Помоги проекту - поделись книгой:
– Десять тысяч баксов наличными, – ответила Виктория бесцветным голосом.
– И вы заплатили?
– Да.
– Но ведь это не очень разумно, – заметила я. – Вы все-таки должны были понимать, что шантажист никогда не остановится на первом платеже.
– Эльвира остановилась. Навсегда. – Странный безжизненный тон Виктории меня насторожил.
– Что вы хотите этим сказать?
– Помните, я в самом начале сказала, что теперь все стало еще хуже, – с расстановкой произнесла Виктория. – Так вот, то, что я уже вам рассказала, – это еще цветочки. Самое интересное впереди.
Проводив мужа после завтрака, Виктория вернулась в гостиную и расположилась на просторной софе. На столике подле нее стоял высокий бокал легкого коктейля с мартини. У Виктории не было особой склонности к горячительным напиткам, но последнее время ей требовался определенный допинг, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей. Прошло почти три дня с тех пор, как она вручила Эльвире требуемую сумму, получив в обмен ту самую злополучную запись. Хоть Эльвира и уверяла, что никаких дубликатов у нее нет и все по-честному, Викторию все же подтачивал коварный червячок сомнений. Эльвира же всячески уверяла, что десяти тысяч ей достаточно, и они могут дружить как прежде, даже еще лучше. «Ага, держи карман», – злобно подумала Виктория.
– Ну согласись, это же справедливо, – настойчиво убеждала ее Эльвира, пряча в сумочку вожделенный конверт. – В конце концов, если бы не я, как бы ты познакомилась со своим муженьком? Поматросили бы тебя твои миллионеры да и бросили. И осталась бы ты со своим нищебродом Максимом. Да и тот бы тебя послал, когда узнал бы, как ты куролесила. Он ведь чистоплюй. К тому же сумма эта для твоего мужа – сущие копейки. А теперь ты только взгляни, какая красота! И все это твое!
Эльвира широким жестом обвела просторный зал, где происходила их конфиденциальная беседа. Прежде чем уйти, она еще несколько раз заверила Вику, что теперь все в порядке и они по-прежнему подруги. Даже попыталась поцеловать Викторию на прощанье, но та умело увернулась. Ничего, кроме гадливости и ненависти, в этот момент она к своей «подруге» не испытывала.
И вот теперь от Эльвиры не было ни слуху ни духу. Виктория почти поверила, что подруга (бывшая) не солгала и теперь оставит ее в покое, и тут неожиданно раздался звонок в дверь. Это Эльвира! Виктория была в этом практически убеждена, направляясь через холл к входной двери на внезапно ставших ватными ногах. Она сделала всего лишь один глоток мартини, вряд ли от такой дозы могли возникнуть проблемы с перемещением в пространстве. Нет, это страх. Непреходящий липкий страх, ставший в последнее время ее постоянным спутником. Как ни странно, именно этот самый страх и придал ей сейчас сил, превратившись в разрушительную всепоглощающую ярость. Да она сейчас попросту задушит эту самую Эльвиру и закопает во дворе. И на этом все ее мучения наконец закончатся.
Главное, закопать ее надо так, чтобы никто не видел. А потом сидеть тише воды ниже травы – знать ничего не знаю, подругу сто лет не видела и ей не звонила. Закружилась, в замужней жизни столько хлопот, до того ли! Ну а если на нее все-таки выйдут, Кирилл ей поможет, он ее не бросит, защитит. И уладить это дело – те же несчастные десять тысяч. Эта меркантильная сучка права – для него это сущие копейки. Он ей, Вике, все простит, кроме того самого чудовищного обмана. Но он о нем никогда не узнает, потому что сейчас она убьет эту мерзкую тварь, что стоит за дверью, и эта гадина заткнется. Навсегда, навсегда, навсегда!
Виктория рывком распахнула дверь и буквально приросла к месту. На пороге стоял незнакомый молодой человек лет тридцати и с насмешливым любопытством взирал на Викторию.
– Ястребова Виктория Леонидовна? – спросил он, прищурив светло-серые глаза. Вика, внезапно потеряв дар речи, только кивнула. Молодой человек раскрыл удостоверение.
– Следователь по особо важным делам капитан Скрынников, – отрекомендовался он. – Вы позволите?
Виктория молча посторонилась, пропуская следователя в холл. Она как сомнамбула прошла в гостиную на негнущихся ногах. Ярость, придававшая ей сил, внезапно улетучилась. Оказавшись в гостиной, капитан Скрынников скользнул насмешливым взглядом по бокалу с недопитым коктейлем. Однако что бы он там ни подумал, свои комментарии он предпочел оставить при себе. Вальяжно рассевшись в кресле, следователь обратился к Виктории:
– Когда вы в последний раз видели гражданку Тальцеву Эльвиру Романовну?
– Дня три назад, – с ходу ответила Виктория, чувствуя, как к горлу подступает предательский ком. – А что случилось?
– Случилось то, – с расстановкой начал следователь, – что примерно в это же время гражданка Тальцева была убита. И похоже, вы последняя, кто видел ее живой.
Виктория ошеломленно уставилась на следователя, приоткрыв рот.
– Эльвиру убили?!
– Где вы находились шестого сентября между восемью и десятью часами вечера? – спросил следователь официальным тоном, не сводя глаз с Виктории. Девушка растерянно развела руками.
– Точно не помню. Наверное, здесь, у себя дома.
– Кто может это подтвердить?
Виктория пожала плечами.
– Мой муж, он обычно приезжает около половины девятого, иногда раньше.
Следователь усмехнулся, покачав головой.
– Вы ведь понимаете, что муж в данном случае не свидетель. Кто еще?
– Ну… – Виктория ненадолго задумалась. – Еще его телохранитель. Кроме того, есть приходящая домработница…
– Не пойдет, – решительно возразил следователь. – Все это лица заинтересованные.
– Но я ее не убивала! – закричала Вика, окончательно утратив самообладание. – Я вообще не знала, что ее убили, пока вы не пришли. И как ее убили, тоже понятия не имею!
– Выстрелом в затылок. В упор, – любезно сообщил следователь.
– Ну вот видите! А я даже стрелять не умею! Вообще понятия не имею, как это делается. Даже оружия в жизни в руках не держала! – оживилась Виктория, уверенная, что теперь-то уж этот капитан оставит ее в покое. Эльвира убита, получила по заслугам. Может, она еще кого-нибудь шантажировала, с нее станется.
– А для этого и не нужно особого умения, – медленно произнес следователь, не сводя с Виктории насмешливого взгляда. – Просто подходишь сзади, приставляешь пистолет. И щелк!
Он изобразил кистью руки движение, как будто нажал на воображаемый курок.
– Кстати, у вашего мужа есть оружие? – внезапно спросил он.
Виктория растерянно посмотрела на него и пожала плечами:
– Не знаю… Он мне об этом не говорил.
– Хорошо, мы это выясним, – заявил Скрынников. – Позже. А пока… Пока я вынужден задержать вас, гражданка Ястребова Виктория Леонидовна, до выяснения обстоятельств.
– Но за что?! – Вика вцепилась в подлокотники кресла, почувствовав приступ дурноты. – Я же не убивала Эльвиру! Меня вообще не было в этот день в городе, я все время провожу здесь, дома!
Скрынников, прищурившись, наблюдал за Викой с какой-то садистской насмешливой улыбкой.
– И тем не менее на данный момент вы являетесь главной и единственной подозреваемой. Улики, найденные в квартире убитой, указывают именно на вас.
– Какие улики? – спросила Вика внезапно севшим голосом.
Вместо ответа следователь извлек из небольшого кейса смартфон.
– Знаешь, Максим, конечно, хороший. Меня любит, и все такое. Но это не мой масштаб. Пусть побудет в резерве, а я пока буду искать. Два-три года в запасе у меня ведь есть? А там видно будет.
– Ты что, собираешься использовать Максима?!
– Нравственность у тебя как у дворовой шавки!
– Кто бы говорил!
– Ладно-ладно, мы обе хороши. Просто с Максимом как-то не по-людски…
– Да плевать мне на него!
– Ну и ладно. Ты лучше расскажи, как искать-то собираешься. Ну, миллионера этого гипотетического.
Вика сидела неподвижно, не сводя расширившихся от ужаса глаз со смартфона погибшей Эльвиры. Она ведь утверждала, что у нее нет дубликатов… Флешку с записью Эльвира ей отдала. Вика проверила, это та самая запись. Значит, Эльвира ей солгала, она собиралась и дальше ее шантажировать этой записью. Но кто-то ей помешал. И теперь она, Вика, в западне, ее обвинят в убийстве!
– Здесь еще много чего интересного, – с энтузиазмом сообщил следователь. – Вы ведь помните этот судьбоносный разговор?
Поскольку Виктория не отвечала, Скрынников продолжил.
– Но и это еще не все.
Он сделал эффектную паузу, показавшуюся парализованной страхом Виктории вечностью.
– Кроме записи в квартире погибшей было обнаружено десять тысяч долларов США. Как вы думаете, откуда у скромного менеджера по продажам бытовой техники взялась столь, прямо скажем, внушительная сумма?
– Я… Я не знаю! – выкрикнула потерявшая самообладание Виктория. – Понятия не имею!
– Ну-ну! – Следователь увещевающе покачал головой. – Знаете, Виктория Леонидовна, отлично знаете! Ведь именно эту сумму вы сняли со счета вашего мужа, господина Ястребова. Который, в свою очередь, выдал вам доверенность на пользование данным счетом. Это официально установленный факт. И сняли вы эту сумму незадолго до гибели гражданки Тальцевой. Это тоже факт.
Вика молчала, впившись ногтями в подлокотники кресла.
– Но есть и хорошая новость! – бодро заявил следователь. – И состоит она в том, что об этих двух вещдоках официальному следствию ничего не известно. Пока ничего не известно.
Он особенной интонацией подчеркнул последнюю фразу, многозначительно глядя на Вику.
– Я просто не счел нужным ставить понятых в известность о найденных уликах. Ваша покойная подруга очень изобретательно спрятала и то и другое в особый тайничок между комодом и туалетным столиком, и мне посчастливилось добраться до него раньше моих коллег. Поэтому вы до сих пор на свободе. Что ж вы так поспешили, Виктория Леонидовна? Совершили убийство, а замести следы и не догадались, ай-ай-ай!
Он с притворным осуждением посмотрел на Вику, словно пожилой педагог на нерадивую ученицу.
– Я не убивала… – пролепетала Виктория.
– Да кто же вам поверит! – махнул рукой Скрынников. – Алиби у вас нет, мотив налицо, серьезные улики найдены на месте преступления. Умышленное убийство с отягчающими обстоятельствами.
– Мой муж наймет мне лучшего адвоката. – Виктория попыталась взять себя в руки.
– Ваш муж наверняка будет в восторге от этой записи. – Скрынников указал глазами на смартфон Эльвиры. Как сильно ни была напугана Виктория, что-то подсказывало ей, захоти Скрынников действительно ее арестовать, она бы уже давно очутилась в следственном изоляторе. Все же какой-то шанс у нее есть.
– И чего вы хотите? – Виктория впервые решилась посмотреть ему прямо в глаза. Скрынников ответил ей насмешливым холодным взглядом.
– Ну, для начала я намерен сообщить вам, что собираюсь оставить себе оба вещдока. Скажем так, на память о нашем невероятном знакомстве. Особенно это касается аккуратно сложенных купюр. Это будет только справедливо, вы не находите?
– Да-да, конечно! – Виктория оживилась. Пусть забирает эти доллары за молчание, и они квиты. Так вроде бы выразилась в свое время эта лживая гадина, из-за которой и заварилась вся эта каша. Однако ухмылка на лице следователя ее насторожила.
– Не спешите радоваться, Виктория Леонидовна, – предостерег он издевательски-любезным тоном. – Ведь и первый вещдок по-прежнему у меня. И я намерен еще долго его использовать.
– Как… использовать? – запинаясь, пробормотала Виктория. – Мы ведь договорились…
Она замолчала, растерянно глядя на следователя.
Тот лишь усмехнулся, решительно покачав головой.
– Вы что-то путаете, Виктория Леонидовна, – заявил он. – Мы с вами пока ни о чем не договаривались. Нам это только предстоит.
– И чего же вы хотите? – повторила девушка, нервно заерзав в кресле.
– Как я уже сказал, вещдоки я оставляю себе. Но этого, как вы понимаете, мало за такую услугу, как сокрытие умышленного убийства.
– Но я же не убивала! – вскинулась было Виктория, но следователь знаком ее остановил.
– Это мы уже обсуждали, – холодно ответил он. – Так что в дополнение к этому единовременному взносу вы будете ежемесячно выплачивать мне три тысячи долларов. Наличными, разумеется.
– Но у меня нет таких денег!
– У вас их и не может быть, – неприязненно отозвался Скрынников. – Речь идет о деньгах вашего мужа. Счет, на который он выписал вам доверенность, постоянно пополняется.
– Но если муж меня спросит, куда каждый месяц девается такая сумма?!
– Ну, придумаете что-нибудь. – Скрынников пожал плечами. – Покажете ему ваши наряды, побрякушки… Вряд ли он все их помнит. А еще – рестораны, развлечения, казино. Что вам стоит просадить в месяц какие-то жалкие три штуки баксов?
– И долго я буду… – У растерявшейся да еще и насмерть перепуганной Виктории внезапно сорвался голос, так что закончить свой вопрос она не смогла. Однако Скрынников в этом и не нуждался.
– Ну как минимум до тех пор, пока я не найду настоящего убийцу, – сообщил он. – Вы ведь понимаете, чем я рискую, выводя вас из игры? Мне следовало бы задержать вас немедленно до выяснения обстоятельств. А обстоятельства таковы, что вы на данный момент – идеальная и практически единственная подозреваемая. И поверьте, если бы я вас действительно задержал с предъявлением найденных на месте убийства вещественных доказательств, вашему мужу ох как нелегко было бы вытащить вас из этой передряги. Да и станет ли он это делать, ознакомившись со столь пикантным диалогом, как по-вашему?
Следователь явно издевался, и в этот момент Виктория испытала жгучую ненависть и к этому нечистоплотному Скрынникову, и к неизвестно кем убитой Эльвире (поделом ей!), и даже к собственному мужу. Самое обидное, что к своему мужу Кириллу она уже успела искренне привязаться, хотя и не испытывала к нему особой страсти. Порой Виктория даже испытывала чувство, очень похожее на стыд. Она ведь действительно проложила путь к его сердцу не совсем честным путем, что и зафиксировал с безжалостной точностью диктофон Эльвиры. От охватившего ее отчаяния в Виктории проснулась отвага загнанного в западню зверя.
– А если это я убила эту тварь, что тогда?! – выкрикнула она, глядя прямо в лицо Скрынникову. – Вы покрываете убийцу за взятку! Я обязательно упомяну об этом на суде! Но я не убивала, и никаких доказательств у вас нет. Я просто заплатила этой грязной шантажистке, а кто ее убил, еще неизвестно. И тогда вашей карьере точно настанет конец!
Казалось, эта пламенная речь не произвела на следователя никакого впечатления. Он молча смотрел на Викторию, лицо его при этом оставалось невозмутимым, словно он слушал скучную сводку новостей.
– Ну что ж, – произнес он бесстрастным тоном, вполне соответствовавшим выражению его глаз, – тогда собирайтесь, Виктория Леонидовна. Нам пора ехать в участок. Мы и так потеряли довольно много времени.
В ту же минуту боевого запала Виктории как ни бывало. Только сейчас она отчетливо осознала, что ей остается лишь принять условия очередного в этой истории шантажиста. Если он, конечно, не передумал.
– Ну, может, договоримся? – пролепетала она неизвестно откуда всплывшую в памяти фразу.
– Так мы вроде бы уже договорились, – подхватил Скрынников бодрым деловитым тоном. – Только на будущее учтите, Виктория Леонидовна.
Тут он многозначительно поднял указательный палец.
– Больше никаких мелодрам. Поверьте, я их видел предостаточно, и на меня они не действуют. Иначе я буду вынужден пересмотреть наши условия в сторону увеличения ежемесячного… гм… взноса.
Виктория лишь угрюмо кивнула. Действительно, куда ей теперь деваться.
– Итак, – заявил следователь, поднимаясь, – даю вам две недели, чтобы вы смогли собрать средства для первой выплаты. Я сам вам сообщу, как вы сможете мне их передать. Никакой самодеятельности, ясно?
– Ясно, – еле слышно отозвалась Виктория.
Поделиться книгой: