Единственным недостатком магазина была его популярность: в нем было полно народу, посетители вынуждены были ждать, пока их обслужат, иногда по двадцать минут.

Из случайно услышанного разговора двух женщин, мечтавших купить черный подкладочный шелк, леди Букхэвен и мисс Чаринг поняли, что в «Графстон-Хауз» лучше приезжать до завтрака; как оказалось, к одиннадцати часам в магазине нельзя было протолкнуться.

– Ну что, придем в следующий раз? – шепотом спросила Мег. – Только боюсь, я не смогу. Может, лучше будет остаться, раз уж мы здесь. Ой, боже мой, взгляните! Ирландский поплин по шести шиллингов ярд. Не то чтобы мне был необходим поплин, но все же…

В то время, как они стояли в очереди и ждали, пока их обслужат, Китти с интересом оглядывалась вокруг. Вдруг она заметила очень красивую девушку, стоящую неподалеку. Китти не могла оторвать от нее глаз; казалось, обладательница таких золотых волос, таких глубоких голубых глаз, такой изящной фигуры должна быть описана в какой-нибудь сказке, а не предстать в переполненном людьми магазине. Девушка выглядела очень юной в своем элегантном наряде с бархатной накидкой, которая хорошо сочеталась с ее большими глазами. Все в ней – с головы до ног выглядело идеально, за исключением выражения лица. Это личико было печально и, даже можно сказать, выражало испуг. Нарядная дама, рассматривавшая муслин на прилавке, внезапно обратилась к ней, но девушка не услышала. Женщина заговорила вновь так резко, что девушка вздрогнула от неожиданности.

– Ради Бога, Оливия, неужели ты не можешь быть повнимательней? – раздраженно сказала дама. – Сколько раз я должна повторять тебе, что твои вялость и равнодушие никуда не годятся. Уверена, я хоть в лепешку разбейся, покупая тебе наряды, ты даже не скажешь спасибо. Ничего нет противнее в молодой девушке, чем апатия, стыдись!

Девушка вспыхнула и пробормотала что-то в ответ, но что именно, Китти не расслышала. Потом она склонилась над прилавком, но, очевидно, выбранный ею материал совсем не понравился ее спутнице, потому что Китти опять услышала резкий голос:

– Глупости, он же совсем не подходит! Это безвкусно. Ты выводишь меня из себя своим поведением.

Девушка отступила назад, чтобы пропустить дородную даму, и нечаянно задела Китти. Она обернулась и застенчиво стала извиняться. Но Китти живо прервала ее:

– Здесь очень много народу. В этом магазине всегда так?

– О да – вздохнула девушка. – А в «Бедфор-Хауз» даже еще хуже.

– Я не была там. Я впервые приехала в Лондон. А вы живете здесь?

– Да, вернее – нет! Я хочу сказать, что раньше – нет! Я начинаю выезжать в свет, и поэтому мама привезла меня в город.

– Да! Я в похожей ситуации! Все утро мы ездим по магазинам, у меня прямо голова кружится. Город такой большой, и всего так много!

– Вам не нравится ездить по магазинам? – с симпатией спросила девушка.

– Нет! Почему же! Мне никогда в жизни не было так весело и интересно. А вам?

– Сначала мне тоже нравилось примерять платья и шляпки, но это так изматывает: стоять часами, не шевелясь, пока на тебе пришпиливают что-нибудь. И все тобой недовольны за то, что ты пошевелилась, порвала оборку или еще что-то…

Ее мать, услышав их разговор, повернулась и оглядела внимательно Китти. При этом у нее был такой вид, что Китти поняла – ее одежда была оценена в полпенни. Она подозвала к себе девушку, как вдруг в этот момент Мег, до этого рассматривающая индийские льняные платочки, обернулась и сказала:

– Моя дорогая Китти, вам они нравятся? И все по три шиллинга и шесть пенсов? Я собираюсь купить несколько штук.

Дама во все глаза уставилась на Мег, потом приветливо улыбнулась своей сказочной красавице и ласково просюсюкала: «Я не думала, что ты занята, моя дорогая. Я только хотела спросить, нравится ли тебе эта ткань?» Одарив Китти улыбкой, она спросила:

– Моя дочь, наверное, говорила вам, что хождение по магазинам – ужасно скучное занятие. Такая непослушная девочка, не так ли, дружок?

Все это она произнесла, поглядывая на Мег. А Мег вопросительно смотрела то на Китти, то на Оливию и была заметно смущена, что не понимает смысла мизансцены.

– Боже мой! Неужели это леди Букхэвен! Как поживаете? – вдруг воскликнула незнакомая дама. – Я и не надеюсь, что ваша милость меня вспомнит! Я – миссис Броти. Мне выпала честь встретиться с вами у… о, Господи, в следующий раз я забуду собственное имя! Думаю, вы знакомы с моей кузиной леди Баттерстоун? Ваша милость должна позволить мне представить мою дочь.

Все это было проговорено с таким дружелюбием и одновременно настойчивостью, что Мег, не такая опытная в общении, как она воображала, не нашлась, что ответить. Она, конечно же, была знакома с леди Баттерстоун, но она была уверена, что никогда раньше не встречалась с миссис Броти. Она также была уверена, что леди Леджервуд без лишних раздумий поставила бы миссис Броти на место. Но Мег чувствовала, что сама этого сделать не в состоянии. К тому же ей показалось, что Китти знакома с мисс Броти: они так мило болтали, и, определенно, Китти относится к ней с симпатией.

Миссис Броти уверенно повела разговор дальше. Она говорила о Китти так, словно и ее хорошо знала, сравнивала Китти с Оливией, подшучивая над нежеланием обеих девушек ходить по магазинам; она говорила, что сейчас им не следует болтать друг с другом, а будет лучше, если они как-нибудь встретятся и отлично проведут время. Она успела сообщить Мег, что они остановились в «Ханс-Кресент» – «слишком далеко, скажет дорогая леди Букхэвен», ей даже удалось заставить Мег, потрясенную таким фамильярным обращением, высказать надежду, что они познакомятся получше. К этому времени ее покупку завернули, и миссис Броти должна была с сожалением удалиться. Пока она прощалась с Мег, гораздо дольше, чем требуют приличия, Оливия, стоявшая все это время потупив глаза и все больше краснея, быстро взглянула на Китти и произнесла тихим несчастным голосом:

– Умоляю, простите… Я имею в виду… Думаю, мы больше не встретимся. Но хотелось бы…

Китти оборвала ее и возбужденно проговорила:

– Нет, я надеюсь, что мы еще встретимся. Мисс Броти с благодарностью пожала ей руку.

– Спасибо. Вы так добры! Мне бы так этого хотелось… Понимаете, у меня совсем нет друзей в Лондоне! Нет подруг! Ой, мама ждет меня! Я должна идти! До свидания… Рада была…

Конец фразы растаял в воздухе. Оливия слегка поклонилась Мег и пошла за своей матерью к выходу.

– Ну и ну! – сказала Мег. – Китти, кто это такие? Откуда вы их знаете?

– Но я их не знаю, – ответила. Китти, – мы разговорились с мисс Броти, но это произошло совершенно случайно.

– Слава Богу! А я уж было подумала, они ваши друзья. Какая наглая женщина! Жаль, что я ее не осадила. Теперь, если мы встретимся вновь, она заявит, что я ее давнишняя подруга. Не могу понять, почему у леди Баттерстоун – такая вульгарная кузина, и я абсолютно уверена, что мне ее никогда не представляли раньше.

– Мне очень жаль, если я поставила вас в неловкое положение, – искренне ответила Китти. – Но мне стало так жалко мисс Броти, когда я наблюдала за ней. Подумайте только, такая красивая девушка, а та ужасная женщина разговаривала с ней так грубо, и выглядела она такой испуганной и несчастной. А потом я видела, как она страдала из-за вульгарности своей матери, и я заверила ее, что буду рада встретить ее опять. Мег, вы обратили внимание на ее красоту? Она похожа на сказочную принцессу.

– Да, она – прелесть, – согласилась Мег. – Если конечно, ее волосы натурального цвета, а у миссис Броти они не крашеные.

Китти не могла позволить, чтобы оставались сомнения в истинности цвета волос миссис Броти, и уже была готова броситься их защищать, когда продавщица за прилавком прервала их разговор, спросив, что покупает Мег. Семья Броти была забыта, и они погрузились в обсуждение волнующего вопроса, какой муслин выбрать: узорчатый или в клеточку?

Обе леди были совсем измучены, когда они добрались до Беркли-сквер. Но огромное количество свертков и коробок, лежавших в карете, говорило, что их труд был потрачен не зря. Слуга отнес все покупки в дом; и если Скелтон, дворецкий, и был удивлен, увидев на коробках названия далеко не самых шикарных магазинов, то он был слишком вышколен, чтобы каким-то образом выразить свои чувства.

Особняк Букхэвенов на Беркли-сквер представлял собой величественное здание. Но меблирован был не стильно, поскольку Мег так и не смогла убедить лорда убрать все старинные стулья и столы, которые в свое время приобретали его предки.

Мег сразу же провела Китти в приготовленную для нее уютную спальню, которую согревал огонь в современном камине, предусмотрительно разведенный до их приезда. Перед камином стояла софа, на которой лежал халат Китти: очевидно, кто-то уже распаковал ее вещи. Мег предложила полежать часок-другой, сказав, что можно позвонить в колокольчик, если ей что-нибудь понадобится. Потом Мег удалилась в свою собственную комнату – отдыхать, как советовал ей доктор.

Вспомнив, что Мег была в интересном положении, Китти искренне пожелала, чтобы сегодняшняя утомительная поездка не сказалась на ее здоровье. Сама Китти так устала, что не успела положить голову на подушку, как тут же уснула. Проснулась она, когда огонь в камине почти погас и в комнате было довольно темно. Она встала и подумала, сколько же она проспала? В дверь постучали, и в комнату осторожно вошла хозяйка. Мег воскликнула.

– О! почему вы не позвонили, чтобы сюда принесли свечи? – Голос Мег ни в коем случае не звучал устало. – Вы спали? Неужели я разбудила вас? Извините меня, Китти, но я прошу вас зайти ко мне. Там – Малоу, мы выбираем вещи, которые я никогда не носила и которые, возможно, подойдут вам. Вы ведь не обидитесь? Мы вскоре будем сестрами, поэтому глупо церемониться! Приходите!

Китти смогла только поблагодарить ее; она были очень рада, что в комнате царил полумрак и Мег не видела, как покраснело ее лицо. Она предпочла бы, чтобы Стандены отталкивали ее, чем постоянно заставляли чувствовать вину, проявляя столько доброты. Но осложнений, связанных с запоздалым признанием, оказалось бы слишком много, – и Китти вновь отбросила эту мысль. Спустя несколько минут, когда краска исчезла с ее лица, Китти последовала за Мег в ее комнату этажом ниже. Там она увидела столько прелестных платьев, что мгновенно забыла, что была самозванкой. И ее нельзя винить в этом. Модистка Мег была женщиной средних лет, работавшая у Станденов уже очень давно; она много слышала о мистере Пениквике и не видела ничего необычного или достойного презрения в обстоятельствах, в которых оказалась мисс Чаринг.

К некоторому удивлению Мег, она с самозабвением начала обсуждать вопрос, какие платья, шляпки и накидки будет лучше всего извлечь на свет божий, чтобы мисс Чаринг могла их примерить. Леди Букхэвен не должна была знать, что ее модистка под неусыпным контролем леди Леджервуд постоянно ломала голову над тем, как удержать ее франтоватую, но неопытную клиентку от появления в свете в дорогих нарядах, которые ей совершенно не шли. Одного ее взгляда на мисс Чаринг было достаточно, чтобы убедиться, что зеленый, желтый и насыщенный красный, к которым леди Букхэвен питала слабость, очень пойдут ее смуглой гостье. Мечтая избавить Мег от нарядов, появление в которых немедленно обрушит на голову несчастной модистки поток возмущений леди Леджервуд, мисс Малоу предложила перешить некоторые платья, если они не подойдут более крепкой фигуре мисс Чаринг. Когда Китти отрицательно покачала головой при виде вечернего платья вишневого бархата, отделанного тесемками и рюшами, модистка отвела ее немного в сторону и сказала:

– Примите его, мисс. Леди Леджервуд будет вам так благодарна! Мисс Маргарет – леди Букхэвен, хотела я сказать, – никогда не следует носить вишневый.

Китти, которая сама не очень хорошо разбиралась в тонах, была вынуждена признать справедливость этого утверждения. В конце концов, она стала счастливой обладательницей удивительной красоты вечернего платья, зеленого платья, желтой мантии из сатина, отделанного кружевами, пышного платья из лилового батиста, пучка страусовых перьев, покрашенных в золотистый цвет, нескольких шарфиков, ридикюлей и палантинов.

На следующий день личный парикмахер Мег приехал на Беркли-сквер. Несмотря на постоянные вмешательства то леди Букхэвен, то мисс Малоу, ему удалось сделать Китти прическу, удовлетворившую все стороны. Мисс Чаринг, посмотрев на свое отражение в зеркале, не узнала себя. Красивая брюнетка с локонами, заколотыми на макушке, смотрела на нее в упор, а несколько завитых прядей в нарочитом беспорядке обрамляли это почти незнакомое лицо.

На остаток дня Мег отправилась на вечеринку к друзьям, а Китти, сопровождаемая мисс Малоу, вновь поехала за покупками. Огромная брешь была сделана в пятидесятифунтовом чеке, который дал ей Фредди, но она утешала себя, что деньги были потрачены не зря. Вечером она предстала перед Мег в зеленом платье, подаренном ее щедрой хозяйкой, в туфельках из датского сатина, на запястье одной руки небрежно покачивался ридикюль из расшитого шелка, красивая шаль леди Леджервуд была заколота на плече, а весь наряд довершало маленькое ожерелье из жемчуга – единственная драгоценность, которую она унаследовала от своей матери француженки. Мистер Пениквик в последний момент обнаружил существование этого ожерелья и подарил его ей, умоляя не потерять. Тем самым утром Китти показала его Мег и Фредди, а в результате, когда ее жених пришел на Беркли-сквер поужинать с двумя леди, он принес с собой аккуратную коробочку из ювелирного магазина «Джеффри», в которой лежали очень симпатичные жемчужные сережки.

(Если ты не знаешь, что подарить Китти на помолвку, Фредди, я могу тебе сказать, что ей необходимо, – подсказала брату Мег, встретив его на Бонд-стрит, и таким образом напомнила ему о его обязанностях).

– О, Фредди, – прошептала мисс Чаринг, глядя на переливающееся на свету сокровище, – нет, нет, нет!

– Китти, это глупо! – воскликнула Мег, очень увлеченная делами молодых людей. – Как будто Фредди не сделал бы тебе подарок к помолвке! Как жаль, что пока вы не объявили о вашей помолвке, он не может подарить тебе кольцо! Что ты хочешь выбрать для нее, Фредди? Бриллианты, я полагаю?

– О, вы не должны. Действительно, не должны, – страстно проговорила Китти, и краска бросилась ей в лицо.

– Да нет же, Китти! – запротестовал Станден, тоже смущенный. – Это сущий пустяк! Уверяю вас!

Потом он повернулся к сестре, возмутясь ее предположением, будто у него хватит ума выбрать бриллианты для девушки, которой лучше носить рубины и изумруды. Пока спорили о достоинствах этих драгоценных камней, вошел Скелтон и объявил, что ужин подан. Китти, воспользовавшись моментом, когда Мег направилась в столовую, тихонько шепнула на ухо Фредди:

– Когда все кончится, я верну их вам.

– Боже мой, нет! – ответил Фредди, шокированный предложением. – Это же не фамильные драгоценности, Кит. Такие вещи вам может подарить любой.

Она была не согласна, но не успела сказать об этом: они вошли в столовую и Мег, заняв свое место за столом, стала объяснять, – почему она не пригласила к ужину никого из знакомых.

– Я думала влюбленной парочке захочется побыть одним.

– А? – сказал Фредди. – О да, конечно. Я кое-что должен сказать вам. Да, теперь, когда я подумал об этом, мне это кажется действительно важным.

Он хотел продолжить, но только покачал головой; выражение его лица было так таинственно, что Китти совсем испугалась, вообразив, что случилось серьезное несчастье: или вызов в Арнсайд, или потеря денежных купюр. Однако, когда они прошли после ужина в гостиную, Фредди рассеял ее страхи, объяснив, в чем дело:

– Не хочу, чтобы об этом узнали слуги. Прошлой ночью я заезжал в танц-клуб. И это мне напомнило об одной вещи, Китти. Вы умеете танцевать?

– Только деревенские танцы, – ответила Китти. – Фиш учила меня некоторым фигурам, но она не умела танцевать ни вальс, ни кадриль.

Фредди кивнул своей сестре.

– Я так и думал.

– Ты хочешь сказать, что мы должны нанять учителя танцев? – требовательно спросила Мег. – Я считаю, что это будет большой глупостью и к тому же лишней тратой времени, потому что ты знаешь, как занят мосье Дюпон в это время года. Китти придется ждать неделями, пока он найдет время прийти к ней. А почему бы тебе самому не научить ее? Должна сказать, Фредди, каким бы тупоголовым ты ни был, но ты лучший танцор во всем Лондоне! Так и быть, скажу тебе по секрету, это говорит леди Джерси.

– Неужели? – сказал Фредди, которому было очень приятно услышать это признание. – Но ради Бога! – сомнения закрались в его душу. – Я не смогу научить Кит. Да, ничего не получится.

– О, Фредди, пожалуйста, попробуй! – взмолилась Китти, совсем не жаждавшая провести эти восхитительные каникулы в компании с учителем танцев.

– Он будет! – твердо сказала Мег. – Он начнет учить тебя танцевать вальс сегодня же вечером.

Смущенный мистер Станден пытался было что-то возразить, но он не мог противостоять двум убежденным в своем решении женщинам. Стулья и столы были отодвинуты к стенам. Решившись испробовать последний шанс, Фредди сказал, что показать фигуры танца он может, но объяснять у него все равно не получится. Мег повернулась от рояля и предложила ему танцевать с ней, так что Китти сама все поймет, наблюдая за их движениями. Поскольку Китти не могла одновременно играть на рояле и наблюдать за танцем, Мег громко стала напевать мелодию вальса, и они закружились в танце. Но пение над ухом раздирало чувствительные нервы бедного мистера Стандена, так что он скоро заявил, что может вынести все что угодно, только не это пронзительное завывание, и предложил Китти попробовать танцевать с ним. Поскольку у Китти был природный талант, Мег приходила на помощь, только когда словесные объяснения Фредди становились непонятными не только Китти, но и ему самому. В целом урок был очень удачным. Через короткое время Фредди решил, что она уже может танцевать под музыку. Он попросил сестру сыграть один из его любимых вальсов, взял руку мисс Чаринг и повел ее, кружась по комнате. Поначалу она была так смущена, что постоянно ступала неправильно. Находящийся в такой близи мужчина, который, обняв ее за талию, заставлял двигаться в том направлении, в каком ему хотелось, – все это было так необычно и даже несколько устрашающе. Китти была уверена, что такие танцы совсем не одобрила бы ее гувернантка. Девушка танцевала, скромно потупив глаза, на щеках у нее рдел легкий румянец. Но когда она поняла, что нет ничего предосудительного в его легком прикосновении, в его улыбке и замечаниях, она начала двигаться более уверенно и вскоре осмелилась поднять глаза.

– Знаете, Китти? – сказал Фредди, когда они остановились и он отпустил ее. – Вы неплохо танцуете. Черт возьми, я уверен, вы вскоре затмите их всех.

– О! – воскликнула Китти немного прерывисто, но в голосе ее звучал триумф. – Вы действительно так думаете, Фредди?!

– Я этому не удивлюсь. Я хочу сказать, только тогда, когда вы избавитесь от привычки наступать на ноги своему партнеру.

– Ты слишком суров к ней, Фредди! – вмешалась Мег, начиная расставлять стулья на свои места. – Китти танцует очень грациозно. Я бы никогда не догадалась, что она не вальсировала раньше.

Фредди покачал головой.

– Догадалась бы, если бы потанцевала с ней, – ответил он со смешком.

– Фу! – воскликнула Мег. – Что за противные вещи ты говоришь! А ведь вы помолвлены всего три дня!

– Забудь об этом! – пробормотал Фредди, бросив мимолетный взгляд на мисс Чаринг.

Думая, что она не совсем расслышала его замечание, Мег собиралась было переспросить его, когда дверь открылась и Скелтон ввел в комнату мистера Веструтера.

9

Леди Букхэвен встретила этого позднего посетителя с искренней радостью. Мистер Веструтер, поднося ее руки к своим губам, проговорил:

– Моя дорогая Мег, не могу выразить словами, как я счастлив, что застал вас дома, или как я удивлен! Надеюсь причина этого – не внезапное недомогание?

Он отпустил ее руку и внимательно посмотрел на стоявших рядом Китти и Фредди.

Будет большим преувеличением сказать, что он не узнал мисс Чаринг с ее новой прической и в ее элегантном наряде, но она с удовлетворением заметила мелькнувшее на его лице удивление. Он поднял брови и продолжительное время разглядывал ее, прежде чем заговорил. Потом он подошел к ней и, посмеиваясь, сказал:

– Примите мои искренние поздравления, Китти! Клянусь, что чуть было не отвесил глубокий поклон неизвестной, модно одетой гостье моей кузины! Тебе чертовски повезло, Фредди.

Действительно, я чувствую, что поздравил вас не так, как следует.

Фредди, встретивший его появление с заметной неприязнью, ответил:

– Это не так важно. Ты выбрал очень неподходящее время для визитов.

– Да, – согласился мистер Веструтер, беря за руки Китти и держа их так, чтобы можно было оглядеть ее с ног до головы.

– Очаровательно, Китти! Вы отлично выглядите. Это благодаря изысканному вкусу Фредди или вы сами все придумали?

Добродушно-небрежный тон, с каким он все это проговорил, возбудили в мисс Чаринг сильное желание дать ему пощечину. Подавив этот неожиданный импульс, она постаралась любезно ответить:

– Вам действительно кажется, что я хорошо выгляжу? Я очень рада; но вам следует адресовать свои комплименты Мег, а не Фредди.

– Тогда я действительно поздравляю Мег, – сказал он, отпустив ее руки и поворачиваясь к леди Букхэвен:

– Вот, мой милый маленький игрок, это вам. Вам здорово повезло.

Она взяла протянутый им пакет и восхищенно ахнула.

– Я знала, что она должна была выиграть! Я очень обязана вам, Джек! Надеюсь, я не совсем разорила вас?

– О, вы оставили меня без средств к существованию. Теперь я должен или объявить себя банкротом, или приставить пистолет к виску: не знаю, какую судьбу мне выбрать?

Она весело рассмеялась.

– Мне очень жаль! Фредди, только вообрази. Сегодня в забеге участвовала лошадь по имени Мандарин, и Джек уверял меня, что она не выиграет! Очень глупо с его стороны, потому что как она могла не выиграть, если мой дорогой Букхэвен находится на пути в Китай?

Фредди, который склонен был с осуждением относится к ее неожиданно возникшему интересу к скачкам, собирался высказать свое мнение по этому вопросу, когда вдруг его прервала мисс Чаринг:

– О Джек, я должна показать вам, что Фредди подарил мне! Посмотрите! Неужели они не прекрасны! Это превосходит все мои мечты!

Мистер Веструтер поднес к глазам монокль, чтобы лучше рассмотреть сережки. Трудно вообразить более вежливый тон, которым он выразил свое восхищение украшением; но Китти заметила легкое удивление, промелькнувшее в его глазах, и была удовлетворена, что, какие бы подозрения он ни испытывал, она по крайней мере сейчас озадачила его.

В это время в комнату внесли чай. Мег пригласила мистера Веструтера остаться с ними на чай, на что тот сказал с усмешкой: