привычки, не задавал дурацкого вопроса: «Ты где?», радостно усаживался рядом на пол есть мясо с малиной, подбирал и развешивал ее вещи, легко, смеясь, и без осуждения. И о боже! Он мыл посуду! Сам! Сразу после еды. Ну или включал посудомоечную машину. В быту, это тоже стоило признать, Самбуров являл образец порядка и чистоплотности, если сравнивать с ней. Но при этом при всем рядом с ним Кира чувствовал себя не бездарной неряхой, а совершенством. Идеальна, такая как есть – без доработок.

Но она очень хорошо знала, что все, любые процессы и ритуалы, чтобы существовать, должны развиваться и усложняться. И отношения между мужчиной и женщиной тоже. Что они будут делать дальше? Она переселится в его дом? Начнет засыпать каждый вечер и просыпаться рядом с ним каждое утро? Это манило, но потерять себя в нем пугало.

Глава 7

– Юрист Иван Королев, с которым работал Родионов, поведал, что они оформляли процедуру банкротства, – поделился Самбуров результатами последнего опроса. – Начали готовить документы, а потом, с месяц назад, Родионов вдруг передумал. Сказал, что знает, где добыть денег, и даже неустойку за проделанную Королевым работу обещал заплатить. А вот про дела в Крыму ни юрист, ни бывшие коллеги, ни друзья Родионова ничего не слышали. Почти шесть лет Родионов официально нигде не работал, хотя на его счет регулярно поступали очень крупные суммы денег, которые вносились наличными через банкомат. Разумеется, наличных трат мы не видим.

В шесть утра Самбуров хозяйничал на кухне Киры. Заварил кофе в два одинаковых термоса, которые девушка купила специально для поездок.

– Королев подтвердил, что Родионов занимался мошенничеством и вымогательством, но подробностей он не знает. Целенаправленно не выяснял. – Григорий рассказывал громко, чтобы бегающая между комнатой и ванной, спешно собирающая вещи в поездку Кира его слышала. – Сразу все законы и поправки назвал, что не обладает информацией и в свидетели не годится. Ну понятно – юрист, защитил себя. Вообще, Родионов чисто работал. Все знакомства поверхностные, никто толком ничего не знает. На нем не числится ни имущество, ни телефон. Только долги банкам.

– В Крым он за деньгами поехал. – Кира плюхнула на пол перед входной дверью большую сумку. – Нашел жертву.

– Похоже на то.

Самбуров нацеливался на долгие споры о средстве передвижения, на котором они отправятся в Крым. Он не сомневался, в Крыму девушка не захочет оставаться без собственной машины. Но она вдруг легко согласилась поехать на его «Мерседесе».

Вергасова откровенно зевала, мокрые волосы, сколотые заколкой, торчали во все стороны, в покрасневших глазах плясали буквы и окна с макбука.

– Что? – она задрала к нему лицо с полуприкрытыми глазами. – Я работала. Все успела. Теперь свободна как птица, ну… – протянула она задумчиво. – Недели на две, даже три.

– Я понял, – хмыкнул Григорий, целуя ее. – Сейчас быстренько сообщим маньяку, что у него максимум три недели на все, и норм.

– Если поймаем раньше, я останусь купаться и загорать. А на свою работу уедешь на поезде, оставишь мне «Мерседес».

– Ну уж нет. Я тоже останусь купаться и загорать, – фыркнул Самбуров, поднимая крышку электрического чайника и проверяя, собирается ли закипать вода.

– Вот, видишь, здесь пишут градусы, – Кира ткнула в экранчик на ручке чайника. – Не трогай крышку.

Начав пить фильтр-кофе, для которого температура воды требовалась ниже кипящей, она купила новый чайник, который показывал температуру воды и включался с блютуза. Но Самбуров ориентировался по старинке, подглядывая за пузырьками, и все время открывал крышку.

– Меня тревожит твой чайник, – хмыкнул он, расправляя ножки фильтр-пакетов с кофе над термосами.

– Если бы ты знал, как он тревожит меня, – хихикнула Кира, удивленно разглядывая холодильник, – каждое утро я ищу на кухне следы его деятельности. И ноут не оставляю здесь, на столе. Мне кажется, агрессивная скайнет начинала примерно так же, чайник, микроволновка и мультиварка, а потом, войдя во вкус, захватила мир. Поэтому я не покупаю кухонный комбайн. И кажется, этот чайник съел всю еду из холодильника. Я вчера много купила, не могла же я все сожрать ночью.

– Чайники еду не едят. Пойдем, моя радость. Позавтракаем в Анапе. Как раз все откроется. – Самбуров завернул крышки термосов и, словно пушинку, подхватил ее сумку, в которую Кира спихнула все, что попало под руку, потому что продумывать, что взять лучше, у нее времени не нашлось.

– Не на себе везешь, – говорила она, отправляясь в путешествие на машине. Это не чемодан в руках тащить к самолету или поезду. В машине можно половину вещей вообще переложить в багажник.

На ходу Кира сменила полотенце на желтый сарафан, летний и радостный, расправила его юбку, одновременно надевая кроссовки и закрывая квартиру. Самбуров не раз слышал и лицезрел лично, что женщины умеют делать несколько дел одновременно. Но способности Киры Вергасовой иногда его пугали.

Как девушка ни устраивалась на переднем сиденье его машины, ни возилась, терзая маленькую подушку, ни прикрывала глаза, он знал, она не заснет.

Кира недовольно посопела, пробубнила что-то и открыла свой термос.

Из города они выбрались быстро, как и бывает поутру. Розовое солнце заливало густым цветом горизонт, грозно обещая поджарить все, что не скроется в тени в самое ближайшее время. Полыхающие краски цветов и еще свежая яркая зелень, не выжженная солнцем, рисовали завораживающую веселую картинку. Южный край совершенно не подходил для совершения преступлений. Как можно ненавидеть, пылать яростью, желать крови и смерти, когда вокруг все цветет и радует. Тем хуже. Преступники должны быть особенно свирепы, остервенело жестоки и психически нестабильны, если солнечный свет и ароматы цветов на них не действуют умиротворяюще.

За окном станицы сменяли друг друга. Краснодарский край, самый густонаселенный район страны. Только здесь один населенный пункт начинается там, где закончился предыдущий. Люди уже вовсю работали. Пыхтели трактора, дымили КамАЗы, даже «хомячки» встречались, хотя что они перевозили по весне?

– В этом преступлении есть что-то странное. – Кира отпила глоточек кофе. Она не сомневалась, это убийство, послужившее причиной их поездки, и у Григория не выходило из головы.

– Подозрительным ты находишь профиль и поведение преступника, которые складываются, или не дает покоя какое-то предчувствие и ощущение? – Самбуров вальяжно вел авто, небрежно держа одну руку на руле. Сам он считал, что между Кириной наукой и ее же личными ощущениями разница небольшая, и у него даже было этому объяснение. У одного ученого он читал, что интуиция – это не какие-то фэншуйские и мистические фантазии, основанные на энергиях и тонких оболочках, это вполне логичный и разумный инструмент мышления.

То есть получив вопрос, задачу или столкнувшись с какой-то проблемой, которую следует решить, мозг принимается за работу. Он использует все, что у него есть в ассортименте – знания, жизненный опыт, критическое мышление, логику. Он не показывает длинной цепочки мыслительного процесса и рассуждений, а сворачивает всю работу в один миг. Все размышления, сопоставления и предположения произошли в полном объеме, как бы за кадром, и нашему вниманию уже предоставляется самый правильный и подходящий вариант. Но мы не уследили за своим стремительным мозгом, и нам кажется, что вывод необдуманный, неверный, ну кто же в своем уме будет доверять интуиции? Это же кажущееся!

Кира немного подумала и согласилась:

– Разумно. Очень похоже на правду. Жизненный опыт, знания, логика у всех свои, поэтому интуиция подсказывает каждому по-разному. Кому-то более удачно, у него есть компетенции в этой области и уже неплохой опыт. Кому-то хуже, он не обладает ни образованием, ни навыками. Да и способность мыслить, критически думать и рассуждать логично у всех не одинаковая.

– Так что интуиции в любом случае стоит верить, – настаивал Григорий.

– Моя пока не предлагает какой-то конкретики, – усмехнулась Кира и показательно вытаращила глаза, – только насторожилась и подозревает.

– У Андрея Родионова было полно врагов. Он многим насолил, а некоторым конкретно испортил жизнь. – Самбуров вернулся к их делу. – Жаждущих его смерти немало. С Родионовым-старшим я согласен, маловероятно, что его убили, собирая долги. Должников убивают либо случайно, перегнув с пытками, либо в случае, когда уже точно ничего не отдаст. Но может быть, ему мстили? Любовница сказала, даже самоубийства из-за него были.

– Может. С одной стороны, здесь очень уместен такой мотив, как месть. Но способ убийства странный. Неоднозначный.

– Ты про то, что покусали?

– Да! Ну представь, ненавидишь ты человека. Всю жизнь он тебе испоганил, сделал что-то… ну совсем невыносимое. Смерти ты ему желаешь, во сне, в мечтах, почти наяву, только и видишь его хладный труп, – Кира хмыкнула. – Представил?

– Угу!

– Подумал?

– Подумал!

– Ну?

– Ну! – Самбуров вытаращил глаза и сморщил нос. – Мечтаю увидеть хладный труп.

– Начинаешь строить в реальности планы, как его убить. Заманиваешь, связываешь, все, он в твоих руках. Ну?

– Ну-ну! – передразнил Григорий. – Кусать не буду! Так отпинаю!

– Во-от! – протянула специалист по психопатологии. – Даже если смерти желаешь долгой и мучительной, готов собственноручно истязать, пытать, резать на тонкие полосочки и максимально растягивать его мучения и свое удовольствие.

– Угу! Представил! – Лицо подполковника стало жестким и серьезным. Кира даже дернула бровью, оценивая, кого это он представил в качестве столь ненавистной жертвы. – А кусать все равно не буду.

– Во-от! – снова протянула Кира. – Смерть позорная, унизительная, стыдная, тоже понятно. Он голый, разрубленный, выброшенный, как ненужный хлам. Но кусать – это определенные склонности.

– Вольцев задал твои вопросы патологоанатому, – Самбуров кивнул в сторону заправки. – Чай, хот-дог, туалет? Самая нормальная заправка до Анапы.

– Не-а, – отозвалась Кира.

– Патологоанатом говорит, что четкие временные рамки укусов установить невозможно. Но он склоняется к варианту, что наносили хаотичные укусы по всему телу. Куски мяса почти не выдраны, то есть кусали, но откусить целью не ставили.

– Не каннибализм, похоже, – Кира вздохнула. – Ну или еще не развитый.

Они помолчали.

– Или давай по-другому, – встрепенулась Кира, Григорий с готовностью закивал. – Некто желает Андрею Родионову долгой и мучительной смерти. Спит и видит, грезит наяву, как собственноручно истязает, пытает, режет на тонкие полосочки и максимально растягивает его мучения и свое удовольствие.

– Да-а, – подтвердил Самбуров свое внимание, уже подозревая, что дальше все пойдет по непредсказуемому сценарию.

– Изо дня в день. С мыслю о пытках и убийстве ложится спать, с этой же мыслью встает. Следит за Андреем в городе, видит, как он ведет беззаботную, на фоне того ада, в который помещен наш убийца, легкую и прекрасную жизнь, не обремененную раскаянием и муками совести. За это некто ненавидит Андрея еще сильнее. Нестерпимо, – продолжила Кира.