Загадочная Италия

—Я живу на два города.

Я попросила довезти меня до отеля, и мы распрощались, договорившись созвониться, если будут новости.

Уже засыпая, я вдруг осознала, что Злобного не удивил мой вопрос про Турин, значит он видел меня…

Утром светило солнышко. Несмотря на зимний день, было очень тепло. Я поехала снова на Навильи. Кафе и магазины на каналах потихоньку открывались, посетителей было мало. Я понимала, что очень рискую — ведь теперь все мои подозрения сводились именно к художнику. Он подходил под описание Аниного бойфренда, скорее всего рисовал мою сестру. Его связь с Красавчиком тоже была очевидна, ведь картину купил именно он. Заплутав среди однотипных мастерских, я, наконец, нашла нужную, но она была наглухо закрыта. Устроившись в соседнем кафе, терпеливо ждала, когда же появится владелец, но минуты бежали, но он не появлялся.

Приветливый официант разговорился со мной, и сообщил, что мастерская закрыта, а художник, похоже, по слухам, пропал. Выйдя и кафе, и немного побродив, я облокотилась на каменный свод моста, голова закружилась, перчатка упала на грязный мокрый асфальт. Наклонившись, я уже было встала обратно, как увидела, как что-то знакомое блеснуло среди мусора. Это была буква «А» от Аниной цепочки.

Забрав ее, я в некотором шоке от происходящего, я решила снова поехала в Турин и показать картину в ресторане. В городе Альп и шоколадного ликера я почувствовала себя гораздо лучше, и задержалась тут еще на несколько дней. Одним вечером, я пошла в тот ресторан. Хозяин выслушал мою историю, и жестом позвал внутрь помещения. Открыл дверь.

Там, за столом около старинного зеркала я внезапно увидела свое отражение — у окна стояла Аня. Увидев меня, она расплакалась и бросилась мне на шею.

Итак, сестра, оказывается, решила в одиночку выяснить, не осталось ли для нас еще какое-то наследство от нашей итальянской прабабушки, решив не посвящать меня в свое расследование, потому что знала, что я не соглашусь на такой риск, и решила сделать сюрприз, пообщавшись с местными антикварами. Наследство не нашлось, а вот привлечь внимание местных грабителей — охотников за сокровищами, ей удалось в полной мере. Рассказ сестры о возможном наследстве выглядел для вора очень убедительным и отказаться от такого куша Злобный не захотел. Он напал на нее, как только понял, что девушка что-то заподозрила, сорвал цепочку, но Аня сбежала и уехала в Турин.

— Причем тут картина? Ты знакома с Красавчиком? И главное, почему ты не позвонила мне?

Шквал вопросов не смутил мою сестру, и наконец-то в своей манере, она рассказала всю историю.

— Роман с Красавчиком — да, но он тут не причем. Злобного встретила у антиквара, которому показала цепочку и распрашивала о ювелире. Художник — его друг. Картина — подарок, который не успела забрать. Никакого романа со Злобным не было, он просто рассказал, что знает работы такого мастера, и с тех пор крутился вокруг. Не позвонила, потому что написала записку, и раз ты не приехала, я решила, что лучше, что ты уехала домой, виза у нас заканчивалась. Не думала, что приедешь снова. Не знала как уехать сама, документов не было. Злобный приезжал в ресторан, опасность оставалась.

Вообщем, все это было сумбурно, но в духе Ани.

—А почему ты решила скрыться тут, в этом ресторане?

—Лена, представляешь, я нашла письмо от прапрабабушки, где она писала о итальянце в Турине, и решила поискать его по фамилии и адресу, вот нашла этот ресторан и меня приютил хороший человек, вероятно родственник бабушкиного знакомого. Записку я писала тебе, но не успела оставить, видимо она выпала из сумочки, когда Злобный напал на меня и он забрал ее себе.

Так закончилась эта история. Мы продолжаем иногда еще ездить в Милан, а чаще, в Турин, потому что у Ани завязался роман с ресторатором, а у меня с пианистом. А еще мы недавно узнали, что Злобный был пойман, и обнаружены различные похищенные драгоценности. К сожалению, наших цепочек там не оказалось. И хотя нам очень жаль, похоже, мы нашли гораздо больше, то, что искали…может настоящую любовь? Время покажет…

Послесловие.

Дождливым миланским утром Красавчик собирался на работу, поправил узел модного галстука, снял с плечиков пиджак. В кармане пиджака что-то лежало. Он выудил из кармана порванную старинную цепочку с синим камнем и буквой М, внимательно посмотрел на нее, еще раз посмотрел в зеркало. Открыл старый комод, достал потертую шкатулку, а из нее потемневшее от времени кольцо, браслет, и еще одну порванную цепочку…работы того же мастера — его прапрадеда, известного миланского ювелира. Теперь весь комплект был почти в сборе, он столько лет искал его. Мамма мия, как мог дед раздаривать такие дорогие работы?

Как гласила семейная легенда, он подарил часть украшений какой-то приезжей девушке, с которой у него был недолгий роман. И чуть не поплатился своим браком. Прапрабабушка Красавчика еле простила его.

Он повертел в руках помятое пыльное и немного порваное старинное фото позапрошлого века, где молодой черноглазый итальянец, обнимал светловолосую девушку, на кофточке которой можно было разглядеть затейливую цепочку с медальоном и буквой А.

На мгновение, он ощутил какое-то сожаление, что в его жизни пока не случилось такой любви, ради которой он отдал бы в подарок свое семейное наследство или случилась, но он ее не разглядел? Минутная слабость…Он закрыл свое сердце и задвинул коробку обратно в комод.

Миланские дежавю

Меня вела невидимая карта, что было намного интереснее, чем привычный навигатор. Имя этой карты — интуиция…

Сложно было не выйти на эти улицы, сплетение которых рождается в самом центре города. Легко пропустить их, увлекшись поиском очевидных достопримечательностей.

Я на перекрестке, с одной стороны, расположенном у всех на виду, но при этом спрятанном от жадных взглядов случайных людей. Потоки пешеходов прокладывают себе путь в каких-то двадцати метрах от этой дорожки, но только некоторые идут по ней.

Я иду, безоговорочно доверяя Провидению.

В тот же миг, рядом со мной вдруг возникает прозрачная, — нет, даже не стена — а какая-то желеобразная масса.

Делаю шаг и вдруг проваливаюсь через нее во времени, оказываясь в этом же месте, тоже в центре Милана, …но похоже, не в этой, а будто в своей прошлой жизни…

Черные добрые стволы деревьев сегодняшнего дня кажутся более юными, но листья такие же осенние и яркие, как и сейчас.

Ветер гоняет обрывки газеты, дата 1930 г. …И мне тоже 30 лет, как и сегодня.

Я стою на тропинке, смотрю на эти листья и понимаю, что эта улица знакома мне очень давно. Более того, ощущаю здесь присутствие другого человека. Какого-то дорогого мне мужчины.

Он расстегивает пальто, улыбается и наклоняется, чтобы выпить воду из зеленой городской колонки с забавной мордочкой дракона.

—Эй, ты простудишься!

Я смеюсь и он тоже снова улыбается.

— Я никогда не простужаюсь.

Его карие глаза настолько внимательно изучают меня, а цепкий взгляд так резко контрастирует с улыбкой, что я смущенно отвожу глаза.

— А ты знаешь, что я живу в этом доме?

Он показывает мне здание с живописными балкончиками, почти каждый из которых утопает в зелени и ярких красных цветах.

Я внезапно прихожу в себя и понимаю, что стою у той самой зеленой колонки со знаменитым миланским "дракончиком". На колонке почему-то лежит роза. Несколько упавших с нее лепестков плавает внизу в воде. Я касаюсь ствола дерева рукой, и ощущаю от него волну энергии. Поднимаю глаза на ближайший дом, вижу балкончики. Какой из них? Какой? Какое-то наваждение. Улица ForoBuonaparte. Milano. 2017 г.

Вечером меня ждет в сегодняшнем мире и в этом городе совсем другой человек, и у него тоже темные карие глаза. Он более деловой по характеру, более собранный, чем тот, что привиделся. Но взгляд у него такой же внимательный, когда направлен на меня.

Состояние наваждения проходит окончательно, я вливаюсь в свою жизнь, хотя состояние тайны будоражит.

—Это еще не вся разгадка, — шепчут листья.

Я вообще очень многое слышу в Милане от деревьев, они помнят то, что никто уже не помнит — прошлое любимого города.

Проходит несколько дней, мелькают станции метро, я иду по центру на курсы итальянского языка и вдруг снова вижу эту желеобразную стену, и снова проваливаюсь в прошлую жизнь. На этот раз это было лето. Мы катаемся на трамвае, едим мороженое, и смеемся. Я уже не понимаю, в каком году я сейчас — в 1930 или 2017?

Оранжевый старинный трамвайчик как раз проезжает мимо, и мне кажется, я вижу за стеклом чье-то знакомое лицо. Нет, определенно, этот город мне родной больше, чем я сама это осознаю.

Жизнь идет своим чередом, и однажды, Corso Sempione, которая обычно радовалась вместе со мной, почувствовала и разделила мое отчаяние…

Ветер трепет мусор на обычно чистой улице, где к тому же сейчас пустынно и малолюдно. Да и солнце не торопится выглянуть и обогреть немногочисленных прохожих. Ночь, хоть и была прекрасна, но ее обаяния, увы, не хватило до утра.

Как же холодно! Надо было бы надеть шапку, но у меня не было сил даже достать ее из сумки. Я ищу ближайшую станцию метро, которая, кажется, была около заправки.

К сожалению, заправок в этом районе было пруд-пруди. А метро все не приближалось.

Тепло одетый мужчина поясняет на мой вопрос на итальянском, что до метро еще целых 3 остановки на автобусе, смотрит мне вслед понимающими добрыми глазами. Я понимаю его ответ, хоть и учу итальянский совсем недавно, в итоге продолжаю свой путь пешком, пытаясь скинуть грусть в асфальт.

Своды метрополитена не добавляют оптимизма, стены сумрачные, серые, веет холодом. Однако, через несколько минут в вагон заходит музыкант и заводит красивым голосом грустную песню про любовь. Видимо, как и все итальянские влюбленные, я не смогу избежать участи романтических переживаний. Я кладу несколько монет в стаканчик музыканта, выхожу на станции Cadorna и иду в любимое уютное кафе…

Там я выключаюсь из окружающего мира…Сейчас моим проводником остается только кофе, и серые буквы сообщений друзей, появляющиеся на белом экране смартфона. Не знаю, сколько я провожу в этом состоянии, возможно несколько часов.

Неужели это все?

Я даже не знаю, кого мне было больнее терять, Милан или К.

Мне бы так не хотелось потерять этот город, но для меня он, казалось, неразрывно связан с этой историей, с этим человеком. Смогу ли я приезжать сюда, если воспоминания будут бродить со мной по улицам рука об руку, как когда-то К.? Город- это больше, чем история двоих людей? Миланские туманы, окутали они мое сердце.

Я внезапно прихожу в себя. Звуки и ароматы врываются в сознание. За время моего "погружения", видимо, несколько раз сменились люди за столиками.

Очевидно, настало время обеденного перерыва. Банковские служащие, менеджеры, заказывают свой ланч, звенит посуда, в воздухе витает аромат соуса песто, вообщем, жизнь продолжается. Почему же я должна отказываться от путешествий в Милан, даже если что-то не получилось?

Я заказываю пасту, и, пока жду, смотрю в окно. Черные стволы столь знакомых осенних деревьев тонут в густом молочном тумане, и на сердце мне становится так легко. Меня ждут курсы итальянского, и любимый Дуомо, и парк Семпионе, и уже хочется быстрее расплатиться за ланч, и пойти ловить исчезающие солнечные блики, сохранив их в память смартфона, а утром — встретить новые лучи, потому что солнце обязательно принесет новый день.

Внезапно вижу, как симпатичный мужчина в сером костюме за соседним столиком что-то рисует в блокноте, иногда посматривает на меня и смущенно, но весело улыбается. На этот раз я точно узнала этот взгляд карих глаз.

— Может вам лучше пересесть на другой столик? Этот у дверей и вам может быть холодно, — обращается к нему официантка.

— Я никогда не простужаюсь!

Он снова бросает на меня веселый взгляд и протягивает мне блокнот с рисунком, на котором изображена зеленая колонка с дракончиком.

Этот город, определенно, обожает меня, как и я его!

Возвращение в Турин

В окнах итальянского скоростного поезда Frecciarossa мелькали осенние поля Пьемонта, вдали, почти под облаками проглядывали очертания Sacra di San Michele, сердце сжималось от неясных предчувствий. Поезд прибывал в один известный город, который когда-то, на несколько лет, но все же стал моим домом. Турин.

Я жила уже снова в другом городе, была не одна, любима, и, казалось, вполне счастлива. Вот только неясные ощущения иногда не давали спать или, наоборот, уносили в красивые сны, где снежные шапки Альп шептали, что мой дом все еще в Турине…

Это было чувство к Дому, который некогда был частью красивого старинного палаццо, а теперь стал частью большого, многоквартирного, густонаселенного, и, если честно, уже слегка обветшалого кондоминиума. Дома, в котором, очевидно, осталась частичка меня. Абсолютно невидимая, даже для хозяина жилища, она жила своей загадочной жизнью. Сидела на большой бутылке с оливковым маслом. Ночью смотрела в темное окно, слушая звуки характерного металлического лязга открывающихся дверей. Еле заметным мерцанием отражалась в черных клавишах пианино. Иногда она рассматривала мои старые, еще такие неумелые эскизы на цветных бумажках для записей, которые хозяин дома прикреплял к холодильнику смешными магнитами. Уходила куда-то в туринскую ночь, туда, где заманчиво светились вывески и фонари на площади Сан Карло. Утром, а иногда и через несколько дней, возвращалась, и, как кошка, сворачивалась клубочком около спящего хозяина квартиры, как ни в чем не бывало.

