Ловушка для пай-девочки

– Волосы темные, глаза то ли карие, то ли черные… Я, возможно, путаю, не могу вспомнить точно…

– Ладно, и на том спасибо. С Игорем пока из дома не выходите, ладно? Это может быть опасно!

– А как же собираться? У нас с Игорем завтра автобус к морю!

– День долгий, успеете, – заметила я. – Если что – звони в любое время!

Окончив разговор, я завела машину и поехала искать дом Людмилы Сокольниковой. Он и в самом деле находился почти рядом с домом Игоря – можно было дойти пешком минут за десять-двенадцать. Я припарковала машину и подошла к подъезду. Набрала номер квартиры, стала ждать ответа. Спустя несколько секунд к трубке подошли, женский голос спросил:

– Кто это?

– Откройте, полиция! – заявила я.

– Полиция? – переспросила женщина. – Но… что-то случилось? Я не вызывала полицию…

– Знаю. Откройте, мне надо задать вам несколько вопросов.

– Хорошо…

Женщина открыла, я вошла в подъезд и поднялась на второй этаж. Возле двери меня встречала худощавая женщина с темными волосами, одетая в спортивное трико и растянутую футболку с длинными рукавами. На вид ей было около тридцати пяти. Я поняла, что это и есть Людмила Сокольникова.

– Доброе утро, следователь по уголовным делам Евгения Охотникова. – Я предъявила уборщице фальшивый документ. Та посмотрела на удостоверение, кивнула.

– Проходите… Правда, я не знаю, чем могу вам помочь, очень неожиданно…

Я разулась в крохотной прихожей, Людмила повела меня на кухню. Квартира, где проживали Сокольниковы, оказалась двухкомнатной, с маленькими помещениями и старой мебелью. Да, здесь явно не помешал бы ремонт – обои местами покрыты сальными пятнами, на потолке провисла побелка. Кухня в квартире оказалась очень тесной, все пространство занимал обеденный стол, по сторонам ютились плита, раковина, холодильник и шкафы для посуды. Поверхность плиты была покрыта фольгой, вероятно, для того, что бы не чистить поверхность, а попросту выкидывать грязную фольгу по мере необходимости.

– Присаживайтесь, – Людмила кивнула на табурет. Я села, женщина осталась стоять. По ее виду было заметно, что она нервничает.

– Вы проживаете вместе с родителями? – уточнила я. Сокольникова кивнула.

– Да, но летом мать с отцом живут на даче, у них там огород. Я остаюсь в городе, потому что работаю.

– Вы работаете официально в клининговой компании «Чистый фартук», – проговорила я. – Это верно?

– Да…

– Согласно имеющимся у нас сведениям, вы работаете там на протяжении трех лет. Скажите, почему вы не устроились работать по специальности? По образованию вы педагог, почему клининговая фирма?

– Так сложилась судьба, – развела руками Людмила. – Я плохо лажу с детьми, работать в школе – не мое. Когда училась в институте, поняла это на практике.

– Хорошо, – кивнула я. – Институт вы окончили в двадцать два года, верно? В компании «Чистый фартук» вы работаете сравнительно недавно. Чем вы занимались после учебы? Где работали?

– Я не могла никуда устроиться по специальности, – проговорила женщина. – Мне не везло, никуда не брали, даже официанткой. В двадцать четыре года я поняла, что хочу получить среднее специальное образование. Мне всегда нравилась живопись, но после школы родители настояли на том, чтобы я подала документы в институт, так как они считали, что для успешного устройства на работу необходимо высшее образование. Мне учиться в институте не нравилось, но я не бросила учебу, хотя потом сильно жалела об этом. А когда не нашла нормальную работу, подала документы в художественное училище. К сожалению, я не прошла на бюджет, поссорилась с родителями, которые считали, что я занимаюсь ерундой. У меня началась депрессия, я не видела смысла жизни. Мне казалось, что я – какая-то ошибка, что у меня никогда ничего не получится. Отец настоял на том, чтобы я нашла хоть какую-то работу, мне пришлось устроиться кассиром в магазине. Но я допустила ошибку, меня уволили… Словом, только в клининговой компании мне удалось найти место работы. Туда берут и без опыта, всему учат во время стажировки. Иногда работа бывает сложной – когда дома, куда нас вызывают, очень запущенные, но я ко всему привыкла. Мне даже нравится быть уборщицей, хотя родители по-прежнему считают меня неудачницей. Вот только ненужное мне образование я получила исключительно потому, что пыталась угодить отцу и матери… Простите, а почему вы меня спрашиваете по поводу работы? Меня в чем-то обвиняют?

– Людмила, скажите, как долго вы пробыли в психиатрической больнице? – Я не ответила на вопрос уборщицы. Та с ужасом посмотрела на меня.

– В… в больнице? – переспросила она. – Что вы имеете в виду?..

– Людмила, не пытайтесь уклониться от ответа, – произнесла я. – Мне известно, что в возрасте двадцати семи лет вы лечились в психиатрической больнице, в отделении наркологии. У вас была алкогольная и наркотическая зависимости?

– Нет… то есть… да, я страдала алкоголизмом, – пробормотала она. – Но это было в прошлом! Все люди ошибаются, тем более после лечения я вообще не употребляю спиртного!

– Как так получилось, что вы пристрастились к алкоголю? – спросила я. – Связались с дурной компанией?

– Нет, у меня нет и не было друзей, – покачала головой женщина. – После того как я провалилась на вступительных экзаменах, у меня началась депрессия. Я не видела смысла в жизни, хотела умереть. Стала покупать себе самые дешевые алкогольные коктейли в банках, потом перешла на коробочное вино. Приходилось покупать алкоголь, потом идти в общественный туалет и переливать его в бутылки из-под сока, чтобы родители ни о чем не догадались. Благодаря спиртному я не пыталась покончить с собой и хоть как-то, но жила. Мне даже было порой весело, я смотрела дома фильмы, рисовала. На трезвую голову я рисованием не могла заниматься – зачем, если я бездарность? Но алкоголь снимал все запреты, и, когда родители были в своей комнате, я запиралась у себя, наливала в стакан вино и рисовала… Карандашами, дешевыми акварельными красками – в общем, чем угодно, и я была тогда счастлива. Я в то время находилась в поисках работы – меня в очередной раз уволили, и я бегала по собеседованиям днем, а вечером наслаждалась жизнью. Ну а потом мать обнаружила у меня пакет с пустыми банками из-под коктейлей – я положила его под кровать и забыла выбросить. Устроила скандал, я во всем ей призналась. Отец сказал, что, если я хоть раз еще куплю спиртное, он выгонит меня из дома. Мне стало очень горько, и… я попыталась вскрыть себе вены.

Людмила закатала рукав футболки и показала мне левую руку. Я увидела несколько затянувшихся шрамов.

– В отличие от «нормальных» самоубийц, я не набирала в ванну воды – дверь в ванную комнату у нас не закрывается, и я решила не рисковать. Заперлась у себя, ножом разрезала запястье. Брызнула кровь – наверно, задела какой-то кровеносный сосуд, не знаю. Стала ждать, что будет дальше. Я была в каком-то странном, полубессознательном состоянии и толком не понимала, что происходит. Решила, что я сделала что-то не так, пошла на кухню за снотворным матери. Родители не знали, что в сумке у меня была бутылка из-под сока с вином. Я подумала, что, если запью вином снотворное, это сработает наверняка. Еще пожалела, что стала вскрывать вены… Но, к несчастью, в самый неподходящий момент на кухню зашла мать. Она увидела, что я стою с окровавленной рукой и держу ее снотворное. Мать испугалась, вызвала «Скорую». Меня упрятали в психушку. Там поставили диагноз – алкоголизм на фоне депрессивного расстройства и суицидальные наклонности. Потом только узнала, что за мое лечение родители платили немалые деньги, – у них имеются накопления, и у отца большая пенсия… Я лежала в больнице около месяца, очень долго. Алкоголики и наркоманы выходят довольно быстро, их за неделю ставят на ноги. А вот депрессивники и суицидники в психушке находятся долго…

– Почему? – поинтересовалась я.

– Не знаю, врачам виднее, – пожала плечами женщина. – Я первые дни своего пребывания в больнице почти не помню, очень много спала, и мне давали какие-то таблетки. Потом познакомилась с женщиной, которая лечилась от алкоголизма. Она сказала, что скоро ее выписывают, она около недели лежала. А вот другая женщина, которая была моей соседкой по палате, находилась в больнице долго. У нее была депрессия, она ни с кем не разговаривала, не мылась, все время только лежала в кровати. Даже не читала… Конечно, в больнице мало чем можно заняться, больные смотрят телевизор, кто-то читает книги, и все. Рукоделием заниматься нельзя, острые предметы вроде иголок, спиц или крючка сразу отнимут. Я в больнице полюбила читать книги, прочла штуки три, хотя раньше была равнодушна к чтению. Меня мать навещала, она мне приносила фрукты, домашнюю еду и книги. В больнице отвратительно готовили – помню жуткие макароны в воде, которые никто есть не хотел, очень многие пациенты ели то, что им приносили родственники.

– Людмила, вы когда-нибудь употребляли наркотики? Подумайте хорошо, прежде чем ответить.

– Нет. К наркотикам я отношусь отрицательно, почему вас это интересует?

– Дело в том, что в квартире, в которой вы убирались двадцать седьмого мая, после вашего визита был обнаружен пакетик с белым порошком, по всей вероятности, это наркотики. Вы можете что-то сказать об этом?

– Я… я не знаю… Никаких порошков я не видела, наркотики не употребляла и не собираюсь даже пробовать!

– Расскажите подробно о том, что происходило двадцать седьмого мая. Вы убирались в квартире Дубровиных по адресу: улица Загороднева, дом шестьдесят семь, квартира двадцать пять. Вас вызвала Ольга Николаевна Дубровина, в квартире, согласно моим данным, находилась ее дочь Снежана Дубровина.

– Я поняла, о ком вы говорите, – кивнула уборщица. – Да, к Дубровиным я выезжала примерно три раза, как-то совпадало, что в день, когда Ольга Николаевна заказывала уборку квартиры, дежурила я. Мне нравилось у них убираться, потому что паласов и ковров в доме нет, мыть полы просто и быстро. К тому же убираться надо было на кухне и в гостиной, в комнате Снежаны Дубровиной меня просили только вымыть полы. Эта девушка, Снежана, просто не любит, когда кто-то трогает ее вещи. Поэтому я справлялась с работой очень быстро.

– Двадцать седьмого мая Снежана все время находилась дома, пока вы убирались?

– Да, она сидела у себя в комнате за ноутбуком, что-то печатала. Я вроде в тот день у нее даже полы не мыла – она попросила меня ее не беспокоить.

– В платяной шкаф вы заглядывали?

– Нет, одежду они сами разбирают, – покачала головой Людмила. – А что такое?

– Скажите, вам знаком этот человек? – Я вытащила из сумки фотографию, которую распечатала из интернета. Снимок был в файле, я аккуратно вытащила фото и протянула уборщице. Та посмотрела на фото, отрицательно покачала головой.

– Нет, я не знаю его… Кто это?

– Свидетель по делу, – пояснила я. – Что ж, раз вам он незнаком, продолжим. У вас есть знакомые, которые употребляли наркотики? Может, в больнице вы с кем-то общались?

– Нет…

– Хорошо. Спасибо вам за информацию. В ближайшее время никуда из города не уезжайте, вот мой номер телефона, если что-то вспомните – позвоните. Продиктуйте ваш номер, пожалуйста.

Мы обменялись номерами мобильных, после чего я попрощалась с Людмилой и покинула ее квартиру. Позвонила Снежане, узнала, где она. К счастью, девушка была напугана и квартиру вместе с Игорем не покидала. На ее вопросы по поводу клининговой компании я не ответила, пообещала, что, как только во всем разберусь, все объясню.

Я отправилась забирать результаты экспертизы, которые сегодня были уже готовы. В пакетике действительно находились наркотики, в чем я была уверена и до заключения экспертизы. На пакетике были обнаружены отпечатки пальцев двух человек. Скорее всего, в руках его держала Ольга Николаевна, естественно, она не пользовалась перчатками для сбора улик. А вот вторые отпечатки могли принадлежать человеку, подкинувшему пакетик в платяной шкаф. Я отдала фотографию, которую держала в руках Людмила, чтобы установить, идентичны ли отпечатки пальцев на фото с отпечатками на пакетике. Однако они не совпали, Сокольникова не прикасалась к пакетику с порошком.

Я решила поговорить со Снежаной и выяснить, откуда у нее в шкафу появился пакет с наркотиками. Матери она, может, и не смогла сказать правду, однако я твердо вознамерилась вывести девушку на чистую воду. Когда я уже ехала к дому, где сейчас жила Снежана, мне позвонила администратор из турфирмы «Светлана».

– Еще раз здравствуйте! – поздоровалась она со мной. – В экскурсионном автобусе появилось одно свободное место, поэтому если вы все еще хотите поехать завтра в Адлер, я могу вас записать!

– Замечательно! – обрадовалась я. – Очень рада, что вы мне перезвонили. Я бронирую место!

– Хорошо, вам удобно сегодня оплатить тур? Можно подъехать к нам в офис, можно перевести по номеру телефона!

– Пожалуй, я переведу, – решила я. – Говорите, какую сумму я должна заплатить.

Администратор назвала цену билета, я сразу перевела деньги. Отъезд был запланирован на десять утра, и в девять сорок пять следовало подойти к офису турфирмы «Светлана». Администратор посоветовала взять с собой в путешествие теплые вещи, купальник, еду в дорогу, пообещала, что автобус будет останавливаться каждые три-четыре часа. Что ж, хотя бы одну проблему мне удалось решить, ехать на машине за автобусом, к счастью, не потребуется.

Когда я приехала в квартиру Соловьева, Снежана была одна дома. Игорь отправился по магазинам покупать в дорогу все необходимое, девушка осталась в квартире. Она сразу стала спрашивать, что произошло и почему я расспрашивала ее по поводу каких-то наркотиков. Я повторила легенду про тетушку, которая вызывала специалиста из клининговой фирмы, потом спросила, не случалось ли подобного инцидента с Дубровиными.

– Да, мы с матерью пользовались услугами клининговой компании, – заявила Снежана. – Но я понятия не имею, что за наркотики подбрасывают уборщицы и зачем!

– То есть ты не находила никаких пакетиков с порошком? – Я вытащила из сумки улику, которую забрала после экспертизы. – Наподобие этого?

Снежана побледнела. Она уставилась на пакетик, и не нужно было обладать сверхъестественными способностями, чтобы понять: девушка прекрасно помнит находку матери, а возможно, и знает, откуда она появилась в шкафу.

– Так что скажешь? – спросила я, пристально глядя на Снежану. – Вижу, ты знаешь, что это такое, объяснять не нужно!

– Почему… почему ты позвонила именно мне и стала спрашивать про клининговую фирму? – тихо проговорила девушка. – Ты из полиции, да?

– Нет, по-моему, я уже говорила, что не имею никакого отношения к полиции, – спокойно заметила я. – Дело в том, что моя тетя и твоя мама знакомы, и поэтому я стала тебя расспрашивать. Ведь твоя мама тоже нашла аналогичный пакет, верно? Причем он лежал у тебя в шкафу. Это твой пакетик?

– Нет, как ты можешь так думать! – воскликнула девушка. – Я не знаю, как он попал ко мне в шкаф! И я сомневаюсь, что это уборщица из фирмы его туда подложила!

– Почему же? – Про себя я подумала, что, если б Снежана пыталась оправдаться, она бы свалила все на Людмилу Сокольникову, ведь куда проще обвинить во всем постороннего человека. Но Снежана этого делать не стала.

– Когда уборщица наводила порядок в доме, я попросила ее не трогать мою комнату, – пояснила девушка. – Я занималась курсовой работой, мне надо было ее сдавать, поэтому я целый день провела у себя в комнате. Уборщица меня бы отвлекала, я не могу сосредоточиться, когда кто-то присутствует рядом. Я заперла дверь на замок и не выходила ни на кухню, ни даже в туалет. За мной такое водится – когда я занята, то забываю обо всем на свете.

– Удивительно, – заметила я. – И долго уборщица наводила порядок в квартире?

– Часа полтора-два. Я попросила ее постучаться в мою дверь, как она закончит, чтобы я могла проводить ее из квартиры. Собственно, она так и сделала – убралась, постучалась, я закрыла за ней входную дверь.

– Значит, в твою комнату она зайти не могла, – заключила я. Снежана кивнула.

– Ладно, как тогда объяснишь, что пакет с наркотиками делал в твоем шкафу? – продолжала расспрашивать я. – Откуда ты его взяла?

– Это не мой пакетик, честно! – воскликнула Снежана. – Я понятия не имею, откуда взялась эта гадость в моей комнате! Мне мать не поверила, она думает, что это Игорь отдал мне наркотики, хотя это неправда!

– Предположим, ты говоришь правду, – медленно произнесла я. – Кто, в таком случае, приходил к тебе в гости? Или к твоей матери? Пакет с наркотиками ведь не сам по себе оказался в шкафу, верно?

– Ну да, кто-то его подбросил, – пожала плечами девушка. – Хорошо, что хоть ты мне веришь… Мать считает меня наркоманкой, и Игоря – тоже! Хотя я пыталась ей объяснить, что он очень хороший парень, просто кажется таким… избалованным и беспутным. Но ни он, ни я и в руках не держали наркотики, я правду говорю!

– Я тебе верю, – кивнула я. – Тогда кто мог сделать это? Судя по всему, подставить хотели тебя, а не Игоря, ведь в твоей квартире найдены наркотики! Если заявить в полицию, боюсь, ничего хорошего из этого не выйдет, слишком много улик говорит против тебя.

– Нет, не надо заявлять в полицию! – воскликнула Снежана. – Я на самом деле не знаю, кто мог подбросить эту гадость!

– Вспомни хорошенько, кто из твоих знакомых мог желать тебе зла, – попросила я. – Помнишь, ты показывала фотографию с вечеринки, на которой ты познакомилась с Игорем? Вроде там была одна девушка, Маргарита Правдина. Она ведь флиртовала с Игорем, верно? А он выбрал тебя. Может, это Рита постаралась тебя подставить?

– Но каким образом она проникла ко мне в квартиру? – изумилась девушка. – Я в гости никого из однокурсниц не приглашала, поэтому подкинуть наркотики никто из них не мог!

– Существуют такие интересные штучки под названием отмычки, – заметила я. – Если смотрела детективные сериалы, наверняка видела, как лихо ими открывают любые замки. Если кто-то действительно решил насолить тебе, его не остановят закрытые двери!

– Я понимаю, но откуда у Риты отмычки? И потом, зачем ей подставлять меня, если можно придумать что-то… более простое? И насколько я знаю, Ритка меняет парней как перчатки, у нее и сейчас есть ухажер. Зачем ей мой Игорь?

– Допустим, – кивнула я. – Когда ты в последний раз разбирала вещи в своем шкафу?

– Давно, – призналась. – Времени не хватало – в конце учебного года была куча заданий, потом я познакомилась с Игорем, и, признаться, мне было не до уборки. Как-то настроения не было разбирать что-либо в комнате…

– Но все же, когда ты убиралась? Попытайся вспомнить!

– Ну, наверно, уже после того, как мы вызывали специалиста из клининговой службы, – немного подумав, проговорила Снежана. – Я запретила ей заходить в свою комнату, но после сдачи экзаменов навела порядок у себя. Но это было до того, как меня позвали на вечеринку в «Орхидею».

– Значит, наркотики подкинули уже после вашего знакомства с Игорем, – заключила я. – Ты приглашала в гости Игоря?

– Всего один раз, когда мама была на работе. Случайно вышло, – произнесла девушка. – Мы гуляли с ним в парке, начался сильный ливень. Мы промокли до нитки, а так как парк находится недалеко от моего дома, я пригласила Игоря зайти и выпить горячего чаю, чтоб согреться. Мы доехали на машине Игоря к дому, потом зашли. Попили чаю, я накормила Игоря супом, он еще сказал, что никогда в жизни сам ничего не готовил. Я посмеялась над ним – это же очень странно, человеку двадцать один год, а он не знает, как банальную яичницу пожарить. Ну потом Игорь поехал к себе домой…

– Сколько времени он находился в твоей квартире?

– Около двух часов. Игорь ухаживал за мной очень долго, не торопил события. Он не настаивал на том, чтобы я переехала к нему, говорил, что я должна поступать так, как мне удобно.

– Галантный кавалер, – заметила я. – Он заходил к тебе в комнату?

– Конечно, – кивнула Снежана. – Но я все время находилась рядом с ним, шкаф он мой не открывал – зачем ему это?

– Точно? Вспомни хорошо, может, ты в кухню или в туалет выходила!

– Нет же, я помню, что в комнате мы были с ним вдвоем!

– Ладно, – задумчиво протянула я. – Почему ты не познакомила Игоря со своей матерью? Как я понимаю, у вас все серьезно…

– Ну да, – подтвердила моя собеседница. – Но мне казалось, что маму надо сперва подготовить к знакомству с моим молодым человеком. Все-таки она не привыкла к тому, что у меня есть какие-либо увлечения, помимо учебы. Но я рассказывала матери, что в клубе познакомилась с парнем, вот только она почему-то сразу стала относиться к Игорю негативно. Ей не понравился сам факт того, что я завела знакомство в ночном клубе, даром что пошла я туда исключительно потому, что мама сама настояла на этом! Из-за этого мы стали часто ссориться с матерью, и знакомить ее с Игорем мне совсем расхотелось.

– Ты знаешь, с кем Игорь встречался до тебя? – поинтересовалась я. – Может, это бывшая пассия пытается так отомстить тебе?

– Я не спрашивала его о бывших девушках, – призналась Снежана. – По-моему, это не очень хорошая идея, рассказывать друг другу о своих прежних отношениях. Я не хочу, чтобы Игорь сравнивал меня с другими девчонками, и сама себя не хочу ни с кем сравнивать.

– Ладно, а что насчет тебя? У тебя до Игоря были романы?

– Скорее нет, чем да. Я всегда считала себя недостаточно привлекательной, до сих пор удивляюсь, что Игорь стал за мной ухаживать. Не понимаю, что он во мне нашел, по сравнению с той же самой Ритой я – серая мышка!

– Я бы так не сказала, ты очень красивая девушка, – возразила я. – Ни за что не поверю, что за тобой никто не ухаживал раньше!

– Ну был у меня один «кавалер», – нехотя проговорила Снежана. – Андрей. Он за мной стал ухаживать, еще когда мы в школе учились, но он мне никогда особо не нравился. Как друг, может, он и хороший, но в качестве своего молодого человека я его никогда не видела. На выпускном вечере Андрей предложил мне встречаться – он знал, что у меня нет бойфренда, но я ему отказала. Он не понимал, почему – ведь я свободна, отношений у меня нет. Без толку было объяснять, что отсутствие у меня парня еще не означает, что я готова встречаться с любым, кто только предложит. Я сказала ему, что меня устраивают дружеские отношения. Андрей даже спросил, не предпочитаю ли я девушек. Я только рассмеялась, меня даже не обидело это предположение, настолько абсурдным оно было. А вот маме Андрей очень нравился – он провожал меня после школы, таскал мою сумку, как в первом классе, ей-богу! Меня раздражало, что мать уже нас поженила, хотя я пыталась ей объяснить, что между мной и Андреем ровным счетом ничего нет! Когда поступила в университет, думала, Андрей от меня отстанет, он же учится в другом высшем учебном заведении. Но не тут-то было! Прилип ко мне, как банный лист, названивал, предлагал встретиться, дарил цветы и мягкие игрушки. Мне льстило такое повышенное внимание поначалу. А потом надоело. Я не отвечала на телефонные звонки – он писал эсэмэски. Я игнорировала его – он дожидался меня у университета, чтобы проводить домой. Одногруппницы говорили, что я глупая, раз не понимаю, что Андрей в меня влюблен и все сделает ради меня. Но ведь это не их дело! Девчонки очень удивились, когда я одна пришла в клуб, они-то думали, что я заявлюсь с Андреем. А когда за мной стал ухаживать Игорь, я сказала Андрею, что он может мне больше не звонить и не тратить деньги на эсэмэс-сообщения, так как я встречаюсь с другим парнем. Он заявил, что я со временем пойму, что совершила ошибку и выбрала не того человека. Ну а я сказала, что сама разберусь, без его помощи. Мать сильно переживала, когда узнала о том, что я не поддерживаю с Андреем никаких отношений. Но раз он ей так нравится, пускай сама и встречается с ним! У меня ведь своя голова на плечах, и я лучше знаю, кто мне подходит!

– Андрей продолжает тебе звонить и писать сообщения? – поинтересовалась я.