Капитан Волков. Назад в СССР

— Так кудой мне идти, товарищ майор? Ежли сейчас есть отличная возможность хорошенько тряхнуть Воробья. Он сильно обиделся на Крота, шо тот принял его за…

— Миша! — Майор долбанул кулаком по столу. — С того Воробья мы не поимеем ничего. Воробей — вольная птица, он не хочет ходить под кем-то. И тот факт, шо он был активистом подполья не говорит ни черта. Быть активистом подполья и быть сссученым — вещи разные, Миша. Не морочь мне то место, где спина заканчивает свое благородное название. Говорю тебе еще раз. Нехай они там тычут друг в друга, чем хотят. Лишь бы нам не делали нервы! Нас интересуют ограбления инкассаторов, сберкасс, складов. Ежли тебе невмоготу, можешь пойти к Воробью и послушать его предсмертные стоны. Но я тебе обещаю, эта сволочь переживет нас всех.

Сирота, договорив, демонстративно отвернулся от Гольдмана и переключил свое внимание обратно на нас со старлеем.

Лиходеев, кстати, на фоне этой беседы немного утратил своей бесячьей жизнерадостности. Видимо, совсем не так ему представлялась служба в доблестных рядах милиции или борьба с криминальными элементами. Предполагаю, для того сюда и отправили фронтовиков, чтоб укрепить, так сказать, личный состав уголовного розыска.

А вот Гольдман отчего-то вдруг уставился на меня. Уходить он по-прежнему не собирался. Только теперь его, судя по всему, перестала волновать судьба многострадального Воробья, но зато сильно начало волновать мое лицо.

Я напрягся еще больше. Что, если Кабачок знает, к примеру, Волкова лично. Сначала не понял, не разглядел, а теперь пытается вспомнить, где они виделись и, как это обычно бывает в подобных ситуациях, по закону подлости вспомнит.

— Миша, разговор окончен. У Воробья была возможность заполучить себе светлое будущее, но он предпочёл светлую память. Как ты помнишь, мы беседовали с ним три дня назад, вот в этом самом кабинете… — Сирота снова повернулся к Гольдману, расценив его молчаливое сопение, как нежелание закрыть обозначенную тему.

— Лев Егорыч, а шо если мы вот этого товарища не будем селить в служебное жилье… — Выдал вдруг Кабачок, не сводя с меня глаз. — Поглядите на его лицо… У него же такое лицо, шо хочется спрятать подальше кошелек…

Майор нахмурился и вслед за Гольманом уставился прямо на меня. Сказать честно, я уже не просто напрягся, я занервничал. Все происходящее выглядело как минимум странно, как максимум — настораживающее.

— Миша, ты думаешь о том же, о чем думаю я? — Сирота наклонил голову сначала к одному плечу, потом к другому, рассматривая меня очень внимательно.

— Товарищ майор, я мог бы сказать, шо это вы думаете о том же, о чем и я. Но мама воспитывала меня культурным человеком. Поэтому оставим, как вам нравится. В любом случае мы точно думаем одинаково.

— Слушайте… — Я откашлялся. — А можно было бы не говорить обо мне так, будто меня тут нет. Это несколько неправильно…

— Товарищ майор, нам надо шо то делать с его разговором. Разве ж это разговор серьёзного человека, которого мы сможем отправить на дело? — Все с таким же задумчивым выражением лица спросил Гольдман начальника отдела.

— Так… Капитан Волков, — Сирота, наконец, заговорил со мной. Правда, уверен, дело не в моем возмущении, просто ему надоело пялиться на мою физиономию напару со своим подчинённым. — Меняем репертуар нашей выездной самодеятельности. Лиходеев отправится в кабинет номер два и решит вопрос со служебным жильем. А ты отправишься по адресу, который я тебе сейчас скажу, найдёшь там тетю Миру, скажешь шо приехал к морю подлечить нервы. Больше никаких подробностей. Попросишь у нее комнату. Расплатишься и благополучно ляжешь отдыхать. Вечером выйдешь на променад, встретимся в городском парке. Там слева от входа щикарная аллея. В той аллее под вечер не встретишь ни одного умного человека. Там и поговорим о нашем дальнейшем репертуаре.

— Простите, но… — Начал было я.

Осторожно начал. Дабы не спалиться фразами — иди ты, майор, на хрен, со своей тетей Мирой и своей аллеей. Просто мне очень не понравился разговор Сироты и Гольдмана. Есть ощущение, меня планируют засунуть в какое-то дерьмо. А я и без того в дерьме. Еще с этим не разобрался, на хрена мне новое.

— Все! — Замахал обеими руками майор. А потом добавил. — Это приказ. Выполнять.

Вот так оно и вышло. Старлей отправился в тот самый таинственный кабинет номер два, а я полчаса шлялся по городу, спрашивая у местных, как найти нужный адрес. Процесс шел бы гораздо быстрее, тем более, как оказалось, необходимо было лишь пройти два переулка, но каждый, к кому я обращался, считал своим долгом рассказать мне последние новости, последние сплетни и даже криминальную сводку за вчера. При том, что я вообще не задавал подобных вопросов.

А теперь еще, ко всему прочему, выясняется, что дом, куда меня отправил Сирота, гораздо более беспокойное место, чем можно было ожидать.

— И шо ви хотели, молодой человек? — Камбала оттеснила плечом тетку в бусах и начала подбираться ближе ко мне. — Боже, на вас такой щикарный костюм…сейчас в таких даже не хоронят. Вы явно не из наших мест. Циля! Циля иди же сюдой! Здесь гражданину требуется помощь. Гражданин явно желают сердечного приема.

Камбала, оказавшись рядом, воспользовалась растерянностью первой тетки, которая такой прыти от соседки не ожидала. Она шустро подскочила ко мне, ухватила мой локоть и крепко на нём повисла, продолжая разговаривать одновременно и со мной, и с пока еще неизвестной Цилей. Но после убежавшей Гали я даже боюсь представить, что там может быть.

Я попытался скинуть Камбалу, однако не тут то было. Она вцепилась намертво. Не иначе, как для надёжности, чтоб я не сбежал.

Это не очень радовало, потому что в той же руке я держал чемодан, а тянуть на себе и ручную кладь, и непонятную бабу, имеющую сомнительные намерения, радости мало.

— Мне нужна тетя Мира. Хочу снять комнату. — Залпом выдал я, пытаясь свободной рукой отцепить настойчивую женщину.

— Боже мой! — Она, к счастью, отцепилась сама, радостно всплеснув обеими конечностями. — Вам таки сказочно повезло. Тетя Мира — это я. И у меня есть для вас комната. Нет! Это не комната! Не обижайте мой старый организм своими сомнениями, молодой человек. Это — хоромы! Ви знаете, шо во времена своей молодости там жил первый секретарь обкома? Так я вам скажу, он там жил! Идемте, молодой человек.

Камбала снова ухватила меня за руку, а потом потянула в сторону лестницы.

— Ну, если первый секретарь… — Протянул я и послушно двинулся за тетей Мирой.

Вообще, если честно, просто хотелось уже хоть где-нибудь сесть, выдохнуть, и попытаться оценить ситуацию, дабы понять, если ли возможность из нее выбраться.

Глава 4

Меня проводили в комнату и я, наконец, смог остаться один. Появился шанс сесть, выдохнуть и даже подумать. Все, как хотел.

Особо усиленно думал. Хорошо думал, основательно, но… недолго и совсем не о том, что собирался проанализировать изначально. Например, пока от уголовного розыска шел к нужному дому, были мысли разбираться с произошедшим по классике. Выяснить, кто виноват и что делать?

Ни хрена подобного. События снова сделали какой-то немыслимый кульбит в воздухе, повернувшись ко мне абсолютно неожиданной стороной. Правда, это снова оказалась задница, но уже немного другая.

Причин того, что происходило дальше, было несколько.

Первая — тетя Мира. Она забила мне всю голову к чёртям собачьим. После десяти минут общения с ней я очень хорошо понял, почему так и не женился к сорока годам. Просто по моему твердому убеждению, в каждой женщине прячется вот такая тетя Мира. И вылазит она в самый неподходящий момент, когда ты уже повязан по рукам и ногам.

Хозяйка моей потенциальной жилплощади, не смотря на свой немощный вид, оказалась весьма деятельной особой. Тетка в бусах, которую тетя Мира назвала Феодосией Леонидовной, не успела оглянулся, а меня уже тащили вверх по лестнице. Поняв, что сейчас у нее из-под носа уведут потенциального зятя(тьфу-тьфу-тьфу, не дай бог), Феодосия Леонидовна бросилась следом за нами, пытаясь предотвратить данное недоразумение. Я, честно говоря, почувствовал себя особо ценным призом. А то, с каким рвением две дамочки боролись за этот приз, меня совсем не радовало, а даже наоборот — напрягало.

— Та шо вы ее слухаете! У нее не комната, а так, сарай! Тудой и скотину завести стыдно! Давайте лучше ко мне! У нас с Галей имеется даже радио! Хочите радио?

Я вообще уже ничего не хотел, кроме покоя. А радио мне в последнюю очередь сейчас интересно.

Но оглянулся я на Феодосию Леонидовну с удивлением. Майор говорил только про одну хозяйку, а тут у каждой вон, по комнате. Жируют дамочки.

Однако перед глазами мелькнул светлый образ Гали и я сразу же понял, надо действовать согласно плану Сироты. Было сказано, тетя Мира, значит — тетя Мира. Хотя, конечно, еще остались вопросы по Циле. Но, думаю, галины усики уже вряд ли что-то переплюнет.

— Шо⁈ Откуда в вас такое счастье? — Тетя Мира, стоя одной ногой на порожке, оглянулась на соседку, как и я. Только в ее взгляде было не удивление, а конкретный такой намек, что свою жертву, то есть меня, она уже не отдаст. — Ви имеете только одну жилплощадь! Шо ви врёте! Хочите жить трое? Это даже для вас, Феодосия Леонидовна, перебор. Куда вам такого мужчину? Вам же ж неможно доверить даже курёнка. А тут, шоб ви понимали, не курёнок. Тут — без пяти минут Лёня Утесов.

— Знаете шо⁈ Знаете⁈ Курёнка⁈ Да вы за собой следите, Мира Соломоновна! У вас вон… — Тетка в бусах замолчала. Судя по ее сосредоточенному виду, она срочно придумывала что-то оскорбительное в ответ. — У вас Циля, между прочим, ужо была замужем. А⁈ Кому нужо́н ентот товар второй свежести? Вы забыли, шо когда Яша сделал вашей Циле предложение, она была на седьмом небе от счастья, но ужо на третьем месяце от Васьки-сапожника! Так шо, Мира Соломоновна, следите за собой!

— А и шо мне за собой следить, я себя ни в чем не подозреваю. — Моя сопровождающая пренебрежительно фыркнула. — И не лейте нам в уши ваши грязные инсенуации. Моя Циля была замужем, таки, да. А значит, она поняла эту жизнь. И знаете шо? Не мешайте нам с молодым человеком… Кстати, а как зовут молодого человека? — Тетя Мира, демонстративно отвернувшись от соседки, переключилась на меня.

— Серге… — Начал я говорить свое настоящее, привычное имя, но вовремя опомнился. — Сергеевич. То есть… Денис Сергеевич. Но для вас — просто Денис.

— Ви слышали Феодосия Леонидовна? Для нас! Так шо, не отвлекайте приличных людей. Мы заняты серьёзным делом. — Тетя Мира продолжила подниматься по порожкам, при этом, она каждую секунду оглядывалась назад, проверяя, не потерялся ли я.

— Ну, Мира Соломоновна… — Тетка в бусах стала похожа лицом на перезрелый помидор. У нее от злости это лицо покраснело и пошло пятнами. — Вы просто ненавидите нас с Галей! Потому шо к Гале сватался Жорик! Вы так и ждете моей смерти, шоб прийти и плюнуть на мою могилу.

— Ну, шо вы, Феодосия Леонидовна, — Тётя Мира топала вперед, не останавливаясь. — Зачем мене плевать на вашу могилу? Я не люблю стоять в очереди…

Феодосия Леонидовна еще что-то высказывала нам вслед. В основном фразы относились к тете Мире и к ее родне, но я уже особо не вникал. И без того понятно, живут они тут весело. А еще понятно, что весело буду теперь жить и я.

Но главное, сильно напрягает наличие поблизости всех этих Галь, Цилей и хрен его знает, кого еще. Не имею ни малейшего желания отбиваться от всяких озабоченных мамаш, мечтающих пристроить своих дочек. Я с собой пока не могу сообразить, что делать. А делать что-то надо. Я хочу домой. К себе домой. Я хочу обратно в свое тело и свое время! Мне даром не нужна эта экскурсия в прошлое, тем более, с полным погружением в реальность. У меня, в конце концов, остался бизнес без присмотра.

Надеюсь, грандиозный замысел майора не подразумевает моего долгого пребывания в данном месте. Я в принципе уже совсем не против служебного жилья. Даже готов делить его с Лиходеевым. Тот хотя бы точно не имеет планов насчёт моей личной жизни и не на ком не собирается меня женить.

Я с тоской посмотрел в спину тети Миры. Мы как раз уже подошли к нужной двери и она достала из кармана жилета, надетого поверх платья, здоровенный ключ, который гораздо больше подходил амбару, чем простому замку.

И вот когда мы оказались с ней в комнате, внезапно возникла вторая причина того, что мои будущие размышления пошли совсем не в то русло, куда планировалось. Но самое интересное, причина эта была настолько неожиданной, что обнаружив ее, я поначалу вообще не знал, как реагировать. Даже не так…

Отреагировал то я вполне закономерно и уже привычно для последних нескольких часов моей жизни, которая сделала столь крутой поворот. Я охренел. Однако, от этого ситуация не стала лучше или понятнее. Более того, лично для меня все запуталось еще больше. Я вообще перестал соображать, что происходит. И сейчас даже не идет речь о том, что ни один здоровый, адекватный человек не сможет найти объяснение, почему он вдруг оказался в чужом времени, в чужом теле.

А теперь о самой причине…Тетя Мира проводила меня в свободную комнату, которая находилась в дальнем конце дома. Как и предполагал, обстановочка этой комнаты мало радовала уютом. Его там просто не было.

Из мебели имелись только кровать, застеленая покрывалом, шкаф для вещей, стол и не самого надежного вида табурет. Комната была небольшой, вытянутой, как чулок. Буквально шагов десять-двенадцать в длину и около пяти в ширину. Причем хозяйка нахваливала жилище с таким энтузиазмом, будто вместо обычной комнаты мне предложили апартаменты в «Хилтоне».

— Кухня у нас на первом этаже, прямо под лестницей. Очень удобно, не находите? Разве ж это хорошо, когда кухня рядом? Я вам отвечу. Нет, не хорошо. Но ежли кухня на первом этаже, ви представьте, сколько раз за день вам придётся ходить вверх-вниз. А шо может быть лучше, чем спортивная ходьба? Как говорила покойная Рахиль Абрамовна — шоб вас не разнесло, не кушайте после шести, и не курите возле бензоколонки! Но ви имейте в виду, лучше готовить с вечера, потому шо утром это не кухня, а Красная площадь, на которой не протолкнуться.

— Да, да…Спасибо большое…– Я от нетерпения переминался с ноги на ногу, всем своим видом намекая тете Мире, что все очень, конечно, замечательно, но не пора бы ей свалить?

Обстоятельства, в которых я оказался, требовали срочного осмысления. С самых первых минут, когда открыл глаза в той подворотне, у меня вообще не было возможности спокойно оценить случившееся. А мне надо! Надо решить, как вести себя дальше. Остаться здесь на месте или… Или что? Бежать в ближайшую церковь и просить сеанс экзорцизма? Так же вроде лечат одержимых. Только у меня ситуация другая. Я вообще ни в кого не собирался вселяться и более того, с огромным удовольствием выселился бы обратно.

— Исче, имейте в виду, моя Циля готовит щикарные лепешки. И риба! Циля готовит щикарную рыбу. Берет ее на рынке, она всегда там свежая. Такая свежая, шо если ви сделаете ей искусственное дыхание она поплывёт.

— Буду иметь в виду. — Ответил я хозяйке комнаты, при этом уже откровенно уставившись на выход. Просто переводил взгляд туда-сюда. Тетя Мира — дверь. Дверь — тетя Мира.

Однако либо эта женщина не понимала намеков, либо ей что-то было от меня нужно.

— А! Черт! — Я легонько стукнул себя ладонью по лбу. — Оплата…

Легонько, потому что, ну его на хрен. Пока еще непонятно, почему мое сознание находится в этом Волкове. Вдруг, одно неловкое движение и со мной произойдёт что-то еще более страшное. Хотя, казалось бы, куда страшнее…Но все равно, лучше не рисковать.

— Вам же нужно денег за комнату…– Я покрутил головой, соображая, куда положил тоненькую стопку купюр, врученную мне Сиротой.

Тут, конечно, надо отдать должное майору. Когда было решено, что отправлюсь я не на служебную жилплощадь а к тете Мире, он вынул из сейфа, стоявшего прямо там, в кабинете, деньги. Морщился, вздыхал, даже, кажется, тихо и тоскливо постанывал, но в итоге все-таки решительно протянул их мне.

— Держи, капитан. У тебя, наверное, сейчас в карманах грустно, как опосля похорон. А нам надо, шоб ты производил впечатление человека небогатого, но желающего иметь крепкие связи с деньгами. Да и вообще… Ежли все получится, тебе придется наведаться в некоторые места, посветить своим портретом.

Я майора почти не слушал, потому что с удивлением рассматривал купюры. Это были не рубли, а червонцы. То есть в полном смысле слова. На банкнотах значилось именно данное слово. К примеру, сверху лежал «1 червонец».

— Ну, шо ты их разглядуешь? На, бери. Не время сейчас для твоей совести. Ежли все пойдёт как по маслу, сполна отработаешь. — Майор настойчиво потряс деньгами перед моим носом.

Он, видимо, решил, будто я, как настоящий советский офицер, стесняюсь брать чужое. А я как бы не стеснялся. Я не мог понять, что с этим делать. И где, блин, рубли? Были же рубли! Я точно знаю, в Царской России — царские рубли. В советской — советские. Первый вариант, лично, конечно, не видел, а второй был в моем очень раннем детстве, но однозначно помню, мама тратила рубли. Куда мне эти червонцы? Однако стоять и бесконечно тупить тоже вариант не особо хороший. Меня так либо окончательно в идиоты запишут, решив, будто и правда контуженный. Либо начнут подозревать в чем-то более страшном.

— Спасибо. — Скромно сказал я, а потом забрал стопку купюр, свернутых пополам, у майора.

— Да, и от меня… На! Думаю, пригодиться. — Сирота сунул руку в карман кожанки, вытащил небольшую горсть монет, а затем ссыпал их мне в ладонь.

Монеты я положил в карман брюк, деньги, вроде, планировал определить в чемодан. Все-таки чужое добро надо хранить бережно. Но именно в этот момент как раз снова явился Гольдман, вызвав у майора своей физиономией приступ натурального бешенства.

Да еще параллельно с орущим на Гольдмана майором, Лиходеев начал причитать прямо в мое ухо, как сильно он сожалеет, что жить мы будем не вместе. Потому что он уже видит во мне настоящего друга и боевого товарища. И вот куда я на фоне этой бестолковщины дел банкноты, хоть убейся, не мог сейчас сообразить. В чемодан, все-таки?

Я на всякий случай похлопал по карманам пиджака. Ожидаемо пусто. Даже свое удостоверение еще в кабинете переложил в более надёжное место. В нагрудный карман. Значит, чемодан…

Я в несколько шагов оказался рядом с кроватью, на которую, едва мы с хозяйкой вошли в комнату, бросил это облезлое чудо советской промышленности. Щелкнул замочками, открыл крышку, посмотрел на стопку вещей. Денегами тут и не пахло. Ну, наверное, просто сверху не мог оставить, не дурак же. Черт… Башка вообще не соображает, если честно…Я приподнял свернутые брюки и…

И очень быстро закрыл чемодан. Хлопнул крышку обратно, а затем резко повернулся к хозяйке комнаты. Даже немного постарался прикрыть чемодан собой.

— Ох ты черт! Твою мать… — Вырвалось у меня против воли.

Слава богу, тетя Мира стояла почти возле двери и не могла видеть то, что так сильно меня поразило. Просто до глубины души. А то охренели бы мы оба.

Я буквально секунду бестолковился, как дурак пялясь на тетю Миру. Потом сообразил проверить карманы брюк. Деньги лежали там. Видимо, в суете машинально определили их в самое доступное место.

— Сколько? — Поинтересовался я слегка севшим голосом. А ведь только недавно снова начал говорить нормально…

Хозяйка комнаты подошла ближе, осторожно вытащила одну бумажку, при этом, судя по цепкому взгляду, успев сосчитать остальные, и с улыбкой сказала:

— Ви сильно мене запали в душу, Денис. А моя душа, знаете, не коммунальная квартира. Там имеется место только для приличных людей. А ви таки приличные до безобразия.

С этими словами тетя Мира вышла на балкон, успев напоследок вручить мне ключ. Тот самый, который открывала комнату.

Я тут же метнулся следом, сунул его в замочную скважину, повернул и, услышав характерный щелчок, рванул обратно к кровати. Откинул крышку чемодана, сгреб брюки, швырнул их рядом, а затем уставился на то, что лежало под вещами.

Несколько стопок денежных купюр, аккуратно перевязаных веревочкой и маленькая шкатулка. Причем, судя по толщине стопок, там в каждой было раз в двадцать больше того, что дал Сирота. А стопок всего… Я пересчитал их взглядом. Десять… Лежат почти по всему днищу чемодана.

— Твою ж мать…

Осторожно взял шкатулку свободной рукой, повертел ее. Хрена там. Она оказалась закрыта. То есть, должен быть ключ. Где?

Я принялся ощупывать карманы, хотя совершенно непонятно, зачем. Уже сто раз в них сегодня лазил. Нет там ничего подходящего. Потом начал вытаскивать из чемодана остальные вещи, перетряхивая их. Одежды оказалось не так уж много. Двое брюк, рубашка, футболка, пара маек. Трусы. Куда же без трусов. Семейные, очень сильно похожие на хреново сшитые шорты. Больше ничего.

Ключа от шкатулки в чемодане не было.

— Господи… Какая же срань происходит… — Я закинул вещи обратно, распределил их равномерно, а потом закрыл чемодан и начал соображать, куда его деть.

Что это за деньги, совершенно непонятно.

Я могу, конечно, ошибаться…Однако, первый вопрос, который приходит в голову — откуда у капитана, который не столь давно вообще был на фронте, такие деньжища? Пока вообще не разбираюсь в современных финансово-экономических реалиях, но уверен, подобное количество банкнот, это — очень до хрена. Что ж, Капитан Волков за год успел их заработать? Ну, вряд ли. Хотя, даже не вряд ли. Невозможно! Вот как будет правильно.

И тем не менее, объяснений нет, а деньги есть.

В общем, в итоге, кружился я с этим чертовым чемоданом по комнате, как дурак с писаной торбой. Но спрятать его в данном, конкретном помещении, было негде. Шкаф оказался полностью пуст. Соответственно, если кто-нибудь откроет дверцу, чемодан сразу на виду.

Не то, чтоб я подозревал жильцов этого дома в пагубной страсти к воровству, но после знакомства с двумя дамами, жаждущими моего капитанского тела для своих дочерей, хрен его знает…хрен его знает…

Может, они мне тут в мое отсутствие решат сюрприз приготовить. Или… Не знаю… Убраться. В любом случае такие понятия как чувство такта и личные границы этим женщинам незнакомы.

Короче, за час метаний измаялся в конец.

Потом плюнул на все, взял чемодан с собой и отправился искать тот парк, о котором говорил майор Сирота.

Глава 5

— Молодой человек, ну, таки вы будете покупать или мене забыть вас навсегда⁈

Я повернул голову и посмотрел на женщину, которая сидела прямо на парапете. Она в ответ смотрела на меня. Причем таким взглядом, что я непроизвольно одернул пиджак свободной рукой и где-то в глубине души испытал чувство стыда. Потому что смотрела она с осуждением, будто я ей должен приличную сумму денег. Вот как.