Помоги проекту - поделись книгой:
Инженер подхватил свой "метательный снаряд" и ловко натянул обратно на ногу (следователь успел заметить длинный полосатый чулок), после чего низко поклонился гостям.
- Допрый тень, косподин Туск! Допрый тень, косподин Фикаро! Мне кофорили, что фы посетите нас, но не утошняли фремя. Прошу простить за пофедение наших цехофых − проклятые сфолочи опнаклеть соффсем!
- День добрый, герр Гейгер! Как здоровье? Фигаро, познакомьтесь: наш ведущий инженер Вильгельм Гейгер. Работает у нас уже десять лет; заступил на службу сразу после получения гражданства. Они, сталбыть, сбежали из Рейха, во как. Политический.
- Райх! − старикашка затопал ногами, брызгая слюной, − Райх! Нихт Райх! Эта сфинья − канцлер − посорит мой страна! Посорит Дойчланд! Они там марширофать! Под мусыка!! Они там домарширофатса! Экономика, который рапотать на фойну, даст только фойну! Я коворил эти ослиные аршен: ви бить клюпое стато...
- Ну, ну, спокойно, спокойно! − Туск вздохнул. − Теперь будет орать за политику, пока не охрипнет. − повернулся он к Фигаро. Он, говорят, обложил в десять этажей канцлера лично и его выслали: тогда у них нравы помягче были...
- Туск! Я, фоопще-то, фсе слюшать!
- Да, да, герр Гейгер... Так вот, − прихватил старик, значит, все свои наработки и приехал к нам а в столице его нашел Форинт. Без Гейгера мы бы до сих пор керогазы да чайники клепали, дай бог здоровья старику!
- Туск!!. Отнако, ви бить правым, − инженер вздохнул и дернул себя за "хвост" на затылке, − этот мануфактур раньше фыпускать фсякий мусор... Косподин Фигаро, ви быть из... э-э-э... гайстеръйегерь? Колдоффской полицист?
- Я из Департамента Других Дел, все верно. − Фигаро приподнял каску над макушкой. − Эта организация, примерно, то же самое, что и ваша Магише Контролле, только прав у меня поменьше. Господин Форинт хотел чтобы я с вами переговорил, поскольку считает, что вы знаете о фабрике больше, чем кто-либо другой... И, кстати, вы можете sprechen Deutsch, меня это не смущает.
Старик с огромной благодарностью взглянул на следователя и с облегчением перешел на родной язык (при этом скорость его речи увеличилась, минимум, втрое), после чего трещал без умолку минут двадцать. За это время Фигаро узнал следующее:
Во-первых, инженер вовсе не считал недавние несчастные случаи на производстве результатом злого умысла. В отличии от Форинта, склонного во всем винить колдовские силы и Матье, склонявшегося к идее саботажа, Гейгер был уверен, что виной всему − пьянство. Он, похоже, считал, что вообще все беды человечества происходят от пагубного влияния "зеленого змия", чем-то напоминая Фигаро его тетку, свято верившую в мировой заговор: она считала, что Колдовской Квадриптих все еще жив-здоров ("...сидят себе, значит, где-то на Южном полюсе и управляют мировой историей через правительства всякие, а в министерствах − сплошь их псионики, чтоб им пусто было!").
Во-вторых, пьянство цеховых старикашка каким-то загадочным образом связывал с несчастными случаями (что следователь счел полным бредом, но тактично промолчал) и с постоянными отказами фабричной автоматики (а вот в этом резон был: в идеале цеховые должны были следить за фабричной машинерией, помогая поддерживать ее в исправности).
В-третьих − тут следователь навострил уши − Гейгер был абсолютно уверен в надежности систем внутрицеховой безопасности, поскольку лично ей занимался. Пружинная, похоже, тратила на эту самую безопасность немало денег и Фигаро подумал, что старик говорит так вовсе не от зазнайства: все, что он увидел в цеху до сих пор, подтверждало слова старого инженера. Заградительные решетки, каучуковые коврики на полу, защитные кожухи на опасных частях механизмов, предупреждающие знаки − все это явно появилось тут не само по себе. По словам Гейгера, за последние три года на фабрике удалось свести на нет даже мелкие травмы, такие как ушибы, ожоги первой степени и переломы пальцев.
Он поблагодарил Гейгера и испросив у Туска разрешения немного осмотреться в одиночестве, направился вдоль ряда сборочных верстаков к дальней стене корпуса. На него не обращали внимания; каждый был занят своим делом. Мастера тонкой сборки сосредоточенно копались в кишках у загадочных приборов, то и дело сверяясь с замасленными "синьками" чертежей, и спиртным от них не пахло.
Фигаро медленно шагал вдоль фабричной стены, аккуратно обходя затянутые брезентом ящики с удручающе однообразными табличками: "Хлам. Подлежит списанию" и бубнил под нос гимн Королевства на мелодию фокстрота "Девица и Колдун":
- ...Отечество наше свободно от века... Трам-пам-пам... Двуглавец-орел расправляет крыла... Пум-пум-пум... Стоп... А это еще что?
...В темном закоулке, между двумя ржавыми грузовыми контейнерами, каждый из которых был, наверно, втрое выше следователя, мерцал огонек. Следователь подошел поближе и увидел стоявшую прямо на полу маленькую глиняную плошку с маслом, в которой плавала пробка с фитильком. По обе стороны от этого импровизированного светильника кто-то поставил две глубокие миски: в одной из мисок была гречневая каша с молоком, а в другой − кусочек окорока.
"А, понятно. Алтарчик для цеховых", подумал Фигаро, но все было не так просто.
Это действительно напоминало "едальню для дедки" − алтарь, созданный для задабривания домовых духов: в центре "огонь живый", слева от него "каша для нажору", справа "мясо для закуси". В таких алтарях не было ничего необычного: у каждой уважающей себя хозяйки был такой (вот, хотя бы, у тетушки Марты, подумал Фигаро). Они, как правило, устанавливались в каком-нибудь темном углу и обновлялись, примерно, раз в неделю − как раз за это время домовой успевал схарчить оставленную для него снедь. Однако у алтаря была пара совершенно незнакомых следователю элементов.
Во-первых, кто-то мелом нарисовал на железном боку контейнера символ: круг с торчащими из него короткими "иголками". Что-то похожее, обычно, рисуют дети, когда их просят "намалевать солнышко", но Фигаро никогда не видел, чтобы подобные знаки использовались при колдовских процедурах. Символ, с точки зрения колдовской "начерталки", был абсолютно бессмысленным: он не был способен удержать в себе ни капли силы и явно не относился к "завлекающим рунам", то есть не принадлежал к группе знаков, используемых для вызова Других. Да и не было на свете дурака, который стал бы чертить колдовские знаки на железе. При этом "солнышко" было изображено точно над горящим фитилем, что не могло быть простым совпадением.
Во-вторых, точная копия загадочного знака была выложена прямо на полу, чуть левее плошки с маслом. Выложена из
Следователь присел и по очереди взяв в руки обе миски со снедью, понюхал их содержимое. Еда свежая − и это неудивительно: на таких алтарях она и не должна портиться. И никакого запаха алкоголя. Фигаро знал, что домовые духи страсть как охочи до выпивки, но угощали их водкой только по праздникам: себе дороже, если домовой сопьется.
Он встал, отряхнул брюки, которые уже успели непонятным образом покрыться тонким слоем серой пыли, и достал из внутреннего кармана "мерило" − свой личный детектор асинхронных колебаний. Стрелка немедленно прыгнула в желтый сектор, колеблясь между цифрами "12" и "13".
Следователь нахмурился и встряхнул прибор. Стрелка задрожала и, словно нехотя, поползла в отмеченный красным сектор, где и залипла в самом конце шкалы.
Фигаро больно, до крови, прикусил губу.
То, что он сейчас наблюдал, было невозможно с точки зрения классической метафизики. То есть, в принципе, возможно, но для того чтобы получить такие показания на "мериле" следователю нужно было находиться в двух шагах от Демона-Сублиматора, изготовившегося метнуть, скажем, "Факел Нечестивцев". Или жахнуть "Пеклом" по площадям.
Конечно, на "мерило" могло повлиять что-то еще − все-таки это был довольно тонкий инструмент. Но Фигаро решительно не понимал, что именно: оголенных проводов вокруг не было, алхимических чанов − тоже. Конечно, где-то в этих ящиках вполне могли находиться магниты, но даже самый мощный электрический магнит дал бы погрешность не более чем в одно-два деления − все-таки это было личное "мерило" следователя, неоднократно им самим улучшенное и доработанное.
Фигаро спрятал прибор, пожал плечами, и пошел прочь. Возможно, он немного спешил, хотя на самом деле едва сдерживался, чтобы не побежать. И все из-за странного, тяжелого ощущения упершегося ему в затылок холодного, немигающего взгляда.
Следователь был уверен: за ним наблюдали.
- ...а мастер тогда спрашивает токаря: ну а если ведро выпьешь, сможешь работать?! А токарь ему: ну чего ты пристал, как банный лист?! Видишь − работаю же!
Фигаро захохотал, хлопая себя по животу и дрыгая ногами: этот анекдот он раньше не слышал. Старший администратор Матье, как оказалось, был большим знатоком анекдотов, причем "бородатых" не рассказал пока ни одного.
За окнами давно догорел закат и теперь только ветер стегал узкую раму полуподвального окошка маленького кабинета. Администратор достал из гигантского сейфа бутылку крепкой настойки да добрый шмат ветчины и сейчас, когда в бутылке осталось чуть меньше трети, тусклое электрическое освещение стало казаться Фигаро невероятно уютным. Тихо гудели решетки отопления, из коридора доносились шаги торопившихся домой работников пера и печати, где-то лязгали замки запираемых кабинетов.
- ...Так вы говорите, с безопасностью у нас все в порядке?.. Ну-ну... Вы-то, конечно, не специалист, но тут я с сами соглашусь: мы в эту безопасность столько вложили − не счесть. Потому я и говорю: саботаж.
- А если не саботаж? То есть, если непрямой саботаж? − Фигаро наполнил маленькие хрустальные рюмки и отрезал себе кусок мяса. − Вы знаете, что у вас цеховые в стельку пьяные по цехам шатаются? Вполне могли наворотить...
- Могли, могли. Да только понимаю я, к чему вы клоните: споил их какой-нибудь самогонщик; отсюда и все беды пошли. Не пойдет, Фигаро. Я всех фабричных самогонщиков знаю, они у меня вот где! − Матье показал следователю сжатый кулак. − Да и не найдете вы среди наших дурака − цеховых спаивать. Самому же прилетит, не обрадуешься.
- Среди своих − да. А чужие?
Администратор немного подумал.
- Не, − покачал он головой, − ерунда. Это, конечно, нехорошо будет, да только такое горе − не беда. Цеховые, когда в запое, не столько вредят, сколько просто не помогают. Так мы на них и не полагаемся давно − своих ремонтников хватает.
- Но с ними сподручнее.
- Да. С ними сподручнее.
Они чокнулись, выпили и на минуту в кабинете повисла тишина, перемежающаяся лишь сосредоточенным чавканьем: ветчина была что надо.
- И все-таки есть вещи, которые не дают мне покоя. − Следователь выбил пепел из трубки в жестяную пепельницу, и потянулся за кисетом. Меня вот что удивило: цеховой просил у меня денег. Понимаете? Денег на выпивку, а не просто стакан водки. Где, черт возьми, он собрался их тратить?! У вас что, работает разливочная для Других?
- Да, это странно. − Матье покачал головой. − Но вполне объяснимо: цеховые ведь довольно смышленые создания. Не исключено, что кто-то из них додумался купить водки у самогонщика. Мало ли − нашел где-нибудь монету-другую... Я с этими жлобами завтра пообщаюсь, может и узнаю что интересное.
- Уж сделайте милость!.. Мне эти цеховые почему-то не дают покоя; засели как заноза в темечке... − посетовал следователь.
- Это потому что вы из ДДД. Вы когда слышите − "Другие", так сразу напрягаетесь: какие такие? Что натворили? Чисто доктора, что в каждом чохе видят запущенный случай пневмонии, хотя там и простудой не пахло. Цеховые − пустое: они как расшалившиеся домовые. На такой случай Департамент не нужен, там каждая сельская кумушка знает, что делать: дунуть, плюнуть, заговор прошептать и домовой сразу шелковый делается.
- Так-то оно так... − следователь щелкнул пальцами и к потолку поплыли клубы сизого табачного дыма. − Но тут какая штука... − Он немного подумал, а потом рассказал администратору про обнаруженный им в цеху странный алтарь.
Матье спокойно выслушал, кивнул и снова наполнил рюмки.
- Я такие видел. Уже давно и не один раз.
- И вас ничего не смутило? − Фигаро удивился. − Это же самый настоящий случай необъяснимой пассивной ворожбы.
- Опять. − Матье засмеялся. − Вот уж точно − солдата видно по выправке! Фигаро, поверьте, − как только вы начнете во всем винить колдовские силы, вам даже в коровьей лепешке станут мерещиться тайные руны. Вы начнете дергаться. А это не добавляет объективности, скорее, наоборот.
- Ну, может быть. Но алтарчик-то, действительно, странный.
- Фабричное мифотворчество. − администратор махнул рукой. − Вы же знаете, как оно бывает: мастер Брюк неделю ходил на службу в зеленых носках и заметил, что начальство ни разу не вызвало его на ковер для учинения разносу. Поэтому мастер Брюк делает вывод, что зеленые носки спасают от начальственного выговора. Он делится этим наблюдением с коллегой, тот − со своим коллегой и вот уже весь отдел ходит в зеленых носках. Потом кого-нибудь из них таки вызывают в кабинет и учиняют расправу за какую-нибудь мелкую провинность. Но сделают ли все эти Брюки вывод, что зеленые носки не работают? Конечно нет! Окажется что носки действуют только в том случае, если они из шерсти черной овцы. Потом − что носки, помимо всего прочего, должны сушиться после стирки только в лунном свете. И так далее. Что мы получим в итоге?
- Ритуал, − следователь пыхнул трубкой. Он сосредоточенно хмурился, глядя в стену перед собой и то и дело тер нос ладонью. Фигаро думал.
- Вот именно. А что такое ритуал как он есть? Это устремление множественных умов к одному знаменателю с целью получения определенного результата, где точкой концентрации служит некий общий образ, в нашем случае − зеленые носки. И вот когда этот образ становится, по выражению метафизиков, "максимально утвержденным": зеленые носки из шерсти черной овцы, выстиранные в колодезной воде и высушенные потом в свете полной луны, когда все эти умы, наконец, входят в резонанс, тогда эфир откликается и зеленые носки
- Азы метафизики. − Фигаро кивнул. − Это один из принципов, лежащий в основе классической школы колдовства. Однако же работа с эфирными константами вне стен Академии запрещена.
- Ну и что? Фигаро, я вас умоляю − по мелочам это происходит сплошь и рядом. И этот ваш "алтарь нового типа": ну придумали рабочие способ повлиять на цеховых − чтоб не вредили. Может, они их так от пьянства заговаривают.
- Пока не получается. − проворчал Фигаро, протягивая руку за стопкой. − Интересно, мерил ли кто-нибудь асинхронные колебания при создании нового ритуала? Там, по уму, "мерило" как раз и должно зашкаливать, это ж, практически, монтирование в эфир нового заклятья... Ну, за науку.
Они выпили за науку, потом за промышленность, потом немного за женщин, потом хотели выпить за хорошую погоду, но негодница-бутылка показала двум философствующим чиновникам дно.
- Пора и домой собираться... − Матье вздохнул, подбрасывая на ладони пустой "пузырь" зеленого стекла. − Хорошая настойка, жаль только мало.
- Ах ты ж черт, − схватился следователь за голову, − я же обещал сегодня зайти к Флаффу! Который час?.. А, впрочем, неважно. Я не спал всю ночь, так что ну его...
- Вот и правильно, − кивнул администратор. − Зайдете к этому жулику завтра, а сейчас давайте я подвезу вас до дому: там сейчас почти тридцать мороза, а у меня карета с печкой.
- О-о-о, вы меня спасаете!.. Слушайте, если это вы воруете чертежи у Форинта я вас сдавать не буду. Просто поделим выручку пополам, идет?
- Хм, хорошая идея... Пожалуй, пора таки начать их воровать. Это, наверно, выгодно.
- Выгодно, конечно, раз воруют... А, кстати, почему Флафф жулик?
- Даром хлеб жрет, вот почему. За полгода на казенных харчах плюс премия можно было уже и поймать кого-нибудь. Хотя бы для приличия...
- У вас что, шуба тоже в сейфе?
- А вы думали. У меня там и сапоги... Да, и прихватите мусор − сунем по дороге в печку...
Фигаро был счастлив.
Старший следователь ДДД полулежал на кровати до шеи укрытый пушистым пуховым одеялом, источавшим умопомрачительный аромат крахмальной свежести. Его плечи и голова покоились на огромной подушке белоснежной белизны и облачной мягкости и матрац под следователем ничуть ей не уступал. На кровати, на уровне обширной талии следователя стояла похожая на широкую короткую лавку подставка для подачи завтраков в постель; сейчас на ней стояли огромная чашка с горячим чаем, блюдо с пирожными и вазочка с малиновым вареньем, причем количество пирожных и варенья стремительно уменьшалось. На лице следователя сияла широкая улыбка блаженного идиота, не допускавшая даже намека на какие-либо связные мысли.
...Вот бывает так: проснется человек зимним утром, вспомнит, что пора собираться на службу, глянет за окошко, а там − темнота, метель, ветер, мороз такой, что сосульки из носу, рабочий люд по снегу сапогами скрипит, ругательски ругая холод, который и собачьим-то не назовешь − всех собак давно в сени загнали − и такая тоска возьмет за горло! Хоть в петлю! И, тоже бывает, подумает такой человек подумает, и решит: да ну его все к чертовой матери! Останусь-ка я сегодня дома! И сразу все меняется: втер заунывно воет под стрехой, а под одеялом тепло и уютно, и огонь в печи чудо как весел и горяч, а уж утренний чай... Иногда до счастья − всего один шаг.
Было видно, что старший следователь ДДД этот шаг уверенно сделал: никакая сила на свете не смогла бы сейчас выгнать следователя из-под одеяла. Он жмурился от удовольствия, мурчал, словно сытый кот, слизывал с пальцев сгущенное молоко, служившее начинкой для пирожных и каждый раз шумно отдувался делая глоток чая − тот был горяч, как христианский ад. Иными словами, как раз такой, как следователь и любил.
В дверь постучали и в комнату вошла тетушка Марта, державшая в руке маленькую бутылку темного стекла.
- Ага! Фигаро, да вы уже все умяли! Какой же вы, к черту, больной?
- Больной, тетя Марта, очень больной! − следователь сунул в рот последнее пирожное. − Футь фафая фысокая тефпефатуфа!
- Кто ж высокой температурой жрет в три горла? Опять заливаете!
- Ничуть. − Фигаро сделал большой глоток из чашки. − Просто ослабленному организму нужны силы для борьбы с инфекцией, а силы − это еда! Или вы думаете, что Геракл совершал свои подвиги натощак? Жрал, небось, как на убой, да что там − от пуза лопал, я вам говорю! Знаете, есть такие чудаки, называют себя Оракулами Праведных Путей, так вот они питаются только травками, а пьют исключительно ключевую воду. Причем не больше кофейной чашечки зелени в день! От такой диеты их на третий месяц в астрал выбрасывает − ну не держится оракульская душонка в эдаком отощавшем скелете! А попробуйте льва или гидру забороть питаясь одной спаржей, так лев вам башку оторвет. Жрать, правда, побрезгует − сдался ему такой задохлик с травяной приправой...
...Пока следователь рассуждал о тонких связях сытого тела и здорового духа, тетушка Марта убрала с кровати столик и поставила на тумбочку большой граненый бокал, в который щедро плеснула из принесенной с собой бутылки. По комнате сразу поплыл крепкий коричный дух и Фигаро навострил уши.
- А что это у вас... мнэ... такое пахучее?
- Бальзам Ста Мудрецов. Жуть какая редкость: делают его только за Великой Стеной и только монахи Желтой Горы. Говорят, что в каждую бутылочку они добавляют каплю крови последнего из драконов, а настаиваться такая штука должна ровно сто лет. Потому и называется: Бальзам Ста Мудрецов. Даже сам Небесный Император, или как там он у них называется, пьет эту настойку только раз в год, на каком-то большом празднике. Помогает от всех недугов и, по слухам, возвращает силу и молодость.
- Ого! Да откуда вы столько знаете?.. Да, блин, не в том дело − откуда эта штука у вас вообще?!
- А помните Рича? Ну, дипломата, которого вы недавно спасали от демона? Это он вам передал в благодарность через Матика.
- Да ну? − удивился Фигаро. − Почему же я этого не помню?
- А я его спрятала. Буду выдавать вам маленькими порциями, а то вы все за раз выдудлите.
- Хм... Да, я могу. − согласился следователь. − Однако же: Бальзам Ста Мудрецов...
Когда тетушка Марта вышла, плотно прикрыв за собой дверь, он взял в руку бокал и с опаской понюхал гранатового цвета жидкость, после чего сделал маленький глоток. В голове зашумело и следователь почувствовал как его мозг словно бы окатил освежающим потоком ледяной горный ручей. Волосы на голове Фигаро встали дыбом и по их кончикам запрыгало синее электричество: дракон там или не дракон, но колдовские субстанции в этом напитке явно присутствовали. Затем свежий вихрь в голове осыпался мелкими веселыми искорками и на мгновение следователю послышался серебристый девичий смех...
Он улыбнулся, поставил бокал на тумбочку, и достал из-под кровати саквояж, откуда выудил толстую тетрадь в кожаном переплете. Немного полюбовался золотым тиснением на обложке, за которое не пожалел выложить пять империалов:
А. Фигаро.
Поделиться книгой: