Песики & Детектив

Возле аптеки в клинике сидела старушка с котом на коленях.

— Вот, Марсик загрустил, — пожаловалась она Ивану, — пошла к ветеринару на Тимирязевской, так он сказал, что это от старости. А он еще не очень старый, четырнадцать лет всего. Коты, бывает, до двадцати пяти живут — вот это, я понимаю, старые.

— Я читала, — подхватила аптекарша, — что в Америке кошка прожила тридцать восемь лет.

— Да ну, — засомневалась старушка, — вы меня разыгрываете.

— Нет же, нет! Этот рекорд занесен в Книгу рекордов Гиннесса. Так что ваш котик еще совсем молодой. Сейчас наш доктор посмотрит его. Вот только собачку товарища из полиции прооперирует.

— А у вас какой породы собачка? — спросила старушка.

Он замялся, и аптекарша пришла на помощь:

— Спаниель, черно-белый. Тоже, кстати, немолодой. Да?

Она посмотрела на Ивана, и тот подтвердил:

— Да, успел пожить…

— Я читала, — сказала аптекарша, — люди приходят в мир, чтобы научиться любить и быть хорошим человеком. А собаки рождаются, уже умея все это. Поэтому им не нужно жить так долго, как нам.

Старушка — хозяйка кота хотела возразить, но тут, к его радости, дверь с надписью «Доктор Соколов Н. В.» открылась и в коридор выскользнула медсестра.

— Все в порядке с вашим песиком, — сообщила она. — Побегает еще. Сейчас доктор подробнее все расскажет. Если вы не против, мы его оставим дня на два, понаблюдаем, антибиотики покапаем, витаминчики. Все-таки рана тяжелая. Я думала, вы пошутили насчет напарника, а оказывается…

Из кабинета вышел доктор.

— Хакер ваш — настоящий герой. Насколько я понял, это не первое его боевое ранение? Да?

Иван пожал плечами.

— Это соседский пес, хозяин заболел и просил присмотреть за ним.

— Хотите его навестить? — спросил доктор.

Большого желания Иван не испытывал, но не выглядеть же в глазах аптекарши и старушки, хозяйки Марсика, черствым сухарем.

— Хочу, конечно.

Простыню, на которой лежал Хакер, поменяли. И сам пес выглядел лучше — еще не совсем живым, но уже и не мертвым.

— Спасибо тебе за моих девчонок. Я у тебя в долгу, — сказал Иван и потрепал лохматое ухо.

Пес вдруг приподнял голову и лизнул его руку. Язык горячий, шершавый. Вспомнились слова аптекарши: рождаются, умея любить и быть хорошим человеком. Может, не совсем человеком, но насчет любви — похоже.

На шее у Хакера Иван увидел светло-коричневый кожаный ошейник в кровавых пятнах, на котором виднелся фрагмент надписи: …лий Пав… и цифры. Да это же номер телефона хозяина!

Он снял ошейник, промыл его под краном. Савелий Павлович. Имя и отчество ничего ему не говорили. Вся надежда на Федора Лебедева. С его талантами разузнать все о хозяине Хакера, а заодно и о псе легче легкого.

Лебедев с задачей справился очень быстро, Иван подъезжал к Пушкинской, когда на телефон поступило сообщение:

«Яковлев Савелий Павлович».

Иван подождал, вдруг придет еще что-нибудь, но подробностей не было.

«Спасибо, лаконичный ты наш», — написал Иван.

В ответ телефон разразился нетерпеливыми гудками. В личности звонившего сомневаться не приходилось — оскорбленный в лучших чувствах Лебедев требовал проявления уважения к собственной персоне.

— Иван Станиславович! — завопил он. — Попробовали бы сами что-нибудь найти! Этот Савелий Павлович — пенс, ваш бывший коллега.

«Коллега — вполне вероятно, — подумал он, — дом же милицейский». Это бывший тесть поспособствовал, чтобы Ивану выделили в нем квартиру.

— В соцсетях его нет, — продолжал Лебедев, — в интернете есть упоминания, но надо отделить от полных тезок, а для этого нужно: а — подробности из жизни, б — время. Давайте подробности и ждите.

Подробностей Иван как раз и хотел от Федора, а времени у него тоже не было. Немного покрутившись в поисках парковки, ему удалось пристроить машину на пятачке возле кафе «Мишель» с изображением огромного круассана на витрине, от которого до отделения полиции, куда направились Ася с Кристиной, было рукой подать.

В дверях он столкнулся со Щедрым, благодаря чему получилось пройти через проходную без лишней волокиты с оформлением пропуска — дежурный просто записал его данные в журнал и нажал на кнопку турникета.

Асю и Кристину они обнаружили сидящими на неудобных дерматиновых стульях в длинном коридоре у двери с табличкой «Отдел по контролю за оборотом наркотиков». Ася успела переодеться и выглядела вполне нормально.

— Что там? — Щедрый кивком он показал на дверь.

— Попросили подождать, — ответила Кристина.

— Понятно. — Майор коротко постучал и скрылся за негостеприимной дверью.

Через минуту он выглянул и скомандовал:

— Заходите.

В кабинете стояло четыре стола, но занят был только один.

— Присаживайтесь, — неприветливым тоном пригласил сидевший за ним мужчина в сером пиджаке и синем галстуке в тонкую красную полоску. На вид ему было хорошо за пятьдесят. — Майор Кузнецов Сергей Вячеславович. Кто из вас обнаружил наркотики?

— Наркотики обнаружила собака, — сказала Ася, стараясь устроиться поудобнее на стуле — близнеце тех, что стояли в коридоре.

Кристина села рядом, Щедрый примостился на угол свободного стола, а Иван предпочел остаться стоять у двери, скрестив руки на груди.

— Что за собака? — нахмурил брови Кузнецов.

— Спаниель, черно-белый, у него еще уши… — Ася чуть не обмолвилась, что напоминают лепестки хризантемы, но вовремя остановилась.

— Ваш? — нахмурил брови Кузнецов.

— Нет, сосед попросил погулять.

— Вы пошли погулять, и в процессе прогулки пес обнаружил закладку, так?

— Не совсем.

Ася начала рассказывать о некстати заболевшем соседе, барбершопе «Викинг», Хайитбое. Иван понимал, что она идет по тонкому льду — не все коллеги Щедрого хорошо относятся к частным детективам. Его старинный приятель, Сергей Новоселов, с которым было выпито, наверное, море пива, стоило Ивану устроиться в ЧОП, автоматически зачислил его в личные враги. С этого Кузнецова станется обвинить Асю в том, что именно она и есть закладчица. Тогда останется надеяться только на Щедрого, иначе Ася выйдет на свободу, когда дочка пойдет в школу.

— То есть больной сосед попросил вас погулять с собакой, а вы пошли в парикмахерскую, так я понимаю? — продолжал гнуть свою линию Кузнецов.

— Нет, в парикмахерскую пошел Иван, а мы с ним.

— Мы — это вы втроем? — Он кинул беглый взгляд на Кристину.

— Да нет же: я, Ваня и собака.

— Собаку, значит, тоже решили постричь? Соседскую? В такой дорогой парикмахерской? У соседа, случайно, не Рокфеллер фамилия?

— Яковлев его фамилия, — вмешался Рыбак. — Савелий Павлович. Ваш с майором Щедрым коллега, кстати.

Выражение лица Кузнецова резко изменилось. Как будто ветер одним духом разметал тучи и в небе воцарилось солнце. Не лицо, а блин на Масленицу, золотистый, щедро смазанный маслом.

— Савва, что ли? А пес — Хакер? Неужели жив еще? — обрадовался он.

— Хакер — на сто процентов жив, а вот насчет его хозяина не знаю. Мы хотели после прогулки к нему зайти, поинтересоваться здоровьем, кефир там, мандарины, лекарства, какие надо. А тут — сами видите — застряли.

— Савва с Хакером у нас в отделе работали. Пес был просто уникум. Глянешь — безделица, а не пес, но наркотики чуял, как никто другой. Закладчики его выследили и подстрелили. Савва как раз на пенсию собирался. Вместе ушли. Так что Хакер — наш почетный пенсионер. Как-то после майских заходили в гости. Савва старается далеко от дома с ним не уходить, торговцы наркотиками его район стороной обходят. Так, говорите, этот гад Хакера подрезал?

— Ага, — кивнула Ася.

— Хо-ро-шо, — похлопал ладонью по столу Сергей Вячеславович.

Сразу стало ясно, что ничего хорошего наркомана, покусившегося на пусть бывшего, но все-таки сотрудника полиции, не ждет.

— Если в следующий раз такое случится, вы просто отойдите в сторонку, — посоветовал он Асе на прощание, — и позвоните в полицию. Телефончик же знаете?

— Кстати, — сказал Щедрый, когда они спускались по лестнице, — протеже твоя, как там ее… Каролина?… Балерина?

— Что за балерина? — насторожилась Ася.

— Аделина Комарова? — напомнил Иван. — Девяносто девять и девять десятых процента, что не позвонит.

Он рассказал историю о пропавшей жемчужине.

— Наверное, не нашла документов, подтверждающих стоимость браслета. Не имел чести быть знакомым с ее мужем, но если он хоть немного похож на супругу, то ценник с дорогущего браслета наверняка оставил бы. В крайнем случае — повесил в рамочке на стену.

Вечером, предварительно позвонив, Ася с Иваном отправились навестить соседа. Выглядел он еще не совсем хорошо, и визитеры, переглянувшись, не стали рассказывать о происшествии с Хакером. Медсестра на посту сообщила, что раньше чем через две недели его не выпишут, а значит, время для не очень хороших новостей еще есть. А потом, может, Хакер сам ему все расскажет.

* * *

Сквозь сон Ася услышала, как тихонько хлопнула входная дверь — Ваня ушел на пробежку. Откинув одеяло, она, не зажигая свет, проскользнула на кухню и встала у окна.

Иван вышел из подъезда и побежал по дорожке. Следом за ним бежал черно-белый пес со смешными кудрявыми ушами, напоминавшими лепестки хризантем.

Татьяна Устинова

Волшебный пес

Зимой всегда нелегко, гораздо хуже, чем летом. Дня нет. Мы встаем в темноте, будим детей, чтобы отправить в школу и в институт, а они не встают — ночь на дворе. Мы по нескольку раз вламываемся в их комнаты, стягиваем одеяла, потряхиваем, пощекочиваем, поглаживаем, а дело ни с места, а время идет, а за окнами ночь, а ехать надо, и уже опаздываем. Когда мы начинаем покрикивать и повизгивать, нога за ногу, кое-как, с большим трудом, зевая до слез и натыкаясь на стены, они по очереди волокутся в ванную, а потом, понуро ссутулившись, сидят за столом, болтая ложками в чашках, и никакие уговоры, что нужно непременно позавтракать, да еще быстро, не помогают — не могут они ночью завтракать, не хотят.

Мы возвращаемся домой в темноте — дня как будто не было!.. Кругом горит электрический свет, и, где не успели задернуть шторы, в окна лезет ночь, непроглядная, твердая и холодная, как гранитная скала. Чтобы не видеть скалу, нужно скорей, скорей задвинуть шторы и хорошо бы еще свечи зажечь, чтобы живое пламя потеснило немного электрический свет, но какие тут свечи!.. Нужно быстро готовить ужин, быстро его съесть, быстро выслушивать истории и быстро проверять уроки, ночь на дворе!..

Из-за постоянной ночи все, с одной стороны, какие-то вялые и ненатуральные, как помидоры в вакуумной упаковке, с другой — раздражительные, взрывоопасные — не приставай, не влезай, будет только хуже!..

На дорогах грязь, на сапогах белые разводы, на лицах зеленоватая бледность, на тротуарах скользкая мерзость, в пакете невкусная еда, на работе несделанные дела, на душе темнота.

…А что делать? Климат такой…

Получается маета, отсутствие смысла, никакого просвета, бодрости тоже никакой, и ждать, в общем, нечего — весна еще когда-а-а придет! И кто ее знает, может, вообще не придет.

И вдруг у нас собака пропала.

Позвонила сестра, и я даже не сразу узнала ее голос. Этот самый голос сказал, что на участке никого нет, пусто. Инка даже не сразу поняла, что случилось, и некоторое время бессмысленно слонялась в дневных угасающих сумерках и заглядывала под каждый куст. Но и под кустами никого не было!..

Все дело в том, что наш пес живет под кустом. Пса зовут Микимото — ну, потому что так зовут! — и он самурай по происхождению и по сути. Порода называется акита. Мы взяли его летом, когда светило солнце, и день еще был, и тепло тоже было, и солнце светило вовсю, и кусты были плотные, упругие, во все стороны растопырившие ветки. Наш щенок прекрасно доехал аж от самой Дубны, где проживал до нашего появления в его жизни с братьями, сестрами и хозяйкой Аней, и уже здесь, у нас, обойдя участок по периметру, выбрал себе куст пораскидистей и в нем поселился.

Никакие уговоры — в будке, мол, гораздо лучше, суше, выше и вообще как-то цивилизованней для собаки — на него не действовали. Он самурай!.. Он спит на земле, ему наплевать на дождь, и его не интересуют такие мелочи, как жара, холод или удобства. Он не мелочится.

Он всегда всем доволен и очень рад нас видеть. Заслышав знакомую машину, он скручивает в бублик толстый, пушистый и раскидистый хвост и бежит встречать. Дождаться нет никакого терпения, и пока открываются ворота, под ними торчит улыбающаяся физиономия нашего акиты, а потом нужно обязательно опустить стекло, потому что в ту же секунду, как машина въезжает на участок, Микимото кидается, бежит, догоняет и ставит лапы на дверь, и в салон просовывается лобастая башка: ребята, вы приехали?! Вот радость-то, вот молодцы!..

Он оптимист. Ему нравится непогода, впрочем, солнышко тоже нравится, он никогда не огорчается по мелочам, и его хвост бубликом то и дело мелькает тут и там. Микимото интересуется жизнью.

А тут Инка вышла — хвоста не видно, нигде не мелькает, и под кустами никого, и, самое главное, дня нет. Он то ли не начался, то ли уже закончился, и где искать самурая — непонятно, и как он исчез — непонятно тоже, и куда!.. А живем мы в старом поселке, где множество улочек, переулков, тупичков, старых дач с покосившимся штакетником. Как его искать во всей этой сумеречной дачной путанице?!

Мы со старшим сыном, не раздумывая ни секунды, поехали. Бессмысленные созвоны, бессмысленные вопросы — а ты во сколько обнаружила, что его нет? Как только вышла, так сразу и обнаружила! А в какую сторону он мог побежать? Господи, да в любую! Он же еще щенок, мало ли куда его могло увести любопытство и несгибаемый самурайский дух! А за железную дорогу он мог уйти? Ну, конечно, и вообще нужно спешить, сейчас совсем стемнеет!..

Мишка высадил меня на берегу какой-то поселковой лужицы, которая в нашей мифологии именуется озером, и я пошла по мокрой улочке, засыпанной облетевшими листьями, слегка припорошенными снегом.

…Вы не видели здесь собаку? Уши торчком и хвост бубликом! Не пробегала? Может, и пробегала, шут ее знает. Мало ли по поселку собак бегает!..

И темнеет, темнеет стремительно!..

Мишка сразу, как только мы поехали, вызвал на поиски друга Димана. Друг Диман выслушал сообщение о том, что Микимото пропал, и сказал: «Еду». Потом я, немного поколебавшись, позвонила Жене. Я знала, что лучше не звонить, у него завтра доклад, и я знала про доклад, а его еще написать нужно. И с утра муж звонил, очень раздраженный, и говорил, что работа у него «не идет», а вопрос серьезный, и от него многое зависит.

Женя выслушал меня и сказал: «Еду».