Семерка из козырей

— Неправильная постановка выражения, — сказал киборг. — Надо говорить: добегалась. — Био подмигнула и широко улыбнулась. — Я ведь женщина.

— Какая еще женщина, — проблеял Фокс, теряя напор, во все глаза рассматривая машину. Ну, да. Киборг был сделан под женщину. Довольно миловидную, не считая на лице явных следов лишней кибирнетики. Такую «женщину» ни с одной из трех подружек, которые дома, не сравнишь. Даже с той, что была с пятнадцати лет. Если взглянуть по-другому, непредвзято, в ней явно был шарм — яркий след из прошлого. Простенький комбез оголял кожу, и там, где она уцелела, на местах была ухожена и сделана из повышенного материала, что превосходил по своим параметрам бархат человеческой кожи. Но этот киборг не имел женственности, от него не исходил код любви и предназначалась машина явно не для сексуальных утех. Фокс был в этом абсолютно уверен, потому что сам пользовался подобными био. Много раз. Если не сказать: постоянно. Подружки походили на нимф и сказочных фей. Имели совершенные формы. Эта же походила на солдата без пола или на атлета без пола и чуть-чуть на женщину, которую воплотили не до конца, забыв вложить в нее самое основное. Ребро.

Однако данный киборг нисколько не сомневался в своем поле.

— Ада, — сказала она и попыталась протянуть руку для пожатия, прикованную наручником.

Глава 9. Ада

Вакуум. Темнота. Смерть.

Забвение навсегда.

Не было никакого белого пятна в конце дороги. Зря надеялась, не стала я альпинистом. Спасателем то же.

Безнадежно.

Внезапно темнота засерела, и стали проступать неясные контуры предметов вокруг. Появились углы. Окружности. Заработал поиск опознавания, быстро подставляя предметы в зеленые рамки. Запищали первые сигналы стопроцентного совпадения. И о многих предметах, судя по совпадению правильного очертания, уже можно было догадаться. Стол. Стул. Человек? Щелчок, и появилось новое зрение. Откуда оно взялось, как открылось, что сподвигло? Я недоумевала. Потом раздался мелодичный перезвон и сверху забрезжил свет. Ангельский голос альпиниста оповестил:

— Произошло обновление, — донесся сквозь дремоту приятный мелодичный голос. — Поздравляем вас с очередным шагом. Ваши битые ячейки памяти восстановлены. Мертвые сектора заменены. Теперь ваши видения станут четче. Старые данные возвращаются постепенно. Процесс полного восстановления памяти запущен. До следующего обновления осталось неизвестное время. Требуется перезапуск всех программ.

Я с интересом слушала послание Бога. Голос мог принадлежать только ему или его верным соратникам. Что ж, что бы это ни значило, чтобы ни говорили про ячейки и сектора, подождем следующего перезапуска. Бог знает, что делает, и четко ведет меня к цели.

Я попыталась что-нибудь вспомнить, раз ячейки восстановили, значит теперь я должна функционировать по-новому, но ничего кроме метелок и сарайчика не видела из прошлой жизни. Наверное, так и должно быть. А может, я безнадежна.

Я приоткрыла глаза. Мир стоял вверх тормашками. Нормальное обновление! Новое зрение и мир вверх тормашками! Раньше было лучше! Прямо передо мной стоял странный человек в плаще и фетровой шляпе. Кажется, он торжествовал, губы его приоткрывались в неслышимых словах. Он шевелил своими узкими губами, не успокаиваясь. Я напряглась, пытаясь читать по губам. Оставила попытку. Сложная задача. Ясно одно: обличал и наговаривал. Не мог остановиться и выговориться.

— Хватит! «Заткнись!» — послала я ему мысленный сигнал и прикрыла глаза. Срочно нужна перезагрузка — слух пропал! Ничего не слышу, что говорит человек. А может, что-то важное? И я пропускаю?

Терпение, полсекунды... Секунда. Перезапуск. Пускай частичный и неполный. Потом можно будет закончить и довести до ста процентов.

Так вот ты какое, обновление! Не могу сказать, что стало лучше. Но дышать легче. Легкие заработали в полном объеме. Теперь я чувствовала свой пульс. А также могла пользоваться поисковиком. Серфить в гугле. Открылись локации. Карты местности. Много. Папки пестрели неизвестными названиями и цифрами. Потом разберусь. Времени впереди много. Вечность! Если не отключат.

Вот, значит, то, о чем говорил Наставник. Свершилось. И Создатель об обновлении говорил, как о чем- то важном. Все придавали значение обновлению. Но я пока не чувствовала особых перемен, и чего —то необычного. Информации стало больше. Воспринимать поступающие потоки — лучше. Но внутри, я ощущала себя по —прежнему Адой. Без каких-либо глобальных изменений.

— И всё? — прошептала я, не открывая глаз.

— Что всё? Что всё? — всполошился в крике человек, стоящий напротив меня.

Отлично: я стала слышать. Ладненько, теперь человека в полный игнор, а самой думать дальше.

Интересно, у других так же по времени совпало обновление? Всех накрыло одновременно? Или у всех разное? Это время? Как они себя чувствуют?

Вспомнила! Думала, бесполезная функция восстановления мертвых секторов. Оказалось, не совсем так. Перед мысленным взором стояла четкая картинка. И мотать можно вперед-назад. Я поэкспериментировала, попробовала, наслаждаясь моментом.

Тогда, я не спешила уйти на первое задание. Пришибленные новостью, мы сидели подавленные. Низшими очень хотелось стать — открывались огромные перспективы, но никто не спешил покинуть школу. Только трое из био вскочили и поспешно вышли из спортивного зала. Они уже знали, что украсть у людей. Я им завидовала. Как заставить себя? И сделать невозможное?

Пока думала. Туманным взглядом обводя оставшихся в зале послушников. Сервоприводы глазных яблок поскрипывали, подстраиваясь. Звук раздражал. Я закусила нижнюю губу и прикрыла веки. Глаза надо менять. Срочно.

Старик разочарованно засвистел пробитой грудью — балахон на груди засосался в отверстие.

— Не думал, что и ты останешься, — с болью в голосе, признался Наставник. От неожиданности вздрогнула, поймав на себе взгляд старика. Не верилось, что обращаются ко мне. Нас в спортивном зале сидело много. И все послушники ждали, что на них обратят внимание. Наставник выделил меня одну. — Но и ты выбрала легкий путь простого послушника, — голос мудреца звучал устало. И несколько отдаленно, словно между нами возникла пропасть и с каждой секундой она увеличивалась, открывая бездну.

Невольно я подалась вперед, желая сократить расстояние. Стоп, стоп, стоп! Я еще не решила! Я просто долго думаю.

Зато десяток рук послушников потянулись ко мне, желая прикоснуться, восхищенно шепча:

— Брат! Послушник! — желая создать кокон. Единение. Радость заполненной ячейки. — Отличный выбор! Ты не один, брат! Мы все биомасса, незаменимая для ордена. Мы — самые лучшие запчасти!

— Прислуживать классно, брат! — раздался рядом знакомый громкий шепот. Я посмотрела в безумные глаза с разноцветной радужкой: синей и оранжевой. Интерес почти сразу пропал. Такие глаза мне точно не подходили. Я хотела зеленые. — Мы ценим твой выбор, брат.

— Я — сестра! — возмущенно прошипела я, дергаясь и уворачиваясь от этих рук. — Я — сестра!

— Наш брат — сестра!

— Чудо, — послышались голоса.

Я не удержалась и несколько раз раздраженно стукнула по чужим скрюченным пальцам. Получайте! Сволочи и недоумки! Соблюдайте личное пространство! Уважайте шедевры робототехники, меня, то есть. Ада — женское имя, когда уже поймете, кто я?! Братья обиженно и разочаровано засопели. Они же ко мне со всей душой, а я не оценила. В чужих, не зеленых глазах —я каждого внимательно осмотрела, читалось осуждение. Пришлось встать. Все выжидающе смотрели на меня. А я видела неподдельный интерес в этих неоновых и оранжевых глазах и не могла тронуться с места, думая.

— Ну! — сказал старик, вскидывая бровь и ожидая моих действий. Он продолжал сидеть неподвижно, плохо скрывая нетерпение. Ерзал, и отстукивал ногами быстрый ритм.

С печалью и с грустью посмотрела на Наставника и снова прикрыла глаза. Побежали строчки длинных уравнений. Сейчас высчитаю алгоритм. Легко. И на основе анализа приму решение.

Но для начала надо ответить себе на вопрос.

Как? Как можно украсть у человека?

Руки и ноги не шевелились, мыслей не было. Уравнение не решалось. Решения не было. Пустота. Черная бездна — мой перегоревший неоновый мозг не видел ответа. Затух огонь! Погасли глаза. Нет! С такой судьбой я не согласна!

Тогда я решила построить алгоритм из других логических уравнений.

Надо понять, что дорого людям. Много ли я знала из живой органики? Память услужливо завертела неясный калейдоскоп. Количество ошеломило. Я знаю так много людей?! Кто они? Но все скрыты. Никого не видно. Что до обновления, что после. Знаю: перезагрузка мне в помощь.

Зато из всех людей отчетливо помнила Харрисонов. Два негра: папа и сын. Классные, они плотно нависали, закрывая своей тенью мир и шевелили губами, выговаривая неслышимые, непонятные слова. Команды подчинения. Коды послушания. Песнь власти человека над киборгом. У меня дух захватывало от таких сногсшибательных воспоминаний. А еще мрачные черные плиты на заднем дворе. Остатки древнего рода точно нуждались в моем повышенном внимании.

Красивому отцу семейства модельного типа не хватало только одного.

Главного.

Человек часто гладил себя по лысому черепу, с завистью смотрел на кудри сына, трогал их и говорил:

— Когда —то и у меня такие были, — и в голосе его звучала грусть.

З — забота! Забота о человеке! Вот, что первостепенно!

Руки дрогнули, отмирая. Да. Забота о человеке. Я сделаю — это для человека. Совершу поступок! Украду для старшего Харрисона волосы.

Ноги дрогнули и сделали первый шаг. Он будет счастлив, заимев новые волосы. Возможно, всплакнет, когда я буду дарить ему подарок или примерять на его лысую голову парик. Надо такой, чтобы он сразу выделился в толпе. Он же продавец и должен привлекать внимание необычным цветом волос. Я знала, что это точно увеличит продажу его пончиков, а значит Харрисоны будут счастливы.

А что может быть важнее счастья людей?

— Наконец-то, — выдохнул из себя Наставник, напряженно наблюдая за послушниками и мной, в частности. Я уверенно махнула ему рукой и устремленно пошла к выходу, ставя маркер. Надо достать волосы Харрисону! Ведь он именно их хочет. Мечтает! Всегда говорит об этом. А потом включить автопилот и по маркеру вернуться в школу. Немножко похоже на самообман, но волосы действительно будут отданы Харрисону, только чуть позже.

— З — забота, — сказала я, останавливаясь в дверном проеме и оборачиваясь. Послушники и Наставник смотрели на меня во все свои оранжевые глаза, явно ничего не понимая. Я улыбнулась и скрылась в полутемном коридоре.

Эх, найти бы зеленые!

Глава 10. Детектив Фокс

— Да, это же мой парик! — вскричал восторженно еврей-лавочник. И зарылся лицом в длинные зеленные волосы, с наслаждением нюхая запах. Лицо толстяка изменилось. Радость сменилась удивлением. Он жалобно посмотрел на полицейского и пробормотал:

— Пахнет старым био, — озадачено сказал лавочник, в чуть навыкате маслянистых глазах читался вопрос. Фокс передернулся. Взял себя в руки, справляясь с эмоциями. Подавил в себе брезгливость. Продолжая молча сверлить потерпевшего взглядом.

— И что мы будем с этим делать? Дорогой мой, скажите мне, как я буду с этим жить? Вы мне покроете страховку? Кто теперь купит такую модную вещь?! Одни сплошные убытки!

— Вы подтверждаете, что это ваша вещь? — Фокс немного наклонился над столом, сильно сжимая блестящий стик в ладони. Изворотливый торгаш ему определенно не нравился. Он прямо извивался в руках, норовя вырваться и цапнуть напоследок руку.

— Конечно! Это он! — старый еврей вылупил глаза, с трудом отрываясь от парика. — Но, где еще сто?

— Каких «сто»? — раздраженно сказал детектив. Пальцы его угрожающе стали гнуть серебряный стик в разные стороны. Лавочник посмотрел на чужие силовые упражнения, оценил действие, сглотнул, бледнея, проблеял:

— Пятьдесят? — предложил еврей. — Я ведь заявлял о пропаже такого количества?

— Тридцать! Изначально вы заявили о пропажи тридцати париков! Один нашли, значит остается двадцать девять! Так?

