Детективная богадельня

— Чего хотел? — Флеминг умоляюще посмотрел на Финка, и тот был вынужден разрешить все рассказать, это было меньшее, чем друзья могли отблагодарить храброго полковника за помощь.

— Полиция располагает подтвержденной уже информацией о том, что дирекция Пентонвиля отпускает преступников, которые, оказавшись на свободе, совершают свои черные дела, а потом возвращаются в тюрьму, тем самым обеспечивая себе надежное алиби, — со вздохом начал он. — Мы с мистером Финком посещали Пентонвиль, и, видимо, именно поэтому кто-то, кто стоит за всем этим, подослал ко мне Говарда Шримптона. Во всяком случае молодой человек явился в наш дом утром, когда здесь были только мы с Дороти, слуги и наши дети, — он выразительно посмотрел на супругу. И та беззвучно заплакала. — Он догадался или знал, что никто не явится раньше заранее назначенного времени, и потребовал, чтобы мы показали ему наш детективный клуб и указали на полицейского, который вместе со мной посетил Пентонвиль. Заседание было назначено, Дороти действительно собиралась прочитать главы из романа, но, согласно уставу клуба, она не имела права просто привести гостя, не дав при этом никаких объяснений. С другой стороны, он не собирался оставлять нас одних, понимая, что мы предупредим вас об опасности. Пришлось представить поганца как мистера Фогеля, после чего он поведал свою историю.

— Это я наскоро сочинила ему историю по мотивам «Берилловой диадемы», в надежде, что Артур опознает свое детище и все вместе мы схватим преступника, — Дороти вытирала глаза. — Но только это ничем не помогло: когда Джин подошла ко мне, спрашивая, случайно ли это сходство, Говард был рядом, и мне пришлось сказать, что это обычное совпадение. Ужас, я чуть все не испортила!

— Мы не могли ни предупредить, ни позвать на помощь, единственное, что успела Дороти, — это распорядиться, чтобы гувернантка и служанки проводили детей в гостиницу, на детский праздник, и велела не показываться дома, пока их не позовут. Говарду она объяснила, что, если дети не явятся на праздник, как это было давно запланировано, из гостиницы за ними пошлют кого-то из слуг, а зачем ему лишние свидетели? Еще одна служанка по договоренности заканчивала свою работу, подавая кофе, после чего переодевалась и возвращалась к своей хозяйке. Так что за нее мы были спокойны. Но Дороти смогла только спрятать детей и слуг, при этом, если бы она произнесла хотя бы одно лишнее слово, Говард без колебаний проткнул бы мне ножом селезенку. Во всяком случае, пока она отдавала распоряжения, он дружески обнимал меня за плечи, все время тыча острием мне в бок.

— Во время перерыва он снова забрал нас обоих, и, даже когда леди Дойл спросила Дороти о Фогеле, мы не могли ничего сделать. Я сам просил Дороти молчать и делать вид, что все прекрасно, потому что к тому времени я уже понял, как Говард опасен. И мы не хотели, чтобы пострадал еще кто-то.

— Полагаю, после этого приключения тебя наградят, — Финк дотронулся до плеча Освальда.

— Да, дорогой, наша совместная жизнь начинается с таких… — Дороти закрыла лицо руками, и Флеминг, поднявшись, нежно обнял супругу.

— С тобой моя жизнь начинается заново. До встречи с тобой я думал, что уже давно умер.

Глава 15

Линк

В ОБЫЧНОЕ ДЛЯ СЕБЯ время, в золотом октябре, Джим Нарракот отправился на отдых в свою любимую Баварию, а Рамс после истории с отравлением сестры и скандалом с женой Фельтона на службе разве что значился. Так что все руководство перешло к Финку.

После службы он сам проводил до вокзала и усадил в поезд спешащего на какую-то важную консультацию Морби. На этот раз клиентом оказался пожилой коллекционер, нашедший отставного инспектора через их общего друга Конан Дойла.

Поездка должна была занять не менее двух недель, вещи в дорогу любимому шефу собрала аккуратная Молли, но Филипп был удивлен: преданная секретарша не нашла времени проводить Морби до вокзала. Впрочем, она бы там все равно не пригодилась. Тяжелый чемодан до машины Финк дотащил сам, а на вокзале его с успехом заменил носильщик.

На перрон они прибыли минут за пятнадцать до отправления, так что Финк прошел вслед за другом в вагон и присел напротив него на мягкий, удобный диванчик.