Всего этого, я, разумеется, не знала, как, и не знал и он. Только эти странные сны иногда будоражили и тревожили, как меня, так и его. Но утро вносило порядок, и жизнь каждого из нас шла своим чередом. Возможно, уже и Дом не тот, или принадлежит кому-то другому…

Я сильнее сжала ручку чемодана, неужели, опять увижу Турин! Целью поездки была выставка современного искусства, где я впервые выставляла свою первую по-настоящему профессиональную работу, по объявленному для художников «open call» — открытому приглашению участия. Что само по себе было очень волнующе.

Вокзал Porta Nuova встретил меня шумно и радостно, будто я и вправду вернулась домой. Пешком я дошла до небольшого отеля, расположенного недалеко от станции. Темнело, было немного неуютно в этом районе города. Я легко нашла нужный адрес, однако, похоже, никто не торопился открывать дверь, и только лев на старинной деревянной двери задумчиво смотрел на меня. Вскоре подъехали хозяева. Оказывается, произошла накладка с бронью, и горячо переживая, они предложили другие апартаменты, не в центре, но «новые, вам понравится» и даже были готовы отвезти меня туда прямо сейчас на машине. Я поблагодарила и уже через несколько минут мы подъехали, к тому самому дому, где когда-то я нашла и потом потеряла свою любовь.

Пока хозяйка возилась с ключами, я издалека смотрела на знакомую дверь — казалось, ничего не изменилось. У двери лежал все тот же изрядно потертый коврик, который мы когда-то вместе купили в супермаркете… Свет не горел. С некоторым содроганием я вступила на знакомые ступеньки, по которым так много раз ехали колесики моего чемодана.

Следующий день захватил в насыщенный калейдоскоп событий встреч, работы, новых впечатлений, вечеринки в честь открытия выставки. Только за полночь я вернулась в апартаменты. По узкому балкону бегали подросшие дети соседей, которых я помнила еще по «прошлой жизни». Их мать снимала белье, и, увидев меня, широко заулыбалась, мы обнялись.

—Ты снова вернулась? Но ведь хозяин не живет здесь больше.

—Нет, я просто остановилась тут, в частной квартире рядом;

— Ааа, я-то думала, он вернулся. И ты тоже. Ну жаль;

— А кто тут живет сейчас?

—Никто, квартира пустует уже несколько лет.

Значит, никто. Это слово раскатилось эхом по погружающемуся в ночь кварталу. Я завернулась в одеяло, и уже, засыпая, вдруг отчетливо услышала звуки игры на фортепьяно. Интересно, значит, все же кто-то там живет или… неужели, он вернулся? Но я так и не решилась постучать в свое прошлое.

Следующий день опять был полон событий и хороших людей. Однако ночь принесла неожиданный сюрприз. Засыпая, я снова услышала звуки пианино. Тайна звала…Подумав, я все же вышла на озябшую улицу и осторожно подошла к квартире. Все было закрыто, ни одного луча света не пробивалось сквозь занавески. Погладила холодное стекло, и к моему удивлению, дверь вдруг поддалась. Нерешительно, я сделала шаг внутрь, но привычным движением включила свет.

Комната была почти пуста, видимо, хозяин при переезде увез все. Пианино же было на месте, и открыто, как будто, кто-то действительно только что играл на нем. Но, конечно, никого не было. Только ветер через распахнутую дверь свободно перебирал страницы брошенных нот. Снова раздалась музыка.

Это играл ветер! И я отчетливо услышала в его композиции тот самый «open call» — музыку открытых возможностей, непредсказуемых дорог и поворотов судьбы. Для тех, кто не боится принять вызов, не боится любить, потерять, и снова любить.

Я подошла к холодильнику, на нем уже не было почти ни одного магнита и моих рисунков тоже. Может он забрал их с собой или они давно потеряны. Однако, легким шелестом воздух пробежался по полу, подкинув к туфлям выцветшую цветную бумажку, где моей рукой был когда-то нарисован эскиз пианино.

Я подняла ее, забрав вместе с рисунком, и ту потерянную частичку своей души. Посмотрела еще раз на комнату, погасила свет, прикрыла дверь и вышла на улицу. Фонари Турина тепло подмигивали мне, будто рассказывали интересную новую сказку.

Теплый ветер тут же ласково пробежал по моим рукам…