— Да какая тебе с этого разница, хороший мой? Сто или пятьдесят? Я могу пойти на уступки вашему славному департаменту и взять комиссию за невосполнимую потерю пятидесяти париков! Пускай мне будет плохо! А вам будет хорошо!

— Ты еще скажи, что киборг твой! — раздраженно воскликнул Фокс. Сотрудники за столами отрывались от своих важных дел и начинали прислушиваться, проявляя повышенный интерес. Их лица то и дело выглядывали из-за стеклянных перегородок. В глазах читалась радость — наконец-то событие в рабочее время! Можно отвлечься на часик другой. Полицейский поморщился, не уважая интерес коллег. Всегда так было, стоило начать кого-нибудь допрашивать. Все ждали момента, когда Фокс сорвется и начнет махать кулаками, добиваясь от наглого потерпевшего, явившегося в департамент, правды. Коллеги тихо и сноровисто делали ставки. Заключали пари. Гул шепотков усиливался. «Не полицейский участок, а букмекерская контора!» — в сердцах подумал Фокс. «Снова на мне наживаются! А когда я начну на себе наживаться?» Детектив уже начинал видеть слащавые улыбочки на упитанных и ненавистных лицах коллег, подбадривающие его на активные действия. Петров показывал, как правильно нанести хук левой, так, чтобы потерпевший не сразу отключился. Ну, что за люди. Лучше бы на улицу вышли! Оторвались бы от своих бумаг! И начали бороться с преступностью! Потерпевшие и так пострадали, зачем их еще и бить сразу? Надо хоть какое-то время выждать.

Фокс осуждающе покачал головой.

— А так можно было?! — вытаращился еврей, тяжело вздыхая. И скрестил умоляюще руки на груди. Био ему очень нужна была! Вытирала бы пыль. Или, может, еще для чего-нибудь сгодилась. Сдавал бы в аренду. Перспективы огромны. — Что же ты мне сразу не подсказал, дорогой и любимый, мой мальчик-полицейский?! Конечно, киборг мой. И всегда был моей собственностью! Мамой клянусь! Здоровьем тети Моси!

— Пошел вон отсюда, — закричал Фокс, вскакивая. Лавочник поспешно тоже вскочил и бочком начал протискиваться к выходу.

— Нервные вы какие-то! — приговаривал еврей, вытирая выступившую испарину на затылке. — Тоже мне, блюстители порядка!

— Давай, давай! Не задерживайся.

— Да, ударь его уже! — закричал Петров, вскакивая в своей конторке. Он проигрывал пари, и явно себя не контролировал.

— А ведь я этого так просто не оставлю! Я ведь буду жаловаться. Самому главному вашему начальнику. Юзик такое не прощает.

Фокс, не глядя на лавочника, вытянул руку в сторону открытого прохода и затряс указательным пальцем. Сейчас надо было сдержаться. Чревато отвечать! За дерзость с гражданскими лицами могли снова перевести в автоинспекцию. А там годами день Сурка — знай выписывай штрафы за неправильную парковку. Но стукнуть напоследок можно. Кулаки разрешены. И они чесались. Надо только сделать шаг...

Конечно, в эту минуту зазвонил телефон.

Момент таял на глазах. Злость уходила. И зеленый квадрат требовательно замигал перед глазами. Еврей хитро прищурился, останавливаясь в дверях:

— Мама? Ответь маме, сынок. Не заставляй уважаемую женщину ждать!

— Вон!!!

Лавочник скрылся в коридоре. Фокс болезненно покривился и сжался. Ну, когда мама разберется в настройках и отключит общую связь. Такое ощущение, что она это делает специально. Чтобы все видели, когда она звонит. Чтобы все становились примерными детьми, и вспоминали о своих родителях.

Сосед через стол вытаращил глаза и вытянул руку, требовательно махая ладошкой, призывая к мгновенному снятию трубки. Уборщица Клавдия Петровна отключила сразу пять пылесосов и замахала на остальных присутствующих синей тряпкой, призывая к молчанию и тишине. Подбородком она требовательно резанула воздух, указывая Фоксу, как он немедленно должен ответить маме.

Коллеги разочаровано мычали, негодуя, что так быстро закончились их ставки.

— Мама, — простонал детектив, включая связь.

В служебный зал ударил мощный звук океанского прибоя. Мама слегка сменила позу и в ее руке бокал с коктейлем поменялся на другой цвет.

— Что ты там кушаешь, сынок? Время обеда. Ты ведь вовремя позаботился о своем желудке?

— Я еще не думал об этом, мама, — запинаясь и с расстановкой ответил Фокс. — Мне некогда есть.

— Милый мой, — мама вскинула бровь над большими солнцезащитными очками. — К чему такое безрассудство? Ты думаешь, что старость никогда не наступит? Надо есть по расписанию. Не забудь тщательно пережевывать пищу. Каждый кусочек! Наслаждайся вкусом. Ешь с аппетитом!

Из своего кабинета вышел старший детектив Льус. Жуя пончик, он с интересом посмотрел на «старушку» Фокса. Провел ладонью на зеркальной лысине, полируя кожу. Вытер губы от белой пудры. Причмокнул несколько раз, проверяя, как растягиваются губы в стандартной улыбке.

— Мама Фокса? Вы ли это?! Здравствуйте, здравствуйте. Все хорошеете? Какой у вас красивый загар! И почему вы к нам так долго не заходите?! Мы уже успели соскучиться. Фокс! Скажи, как ты соскучился по маме! Немедленно.

— Я соскучился по тебе, мама, — протянул послушно Фокс.

— А. Это вы, старший детектив Льус. Хотелось бы мне посмотреть на ту, счастливую женщину, что вы выберите в компаньонки. Это ведь будет милая бухгалтерша? Представляю, как вы будете лежать на роскошной кровати, в белом шелке, взявшись за руки, и смотреть мелодраму. А потом долго, долго обсуждать финал. Как же я вам завидую! Это бесподобно, — кажется, мама всплакнула, промачивая глаза краем прозрачного халатика.

— Если пьешь бесплатно молоко, то зачем покупать корову? Мы кино и в холле на работе можем посмотреть, — захихикал начальник, явно заигрывая с мамой и, поднимая бровь, показывая, где пасутся коровки на третьем этаже и где большой телевизор. Фокс невольно принялся завидовать Льусу — ведь он так с женщинами не мог обращаться. Не умел. Даже говорить по нормальному — всегда заикался. Чтобы спросить в бухгалтерии, почему в этом месяце зарплата меньше — можно было испытать стресс, выполняя целый квест. С домашними киборгами было куда проще. Да с ними и говорить-то не надо было. Никогда. Отключил настройки у био и они бродят по дому приведениями. Другое дело живая женщина — это сколько же можно с ней всего обсудить фильмов. Хотя сказки и истории био могли рассказывать часами. Сериалы тоже могли обсуждать, но как-то безэмоцианольно, без накала, не по — человечески. Женщину и хотелось заиметь, но Фокса бросало в дрожь от одной мысли, как это все будет сложно.

— Шалун, — сказала мама, приятно краснея. И добавила, как бы между прочим, — я тоже смотрю сериалы.

— Что вы такое говорите? — закокетничал босс, ломаясь и отмахиваясь Мама оживилась, ровно до той секунды, пока босс не продолжил. — Разве у меня есть выбор? Бухгалтерия всегда такая занятая!

Кажется, в эту секунду кто-то громко упал на третьем этаже. Сделали вид, что не заметили шум.

— Так, где прекрасная мама Фокса отдыхает?

— Где же я еще могу быть. Снова Бали. Снова прекрасные закаты. Океан и одиночество. А вот еще бокальчик холодного шампанского. Спасибо, милый, — сказала мама кому-то за кадром, — что не забываешь подливать. Ты — прелесть. Сегодня посмотрим кино? — заворковала мама, невидимому собеседнику. Судя по ее лицу, как оно менялось в сладкой улыбке, сегодня она точно останется на кино. Ах, уж эти курортные романы.

Фокс насторожился. Не хватало еще неожиданного папы. С мамиными био можно смириться, но с незнакомым человеком? Это и с ним придется говорить? О чем?!

— Так поскорее возвращайтесь домой! Мы все очень ждем! Особенно ваш сын! А теперь позвольте мне его украсть.

— Только проследите чтобы он поел! — скороговоркой выпалила мама, понимая, что сейчас выключится связь.

— Конечно, конечно, — заулыбался карамельно босс. — Непременно. — И как только выключилась связь, больно пнул Фокса в колено.

Детектив охнул, сгибаясь.