— Не вини Молли, честное слово, она не виновата, — понимая, чем заняты мысли Финка, похлопал его по руке Морби. — Я уговорил ее отправиться на благотворительный бал клуба фотографов «Объектив» с нашим Линком. Посуди сам, не мог же он пойти туда вообще без дамы. А Молли и присмотрит за ним, и пьяного доставит до дома. Благо все равно по дороге.

Финк кивнул.

— По правде сказать, это я уговорил ее, в конце концов, я здоров и, не окажись под рукой тебя, мог бы дотащить чемодан сам. Ты не подумай, — Морби встрепенулся, видимо, решив, что обидел Филиппа, — я, разумеется, рад и страшно тебе благодарен за то, что ты оторвался от дел, чтобы проводить старика до поезда, просто говорю, что, если бы ты был занят, справился бы и сам.

— Разумеется, да я и не занят, — Финк понимал, что менее всего на свете Морби хотел бы его обидеть. — А часто у них там проходят балы?

— Раз в год, причем бал всегда приурочен к итоговой выставке. Линк все не дождется, когда ему сделают персональную, но, судя по всему, на это не приходится рассчитывать. Во всяком случае, если полагаться только на средства «Объектива». Каждый год одно и то же: большой зал для общей выставки — так сказать, по итогам года, лучшее, что удалось сделать, и еще пара-тройка залов для выставок ушедших в прошедшем году фотографов. Печально, конечно. Но Линк слаб глазами и уже много лет не фотографирует, а в молодости активно участвовал в выставках, ни одной не пропустил, — Морби вздохнул. — Страшно, когда человек стареет и уже не может заниматься любимым делом. Остается только пересматривать, перечитывать, вспоминать…

— А почему бы не скинуться и не сделать выставку фотографий Линка? Вряд ли это стоит очень дорого, — принялся размышлять вслух инспектор. — У Линка в квартире по стенам развешаны прекрасные виды природы. Нам нужно будет арендовать зал, разумеется, со всей обслугой, подготовить остальные фотографии, пригласить прессу. Если я правильно понимаю, в основном члены клуба детективщиков более-менее обеспеченные люди. Миссис Кристи могла бы призвать на помощь свою подругу, владелицу клуба «Олимп», вот вам и помещение для банкета.

— Все так, все так, — Морби задумался. — Дело в том, что мы уже предлагали Линку нечто подобное, но он наотрез отказался. Гордый, видишь ли. Не примет благотворительности на свой счет, ему, видишь ли, нужно, чтобы о его существовании вспомнили в этом чертовом клубе. Чтобы все было официально. Чтобы статьи выходили в правильных газетах и журналах, в общем, не представляешь, каким он может быть упрямцем и занудой.

— Но можно ведь подойти в этот клуб и потолковать с местным президентом. Кем бы он ни был, но ведь должен понимать, что Линк пожилой человек и известный в прошлом фотограф. Какая ему разница, кто внесет деньги за эту выставку? Мы попросим его, чтобы Линк думал, что это целиком и полностью инициатива клуба, дирекции, комиссии, жюри или кто там решает, чьи выставки будут проходить в этом году?

— Рискованно, — Морби задумался, глядя в окно на спешащих занять свои места пассажиров и провожающих. — А если они потом проболтаются Линку, неудобно получится.

— А если потребовать слово джентльмена?

— Разве что, разве что…

В этот момент проходящий по вагонам проводник сообщил, что поезд вот-вот отправится и провожающие обязаны незамедлительно покинуть вагон. Финк и Морби обнялись.

— Филипп, если я что-то понимаю в твоем характере, томик Бернса в данный момент находится у тебя в нагрудном кармане?

Финк кивнул, автоматически нащупывая книжицу.

— Вот что, если это, конечно, не волшебный талисман, не одолжишь мне его на эту поездку. Не взял ничего почитать.

Финк протянул Морби потрепанный томик стихов в зеленоватой обложке.

Они пожали друг другу руки, и инспектор вышел из вагона.

В тот вечер Финку совсем не хотелось возвращаться домой, он гулял, вдыхая запахи дождя и осенней листвы, в голову лезли строки Китса. Должно быть, бернсовский период сменился китсовским, хотя это вряд ли…

Вовеки не замрет, не прекратится Поэзия земли. Когда в листве, От зноя ослабев, умолкнут птицы, Мы слышим голос в скошенной траве Кузнечика. Спешит он насладиться Своим участьем в летнем торжестве, То зазвенит, то снова притаится И помолчит минуту или две.

Луна выглянула из-за кружевных облаков и потом, должно быть, довольная увиденным и услышанным, вышла вся, крупнотелая, ослепительно-белая, прекрасная.

Поэзия земли не знает смерти. Пришла зима. В полях метет метель, Но вы покою мертвому не верьте. Трещит сверчок, забившись где-то в щель, —

глядя на Луну, продолжал Финк. Обращаясь к своей единственной слушательнице, он снял с головы шляпу и приветствовал леди Луну, как будто бы поздоровался с прекрасной дамой, вышедшей на балкон своего дома.

Впрочем, что за ребячество, инспектор Филипп Финк не мальчик, а вполне солидный сотрудник полиции сорока пяти лет от роду, на хорошем счету — и вдруг читает вслух стихи и здоровается с луной. Не дай бог, еще увидит кто.

Финк опасливо оглянулся и только тут понял, что каким-то непостижимым образом ноги вынесли его на улицу Бейкер. Луна светила так ярко, что он, взглянув на часы, сразу же разглядел стрелки и вдруг понял, что уже очень поздно, одиннадцать часов ночи. И если он сумеет в этот час поймать такси, то это будет невозможным чудом. Постояв несколько минут и так ничего и не придумав, Финк направился к знакомому крылечку, намереваясь тихо постучать и, если на стук не выйдет кто-нибудь из горничных, вернуться на улицу Виктории на своих двоих. Дверь открылась буквально через несколько секунд, после того как Финк постучал, Полин улыбнулась позднему гостю, пропуская его в переднюю.

— Так получилось, что я проводил мистера Морби на вокзал, но вот сам… — Филипп развел руками, завораживающе улыбаясь девушке, — словом, не могли бы вы приютить меня до утра в одной из свободных комнат? Понимаю, что это не практикуется, но не могли бы вы войти в мое отчаянное положение?

Финк порывисто достал бумажник.

— Прошу за мной, — на этот раз на Полин было простое домашнее платье, распущенные волосы закрывали часть лба, так что Финк не видел неприятную родинку. Скорее всего, девушка уже собиралась спать и спустилась в последний раз проверить, закрыта ли входная дверь. Во всяком случае, впустив Финка, она заперла замок, после чего провела его в уютные апартаменты на втором этаже, расположенные как раз за их залом заседаний.

— Мистер Линк давно должен был перебраться сюда, — девушка пропустила гостя в комнату. — Может быть, принести вам чая или поискать на кухне чего-нибудь, что осталось от ужина?

— Не стоит беспокоиться, — счастливо улыбнулся Финк.

— Что вы, какое беспокойство! — смутилась девушка. — Хозяйка уже спит.

Она показала головой куда-то вправо, и Финк вспомнил, что Молли упоминала как-то, что Линк выбрал себе комнаты между библиотекой, в которой проходили заседания, и апартаментами хозяйки. Комнаты, которые присмотрел для себя Финк, находились с противоположной стороны коридора. Но, должно быть, Полин пустила его просто туда, где не нужно было застилать постель, так как она была заранее приготовлена для Линка.

— Спасибо вам, Полин, я ваш должник.

После того как девушка вышла, Финк разделся и, умывшись в туалетной комнате, улегся спать.

Но едва он начал засыпать, его разбудил шелест шин, шаги и приглушенные голоса в саду. В это время часы на стене пробили полночь. Должно быть, это возвращались с благотворительного бала в клубе фотографов Линк и Молли. Поздновато, конечно, но кто их знает, какие правила в этом их «Объективе». Инспектор прислушался, голоса были слышны, но смысл слов безнадежно ускользал от него. Хотя Филипп был уверен, что слышит женских голос и два мужских, при этом один из мужчин говорил тенором, а втором отвечал ему глухим шепотом. Он хотел было подойти к окну, но тут разговоры прекратились, должно быть, ночные гуляки вошли наконец в дом.

Финк перевернулся на другой бок, закрылся одеялом, и тут на первом этаже что-то грохнуло, наверное, пьяный Линк перевернул стул или что другое из мебели. Финк лег на спину, понимая, что не сможет уснуть, пока звуки не прекратятся. А они и не думали прекращаться, детективную богадельню сотрясали стуки и треск, голоса и звон чего-то разбившегося об пол. Где-то в доме происходила возня, кто-то двигал мебель, потом распахнулось окно, теперь звуки раздавались из сада. Потом он снова услышал теперь уже отъезжающую машину, и все стихло.

Финк еще какое-то время лежал в постели, пытаясь догадаться, что такое происходило у Линка и кто мог уехать из особняка в столь поздний час, и потом пришел к выводу, что фотограф напился, и Молли с шофером тащили его до апартаментов, возможно, роняя все на своем пути. Потом, когда Линк оказался в постели, шофер попрощался с Молли и, получив оплату, уехал по своим делам. Решив, что все было именно так, Финк наконец заснул.

Утром он проснулся с рассветом, но служанки в этом доме, по всей видимости, поднимались засветло, потому что, едва инспектор умылся и оделся, в дверь постучались. На пороге стояла Берта, улыбнувшись Филиппу, девушка шепотом сообщила, что, если мистер Финк желает позавтракать, они могут предложить ему горячее какао со вчерашними булочками или сделают омлет. Так что, быстро и вкусно перекусив, он выскочил из особняка и направился в сторону улицы Виктории, намереваясь до работы, по крайней мере, сменить сорочку.

Проходя через сад, Филипп с удивлением обнаружил сломанный под окном Линка розовый куст. Это было удивительно уже потому, что миссис Смит всегда тщательно следила за своим цветником, да и он, идя вчера через сад, не заметил разора. Теперь же куст выглядел так, словно на него кто-то упал. Это было печально, Финк подумал, как, должно быть, расстроится Амалия, но он не умел ухаживать за розами, а если бы и умел, нехорошо опаздывать на службу, тем более когда тебя оставили там за старшего.

Поэтому, забежав домой, Финк переоделся и уже через несколько минут был в участке. Но не успел он разместиться в удобном кресле начальника, как в кабинет ворвался дежуривший у телефона Флеминг.

— Срочный вызов с улицы Бейкер! — выпалил он с порога. — Молли звонила, я ничего не понял. У них там что-то страшное. Она говорить не может, рыдает.

— Что?! У нас есть машина?

Флеминг бросился искать шофера, а Финк схватил телефонную трубку и позвонил по знакомому номеру, к телефону подошла Молли, но едва она поняла, кто на проводе, разразилась рыданиями, сквозь которые Финк разобрал только «исчез», «кровь» и «разгром». Первая мысль, пришедшая в голову инспектора: авария на железной дороге, поезд сошел с рельс, Морби не могут найти среди других жертв. Он запросил сводку происшествий, но Флеминг, казалось, был еще безумнее Молли и, переговорив с водителем, отмахнувшись от Филиппа, первым делом начал звонить Дороти.

Так что, когда на пороге появился водитель, Финк бросился к машине, попросив первого подвернувшегося под руку полицейского подменить его в кабинете шефа. Возможно, лететь следовало не на улицу Бейкер, а на вокзал или туда, где произошло крушение. Но он все равно назвал адрес особняка и, запихнув в машину продолжающего истерить Флеминга, велел ехать. Машин на улицах было уже полным-полно, но полицейский водитель в прежние годы брал призы в гонках на автомобилях, поэтому и добрались они быстро и без ненужных приключений.

Возле особняка стояли две машины, одна — принадлежавшая миссис Кристи, другая — ее подруге Нэн да Сильво. И еще одна машина, Финк не сразу опознал в ней зеленоватый «форд» Конан Дойла, почему-то проехав через весь сад, припарковалась на клумбе с многострадальным розовым кустом. Дверь этой машины была приоткрыта, на сиденье валялись рассыпанная пудреница, маникюрные ножницы и пилочки. Судя по всему, таким экстравагантным образом особняк посетила супруга Конан Дойла, несравненный медиум Джин.

Входная дверь оказалась открытой нараспашку. В особняке пахло валериановыми каплями, справа по коридору раздавалось всхлипывание, время от времени прерываемое успокаивающим баском доктора Спайса. Дверь в апартаменты Линка оказалась открыта, в креслице у самых дверей полулежала дородная миссис Смит в розовых кружевах, Полин делала хозяйке холодный компресс на лоб, а согнувшийся в поясном поклоне Спайс держал наперевес ложечку с валерианой.

— Заходите, Финк, — отставной доктор наконец уговорил свою пациентку принять капли, после чего выпрямился, поглаживая замлевшую в неудобной позе поясницу. — У нас сегодня тут целый лазарет. Я только что уложил мисс Стоун, с ней Берта. Миссис Кристи и миссис да Сильво пошли приготовить всем чай. Хотя, боюсь, тут понадобится что-то покрепче.

Взглянув из-под компресса на Финка, миссис Смит залилась слезами, и Полин принялась успокаивать ее, нежно поглаживая по плечу.

— Что случилось? — Финк оглядел комнату, только теперь заметив, что фотографии сняты со стен, а из шкафов выворочено все содержимое. — Вас ограбили?

— И где Дороти?! — с визгливыми нотками перебил его Флеминг.

— Дороти тут не было, — сразу успокоил полицейского доктор Спайс. — Дело в том, что…

— Но Дороти? Как же Дороти? Не может быть, чтобы здесь не было Дороти! Они просто боятся меня расстроить, — шептал себе под нос Флеминг, должно быть, не до конца еще свыкшись с мыслью, что на сей раз его благоверная каким-то непостижимым образом умудрилась избежать неприятностей.

— Успокойтесь, Освальд, вы же пять минут назад звонили ей по телефону, — Финк испытывал огромное желание встряхнуть Флеминга или даже выгнать его тычками за дверь.

— Утром служанка вошла к Линку в комнату и вместо него обнаружила на полу кровь, — доктор показал рукой в сторону спальни фотографа. — Это там.

Финк проследовал в указанном направлении и остановился перед лужей крови. Если это была кровь Линка, тот вряд ли выжил. Не двигаясь с места, Финк обвел взглядом комнату, примечая вывороченные ящики стола, содержимое которых валялось где попало. По всей видимости, комната старого фотографа была подвержена самому настоящему обыску.

— Окно было полуоткрыто, должно быть, кто-то выпрыгнул из него в сад, сломав при этом розовый куст, — поспешил объяснить доктор Спайс. — Я отчетливо видел отпечатки обуви, но сейчас…

— Джин? — Финк сделал маленький шажок, стараясь запомнить самые мелкие детали и опасаясь ступить в лужу.

— Ну да, не справилась с управлением, — закончила за доктора сама леди Дойл, появившаяся, должно быть, из кухни. Во всяком случае, в руках она держала стакан с водой.

— Как же это могло произойти, насколько я знаю, вы опытный водитель? — Финк не смотрел на Джин, изучая комнату.

— Да увидела, как Агата с Нэн не могут развернуться на ровном месте, засмотрелась и…

— Понятно. В котором часу вчера Линк вернулся с благотворительного бала?

— Достаточно рано, в десять или около того, — ответила Полин.

— А кто в таком случае приехал за полночь? — Финк теперь жалел, что поленился подойти к окну и посмотреть, что там происходит.

— Не знаю, около одиннадцати я впустила вас, закрыла дверь и сразу заснула.

— Можно ли открыть запертую изнутри дверь с внешней стороны?

Оказалось, что можно, у всех постояльцев были свои ключи. Все-таки это не тюрьма. Еда в пансионе подавалась три раза в день, но по желанию можно было и приготовить что-то по своему вкусу, воспользовавшись кухней, и заказать девушкам. Полин и Берта — эмигрантки были абсолютно преданы своей хозяйке, отлично понимая, что после войны людям с немецкими паспортами крайне сложно устроиться хотя бы на самую грязную работу. Здесь же миссис Смит предоставляла девушкам уютную комнатку на двоих, кроме того, они ели то же, что и постояльцы. Конечно, им приходилось работать сверхурочно, но девушки были счастливы такой работе.

Линк вернулся с бала около десяти часов вечера, то есть за час до того, как туда забрел опьяненный луной инспектор. Он попросил себе чая с жасмином и, отказавшись от ужина, лег спать. Делая последнюю уборку и обход дома, Полин видела, что из-под его двери пробивается свет, скорее всего, постоялец читал. После того как Полин открыла Финку и устроила его в комнате на втором этаже, она заметила, что свет в комнатах фотографа потушен. Все это полностью соответствовало его привычкам и не вызывало подозрений.

Попросив Флеминга вызвать бригаду криминалистов, Финк обошел комнаты потерпевшего, производя первичный осмотр. Преступники вскрыли все ящички и посбрасывали все без исключения предметы с полок, кроме того, они сняли со стен все фотографии Линка, что говорило о тщательном обыске. Последние валялись на полу неаккуратной кучей, на тех, что оказались сверху, были заметны капли крови. Присмотревшись, Финк определил, что брызнуло на них уже после того, как фотографии были сняты со стен и положены на пол. Следовательно, Линк или тот, чья это была кровь, застал грабителей, которые уже успели снять фотографии. А значит, он должен был, как минимум, зайти в комнату и напороться там на незваных гостей. А не лежать в кровати с книжкой в руках.

Потом нужно будет проверить, не пропала ли какая-нибудь картинка. Финк оглядел комнату, соображая, что раз все фотографии висели на гвоздях, следовательно, сравнив количество гвоздей и количество настенных фотографий, он сможет установить, все ли на месте.

Кроме того, в берлоге Линка каждый день прибиралась Берта, а Полин приносила ему лекарства и еду. Скорее всего, к Линку время от времени заходили обитатели особняка и, возможно, члены детективного клуба, не живущие здесь постоянно. Они тоже могли припомнить, какие фотографии располагались на каких стенах и догадаться, какой не хватает. Поэтому Финк не стал заниматься фотографиями, ожидая полицейской бригады, и пошел дальше. Кровавые капли на стенах так же свидетельствовали, что во время убийства фотографий на них уже не было. Но если Линк застал у себя грабителей, отчего же он не позвал на помощь? Быть может, потому, что ему сразу же перерезали горло. О том, что старого фотографа вполне могла постигнуть именно такая участь, говорила лужа крови на полу.

Финка передернуло. Было тяжело думать, что Линк погиб. Полицейскому, как и врачу, нельзя ездить на вызов к знакомым. Мысли все время отвлекаются на не относящееся к делу. А попросить подменить его некого. Нарракот за границей, Морби уехал на две недели, и можно ли туда позвонить? Рамса и полицейским-то назвать язык не поворачивался. Флеминг — м-да… Нет, по всему выходило, что Финку придется самому вести это дело.

Возле особняка остановилась машина, Финк услышал это, но не потрудился подойти к окну, опасаясь затоптать следы. Вскоре по топоту и голосам он понял, что прибыла подмога. В дверь постучали, хотя она и была открыта. На пороге стоял недавно поступивший на службу молодой полицейский, за его спиной толпилось еще человек пять. Все они ожидали приказов, не решаясь самостоятельно даже переступить порог комнаты, где произошло убийство.

— Доброе утро Рикки, — припомнил Финк имя паренька. — Входите осторожно, к косяку двери и к стенам не прикасайтесь. Надеюсь, у всех есть перчатки. Один человек пусть займется фотографиями вот у той стены, осторожно обходите лужу. Трупов здесь нет. Фотограф с вами? Отлично. Пусть сфотографирует это море. Еще я бы хотел получить снимки пятен крови на обоях, и все это должно быть тщательно запротоколировано. Не вляпайтесь в кровь, осторожно!

Записывайте: потерпевший, предположительно, Габриэль Линк, шестьдесят девять лет, в прошлом полицейский фотограф и газетный репортер. Да…

Вошедший в этот момент долговязый фотограф в клетчатом не по уставу пиджаке поспешно снял кепку, но, не найдя, куда ее деть, снова нахлобучил себе на голову. Финк помнил, что парня звали Густав, он поступил вскоре после увольнения Фельтона.

— Можно я сначала сфотографирую эту лужу крови? Уж очень она замечательная, — Фотограф установил треногу таким образом, чтобы запечатлеть выбранный объект.

— Делайте, — кивнул Финк, — еще не хватало, чтобы кто-нибудь ненароком смазал ее край до того, как вы ее запечатлеете… Пишите, Рикки, Габриэль Линк проживал по адресу: улица Бейкер — уточните у хозяйки номер дома.

— Все в сторону, господа, — фотограф оттеснил пытавшихся протиснуться в комнату полицейских. — Это же надо, какая красивая лужа, ну словно кто-то специально нарисовал!

— Кто там не занят делом, вы, проверьте гостиную. Убийство, если это, конечно, убийство, — Финк сделал над собой усилие, проглатывая болевой комок, — произошло в спальне. Но в гостиной тоже могли остаться следы.

Постель Линка оказалась не просто смятой, а перевернутой. Надев перчатки, которые на всякий случай таскал с собой, Финк бегло пошарил под тюфячком и, ничего не обнаружив, предоставил это занятие ожидавшему приказа полицейскому. А сам передвинулся к комоду, где сразу же наткнулся на ореховую шкатулку с деньгами. Должно быть, Линк имел привычку держать дома небольшие суммы наличности. Мало ли какие у стариков могут быть расходы, впрочем, он же должен был платить домохозяйке, да и лекарства доставались ему не бесплатно.

— Посчитайте деньги и осмотрите комод, — отдавал команды Финк, не глядя на коллег и отлично понимая, что все будет сделано наилучшим образом.