Американец. Капитаны судьбы

— Если мистер Хамбл прав, то против нас всех объявлена война. А мы к ней не готовы! — развил тему Кирилл Бенедиктович.

Нет! Чёрт, не хочу! Захотелось начать бить посуду и крушить мебель! Собой я готов рисковать, но в прошлом году эти суки собирались похитить мою жену! А теперь убили… Чёрт, да чего притворяться перед собой⁈ Не подчинённого, друга моего они убили!

И тут я увидел, как смотрит на меня Натали. В девичестве Ухтомская. Так, как в их роду жёны веками смотрели на мужей, провожая их на войну. Не хочется, страшно, могут убить, но долг, вот ведь чёрт его побери! — долг перед страной, перед предками, перед верой православной заставлял этих женщин не просто отпустить, а благословить мужа в поход. А самим держать тыл, чтобы мужьям было куда вернуться.

Из мемуаров Воронцова-Американца

«…А дальше, как говорилось в моём будущем, „мы посовещались, и я решил!“ Решил, что мы с Артузовым немедленно выезжаем в Одессу, встречать Генри Хамбла и остатки команды наших добровольцев. Прежде всего, надо было разобраться, что там случилось. И уж если выяснится, что Семецкий убит англичанами не как волонтёр, воюющий за буров, а как член моей команды и начальник охраны, вот тогда нам придётся заново пересмотреть всю тактику и стратегию…»

Одесса, 10 ноября (23 ноября) 1900 года, пятница.

— Юрий Анатольевич, вы же знаете, я вас очень уважаю! Но почему вы выбрали-таки для прийти к мине, когда до шаббата осталась пара часов? Или вы думаете, старый Рабинович недостаточно ещё прогневил Создателя?

— Мы успеем. С запасом. Сначала послушайте мистера Хамбла.

* * *

— … Семецкий и ещё один парень из нашей группы, Ашот, к месту сбора не явились. Луис Бота лично знал и уважал Семецкого. Он отдал распоряжение узнать судьбу Юрия. Выяснилось, что группа английских кавалеристов захватила какого-то раненого иностранца и везла его в Преторию. По дороге они остановились в деревушке местных негров из племени цвана. Что там случилось, не до конца ясно. Но патруль англичан обнаружил брошенную деревню, трупы всех семи кавалеристов, их туземного проводника и еще одного белого, примерно тридцати лет. Там же обнаружены визитки Юрия Семецкого.

— А почему деревня-то брошена? Может, негры всех и убили?

— Поводов бросить было предостаточно. Там был перебит британский патруль. А туземные деревеньки, случалось, сжигали и за меньшее. Да и Бамбата, местный проводник, которого там убили, он — сын вождя клана зонди, из племени зулу. Зулусы очень воинственны, могли отомстить жителям деревни! Так что негры взяли скот да сбежали. Зрелище это там обычное, британцы не возражают, буры тоже не были против. Эти цвана — земледельцы, а земли в тех краях хватает, так что они то и дело переселяются. Скажет их сангома, что место испортилось, так тут же и поднимутся, станут новое искать.

— Сангома — это имя их вождя?

— Нет, — улыбнулся Генри. — Сангома — это не имя. А род деятельности. Это шаман, колдун, знахарь… Тамошние негры не рискуют злить духов, которыми они управляют.

— Ну, так может, негры всех и убили? И Семецкого тоже они?

— Это возможно! — не стал спорить Генри. — Вот только искали его не негры, а британцы. И, получив доказательства его смерти, они выплатили патрулю вознаграждение. Двести фунтов, как и обещали.

— Простите, можно подробнее? — уточнил Рабинович. Еврейского акцента в его речи сейчас и с микроскопом было не сыскать.

— Была объявлена награда. Пятьсот фунтов за живого Юрия Семецкого, волонтёра из России, и двести фунтов — за мёртвого. Где захоронен труп — неизвестно, но, похоже, были найдены и другие доказательства, — пояснил Генри.

— Видите, Перес Хаймович, тема важная. Охотились не на команду удачливых волонтёров-партизан. И даже не на командира. Разыскивали именно Юрия Семецкого. Команда «охотников за головами» прибыла из Лондона и имела при себе весомые рекомендации. И обратите внимание — за живого давали намного больше. То есть, планировали расспросить и рассчитывали, что Юрий на их вопросы ответит.

Я некоторое время помолчал, не решаясь озвучить страшный вывод. Потом все же сказал:

— Я считаю, что Генри прав. На членов моей команды объявлена охота. Объявлена кем-то, очень влиятельным в Британии. Это война, Рабинович. А мы не готовились к войне.

* * *

— Для любой войны нужны три вещи: деньги, деньги и ещё раз деньги! — усмехнулся Полтора жида. — Вы поэтому примчались в Одессу, Юрий? Вам нужно от нас очередное чудо и много денег?

— В первую очередь, я хотел вас предупредить. С нами работать стало опасно. Но если вы остаётесь в нашей команде, то да, мне нужно очередное чудо. И я даже скажу вам, как его сделать. Я уже распорядился о выпуске дополнительных акций. Было на две ГЭС — теперь будет на все шесть, пусть даже они ещё только строятся. Пакет привилегированных акций увеличится в два с половиной раза.

— Научили гоев на свою голову еврейским хитростям! — проворчал Полтора жида. — А вас не смущает, что дивиденды нужно платить? Они платятся только с прибыли! Где вы наберёте двадцать пять миллионов рублей чистой прибыли, а Юрий? И не когда-нибудь, а уже в следующем году? Если я правильно помню, электричество у вас будут давать только три станции из шести?

— Да. Причём самые маленькие и только с осени. А на полную мощность в том году выйдет только Беломорская.

— И тоже только с осени! — уточнил Тищенко. Вообще, Виктор Олегович в этой непростой ситуации держался молодцом. Оказывается, он тут, на малой родине успел отыскать себе невесту. И тут такие новости! «За нашими головами охотятся англичане!»

А британцы, между прочим, убийство двух русских императоров организовали! И в отравлении Ивана Грозного их тоже подозревали. Англия сейчас контролирует почти половину мира. И от всей души «оттаптывается» на оставшейся половине! Но Тищенко, похоже, не колебался. Единственное, о чем попросил — найти возможность перевезти в безопасное место его невесту.

— Ну и?..

— Ну что вы, Перес Хаймович, совсем мою Наталью Дмитриевну не уважаете? Придумала она всё уже! Трудно, что ли, компании прибыль «нарисовать», особенно, если деньги есть⁈ А мы даже и рисовать не будем! — тут я повысил голос и привстал со стула, нависая над столом. — Банк «Норд» передал компании «Северные ГЭС» в управление все наши действующие ТЭЦ и функции Генерального подрядчика на строительство новых станций. Будет у них в будущем году нужная прибыль, будет! А ещё через год уже и «рисовать» не придётся. Остальные акционеры и тогда без дивидендов останутся, а вот на выплаты привилегированным — хватит, и безо всяких хитростей!

— Ну и хорошо! — невозмутимо и спокойно ответил еврейский финансист. — Значит, нам надо только продать? Это можно! В прошлый раз многим не хватило, и на вчерашний день ваши «привилегии» выросли в цене ещё тринадцать процентов от цены размещения. Сейчас многие уже ощущают приближение того кризиса, о котором мы говорили летом. И хотят «переложиться» в безрисковые бумаги. Так что миллионов триста тридцать-триста шестьдесят мы наберём. Но, разумеется, будут и расходы.

— Разумеется! — с улыбкой подтвердил я.

— Кстати, господин Воронцов, вы тут говорили за войну! — оживился Рабинович. — Вы-таки в курсе, что во время войны процент премии повышается?

— Ну вы и жук, господин Полтора жида! — широко улыбнулся я. — Готовы рискнуть головой за хорошую премию⁈

— Ой, Юрий, вы просто ещё очень молодой, и не понимаете! А за что же ещё рисковать? О чём бы люди ни говорили, они, конечном счёте, говорят о деньгах![8]

* * *

Примечания и сноски к главе 6:

[7] Братья Райт полетели с двигателем 9 л. с. Однако все исследования и расчеты говорят, что самолету Можайского 30 л. с. действительно не могло хватить для устойчивого горизонтального полета. Разве что на «подскок» при порыве ветра. Так что Воронцов делает вполне объяснимую ошибку непрофессионала, считая, что этой мощности вообще недостаточно для полётов.

[8] Похоже, Полтора жида сформулировал один из принципов Тодда раньше автора.

Глава 7

Санкт-Петербург, 16 ноября (29 ноября) 1900 года, четверг.

— Нет, вы только представьте, Юрий Анатольевич! Американцы хотят приехать к нам. Изучать опыт строительства канала! Они-то на Панамский канал всё облизываются! Французов оттёрли, теперь и британцев отодвигают! Всё себе одним хотят! Да никак приступить не могут! — профессор Тимонов энергично жестикулировал, обличая американцев. Всё же юность в Одессе не затрёт даже столичный университет и профессорство. — А мы тут — раз — и пожалуйста! Ни тебе игр с акционерами, ни международной возни, ни жульничества. Я им и говорю, мол, потерпите годика полтора-два, а там, ещё навигация 1902 года не закончится, а уже можно будет проплыть от Питера до Балтики. Вот тогда и приезжайте на открытие, посмотрите!

— А они что?

— А они хмурились только. Зато французы, как хозяева выставки, нас очень хвалили!

— Наслышан, наслышан. Золотую медаль не просто так дают! Поздравляю, Всеволод Евгеньевич! И думаю, надо это использовать. Я собираюсь открыть в столице инженерный центр, вроде принадлежащего Александру Бари, того, в котором трудится Шухов. Только заниматься он будет другим. Каналами, речными портами, плотинами для ГЭС, шлюзами. Назовём этот центр «Гидропроектом».

Тимонов смотрел на меня, отрыв рот. Только что исполнялась мечта его жизни.

— Предлагаю вам возглавить его. С жалованьем не обижу, да и премии буду назначать жирные. Если в срок и качественно будете все делать, в миллионщики выбьетесь!

Тимонов только досадливо поморщился. Он тут о высоком думает, вековую проблему России решить собирается, а я ему — о деньгах! Даже неудобно, право!

— Проектировать — это хорошо! Но Министерство просто не хочет строить каналы. Или ваши связи помогут и тут, Юрий Анатольевич?

Теперь скривился и я.

— Не думайте об этом! Заказчиком для вас стану я. И я же буду вести строительство. И вот вам первый заказ. Мне нужно восстановить Северный Екатерининский канал.

— Канал между бассейнами Камы и Северной Двины⁈ — не веря своему счастью, задохнулся Тимонов. Его идея «великого кольца» между бассейнами северных рек, рек Урала и сибирских рек вдруг, причём совершенно неожиданно, начинала воплощаться в жизнь. — А я говорил, говорил Хилкову! Канал нужен!

— А он?

— А он мне в ответ, мол, дорогой Всеволод Евгеньевич, канал закрыли шестьдесят лет назад, за нерентабельностью. Там нет нужного потока грузов!

— Кстати, о потоках грузов. Мне желательно, чтобы что-то удалось пропустить через канал уже следующей осенью.

— Если восстановить оба шлюза по концам канала и поставить насосы для поддержания уровня воды, то небольшие баржи провести будет можно.

— Вот и замечательно. Но вообще предусмотрите расширение и углубление русла канала. По возможности — взрывами и механизмами. Взрывчатки и денег у нас будет много, а вот людей, как всегда, в недостатке. Ну и расчистку русел рек при нужде. Задача перед нами стоит серьёзная — через два года мы должны быть готовы пропустить по каналу миллион тонн.

Профессор потрясённо сел мимо стула.

Из мемуаров Воронцова-Американца

«…Общая стратегия была ясна. Засесть на 'своей территории» и крепить там свой авторитет и систему безопасности. А настоящую безопасность, как я был уверен, могло дать только то, что реально нужно стране. Иначе «сдадут».

Ресурсы тоже были ясны. Полтора жида чётко предупредил, что этот «трюк с капитализацией будущих доходов» — последний. Нет, не вообще, но на ближайшие три года — точно. Кризис близится. А в кризис продавать наши бумаги придётся раза в полтора-два дешевле. И у всех возникнет вопрос «зачем?»

А повода к таким вопросам рынку лучше не давать. Чревато!

А что реально нужно стране? Вот реально, всей стране? Нет конечно, валюта, золото и серебро, которые я приношу, и успехи в прогрессе греют душу, но… Только верхушке руководства страны. И интеллектуальной элите. Причём не всем, а лишь не очень большой её части.

Разумеется, эта «верхушка» считает, что она понимает нужды страны в целом. Но мне не так уж и важно, что она себе думает. Мне нужно было что-то, важность чего признавал бы каждый живущий в России.

Дороги? Сталь? Да, это уже было понятно миллионам. Но, если всмотреться в суть вопроса, то и хорошие дороги, и обилие стали были важны лишь горожанам! А Россия — в основном крестьянская страна. То есть, нужно то, что повысит урожайность и позволит сохранить урожай. Удобрения и ядохимикаты.

Органические удобрения, навоз, компост и прочее — дело нужное, но… Без минеральных они работают не так эффективно. Основные минеральные удобрения, с наибольшим эффектом и тоннажем, — это азотные, калийные и фосфорные.

С фосфорными тут и до меня было неплохо, хотя я собирался существенно улучшить ситуацию. Сырьём будут апатитно-нефелиновые руды с Хибин. Когда мне понадобился цементный заводик, он перерабатывал тамошние нефелины.

Так что и добыча уже кое-какая была, и даже доставка отлажена. По воде, в основном. Участки узкоколейки нужны были только, чтобы пороги на реке Нива обходить.

Объем добычи был по местным понятиям солидный, «почти миллион пудов в год». Но для моих сегодняшних целей это — просто слёзы. Так что придётся все семьдесят вёрст узкоколейки тянуть, до самого места добычи. А потом и переработку на месте налаживать, незачем попусту балласт таскать.

Хотя, как сказать… Часть балласта составлял фторид кальция, источник фтора. А фтор — это и криолит для получения алюминия, и фторопласты, и фреоны. Очень он мне был нужен, этот фтор. Пока приходилось импортировать. А так, глядишь, на своё собственное сырьё перейду. Как говорится, «мелочь, а приятно». Хотя в деньгах не такая уж и мелочь! Переход на собственное фторное сырье составлял примерно пятую часть от выручки с фосфорных удобрений.

Но для переработки нужна серная кислота. И прелесть состояла в том, что я представлял, где её взять. Причём так взять, чтобы ещё и заработать на этом!

Когда я там, в своём будущем, ездил по трассе от Кандалакши до Мурманска (а мне не единожды приходилось, «волка ноги кормят», а в Мурманской области очень крупные энергопотребители, то есть — потенциальные заказчики), всегда обращал внимание на «лунный пейзаж» возле Мончегорска. Серная кислота, улетающая с предприятий «Норильского никеля», «выжгла» всю растительность на десятки километров вокруг. Не потому, что они о природе не заботились, просто получалось её там так много, что хватило даже прорвавшихся «крох»[9].

Мончегорска сейчас ещё нет, да и месторождение неизвестно, но место найти нетрудно. С одной стороны от города Монче-озеро стояло, а с другой — Большая Имандра. Названия взяты из местных языков, так что они и сейчас известны. А месторождение там открытое, его даже туристам показывали, вот, мол, «на этом склоне и были выходы», Так что мне и Ферсман не нужен сейчас, сам место найду, чтобы первые пробы взять[10].

Двойная польза. И нужную мне серную кислоту получу, и богатейшие медно-никелевые руды добуду и переработаю. Медь России сейчас нужна, а то импортируют в основном. Да и никель пригодится! Хотел же я «чтобы все в хроме и никеле»? Вот и будет. Мельхиор производить станем, нержавеющие стали, просто никелировать шары к кроватям. Я помню, ещё больше полувека «хромированный» да «никелированный» будут признаком шика и достатка.

Кстати, пока руды можно до будущего посёлка Апатиты и водой доставлять. А «железку» построим позже, как объёмы нарастут.

С аммиачными удобрениями и нитратами тоже все просто — аммиак и азотную кислоту я буду производить прямо тут. Водорода много, воздуха вообще в избытке, да и дешёвой электроэнергии тут скоро будет — хоть залейся.

Ну, а как организовать само производство я, естественно, знал. Синтез аммиака на кафедре химтехнологии, на которой я диплом защищал, — базовый. На нем все принципы циклического производства и объясняют!

Честно говоря, до этой заморочки с Семецким, я планировал азотным синтезом заниматься «по минимуму». Для собственного производства. Краски там, лекарства, лаки, взрывчатка «для собственных нужд» и на продажу. То есть то, что и спрос имеет хороший, и денег принесёт прилично.

А вот удобрения — это «хомут». Или, как говорили в роду Ухтомских, — «тягло». И произвести намаешься, и доставить к потребителю (дороги-то аховые!), и сбыть… Но самая трудность будет — получить оплату за поставленное. Ну, нет у обычного крестьянина денег. А если и появятся, благодаря моим удобрениям, то первым в очереди на «отобрать» отобрать стоит государство. Хозяйство-то тут общинное, а общины, на которых нет недоимок и пеней, буквально по пальцам пересчитать можно!

Впрочем, на эту тему аппарат Софьи Карловны заказал отдельное исследование. Причины, следствия, пути выхода… Так что я тогда не заморачивался с этим, ждал результатов их работы.

Ну и последнее — азотные удобрения у меня в Беломорске, фосфорные — тоже рядом производить планирую, а калий — он на Урале, в бассейне Камы.

А наиболее эффективны они именно при комплексном применении. Особенно прекрасны нитрат калия и фосфат калия, комплексные удобрения. Но для их производства придётся придумать, как везти «азот» туда, на Урал, а калийные соли — сюда. Чтобы не гонять пустую тару в одну из сторон.

Потом «местную» калийную селитру будем продавать тем, кто в бассейне Северной Двины, верхней Волги и балтийских рек. А вот «уральскую» будем спускать вниз по Каме и продавать сибирякам (от Перми — по «железке»), уроженцам Средней и Нижней Волги и Северного Кавказа. А может, если выгодно окажется, то и на Украину доставлять станем, между Волгой и Доном активно работала «железка».

Поэтому-то мне прожекты Тимонова и припомнились. Посмотрел я карту, а от калийных месторождений до канала этого, по которому в бассейн Северной Двины добраться можно, всего несколько десятков вёрст по реке. Так что, если канал восстановить и укрупнить, проблема будет решена!

Ну и с нефтью этот канал ситуацию упростит. Она мне и тут нужна, и в Березовске для переработки сильвинита топливо потребуется. А от Варьеги и Ухты, где её добывать будем, до водного пути «из Беломорска до Березников и обратно» — всего ничего.

Вот на эти «мелкие» задачи мне и потребовались деньги. Ну, не только. Были и ещё планы. По развитию производства нержавеющей стали, например. По ускорению строительства ГЭС и алюминиевого завода, раз они «живые деньги» так быстро дают.

И разумеется — по превращению Беломорска в «витрину», в «город будущего». Город учёных, инженеров, асфальта и машин. Но это заумно. А я хотел убеждать и глаза. И для них нужны были яркие огни, широкие окна, обеспеченные горожане и — обилие хрома и никеля! Пусть все сверкает!..'

Санкт-Петербург, Охтинская Стрелка, 27 июня 2013 года, четверг

В Питере Леночку наконец-то начало клонить в сон, так что Алексей первым делом доставил её в квартиру родителей, отсыпаться, заскочил к деду за новой тетрадкой с мемуарами предка, а затем домой. Взбодрился освежающим душем, затем принял стимуляторы и отправился на работу, в офис «Русского Космоса».

Мелькнувшую было малодушную мысль отпроситься на «отсыпной» он решительно отогнал. Несмотря на то, что бодрствовал уже более суток. Не хотел подавать поводов для сплетен. Всё же непросто это — работать в компании, основанной собственным прадедом. Да и контрольный пакет до сих пор контролировался кланом Воронцовых. Нет, непосредственно людям с фамилией Воронцов принадлежало всего процентов пятнадцать, но ведь были ещё и контролируемые ими Фонды, банки и прочее…

Алексей бы и вообще не стал работать в этой компании, но выбор был невелик. Ну нравилось Лёшке проектировать корабли с термоядерными движками. Ещё с детства нравилось. А хоть Российская Империя была в этом вопросе признанным лидером, но даже ей оказалось не под силу «потянуть» больше двух таких компаний. И во второй было ещё хуже — замом по науке был Лешкин дед. Не захотел в своё время «под отцом» работать. Да и в американских компаниях у их рода была немалая доля и влияние. И в европейских. А китайцы работали замкнуто и чужаков к себе брали неохотно. И Японская Империя брала иностранцев с большим разбором. Да и не хотелось бы Алексею ни к европейцам, ни к китайцам с японцами. Не тот у них уровень, не конкуренты они пока ни американцам, ни, тем более, русским компаниям.

Вот и приходится ему теперь подчёркнуто соблюдать дисциплину и субординацию, чтобы не смущать ни начальство, ни коллег.

Зато жить и работать на Стрелке ему нравилось. Сплошные небоскрёбы. Нержавейка, хром и никель, стекло, титан и пластик. Всё как в центре родного Беломорска!

Предок с самого начала строил Беломорск как «город Будущего». И старался пиарить его как только мог. Даже организовал личный визит Жюля Верна, несмотря на все сопутствующие проблемы. Приглашал-то он мэтра на открытие навигации по Беломоро-Балтийскому каналу. А к весне 1902 года здоровье того позволяло только очень короткие «броски» с последующим отдыхом. Вот и получилось, что знаменитый фантаст в пути от Амьена, где жил и работал в городском управлении, до Беломорска сделал почти дюжину остановок — в Бельгии, Нидерландах, Германии и России. Причём ехал он не один, «Американцу» пришлось оплатить путешествие пары десятков журналистов и изобретателей. Чтобы оправдать такие расходы в местах остановок Юрий Воронцов придумал делать мини-выставки для продвижения своих товаров.

Идея себя оправдала, почтенный мэтр фантастики был настолько впечатлён увиденным, что завещал половину своего сердца похоронить в Беломорске. Мол, теперь его сердце принадлежит прекрасной Франции и Беломорску.

В результате подобные «туры» стали организовывать и другим писателям на регулярной основе и проводили ежегодно. А многие писатели, не дожидаясь приглашений, стали ездить в Беломорск самостоятельно. И писали о нем немало. Но теперь было интересно сравнить всё читанное с мнением самого предка. Ничего, в обеденный перерыв Алексей пойдёт домой. Там и почитает.