Падение

А потом увидел мальчика, купавшегося в тени на краю озера, там, где над ним навесал высокий травянистый берег, словно образуя пещерку. У мальчика были широкие плечи, кожа цвета терракоты[2] и кудрявые волосы того же оттенка с золотым отблеском, спускавшиеся до плеч. Его глаза были серыми, и на какое-то мгновение Райану показалось, что это фавн или фея, но потом он вспомнил, что в этом городе нет никаких волшебных существ.

– Ну? – сказал мальчик.

– Меня зовут Райан, – представился Добрый Директор. – А ты кто?

– Никогда тебя тут не видел, – вместо ответа сказал мальчик. – Да и не слышал ни о каком Райане.

– Я не отсюда, – ответил Райан.

– Откуда бы ты ни пришел, уходи обратно, да поскорее, пока тебя не нашел мой папа или старейшины, – предупредил мальчик. – Старейшины верят в колдунов, дьяволов и темную магию. Всех, кто попал под подозрение, они прилюдно сжигают на костре. А в этой деревне нет ничего подозрительнее, чем незнакомец…

Райан уже сидел на коленях на берегу неподалеку от мальчика.

На вид ему было столько же, сколько самому Райану. Лет шестнадцать или семнадцать. Он слишком красив для этой деревни, подумал Райан. Слишком умен и внимателен. Неудивительно, что он плавает один.

– Скажи мне, безымянный мальчик, читаешь ли ты книги, которые продаются у вас в лавке?

Мальчик посмотрел на него, склонив голову:

– Подожди… это ты их сюда приносишь? Мисс Харисса уверяет, что они просто сами появляются. Старейшины пытаются узнать, кто их оставляет…

Он застыл.

– Ты похож на него. На Директора школы. Который Добрый. Я читал о нем в одной из книжек. На картинках он очень похож на тебя. Сказка об Аладдине, которого приняли в школу… но это же не можешь быть ты… или можешь?

Райан покраснел. Как странно – мальчик знает его как персонажа книги.

– И что ты думаешь обо мне и моей школе?

Мальчик широко раскрыл глаза:

– Она существует? Школа Добра и Зла?

Директор улыбнулся:

– Точно так же, как и ты, безымянный мальчик.

– То есть, получается… это все правда? Всегдашники, никогдашники… все? – Голос мальчика едва заметно дрогнул. – Это значит, что ты можешь увидеть, добрый я или злой?

Палец Директора школы засветился, и из него пошел серебристый туман.

– Может быть, посмотришь сам?

Мальчик посмотрел на туман. Сначала он ничего не понял. А потом почувствовал действие заклинания, его мышцы ослабели.

– Нет! – воскликнул он.

Через несколько мгновений гном-переросток в резиновых сапогах уже скрылся в лесу, держа на руках спящего мальчика. Он использовал простое оглушающее заклинание, достаточно сильное, чтобы мальчик проспал до тех пор, пока Рафаль не заберет их обратно в шко…

БАХ!

Райан врезался в невидимый барьер, отшатнулся и выронил мальчика. Тот упал в траву, но остался спать.

Добрый Директор ткнул пальцем в невидимую стену. Он попытался найти край, но она уходила и вверх, и вниз, и влево, и вправо и, похоже, вообще нигде не заканчивалась.

Рафаль уже рассказывал ему про щит… что-то про равновесие Добра и Зла, который он должен поддерживать… что один Директор школы не сможет похитить ребенка, если это же не сделает другой…

Райан вдруг увидел отблеск на поверхности барьера. Оранжево-золотое отражение, которое все росло и ширилось позади него.

Он повернулся.

В центре Гавальдона горел огонь.

Затем – скандирование толпы: «Колдун… колдун… колдун!»

Мальчик предупреждал его.

Нет ничего подозрительнее, чем незнакомец.

А Рафаль как раз незнакомец.

Райан оставил мальчика лежать на траве и бросился в сторону огня.

7

«Буканьер» приблизился к побережью Нетландии вскоре после восхода солнца, из-за чего Аладдин занервничал – Пэн наверняка уже заметил их корабль.

Но когда он сказал об этом, Крюк лишь рассмеялся:

– Питер и его Пропавшие мальчишки спят чуть ли не до полудня. Ленивые маленькие мерзавцы. – Он стоял на носу корабля и вглядывался в туман, окутавший остров. – В первую очередь их нужно остерегаться по ночам.

План был следующим: Крюк и Аладдин пойдут в лес, пока мальчишки еще спят, найдут логово Питера – ибо Пэн часто его менял: и для того, чтобы спрятаться от пиратов, и просто потому, что никому не доверял, – и определят, насколько хорошо оно защищено. Потом Крюк и Аладдин вернутся обратно к команде и решат, как лучше всего убить Пэна.

– Никаких убийств! – разгневанно напомнила Кима, жуя черствый сухарь. Она сидела рядом с Аладдином, недалеко от Джеймса. – Если ты тронешь хоть волос на голове этого мальчика, Аладдин, я буду драться, чтобы защитить его – то есть буду драться с тобой.

– Нельзя драться с собственным парнем, принцесса, – насмешливо сказал Крюк, потирая перевязанное плечо. – Это неучтиво.

– И вообще, мы сюда прибыли, чтобы сражаться со злом, – добавил Аладдин с набитым ртом. – Мы все на одной стороне, Кима. Если Пэн действительно такой злодей, как о нем рассказывают, то Добро должно что-то с этим сделать. А Добро – это мы.

– Если он злодей. Я не готова доверять оценке, которую ему дадите вы с Джеймсом, – парировала Кима. – А это значит, что я иду с вами.

Крюк застонал:

– Двое хорошо сработаются. А когда идут втроем, начинаются проблемы. Правило трех.

– Никогда не слышала этого правила. Ты его точно не только что выдумал? – спросила Кима.

– Впереди Русалочья лагуна! – крикнул из-за штурвала Капитан Пиратов.

Аладдин посмотрел вперед. Туман разошелся, и они увидели волну, усыпанную фиолетовыми искрами. Волна ударила в пляж, покрытый фиолетовым песком, таким гладким и блестящим, что Аладдин поначалу спутал его с мрамором. Пляж был разделен на ряд лагун, вода пузырилась яркими цветами – синим, зеленым, оранжевым, розовым, – такими же, как холмы на острове, переливаясь самыми невероятными оттенками. Все вокруг заливал фосфоресцентный свет, словно на землю упало северное сияние. И лагуны, и земля – все выглядело хаотично, невероятно изогнуто, словно нарисовано ребенком. У неба тоже был странный оттенок, словно в темноте растянули лавандовую марлю – одновременно красиво и опасно.

– Русалки выплывают только в темноте, так что сейчас мы в безопасности, если не тронем лагуны, – сказал Крюк, завязывая шнурки ботинок и надевая плащ. – Капитан Пиратов, ты видишь каких-нибудь зверей?

Капитан, стоявший за штурвалом на верхней палубе, поднял подзорную трубу.

– На северных холмах все тихо.

Аладдин посмотрел на блестящие озера:

– Там правда русалки?

– Русалки – умные создания, – вставила Кима. – Уверена, они не будут защищать злого короля.

Джеймс ухмыльнулся Аладдину:

– Она думает, что здесь действуют правила Добра и Зла. – Он снова посмотрел на Киму. – Пока Пэн король, это мир Пэна. Остров, который движется и меняется. Нетландия – это отражение самых глубин его хаотичной души. Все и все здесь порождены его воображением. Вот почему эта земля так опасна. И вот почему мы должны ее освободить.

Корабль подошел ближе к берегу, и из трюма на палубу поспешно выбежал Гефест, вспотевший, перепачканный полиролью, сжимавший в руках три начищенные до блеска сабли.

– Не делайте глупостей, – сказал он, отдавая клинки Крюку, Аладдину и Киме, затем посмотрел на Аладдина: – Особенно ты. Мы с Капитаном Пиратов и никогдашниками будем защищать корабль, если на нас нападут. Найдите логово Питера, проведите рекогносцировку[3] и вернитесь на корабль. И побыстрее.

Аладдин нахмурился:

– Крюк сказал, что Питер и Пропавшие мальчишки спят. А русалки всплывают только по ночам. Кто еще может на нас напасть?

Тишину прорезал пронзительный звериный рык, эхом разнесшийся над северными холмами.

– Это, например, – ответил Капитан Пиратов, бросая якорь.

Вскоре Крюк уже бежал вперед по узким тропкам между лагунами, Аладдин и Кима с трудом поспевали за ним.

– Вот зачем мне нужна грозная команда. Питер – лишь одна из опасностей, таящихся на этом острове, – сказал Джеймс. – Надо идти быстро. Питер, конечно, какое-то время будет спать, но у него есть ловушки, мальчишки, стоящие на страже, и еще тысяча способов нас остановить. Чем скорее мы разведаем его оборону и вернемся на «Буканьер», тем скорее сможем спрятать корабль подальше от берега и разработать план нападения.

Тропинка стала уже такой узкой, что им пришлось идти по одному. Аладдин немного отстал от Кимы, а та сделала несколько торопливых шагов вперед и постучала Крюка по плечу.

– Что делает Питера Пэна настолько ужасным, что мы обязаны его убить?

Крюк пошел еще быстрее:

– Знаешь, я был уверен во всех, кого мы забрали из этой школы, кроме тебя. Ты слишком самодовольная и добренькая для пиратского корабля, если честно. Но Аладдин без тебя идти отказался, так что…

Кима вздрогнула:

– Это простой вопрос…

– Почему он настолько ужасен? Потому что Питер всерьез считает себя добрым королем! Убедил всех, что это я злодей, а он герой. Вот почему.

– А что, если это правда? – возразила Кима. – При всем уважении, Джеймс, но чем больше ты настаиваешь, что твоего злейшего врага надо убить, тем больше сам напоминаешь злодея.

Крюк развернулся и гневно посмотрел на нее, но Кима не отступила.

Аладдин, не заметив, что она остановилась, врезался в нее, споткнулся и чуть не упал в пруд с русалками.

Джеймс бросился к нему и удержал прямо у кромки воды.

– Не беспокой русалок, Ладди. Они уже долго ждут, когда к ним в лапы попадет мальчишка. И, уверяю, тебе совсем не захочется стать первым.

Аладдин удивленно посмотрел на Крюка, потом вскочил на ноги, отряхнулся и прокашлялся.

– Спасибо. М-м, ты сказал, что Питер – лишь одна из опасностей на этом острове. А какие есть еще?

– Не считая опасности, которую ты представляешь для самого себя? – подколол его Джеймс.

Аладдин попытался пнуть его, но Джеймс увернулся и поспешно пошел вперед.

– На востоке каннибалы, на севере звери, а…

Но Аладдин и Кима не услышали окончания фразы, потому что из лагуны вырвался поток розового пара, обдав их обоих. Крюк впереди уже проскочил мимо последних прудов и исчез в долине. Аладдин поспешил за ним.

– Ты уверен, что ему можно доверять? – спросила Кима.

– Джеймсу? Ты что, не видела, как он только что меня спас? – фыркнул Аладдин. – Я доверяю ему не меньше, чем тебе. Именно поэтому мы здесь. Чтобы сражаться за Крюка.

Кима скорчила гримасу. Она бросила школу и поплыла на этом корабле со своим парнем, чтобы сражаться за Добро, – а теперь он верен какому-то пирату. «Кто бы сомневался», – подумала она. Кима росла с несколькими братьями, так что знала, как быстро между мальчишками завязываются узы дружбы и насколько прочными они бывают. Но где тогда место для нее?

Правило трех, о котором предупреждал Крюк.

– Да и вообще, чтобы ты знал, попытки стать героем сводят на нет всю доброту, – проворчала Кима.

– Что?

– Ты сказал, что вы с Гефом отправились в это плавание, чтобы стать героями. Но творить добро только для того, чтобы прославиться, – это не такое уж и Добро. Это эгоизм. Напоминает мне мальчишек в Мейденвейле, которые хотят на мне жениться просто для того, чтобы стать принцами. Им по большому счету наплевать на меня. Они хотят просто прославиться.

– Желание прославить свое имя не делает тебя злым. Это значит, что ты хочешь оставить наследие. Жизнь, которая продлится дольше, чем та, что тебе отведена. Мне кажется, звучит вполне неплохо.

– Пэн, который считает себя героем, тоже звучит не так и плохо, – ответила Кима.

Но Аладдин не смотрел на нее.

Перед ними простиралась Нетландия – холмы, и ручьи, и озера, и леса тех же самых ярких цветов, что и на побережье. Но кое-что здесь было другим… Таблички.

На холмах: