Во власти тумана

– Сейчас мы пойдем на заправку. В само здание. Там может кто-то быть, поэтому веди себя максимально тихо и слушай меня.

– Хорошо, – шепчет она.

Киваю и первой под хруст снега отправляюсь в одноэтажное маленькое строение. Витрина разбита и половина помещения уже захвачена снежными вихрями. Внимательно смотрю на них и не вижу там следов. Только волчьи. Друг молчит, а я полагаюсь на его звериное обоняние, но всё же осматриваю разрушенную заправку изнутри. Тонкий луч света фонаря рассекает темноту словно меч, и обойдя помещение на два раза, я успокаиваюсь.

Глупо было надеяться, что на заправке осталось хоть что-то из продуктов, полки давно опустели. Ни единого фантика от конфет. Но нам нужно топливо и надеюсь, оно тут имеется. Но я сталкиваюсь с очередной проблемой – электричества нет. И как прикажете мне набрать канистры? Обхожу помещение на третий раз и заглядываю в подсобное помещение, нахожу там насос для ручного использования. Он уже был в эксплуатации, но на самом насосе есть надпись как именно его использовать. Тащу ношу на улицу и не могу сдержать напряженной улыбки – я молодец.

В этот раз удача поворачивается ко мне лицом, а не как всегда.

Третья колонка оказывается не пустой. Набираем канистры и в течение часа возвращаемся к мотоциклу. Постоянно озираюсь по сторонам, но больше зараженных не вижу, но чувствую, словно за нами кто-то наблюдает, подмечает каждый шаг, будто мы зашли на чужую территорию, и владелец пытается определить, вандалы мы или нет. Конечно вандалы, ведь я стащу с этого города всё, что только смогу унести.

К автобусу мы возвращаемся уже когда полностью рассвело. Отдаю топливо Кортни и поднимаюсь в салон, сажусь рядом с Лексой, она безучастно смотрит в окно. Раньше она была похожа на куклу, сейчас всё так же красива, только сломана.

Девочка моя, что же они с тобой делали?

Стаскиваю с рук перчатки и растираю окоченевшие пальцы.

Фиби рассказала мне о том, что происходило в школе, но я хочу узнать, правда ли это. Может, мне не стоит знать?

Внутри образуется горький ком. Мы не разговариваем, но я подмечаю, что у сестры над верхней губой скапливаются капельки пота. Всё бы ничего, но в автобусе холодно. Скоро ей понадобится лекарство, и у меня оно есть, но я боюсь его использовать. Что, если я совершу ошибку?

Одна ампула – один шанс.

Вторая по-прежнему закопана под знаком на въезде в предыдущий город. Почему я оставила её там? Ответ прост – чтобы было время подумать. Даже если я найду у кого выторговать хоть что-то за это лекарство, мне понадобится время, чтобы убедиться в целесообразности моего выбора. Или если меня всё же поймает Закари, то сразу же не убьет. Ведь кроме меня о нахождении последней в мире вакцины не знает никто.

– Готово! – кричит Кортни, забираясь на место.

– Едем к городу, там придется идти пешком до какого-нибудь здания. Раздобудем одежду и отправимся дальше, – сообщаю я девушкам.

Никто не спорит, святые матери даже не считают нужным напомнить мне, что они босые. Лучше бы поспорили, так бы я могла оставить их и уехать вместе с сестрой. А ещё я не говорю им о том, что автобус придется оставить навсегда, а другого транспорта у нас нет. Мотоцикл, да и только. Ещё я не говорю им о зараженном, который напал на нас, так же не напоминаю о еде и воде. Я словно умышленно скрываю от них ужасы нашего положения, а вот Фиби смотрит на меня достаточно пристально, чтобы я почувствовала себя лгуньей и вышла из автобуса.

Сажусь на мотоцикл и завожу его только после того как фары желтой махины оживают. Отправляюсь по уже знакомому маршруту, доезжаю до места, где должен валяться зараженный… но его нет.

Глушу мотор потому что тут нам придется попрощаться с транспортом и в ожидании ужасного ступаю на снежный покров.

Оглядываюсь по сторонам, но не вижу волка, куда он снова пропал?

А потом я слышу вой. Это мой волк воет!

Дверь автобуса открывается и оттуда выглядывает Лекса.

– Алекс, нам выходить?

Я не успеваю ответить, из тумана появляются фигуры зараженных, сначала они как размытые пятна на белом фоне, но с каждым ударом сердца они приобретают более четкие контуры.

Четверо, пятеро… шестеро они одновременно бросаются на автобус и переворачивают его. А я даже не успеваю выстрелить.

Гомон звуков обрушивается на меня. Визг женщин, рычание зараженных, звук разбивающихся окон, а потом выстрелы. Бросаюсь к автобусу и успеваю прострелить голову последнему, кто ещё не успел забраться внутрь. Визг и крики девушек оглушают, и я отчетливо слышу среди них Лексу. Душа уходит в пятки. Взбираюсь на перевернутый автобус и меня практически сбивает с ног Фиби. Она выбралась. Вся в крови и с ошарашенным взглядом. Заглядываю внутрь и в этот момент вижу лицо сестры. Она тянет ко мне руки, а слева к ней бросается зараженный, но Кортни практически сносит ему голову автоматной очередью. Помогаю сестре вылезти и снова склоняюсь и протягиваю руки вниз, за них цепляется девушка с обезображенным лицом, следом ещё одна. В очередной раз наклоняюсь, но я больше не слышу криков в автобусе, только чавканье и хруст костей.

При виде месива меня практически выворачивает наизнанку. Слезаю с автобуса, и мы пулей бежим в сторону ближайших разрушенных домов. Никто из нас не собирается играть в героев и попытаться убить зараженных, мы все понимаем, что пока они заняты, у нас есть шанс на спасение. И мы хватаемся за этот шанс двумя руками.

Глава шестая

– Ты знаешь о том, что пока человек любит, он будет унижаться до последнего?

Зак поднимает взгляд от документов и смотрит на Герду, которая решила, что теперь может появляться в его кабинете и комнате, когда ей вздумается.

– К чему ты это говоришь? – интересуется он, откладывая ручку.

Девушка шумно сглатывает и вздергивает подбородок ещё выше. Закари подмечает, насколько часто она моргает, как быстро опадает и поднимается её грудь. Герда нервничает, тем не менее, собрав остатки храбрости, произносит:

– К тому, что я готова унижаться, лишь бы мы снова были вместе.

Закари внимательно рассматривает её лицо, которое безусловно прекрасно. К сожалению, оно его больше не прельщает.

– Мы не были вместе, Герда, – твёрдо говорит он.

Девушка идет к столу и опирается руками на деревянную поверхность. Она вглядывается в лицо Зака и как можно увереннее шепчет:

– Но можем попробовать. – Герда подносит руку к ещё плоскому животу и прикладывает ладонь. – Ради малышки.

Почему-то Герда уверена, что у неё под сердцем девочка. Зак же надеется на то, что это мальчик. Мир слишком жесток к женщинам, тем более сейчас. Их более чем недостаточно, женщины становятся своего рода трофеями. Даже на базе. Закари пришлось ввести свод правил, которые периодически кто-то из изголодавшихся мужчин пытается нарушить. Они знают, что их ожидает изгнание, но не могут сдержаться. И в этом мире нет места дочери Зака, ведь когда его не станет, она вероятнее всего будет страдать. Он знает, как будет воспитывать сына, Зак научит его быть сильным и выносливым, справедливым и жестоким к тем, кто этого заслуживает. А как быть с девочкой? На этот вопрос ответа нет.

– Ради ребенка я делаю куда более важные вещи.

Зак снова берет ручку и погружается в работу, но Герда сегодня настроена воинственно, она никуда не уходит и более того предлагает следующее.

– Я могу переехать в твою комнату.

– Нет.

– Мы снова можем стать хотя бы любовниками.

– Нет.

– Мы должны попробовать.

Если Герда думает, что Заку не нужен секс, то она неправильно поняла его "нет", но объяснять что-то женщине, которая не готова слушать – пустая трата времени.

– Нет.

– У тебя на всё один ответ. Что я должна сделать? – девушка взрывается и повышает голос. – Я ведь всегда была такой, какой ты хотел меня видеть! Секс без обязательств – пожалуйста! Не задавать тебе вопросов – да ради Бога! Уходить на ночь к себе – да как пожелаешь! Но тебе всё это не нужно! Или мне вести себя как эта сука Брукс, и только тогда ты обратишь на меня внимание?

Герда замолкает и утирает одинокую слезу, которая не выдержала и сорвалась с ресниц. Пару мгновений тишины, и снова односложный ответ.

– Нет.

Около недели назад Герда устроила похожий концерт, она не знает причину, почему Брукс исчезла и ради чего её ищут все свободные люди Зака. Герда придумала себе историю, что Алекс разбила сердце Заку и сбежала, а он решил её вернуть во что бы то ни стало. Глупее мыслей в красивой голове Герды ещё не возникало. Закари же не собирается объяснять ей свою одержимость беглянкой. Всё, что Герда должна знать, она и без того знает, остальное её не касается.

– Ты невыносим!

Герда всё же уходит, и через час Закари отправляется на стену. Его детище растёт, несмотря на невзгоды, подкинутые погодой, людьми Гарсия и зараженными.

– Как продвигается работа? – спрашивает он у Шона, строителя третьего разряда. Он тут с самого начала стройки, мужчина пережил нападение зараженных, туман, холод и две попытки захвата стены людьми Гарсия.

– Ещё буквально неделя и всё будет готово, – отвечает Шон, потирая замерзшие руки.

Зак кивает и, стоя на самой вершине стены, осматривает огороженную территорию. Скоро поверхность перестанет быть безжизненной, тут начнётся строительство зданий, вдалеке есть несколько построек и больших домов, туда он перевезет Герду и Ребекку, но только после того как стена будет закончена. Совсем немного осталось, и его люди прекратят жить в подземелье как сточные крысы.

Прошло три недели с похорон отца, а от людей Свободы так и нет никаких вестей. Закари много думал о своем коротком визите на остров. И понял одно – у них там что-то идёт не по плану. Его даже не проводили к кому-то из главных и отправили обратно достаточно поспешно. Он практически не видел там людей, человек десять, не более. У них случилось что-то из ряда вон выходящее.

Что касается записки отца, то Закари до сих пор не может понять, что означает его послание. Он перерыл все документы, и бумажные, и электронные, и ни разу не встретил там написанного на зеркале. Ребекка тоже не знает, что это может значить. Когда Зак спросил у неё, она ненадолго погрузилась в воспоминания, но выудить оттуда ничего не смогла.

Лейзенберг продолжает проверять кровь у всех, кто живет на базе, и даже у фанатиков, что расположились в катакомбах метро. Девятка отдала им за это немало еды, воды и три генератора, а они до сих пор приходят по три человека в день и подставляют свою вену под умелые руки доктора. К сожалению, он так и не находит того, что ищет. Роберта из восьмерки была действительно уникальной.

Вестей о воровке нет, и это раздражает Зака больше прочего. Она словно сквозь землю провалилась. Но он обязан найти её, внутри Закари снова поднимается волна злости, стоит только подумать об Александрии Брукс. Сегодня ещё и Герда напомнила о ней. К черту эти мысли.

Вернувшись в кабинет, он связывается по рации с Рэнли и приказывает привести к нему двоих лучших бойцов, которых тренирует друг. Так называемая замена военным, которые не вечны. Зак откладывает рацию, и тут же дверь кабинета открывается. На пороге возникает Ребекка. Естественно она, кто же ещё посмеет войти не постучав?

– Я больше так не могу! Я хочу поехать к маме.

Закари закатил бы глаза, но не сводит взгляда с сестры. И этот разговор уже восьмой по счету. Одно и потому. Почему его сестра не может понять четкого и аргументированного ответа, который он произнёс уже достаточно много раз, чтобы даже глухой услышал, а идиот понял.

– Нет, – произносит Зак.

А вот сестра не брезгует закатываем глаз и делает это максимально демонстративно. Ребекка начинает расхаживать перед столом из стороны в сторону и, взмахивая руками, тараторит:

– Она даже не посмотрела на меня, даже не поздоровалась. Появилась и исчезла. Ни привет тебе дочь, ни до свидания. Ты понимаешь?

Зак понимает, о чём говорит ему Ребекка, но он прекрасно знает свою сестру и на большинство её вопросов вообще не нужны ответы. Она и без него разберется, понимает он её или же нет.

– Тебе опасно выходить за пределы девятки, – напоминает Зак. – Тебя ищут люди Свободы.

– Да не сдалась я им. Хотели бы, уже нашли.

Ребекка перекидывает волосы через плечо и подходит к столу. Так же как ранее сделала Герда, его сестра упирается ладонями о столешницу и пристально смотрит на брата.

– Мне это нужно. Зак, мы потеряли папу. Ты же понимаешь, что его больше нет, но у нас есть мама и я… я должна попытаться найти с ней общий язык.

– У тебя не получится.

Ребекка пожимает плечами.

Она сама не может найти точной причины почему так рвется на восьмерку. С мамой у неё никогда не было теплых отношений, полковник всегда хотела изменить Ребекку, перекроить под себя и не брезговала напоминать дочери, что та из себя ничего не стоит. Но смерть отца словно отрезвила Ребекку, и она решила сделать первый шаг. Сама. Может, она чего-то не понимает, и их мама всё же любит свою единственную дочь. Все, кроме Закари, знают, что железная женщина имеет чувства, именно из-за этого, из-за проявления слабости Зейн остался тогда с мамой, а не ушёл вместе со всеми.

– Скорее всего. – Кивает Ребекка. – Но если я не сделаю эту попытку, и она погибнет, то я буду чувствовать вину до конца своих дней. Зак, я не такая, как ты… мне нужно… чтобы меня любили.

Зак глубоко вдыхает. Он считает, что задумка сестры принесет ей только новую боль. Если Ребекка надеется на воссоединение семьи, то её ждет тотальное разочарование. Их семьи уже давно нет. И самым разумным вариантом – принять это и отпустить глупые мечты.

– Тебе недостаточно любви брата?

Ребекка даже не подозревает, насколько её обожает старший брат. Он всегда был на её стороне, несмотря на проказы и вздорный характер. В детстве постоянно вставал на защиту Ребекки, он противостоял полковнику, когда та пыталась переделать сестру и сделать копией себя. Он разбирался с мальчишками, которых всегда было предостаточно, лечил её содранные колени и сбитые костяшки худеньких детских пальцев. Зак всегда замещал Ребекке отца, когда тот отсутствовал. Он слушал её долгие девичьи монологи, а порой даже советы давал, к которым она, естественно, не прислушивалась и в последствии жалела об этом.

Ребекка слабо улыбается, но в этой улыбке такая боль, что Заку хочется отвернуться.

– И я тебя люблю, – шепчет Ребекка. – Больше всех. Но, боюсь, что нет… мне недостаточно твоей любви. Прости.

– Не проси прощения за правду.

Со смертью отца Ребекка стала более замкнутой, видимо, ей действительно недостаёт любви или чего-то подобного. Зак даже не думает разобраться в том, что творится в голове сестры. Женщины намного сложнее, чем необходимо. Порой Закари думает, что они сами не до конца понимают, чего хотят на самом деле. Сейчас у старшего брата нет времени, чтобы дать сестре должное внимание.

– Так же я узнаю, что случилось с Зейном, и куда он пропал. По нему я тоже очень скучаю.

А вот чувства Зака к Зейну – это отдельная история, о которой старший Келлер думать сейчас не собирается.

– Зейн давно сделал свой выбор, – холодно говорит он.

– То, что он тогда остался с мамой, это… ты ведь даже не дал ему объясниться. А сейчас он где-то там. Может, ему нужна твоя помощь.

Зак уже собрается снова отказать сестре в поездке, как раздаётся стук в дверь.

– Войдите.

В кабинет заходит Рэнли, а за ним двое. Девушка и парень. Стоит Рэнли увидеть Ребекку, как его улыбка моментально отправляется на Аляску, а взгляд плавно исследует спину девушки. Точнее то, что ниже спины.

– Рэнли! Глаза, твою мать!

Зак не знает, что связывает его сестру и лучшего друга, да и знать не хочет. Но уж точно не подпустит такого кобеля к Ребекке. Ведь когда Рэнли сделает ей больно, то Заку придется придушить лучшего друга. Мимолетная интрижка не стоит душевного спокойствия его сестры и жизни одного из близких людей.

– Я должна поехать, Зак, отпусти меня, – продолжает молить Ребекка.

Она снова получает категоричное:

– Нет.

Ребекка прибегает к запрещенному приёму, она делает глаза как у Бэмби, в них начинают поблескивать непролитые слезы, она складывает руки перед собой, схватившись одной за другую, словно молиться собралась, и говорит:

– Папа бы хотел, чтобы я попыталась.

– Папы нет. У меня нет людей, кто бы повез тебя.

Из угла кабинета разносится голос Рэнли, который старается смотреть куда угодно, но только не на Ребекку, но его проклятые глаза то и дело возвращаются обратно.

– Я могу.

Этим он привлекает внимание обоих Келлеров. Ребекка оборачивается, её волосы описывают круг и ложатся на плечо.

Рэнли находит слезливые глаза Ребекки и словно под гипнозом говорит: