Анти-Горбачев-3

— Маленькая неразбериха произошла, Григорий Васильевич, — объяснялся тот, прижав обе руки к груди. — Все инструкции охрана получила в полном объеме, но во время смены охранников случился небольшой сбой и этот сектор остался на некоторое время без присмотра.

— Вот что, Виктор Михайлович, — сурово ответил ему Романов, — это небольшой сбой мог стоить жизни не только мне, но и генеральному секретарю ООН. Будете объясняться на заседании Политбюро в следующий вторник. Я вас больше не задерживаю.

Чебриков ушел, уныло повесив голову, а вместо него в гримерку, ставшую временным пристанищем генсека, заглянули сразу оба руководителя соседних республик, Демирчян и Алиев.

— Как здоровье, Григорий Васильевич? — справился первым делом армянин.

— Вашими молитвами, — буркнул генсек, — жить можно. Давайте лучше о планах на ближайшее будущее.

— Давайте, — с готовностью подтвердили оба, усаживаясь на диванчик.

— Завтра-послезавтра, — начал Романов, — я так понимаю, что выпустят всех лидеров оппозиции и они вернутся к местам своего постоянного проживания.

— Да, — ответил Алиев за обоих сразу и вытащил из кармана сложенный листочек, — по нашим данным в Карабах и прилегающие территории вернутся 28 азербайджанских представителей непримиримой оппозиции и 23 армянских.

— Плохо, — с нескрываемым отвращением сказал Романов, — будь моя воля, я бы их всех навсегда переселил в отдаленные места Крайнего Севера.

— Нельзя, Григорий Васильевич, — возразил Демирчян, — сейчас все-таки не 37-й и не 44-й год. И потом — уберешь этих, на их место новые придут, которых еще придется устанавливать и думать, как с ними работать. А эти по крайней мере все знакомые, привычное, так сказать, зло.

— Ладно, — поморщился Романов, — пусть возвращаются, но чтобы никаких митингов и волнений, пусть за этим республиканские органы проследят.

— Будет сделано, — чуть ли не хором отвечали оба.

— Теперь вот что… — Романов сделал небольшую паузу, чтобы слушатели прониклись, — завтра или послезавтра… нет, все-таки завтра я выступлю по Центральному телевидению с программным заявлением… надо ковать железо, пока горячее.

— Во сколько это будет? — озабоченно спросил Алиев.

— Вечером, до программы Время или сразу после… после, наверно, предпочтительнее — дикторы во Времени сделают анонс, число зрителей будет больше.

— И о чем будет это заявление? — поинтересовался Демирчян.

— В первой части расскажу о голосовании в Карабахе, про покушение тоже пару слов вверну — лучше, если народ все узнает из первых уст, а не из сарафанного радио.

— А во второй части что будет? — спросил Алиев.

— Там будет о новой редакции нашей Конституции…

— Совсем недавно же редактировали ее, — не понял Демирчян, — восемь лет всего прошло, даже чуть меньше.

— Ничего, это не страшно, — успокоил его Романов, — форс-мажорные обстоятельства случились, вот и изменяем.

— И что же будет главным в этой новой редакции?

— Две вещи, — немедленно вылетело из Романова, — первая это исправление шестой статьи…

— Про руководящую и направляющую роль партии? — вспомнил Алиев.

— Точно… устарела она — надо туда добавить слово «одной из», у нас и другие руководящие организации теперь есть.

— Это будет бомба, — заметил Демирчян, — многие не поймут.

— Не поймут партийные бонзы, забронзовевшие на своих постах, — резко оборвал его Романов, — а народ отнесется с пониманием.

— А вторая вещь тогда какая будет? — продолжил свои вопросы Демирчян.

— Статья 72, в которой за каждой союзной республикой закреплено право свободного выхода из СССР, — со вздохом ответил Романов, — ее надо просто убрать.

— А это уже атомная бомба будет, — с таким же вздохом констатировал Алиев, — в республиках будут против очень многие…

— Опять же повторюсь — это будут партократы и чиновники, — объяснил ему Романов, — а простой народ поддержит, не сомневаюсь.

— А с чем связана необходимость такой коррекции, я не совсем понимаю… — растерянно начал Алиев, а Демирчян согласно покивал головой, ему тоже не все было ясно.

— Окей, как говорят наши друзья из Америки, — ответил Романов, налил себе боржоми в стакан, выпил и начал объяснять, — дам маленький прогноз на то, что может случиться с нашей родной страной в ближайшее время, если не поменять 72-ю статью, хотите?

Оба руководителя захотели, ну еще бы тут не захотеть, когда такое предлагает всесильный генсек. И Романов начал:

— Через пару лет, самое большее через три года полыхнут межнациональные конфликты — начнет ваш Карабах. Пойдут непрерывные митинги и инициация политических заявлений, быстро дойдет и до горячей фазы — оружие противоборствующим сторонам найдется. И будет самая настоящая война на много лет, потому что силы сторон примерно равны — нужно нам это?

— Откуда же возьмется оружие? — ошеломленно спросил Алиев.

— Да мало его что ли в гарнизонах и арсеналах на территории ваших республик, а там служат не абстрактные советские военнослужащие, а конкретные армяне и азербайджанйцы. Которые не глухие и не слепые, пропаганду с обеих сторон будут воспринимать.

Тут уже боржоми себе налили и Алиев, и Демирчян, а Романов продолжил:

— И это будет только началом — далее последует Ферганская долина, там очень тесно переплетены интересы трех республик, потом вскроется клубок противоречий в Грузии, Абхазия, Аджария и Южная Осетия числятся в составе этой республики очень номинально. И не будем забывать о Приднестровье, это как бы не совсем Молдавия. Но самая большая проблема возникнет с Украинской ССР…

Глава 4

— А с Украиной-то что не так? — недоумевающе спросил Алиев, — у нас в Политбюро треть народа с Украины, куча министров и руководителе ведомств оттуда. Да и нет как будто у Украины никаких споров по территориям…

— Да, и министров-украинцев у нас много, и партийных лидеров, — ответил Романов, — но это не отменяет растущих потихоньку противоречий этой республики с центром.

— О каких противоречиях вы говорите? — спросил Демирчян, радуясь в душе, что про его подшефное хозяйство разговор закончился.

— На Украине, Карен Серобович, постепенно зреет мнение, что они и без центра в лице Москвы прекрасно проживут. Гораздо лучше даже, чем с центром. Плюс там полно бандеровских недобитков, пролезших на высокие посты — в пятидесятые годы их всех чохом амнистировали, а зря. Плюс так называемая коренизация, которая на практике сводится к вытеснению русского языка из оборота, и реальную дискриминацию русских и русскоязычных граждан. И насчет споров по территориям вы заблуждаетесь, один Крым чего стоит…

— А что не так с Крымом? — спросил уже Алиев, — там по-моему все тихо и спокойно, в Ялте плещется море, в Артеке пионеры отдыхают, в магазинах на разлив продают дешевое крымское вино.

— С Крымом не то по всем пунктам, — веско ответил Романов, — он никогда не принадлежал Украине с доисторических времен, пока Никита Сергеевич сдуру не отписал его туда. Одна принудительная замена всех вывесок и указателей в Крыму на украинскую мову чего стоит. И это я еще не вспоминал про украинские юг и восток, Одесса, Николаев, Донецк, Харьков это же русские до мозга костей города, но попали, понимаешь, каким-то святым духом в украинскую юрисдикцию.

— Мне все же кажется, Григорий Васильевич, что вы неправы, — встал в мягкую оппозицию начальству Алиев, — нельзя рубить с плеча в таком деликатном вопросе… могут начаться неконтролируемые волнения в массах.

— Может быть, может быть… — пробормотал Романов, — расскажите тогда свой план действий по этой теме, я с большим вниманием выслушаю.

Алиев растерянно посмотрел на собеседников, было явно видно, что к такому повороту он не готовился. Но потом собрался и выдал следующее:

— Я совершенно согласен с вами, дорогой Григорий Васильевич, что постановка вопросов по межнациональным отношениям созрела и даже перезрела. Не все хорошо у нас в стране с этой темой, это трудно не признать. Однако со своей стороны не могу не отметить и тот факт, что такие вопросы одним махом не решаются, к ним надо подходить осторожно и бережно. Как там древние китайцы говорили — если долго сидеть на берегу реки, то можно увидеть, как мимо проплывёт труп твоего врага. А другая поговорка гласит, что шагая широко, очень легко порвать штаны.

— Образно мыслите, Гейдар Алиевич, — улыбнулся Романов, — а если поближе к конкретике перейти?

— Можно и поближе, — согласился тот, — может быть в завтрашнем выступлении вам не стоит сразу размахивать шашкой, а только набросать некоторые темы к обсуждению. В числе которых будет и пресловутая 72 статья.

— Мудро, — заметил Романов, — а вы что на это скажете, Карен Серобович?

— Я бы заступился за украинцев, Григорий Васильевич, — смело бросился тот на амбразуру, — в своей массе это трудолюбивый и бесконфликтный народ, которому не нужны никакие межнациональные проблемы. Что не отменяет того факта, что на руководящие позиции на Украине пролезло многовато замаскированных врагов. Но это фронт работы для наших органов, а не законодательной ветви власти… хотя насчет 72 статьи наверно вы все же правы — ее надо если не отменить, то как-то модифицировать применительно к текущему моменту. Только делать это надо постепенно и ненавязчиво. Гейдар Алиевич в этом прав.

— Хорошо, — вздохнул Романов, — я вас услышал, подумаю до завтра, как правильно отразить текущий момент. А теперь о более близких вещах — что насчет Загнезура… или как там его правильно назвать?

* * *

А вечером, перед отлетом в Москву Романову передали срочное шифрованное послание из МИДа. Вручил его порученец Громыко в зале ожидания Звартноца.

— Что-нибудь важное? — спросил Романов, крутя в руках пакет, запечатанный тремя круглыми печатями.

— Не могу знать, товарищ генеральный секретарь, — вытянулся в струнку порученец, — мне не сообщили подробностей.

— Ладно, свободен, — отпустил его Романов, а потом сломал все три печати и вытащил содержимое.

Там был всего один листочек формата А4, на котором был напечатан ответ из госдепартамента США на предложение поучаствовать в создании совместной орбитальной станции. И этот ответ был «да», а кроме того сообщалось, что президент Рейган с удовольствием прибудет на космодром Байконур, чтобы поприсутствовать на старте космического корабля «Энергия».

Заседание Политбюро

Свое выступление по телевидению Романов все-таки отложил до лучших времен, а заседание состоялось, как он и пообещал, во вторник. На повестке дня значилось два основных вопроса — личное дело председателя КГБ Чебрикова и старт обсуждения новой редакции Конституции СССР. Чебриков сидел на одной половинке стула в самом конце ряда ни жив, ни мертв и руки у него дрожали.

— Виктор Михайлович, — обратился к нему Романов, — объясните собравшимся, как так получилось, что покушение на руководителей государства и приглашенных гостей прошло мимо вашего ведомства.

Чебриков встал, одернул пиджак и начал говорить, слегка запинаясь.

— Засылка группы террористов на нашу территорию была своевременно вскрыта ПГУ еще месяц назад, все фигуранты установлены. Наша агентура в Иордании и Турции, транзитом через которые они направлялись в Карабах, вели их от границы и до границы.

— Как же тогда они оба попали на тот склон горы? — спросил Алиев. — Почему не были приняты меры по их нейтрализации на сопредельных территориях?

— Мы посчитали это несвоевременным, — тихо отвечал Чебриков, — и наверно ошиблись. Дельтаплан они получили от турецких спецслужб, от Милли истихбарат — с ними нам еще предстоит разобраться, хотя это скорее вопрос для МИДа…

— Еще какие-то иностранные разведки замечены были возле этого дела? — спросил Демирчян.

— ЦРУ и Моссад точно нет, — уверенно ответил Чебриков, — МИ6 вероятно, но точных доказательств не имеется. Есть ниточка к службе общей разведки Саудовской Аравии, Альмабахит Альамба. В Пешаваре были замечены контакты с бен Ладеном и Аззамом двух их офицеров, знакомых нам по предыдущей деятельности.

— Товарищ Громыко, — негромко, но веско заявил Романов, — сделайте себе пометку насчет Турции и саудовцев. А по товарищу Чебрикову прошу высказываться всех собравшихся…

Спустя десять минут была утверждена отставка Чебрикова с поста председателя КГБ, а на это место единогласно был рекомендован его первый заместитель Цинев Георгий Карпович.

— Вы свободны, товарищ Чебриков, — кивнул ему Романов, тот вышел. — А у нас в повестке еще один вопрос, о новой редакции Конституции. Мои соображения об изменениях розданы всем присутствующим — какие будут мнения, высказывайтесь смелее, товарищи.

— Григорий Васильевич, — первым поднял перчатку Кунаев, — я, конечно, понимаю ваше состояние после инцидента в Степанакерте, но может быть не стоит так гнать лошадей?

— Ну да… — ответил Романов, — у вас же в Казахстане лошадь это национальное достояние. И что, их действительно никогда не пришпоривают? Рысью ездят?

— Нет, в Казахстане с лошадьми разное случается, — смешался на секунду Кунаев, — бывает и во весь галоп приходится, но я же в переносном смысле. Лично я не совсем понимаю, отчего такой упор сделан именно на шестую и семьдесят вторую статьи Конституции…

— Хм… — вмешался в разговор ленинградский лидер Зайков, — я тоже хотел бы поддержать своего казахстанского коллегу. У нас в стране только-только успокоилась ситуация после смены руководителей, зачем на этом фоне вбрасывать новый повод для волнений, я искренне не понимаю. Надо сделать небольшую передышку, вот мое мнение.

— Тэээк, — протянул Романов, — кто еще хочет высказаться? Вижу-вижу, Владимир Васильевич готов.

Щербицкий открыл свой блокнот, откашлялся и начал:

— Я немного в курсе, отчего вдруг ребром встал вопрос с 72-й статьей… Гейдар Алиевич просветил… так вот — на Украине никаких проблем с бандеровцами не было, нет и не предвидится.

— И Черновол у вас не числится в издательстве «Молодая гвардия»? — насмешливо переспросил Романов.

— Давно уже нет там никакого Черновола, — твердо возразил ему Щербицкий, — после ссылки он получил разрешение вернуться на родину, но без права заниматься издательской деятельностью. Живет в своем доме в Черкасской области и в политику не лезет.

— Извините, Владимир Васильевич, — с готовностью взял свои слова назад Романов, — видимо у меня непроверенные данные оказались.

— Так вот… в конце 50-х годов бандеровцев и мельниковцев (это были разные ветки антисоветского подполья, если кто-то не знает) действительно амнистировали и в большинстве своем они вернулись в места своего проживания до ареста…

Щербицкий сделал паузу, налил минералки в стакан, выпил, потом продолжил.

— Но в руководящие органы никто из них не пробился, как мне сообщили в республиканском КГБ… почти никто, очень небольшой процент есть в западных областях Украины.

— А что насчет русского языка? — задал следующий вопрос Романов.

— Тоже все хорошо… — уже не так уверенно отвечал Щербицкий, — у нас поддерживается двуязычие на официальном уровне.

— А у меня другие сведения, Владимир Васильевич, — Романов открыл свой блокнот и начал зачитывать оттуда, — на юге и востоке Украины, в местах, где традиционно говорят на русском либо на суржике, постепенно закрываются русскоязычные газеты и журналы, а вместо них появляются украиноязычные. Прошения и заявления в советские органы власти, даже и в милицию, теперь принимаются только на украинском. Число школ с обучением на русском сокращается с каждым годом, а украинские школы растут и ширятся — что скажете на это?

Глава 5

— Григорий Васильевич, — попытался парировать этот выпад Щербицкий, — так было с самого основания Украинской республики. Владимир Ильич в своей знаменитой статье «О национальной гордости великороссов» указал, так сказать, столбовой путь развития нашего Союза — через коренизацию к интеграции.

— Владимир Васильевич, эта статья когда вышла в свет? — задал вопрос Романов.

— В 1916-м, — неуверенно ответил украинский лидер.

— Даже чуть раньше, в в 1914-м, — поправил его генсек, — до Октябрьской революции еще три года оставалось, во всю шла Первая мировая война. Да и статья, если разобраться, совсем не о коренизации, а про устранение национального угнетения, как уж там… «не может быть свободен народ, угнетающий другие народы», правильно?

— Да, все верно, — подал голос Алиев.

— Я думаю, ни у кого из присутствующих нет сомнений, что угнетение национальных меньшинств со стороны русского народа в нашей стране устранено целиком и полностью. И довольно давно. Я бы даже сказал, что сейчас встала ребром обратная проблема — угнетение великороссов со стороны других национальностей.

Собрание зашумело, но быстро стихло.

— Да, я не оговорился, — продолжил Романов, — об этом говорят сухие цифры Госкомстата…