Запретный король волков

Мое сердце защемило от гордости. Это очень значимо, что альфа отвлечется от всех хлопот по управлению стаей, численность которой превышает пятьдесят волков.

– Спасибо тебе, Альфа. Ты будешь гордиться мной, – поклялась я и встала, крепко сжимая повестку.

Он коротко кивнул мне, а затем опять взялся на сохатину. Когда я повернулась к выходу, Амара взволнованно пронеслась через комнату и заключила меня в объятия.

Сначала меня это застало врасплох. Доминирующие волки не слишком эмоциональны в выражении чувств, поэтому меня нельзя было назвать поклонницей объятий, но Амару считала своей второй матерью. Когда моя родная мать умерла, рожая Осло, мне было всего восемь лет. Мой отец, последний альфа нашей стаи до Дориана, погиб за несколько месяцев до этого, во время нападения медведя на охоте. Всю нашу семью подкосила потеря родителей.

Но стая сплотилась вокруг нас, чтобы убедиться, что у нас будет все необходимое, пока мы не достигнем совершеннолетия и не сможем постоять за себя. Они приносили еду и одеяла, приходили убирать в доме и играть с нами. Но именно Амара, которой в то время было чуть за двадцать, недавно вышедшая замуж за альфу, на протяжении четырех лет каждую ночь приходила и пела нам с Осло перед сном. Она поглаживала нас по спинам, напевая песни, как делала моя мама, когда я была маленькой. Она научила меня кормить Осло из пакета с молоком и менять его испачканное постельное белье.

Я никогда не забуду ее доброту.

– Я буду скучать по тебе. – Ее голос дрогнул, и у меня перехватило дыхание.

– Я тоже буду скучать по тебе, Амама, – сказала я, и она расхохоталась.

Амара стала для меня второй мамой, поэтому в детстве я какое-то время звала ее Амама, а теперь именно так ее зовет и Осло.

Когда она отстранилась, то плакала. Я не могла вспомнить, когда сама пускала слезу в последний раз.

– Ладно, хватит, она сейчас расплавится от твоих нежностей, – с улыбкой сказал Дориан своей жене, и я усмехнулась.

Выйдя из их хижины, я снова открыла призыв и прочла его в десятый раз.

Я зашла в наш дом и взяла перо и чернила со старого письменного стола отца.

Сайрус молчал, наблюдая, как я вписываю Зара Свифтуотер в поле с именем участницы, а затем да под подтверждением Альфы. А после протянула ему.

– Дориан и Морган также помогут тренировать меня, – сообщила я ему.

Его, казалось, это впечатлило, и через нашу связь со стаей я ощущала предвкушение брата, смешанное с опасениями по поводу участия его младшей сестры в испытаниях. Будучи членом волчьей стаи, временами тебе даже не нужно было говорить – ты мог чувствовать мысли или эмоции других, как если бы они были твоими собственными. И поскольку он был моим братом, наша связь была особенно тесной. Как стая, мы все могли мысленно разговаривать друг с другом в волчьем обличье, но в человечьем мимо проплывали лишь обрывки чувств, которые вы должны улавливать интуитивно.

Сайрус подошел к шкафчику у дивана, в котором хранилось все мое тренировочное оборудование. Распахнув его, он посмотрел на меня.

– Я передам это гонцу. Ты готовься, мы начнем прямо сейчас.

Прямо сейчас?

– У нас в запасе две недели, – взмолилась я. Тренировка с братом была тем еще испытанием, он отнесся к заданию очень серьезно.

– Нам следовало начать шесть месяцев назад, – проворчал он и вышел из комнаты.

Я посмотрела на младшего брата, поглядывающего на меня с дивана, и высоко вздернула подбородок, надеясь выглядеть сильной и бесстрашной. Когда его нижняя губа задрожала в попытке сдержать слезы, я тяжело вздохнула. Он был так похож на маму, всегда обнажал свое сердце и эмоции. Я же скорее пошла в отца, физически сильного, морально стойкого и почти лишенного эмоциональности. Просто я всегда такой была и действовала так же. Это техника выживания.

– Послушай, малыш, – сказала я ему. – Это способ отстоять честь нашей семьи и стаи. Я не подведу нас.

Осло нахмурился, подтянув колени к груди.

– Меня не волнует честь. Я просто не хочу, чтобы тебе навредили.

В тот момент я поняла, что слишком много нянчилась с ним и что он чересчур мягкотелый, чтобы выжить, даже для беты. Он станет покорным, как наша мать, и его низведут до черной работы в деревне, и это печалило меня. Но, возможно, это то, чего он хотел. Жизни, свободной от охоты, боев и всего того, что заставляло мою кровь бурлить. Сейчас ему двенадцать, и именно в этот момент волк по-настоящему осознает, кто он. Доминант или покорный.

Подойдя, я взъерошила ему волосы.

– Ну, несмотря ни на что, я все равно заставлю всех гордиться.

Либо это, либо сыграть в ящик. Я не из тех, кто трусливо поджимает хвост. И колено я преклоню только в том случае, если сломаюсь.

Глава 2

Прошло две недели, и за это время я дюжину раз оказывалась на волоске от смерти, особенно на прошлой неделе в ночь полнолуния, когда моя волчица никак не хотела оставлять свою мохнатую форму и позволить мне обратиться в человека. Мне казалось, что Дориан, Морган и мой брат на самом деле пытались убить меня. Совсем скоро мне предстоит отправиться в путь на Гору Смерти, и брат хотел провести со мной последний урок.

– Но я уже переоделась, – указала я на свои чистые кожаные брюки и безупречную шубу из меха медведя, убитого в прошлом сезоне.

Старший брат одарил меня сердитым взглядом.

– Ты слишком чистая. Если прибудешь в крови и грязи на одежде, это покажет, насколько усердно ты трудилась. Заставь других женщин трепетать от ужаса при виде тебя.

А ведь он прав. Вот что сделало моего брата ведущим наставником альфы: психологические приемы, которым он обучал, чтобы выигрывать бои.

Проникни в голову и переверни все вверх дном, чтобы отвлечь или вывести из игры, всплыл в памяти его совет.

Я вздохнула и стянула с себя шубу, явив небольшую полоску ткани на груди. Будучи оборотнями, мы так часто меняли обличье, превращаясь в волков, что было проще просто повязать полоску ткани поверх отдельных частей тела, чем постоянно разрывать дорогие туники.

Члены деревни собрались вокруг нас, подбадривающе притопывая.

Я усмехнулась: в последнее время они действительно поддерживали меня, и для меня очень много значило, что они одобряли мою заявку на победу в Испытаниях Королевы.

Я ждала, что Морган или Лола войдут в круг и сразятся со мной, но этого не произошло. Вместо этого круг разомкнулся, и внутрь шагнул сам Дориан без туники и в набедренной повязке.

О, Гадес.

Мне и раньше приходилось драться с мужчинами из нашей стаи. Из-за небольших разногласий или в тренировочных целях, но… никогда в спарринге с альфой.

Я с трудом сглотнула.

Он удерживал мой взгляд, когда входил в круг, и вместо того чтобы возражать или недоуменно спрашивать, что происходит, я хрустнула костяшками пальцев, готовясь к бою. Стая обезумела от воя даже в своем человеческом обличье и в предвкушении затопала по земле.

Насколько мне известно, альфа никогда не вступал в тренировочный бой с волчицей. Вероятно, из-за опасения убить ее.

Я чувствовала своего брата даже без слов. В конце концов, мы были связаны общей стаей.

Дориан был крупнее и сильнее меня. Поэтому мне нужно было использовать свою маневренность и скорость как преимущество.

Испытания Королевы будут представлять собой смесь человеческих и волчьих сражений, а также боев с оружием. Я не знала деталей, но мне нужно было быть готовой по всем фронтам.

– Правила боя? – спросила я своего альфу, когда мы кружили друг вокруг друга. Я не хотела причинять ему боль и заставлять его отчитывать меня перед всеми, и я также не хотела, чтобы он применял силовые атаки против меня, если мы просто демонстрировали технику.

– Никаких, – заявил он, а затем бросился на меня.

Из моего горла вырвался возглас удивления, но мой брат хорошо меня обучил. Я инстинктивно упала на колени и, вытянув руку, ударила кулаком в пах альфы. Он замычал и упал вперед, поравнявшись со мной, и я с легкостью повалила его на землю. Дернув его за лодыжку одним сильным рывком, я заставила противника плашмя свалиться на живот. Стая вопила и взвывала от радостного возбуждения.

Запрыгнув Дориану на спину, я обхватила его одной рукой за горло, а затем попыталась использовать ноги, чтобы придавить его массивные руки, но это не помогло. Он встал, пока я продолжала сидеть на его спине, а потом мы начали падать навзничь. Он прихлопнул меня о землю, навалившись на меня всем своим весом, и мои легкие стремительно покинул воздух. Я не могла дышать, руки обмякли, когда он скатился с меня и развернулся. Его кулаки врезались мне в лицо, живот и горло – шквальная атака была настолько стремительной, что я не успевала сориентироваться.

– Используй то, что под рукой! – рявкнул мой брат.

Я почувствовала грязь под пальцами и, схватив пригоршню, бросила ее в лицо альфе. Он закашлялся и начал отплевываться, что предоставило мне возможность отдышаться и выкатиться из-под него.

Пора выпустить волчицу. Только так у меня появится шанс. Обращение в волчицу сделает меня уязвимой во время процесса трансформации, но он ослеплен грязью на следующие несколько секунд, так что сейчас или никогда.

Мои кости начали щелкать и изменяться, пока меня насквозь пронзила боль. От того, что я оборотень и часто меняю форму, процесс не становится приятнее. Каждый раз это мучительная пытка, отчего, естественно, наш вид приобрел высокую переносимость боли. Я все еще перевоплощалась, когда Дориан схватил меня за ногу и дернул.

Мое туловище ударилось о землю, а затем меня подняли в воздух, когда мое обращение завершилось. Я рычала на него, ощерившись, но он держал меня в воздухе, как щенка, пока я корчилась и извивалась перед ним. От полученной при обращении боли у меня саднило кожу, но я сохраняла спокойствие. Дориан наносил удар за ударом по моему животу, обращаясь со мной как с боксерской грушей. Он наносил удары не в полную силу, поскольку это был лишь спарринг-матч, так что ребра у меня не сломались, но синяки будут приличные.

В этот момент я вспомнила все, чему научилась, тренируясь с братом на протяжении многих лет и за последние две недели.

Внезапно я полностью обмякла, моя волчья голова свесилась набок, как будто я отключилась.

– Хорошая попытка, – рявкнул Дориан и снова нанес мне удар в живот, все еще удерживая меня в воздухе за ногу.

Мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы не отреагировать на удар. Я знала, что Дориан был уважаемым бойцом, который ценил честь: он ни за что не стал бы бить того, кто потерял сознание. Это означало, что он уже победил. Это была его единственная слабость: он был волком чести и никогда не искал легких путей.

Вздохнув, он положил меня на землю и обратился к стае.

– Полагаю, она…

Я вскочила в своей волчьей форме и бросилась прямо к его горлу, слегка прикусив, чтобы он знал, что я могла бы разорвать его, если бы это не был тренировочный бой. Приземлившись обратно на землю, я подняла глаза и увидела красные отметины от зубов, которые оставила на его коже.

Я выдержала его взгляд, пока стая улюлюкала и завывала, зная, что я победила в ту секунду, когда укусила его за горло. В настоящем бою он был бы мертв.

Дориан схватил меня в волчьем обличье за подмышки и приподнял, чтобы я посмотрела в его желтые светящиеся глаза.

– Молодец. Ты сила, с которой нужно считаться, Зара Свифтуотер. И всегда была такой. Не забывай об этом.

Это его аналог: «Я люблю тебя и горжусь тобой, детка. Не погибни».

Я кивнула, и он опустил меня на землю.

Когда стая топала по земле и взвывала вокруг меня, я осознала, что готова отправиться в город со своим братом.

Я быстро попрощалась с Осло и всеми остальными. Мне не хотелось поддаваться эмоциям прямо перед нашей поездкой.

– Слушайся Амару, пока я не выиграю, а потом я пришлю за тобой, – сообщила я своему младшему братишке. Она уже пообещала присматривать за ним, но двенадцать лет считались осознанным возрастом в нашей стае. Ему нужно было научиться самостоятельности. Больше никаких соплей.

Он коротко кивнул мне, его глаза наполнились слезами, а мое сердце сжалось.

– Что, если ты… погибнешь? – спросил он, когда мы стояли в дверях нашего дома.

Сайрус ждал меня снаружи, так что мы были только вдвоем.

Если бы ему было десять, я бы солгала ему и сказала, что не собираюсь умирать. Но ему пора знать правду.

Я притянула его в крепкие объятия.

– Тогда я буду очень сильно скучать по тебе, потому что люблю тебя больше всего, – сказала я ему, и он заключил меня в очень крепкое объятие. – И у тебя все будет хорошо без меня. Будь стойким и прокладывай себе путь наверх в стае, пока не найдешь свое место.

Он кивнул мне в плечо, и я услышала, как он подавил всхлип.

Я отстранилась от него, не желая слишком с ним нянькаться. Ему придется стать жестче, если он хочет выжить здесь без меня. Но я солгу, если не признаюсь, что хотела забрать его с собой, не отпуская, пока он не подрастет и не станет менее чувствительным.

Мы были детьми, когда потеряли маму и папу. Мы с Осло выросли вместе. Я и он против всего мира.

– Иди домой и приготовь себе что-нибудь на обед, хорошо? – сказала я.

Он кивнул и вытер глаза, и на этом все. Я не могла больше задерживаться.

Развернувшись, я подошла к своему старшему брату. Он стоял на волчьих санях, в которые было впряжено с полдюжины членов стаи, готовых тащить их.

Если бы мне не нужно было ничего брать с собой, я могла бы просто обратиться в волка и отправиться на Гору Смерти пешком, но как кандидатке в Испытаниях с тренером мне нужны были одежда и оружие в таком количестве, что мы с братом не могли унести в одиночку.

– Ты нянчишься с ним, – пожурил меня Сайрус, когда я подошла.

Я закатила глаза, устав от старого как мир спора.

– В твое отсутствие с Меной и близнецами все будет в порядке? – Я забралась рядом с ним на волчьи сани.

Его жена Мена только полгода назад родила мальчиков-близнецов – я уверена, что она не в восторге от того, что он покидает их так скоро.

– С ней все будет в порядке. Она сильная, и у нее есть стая. – Он оглядел нашу маленькую деревню, и я проследила за его взглядом. Я любила Илистые Отмели. Под легким снежным покровом теперь было бескрайнее море растрескавшейся грязи, и на многие мили вокруг не было ни души. Это не для всех – жить в глуши, но мне нравились уединенность и компания только нашей стаи. Другим стаям приходилось сражаться за территорию, но здесь, в месте, где мало кто хотел жить, мы были предоставлены сами себе на сотни миль. Ничто не дарит такого ощущения свободы, как бег на огромной скорости по Илистым Отмелям, где тебя не ограничивает никакой ландшафт. Мы стали экспертами по выживанию в стихии, и мне немного нужно для счастья и комфортной жизни, что, полагаю, сослужит мне хорошую службу на Испытаниях Королевы. Ходили слухи, что в одном из вызовов Испытаний Королевы они проверяют силу воли и пытаются измотать не то чтобы прелестными условиями проживания. Люди не примут слабую во всех отношениях королеву.

Наши запряженные в сани собратья по стае тут же рванули, и я ухватилась за бруски по бокам, чтобы удержаться. Я была изнурена, покрыта грязью и снегом, и губа к тому же кровоточила, но мой брат был прав. Появиться в столице в таком виде – очевидное преимущество, в отличие от этих пафосных городских волчиц.

Поездка заняла весь день и часть вечера: нам приходилось держаться общих троп, чтобы не вторгаться на территорию других стай. Мы добрались до въездных ворот Горы Смерти только после времени ужина, и в животе у меня урчало. Сайрусу сообщили, что нас ожидает что-то вроде приветственного ужина, а затем всем участницам будет предоставлено жилье для них и их тренера. Я прежде не была на Горе Смерти. Городская жизнь никогда меня не привлекала. Летом я спала на улице в гамаке вместе с Осло, чтобы мы могли любоваться звездами. И даже зимой я совершала длительные ежедневные прогулки, чтобы поддерживать свои мышцы в тонусе и сохранять устойчивость к холоду. Городские так не поступали. Они были выше этого, самые мягкие из нашего вида. Их тела были более пухлыми и с меньшей рельефностью мышц. Еду им приносили на блюде. Слуги разводили для них огонь. Да, они могли позволить себе всех новомодных тренеров, но с чего они вообще взяли, что из местных можно выбрать сильную королеву, было выше моего понимания.

Я осмотрелась, когда мы въехали в ворота города. Гора Смерти была наполовину вырублена в попытке первых поселенцев добывать золото. Поэтому, когда к власти пришли волки, они построили дворец прямо на плато, на полпути к вершине горы. Не было армии, которая могла бы добраться до него и приблизиться к нам до того, как мы заприметим их и обречем на верную смерть.

Мы миновали небольшое поселение с тонкими, но высокими домами, некоторые из которых были всего десять футов[2] в ширину, но высотой в четыре этажа. При строительстве на склоне горы места было в обрез.

Я не могла отвести взгляд от роскошного рукотворного города, который вызывал у меня противоречивые чувства. Волчья часть меня считала, что огромный вычурный каменный замок с переливающейся золотой инкрустацией словно насмехался над нашим видом. Мы были животными, мы спали на земле, а не на шелковых простынях. Но человеческая часть меня понимала стремление к таким потребностям. Мы действительно проводили половину жизни в человеческих телах, и они благоденствовали в такой роскоши.