Загадка лунной богини

– И как же вы на своих семинарах не догадались, что она вовсе не писательница?

– А она на них не ходила… – Казалось, Мария была удивлена. – Точно! Я ее только раз там видела. Помню, Виленыч прицепился к ней: «А что это вы, девушка, манкируете посещениями? Нам издательство все организовало, чтобы мы не только отдыхали, но и повышали свое мастерство…» Так она наклонилась к нему близко-близко и сказала прямо в ухо…

– Представляю… – фыркнула Надежда. – Послала открытым текстом далеко и надолго.

– В общем, ВВВ стал прямо багровым и больше к ней не лез, а подружки наши закадычные, Ляля и Галя, в разные стороны брызнули. Я еще, помню, позавидовала ей – умеет же человек себя поставить… А теперь жалею…

– Никогда никому нельзя завидовать! – поддакнула Надежда Николаевна. – Но самое главное – если это не Альбина, то кого же здесь убили? – И немного помолчав, вдруг заявила: – А я ведь, кажется, дома занавески не раздернула.

– Что? – недоуменно осведомилась Мария. – При чем здесь занавески?

– При том, что они могут выгореть. Жаль будет: они очень хорошие и дорогие. Так что я, пожалуй, съезжу в город, раздерну занавески…

– Нашла время!

– Раздерну занавески и заодно проведаю Альбину Борэ.

– Кого? – испуганно переспросила Мария. – Она ведь… ее ведь… ах, да…

– Вот именно. Если убита другая женщина, значит, Альбина Борэ должна быть жива. Вот я ей и нанесу визит. Может, узнаю что-нибудь интересное.

– А как ты ее найдешь?

– Да уж найду!

Дело в том, что у Надежды Николаевны была замечательная база данных, подаренная одним очень влиятельным лицом, которому она в свое время оказала большую помощь, и по этой базе можно было найти любого жителя прекрасного города на Неве.

– В общем, я съезжу в город и вернусь к ужину! – Надежда начала собираться.

– Куда ты? Еще и завтрака не было! – спохватилась Мария.

– Ох, уж этот завтрак, – скривилась Надежда. – Однако на голодный желудок в дорогу никак нельзя…

То ли звезды сегодня были благосклонны к жильцам пансионата, то ли повариха не вышла на работу, но на завтрак давали оладьи со сметаной, причем и оладьи не подгорели, и сметана была свежей.

И все было бы ничего, если бы за соседний столик не сели закадычные подружки Ляля и Галя, которые вели себя более странно чем обычно: пялились во все глаза на Марию, потом громко разговаривали друг с другом, причем явственно слышались фразы: «Это полный кошмар», «Никакого стыда», «Это переходит уже все границы», «Куда смотрит администрация пансионата?» и «Нужно непременно сообщить в издательство».

Мария, побледневшая, ерзала на стуле, Надежда спокойно ела. Окружающие помалкивали.

В конце концов не выдержала Варвара, она подошла к их столику и зычно спросила:

– Девки, за чью жизнь так сильно переживаете?

Подружки Варвару не то чтобы побаивались, но слегка опасались. Уж она-то точно могла ответить такими словами, которые прилипнут намертво, потом не отмоешь, не отстираешь. Поэтому Ляля и Галя несколько стушевались, но тут же взяли себя в руки и вполголоса ввели Варвару в курс дела. Говорили они громким драматическим шепотом, поминутно оглядываясь на Марию, которая потихоньку сползала со стула, стараясь уйти под стол.

– Не может быть! – громогласно сказала Варвара. – Не верю вам, сплетницам!

Подружки надулись. В это время в столовую вошел Волчок собственной персоной. Он был чисто выбрит, румян, весел и нисколько не напоминал больного.

– А вот мы сейчас его самого спросим. Виленыч, говорят, к тебе женщины по ночам в окна лазают? – гаркнула Варвара и вроде бы случайно мотнула головой в сторону столика, за которым Мария умирала от стыда.

– Завидуйте молча, сороки! – отмахнулся ВВВ и пошел за оладьями, напевая арию из той же оперы, но другого гостя: – Город прекра-асный, город счастливый, моря царица, Веденец славный!

Варвара захохотала так громко, что Ляля уронила вилку, а когда привстала, чтобы ее поднять, проходившая мимо Надежда аккуратно подложила ей на стул большую оладью, густо вымазанную жирной сметаной.

Немолодые супруги-писатели, никогда не вмешивающиеся ни в какие конфликты, сидели в стороне, но все видели. Жена едва удерживалась от смеха, кусая губы, муж подмигнул Надежде и поднял вверх большой палец. Одна только бледная писательница, имени которой никто не мог запомнить, как сидела, опустив глаза в тарелку, так и продолжала сидеть.

– Интересная вещь: лезли мы вдвоем, а заметили только меня, – удивлялась Машка по дороге из столовой.

– Ты становишься знаменитой… – рассеянно ответила Надежда.

В мыслях она уже была у настоящей Альбины Борэ, однако прежде чем ехать, решила убедиться, что та дома.

Надежда Николаевна набрала ее номер и почти сразу услышала несчастный простуженный голос:

– Алло… слушаю вас…

– Альбина Николаевна? – торопливо спросила Надежда.

– Да, а кто это?

– Это Наталья Кнопочкина из бухгалтерии издательства. Понимаете, нам очень срочно нужна ваша подпись на одном важном финансовом документе…

– А можно прислать скан?

– Нет, что вы! Нам непременно нужна живая подпись, иначе мы не сможем провести оплату.

– Ох, как неудачно… я не хотела сегодня выходить из дома… понимаете, у меня…

– А в чем проблема? Я к вам могу подъехать! – Надежда с трудом умерила в голосе радость. Надо же, как удачно Альбина подхватила простуду.

– Ох, мне неудобно…

– Да бросьте! Наше правило – все делать для удобства авторов! – заявила Надежда Николаевна.

– Я вам так признательна…

– Так вы сегодня будете дома?

– Да, весь день.

Добираться до города было непросто, но Надежду удачно подвез к станции микроавтобус, едущий за продуктами. Поезд шел по расписанию, так что уже через два часа Надежда Николаевна звонила в дверь на четвертом этаже дома около Финляндского вокзала.

– Иду, иду! – раздался простуженный голос, за которым последовали шаркающие шаги.

Замок щелкнул, дверь открылась.

На пороге стояла рыжая, чуть полноватая женщина лет тридцати пяти в теплом не по сезону халате и полосатых шерстяных носках. Глаза у нее были красными, нос тоже был красным и распухшим.

– Здравствуйте… – прогнусавила она. – Это вы мне звонили? Что нужно подписать?

– Здравствуйте, – проговорила Надежда, – а где Альбина Николаевна? Нам вообще-то нужна ее подпись.

– А это я, – ответила простуженная женщина.

– Да что вы… – Надежда Николаевна изобразила удивление. – Но я видела фотографии на книгах и рекламных материалах… вы на них совершенно не похожи!

– Ну это политика редакции. – Альбина поморщилась. – Они считают, что моя внешность не сочетается с темами моих произведений, и это может разочаровать целевую группу…

– Ах, вот в чем дело! – протянула Надежда глубокомысленно. – Вообще-то, я ваша большая поклонница… но никак не думала… А это точно вы? Ведь если я привезу не ту подпись…

– Да я, я! В издательстве все меня знают. Вы, наверное, недавно работаете?

– Да, совсем недавно… поэтому меня и послали к вам. Вот, кстати, тот документ, который нужно подписать… – И Надежда вытащила из сумки листок, на котором заранее напечатала какой-то невразумительный текст, внизу которого стояла фамилия Альбины Борэ.

– Давайте пройдем в квартиру – не в коридоре же важный документ подписывать. Только вы уж извините, – прогнусавила Альбина, – у меня беспорядок… я никого не ждала…

– Да ничего страшного! Что я, беспорядка не видела?.. – храбро ответила Надежда, однако, войдя в комнату, поняла, что такого беспорядка действительно не видела очень давно. Может быть, с тех пор, когда ее собственная дочь вышла из подросткового возраста. Конечно, подруга Машка – тоже страшная неряха, но все же не до такой степени.

На диване валялись скомканное одеяло, многочисленные огрызки яблок и пустая коробка из-под сока, на полу – разбросанные рукописи, лифчик и рулон туалетной бумаги, на стульях висели другие детали туалета, в углу громоздились пустые коробки из-под пиццы, ветерок от окна катал по полу огромные комья пыли. На письменном столе, который занимал большую часть комнаты, громоздились стопки чистой и исписанной бумаги, среди которых сиротливо примостился компьютер, а рядом с ним стояла недопитая чашка кофе. Интересно, может, у писателей это профессиональное?

– Сейчас я освобожу место, чтобы подписать… – протянула Альбина и решительным жестом сбросила со стола значительную часть бумаг. – Вот здесь можно расположиться…

Надежда Николаевна положила на отвоеванную у хаоса часть стола свой липовый документ и указала:

– Вот здесь, пожалуйста!

– Сейчас, только ручку найду… – Альбина принялась безуспешно рыться на столе, вполголоса бормоча: – Да где же она?.. была ведь…

– Я вам свою дам! – предложила Надежда.

В это время зазвонил телефон, который, оказывается, тоже лежал на столе среди бумажных напластований.

– Сейчас, я отвечу… – прогнусила Альбина, не без труда откопала телефон, поднесла к уху и проговорила простуженным голосом: – Слушаю!

Звук в телефоне был такой громкий, что Надежда Николаевна отчетливо услышала второго собеседника:

– Простите, с кем я разговариваю?

– А вы куда звоните?

– В квартиру Альбины Николаевны Брыкиной. Вы ее родственница?

– Это я и есть, – прохрипела хозяйка квартиры.

– Как – вы? – удивленно воскликнули в трубке.

– Просто я простужена, поэтому голос такой.

– Но нам сообщили, что вы… что вас…

– Что вы мнетесь? Что вам такое сообщили?

– Ох, извините… А это точно вы? Вы живы?

– Ну конечно, я! Что за вопрос? Я, конечно, простужена, но от простуды не умирают. Вот здесь у меня ваша сотрудница Кнопочкина, спросите ее, она вам подтвердит, что я жива и здорова…

– Кнопочкина? У нас нет никакой Кнопочкиной, и мы к вам никого не посылали. Юридический отдел выясняет, кто унаследует ваши права…

– Что значит – унаследует? С какой стати их кто-то должен унаследовать?

– Но ведь вы умерли… вас убили…

– Что вы несете?

– Но нам позвонили… ох, извините… – и из трубки понеслись короткие сигналы.

Альбина опустилась на удачно подвернувшийся стул и какое-то время тупо смотрела перед собой. Потом подняла глаза на Надежду и растерянно проговорила:

– Что это было? Они говорят, что я умерла… что меня убили… бред какой-то… – Тут в глазах ее что-то изменилось, она прищурилась и строго спросила: – Кто вы такая?

Надежда замялась, и Альбина повторила, повысив голос и встав со стула:

– Так кто вы такая? В издательстве сказали, что вы у них не работаете, они вообще никого ко мне не посылали.

– А кто вы?! – выпалила Надежда в ответ, придвинувшись к Альбине и вложив в голос всю суровость, на какую была способна. Она знала, что лучшая оборона – нападение.

– Как – кто? – Альбина, не ожидавшая такого отпора, растерялась. – Кто я – известно… я Альбина Борэ…

– Это псевдоним! Альбины Борэ не существует в природе!

– Ну да, ну да… я Альбина Брыкина, но это то же самое…

– Я бы не сказала, но допустим. Но чем вы можете доказать, что вы – это вы? То есть она?

– Бред какой-то! Почему я должна это доказывать?

– А паспорт на это имя у вас есть? – не сдавалась Надежда Николаевна.

– Ну да, конечно… – Однако в голосе Альбины не было уверенности, и глаза она отвела.

– Тогда покажите!

– С какой стати я должна его вам показывать? Между прочим, это вы ко мне домой пришли, пробрались обманом…

– Но если вы – Альбина Брыкина, – продолжила Надежда, проигнорировав последнюю фразу собеседницы, – кто тогда та женщина, которую убили в пансионате «Голубой ручей»?