Варяг. Мечи франков

— И я говорю не об умении убивать, — рассудительно произнес гигант. — Проткнуть человека копьем или срубить ему башку — дело нехитрое… Помолчи, дай договорить! Я о том, что он умеет думать. Думать, находить правильное действие и использовать это. Согласись, с тобой у него вышло отменно!

— Да я сильнее его вчетверо! — возмутился Стевнир. — Он схитрил, но больше я на такое не поймаюсь!

— В бою «больше не поймаюсь» не бывает, — сказал Пешеход. — У мертвецов нет второго раза. А суметь победить врага, который вчетверо сильнее, — это как раз свойство хёвдинга. А говорят, что он удачлив. Нет, не спорь! Этот юнец — прирожденный вождь. Нет, ну как он тебя ловко уложил! Как вспомню, так восхищаюсь.

— Это потому что он не тебя лягнул, а меня… — проворчал Стевнир и потрогал челюсть.

Больно, однако. Хорошо хоть, голова больше не кружится и не болит.

— Меня он бы так не лягнул, — усмехнулся Пешеход. — А ты радуйся, что борьба была дружеская. Вот если бы он тебе так по мудям приложил… — И хохотнул.

— Тебе бы он точно по ним и попал, — сердито проговорил Стевнир. И поглядел на девку, распластавшуюся на бревноподобных ляжках Хрольва. Девка была здоровенная и раскормленная, как моржиха. Как раз какая и нужна другу. Пешехода не всякая выдержит.

— Не попал бы, — мотнул головой конунг. — Я сразу увидел, что он не споткнулся.

— Это потому что ты сбоку стоял. — Стевнир не понимал, почему друг так нахваливает варяжонка.

Не понимал, потому что его не было рядом, когда юнец сказал Хрольву о том, что франкский конунг предложит ему землю франков. Вот о чем Хрольв никак не мог забыть. И то, как парнишка расправился со Стевниром, лишь добавило дровишек в костер конунговых мыслей.

Но одно Хрольв Рёнгвальдсон знал точно: юный хёвдинг должен пойти с ними на землю франков.

И еще его обязательно надо помирить со Стевниром. Может, передать ему то, что сказал о парне Дёрруд? Ведь если Убийца прав, то другу стыдиться нечего. Сыграть в кости с одним из… Нет, вряд ли Дёрруд прав. Но Стевниру он предположение Убийцы передаст обязательно. Позже. Сейчас у Хрольва будет другое занятие.

Девка тоже почувствовала шевеление под своим животом и вздохнула. Хотя, может, все и не так плохо. Этот нурманский князь очень богат. Вдруг подарит ей серебрушку?

— Ты заправил моей холопке! — Колхульда была возмущена.

— Что за вздор? — изумился Сергей. — Кто тебе такую глупость сказал?

— Так мне сама Искора и сказала! — Глаза юной супруги пылали яростью.

Неожиданный поворот.

— Искора — не холопка, — внес поправку Сергей, выигрывая время, чтобы придумать способ урегулирования ситуации. — Ее отец был владетелем и воеводой князя там, на своей земле.

— Она моя прислуга!

— Она твоя охрана. По моей воле. А род у нее — достойный. Скажешь тоже… Холопка!

Но сместить предмет разговора не удалось. Искора и об этом позаботилась.

— Поэтому ты хочешь взять ее женой? Потому что у нее род достойный? — выкрикнула Колхульда.

— Это тебе тоже Искора сказала? — уточнил Сергей.

— Да! — И слезы на глазах.

Какая-то она слишком эмоциональная нынче.

— Кому моей женой быть — это мне решать, — Сергей приобнял Колхульду за плечи. — Но главной и в доме, и в моем сердце всегда будешь ты.

Покривил душой маленько насчет сердца. Но по хозяйству Колхульда была главной и такой останется.

— И насчет жены я тоже пока не решил, — добавил он.

А нечего было Искоре впереди саней бежать.

— Ах ты еще не решил? — задохнулась от гнева Колхульда, развернулась стремительно, аж юбки взлетели, и выбежала из дома.

Оно и к лучшему. Лишнего наговорить не успела. Уступать право решать за себя Сергей не собирался. Никому. Ни Колхульде, ни Искоре.

Но Искора… Хор-роша девка. Неужели и впрямь думает, что секс, даже такой классный, позволяет ей говорить от имени Сергея?

— И как это понимать? — Он отыскал Искору на стрелковом полигоне. Вгоняющей в центр мишени одну стрелу за другой. Со ста шагов. Практически не целясь. Талант, однако.

— Ты о чем, княжич? — И взгляд такой… Невинный-невинный.

— Я не княжич, — рыкнул Сергей, отнимая у девушки лук и отправляя в налуч. — Как понимать твой разговор с Колхульдой?

— А что я сказала? — похлопала ресничками.

— О второй жене!

— А разве нет? — совершенно искренне удивилась Искора.

— Что «нет»?

— Ты же возьмешь меня второй женой… — Умильная мордочка. — … После того, что ночью было?

Огорчила. Сергей думал, что она умнее.

— А что-то было? — осведомился он.

— А что — не было? — Искора сердито прищурилась. Хороша. Так бы и взял прямо здесь. Не в жены, разумеется.

— Полагаешь, я должен жениться на каждой, кто мне норку подставил?

Дернулась. Первое желание: врезать. Второе желание: сбежать. Сергей читал ее, как рукопись.

Как совсем недавно — Колхульду. Нет, эта опаснее.

Потому что оба рефлекса подавлены.

— Я не каждая! — Четко так, с расстановкой. И после короткой паузы: — Я тоже… ведаю.

— И что ты ведаешь?

Боковым зрением засек, что к ним идет Машег, показал ему жестом: не сейчас.

— Всё, — отчеканила Искора. — Что хочешь меня. Что проверяешь сейчас. И что в жены возьмешь! Так чего ждать? Пока ты в вик уйдешь с этим здоровым нурманом?

Уже интереснее. Откуда такая уверенность?

— А если я скажу — нет?

— Тогда ты меня больше не полу…

И осеклась, увидев его насмешливую улыбку.

А может, вспомнила, как Колхульда когда-то предъявила аналогичный ультиматум и как Сергей на это отреагировал.

В любом случае сориентировалась она мгновенно и тут же внесла поправку:

— Я клялась тебе как вой, а не как женщина! Коли не хочешь быть моим мужем, то и я вольна выбирать, с кем мне быть.

— Конечно, ты свободна.

Пожалуй, Сергей тоже поспешил. Поторопился. Разбираться с ней следовало точно не здесь, а в каком-нибудь более укромном месте. И уж точно не на стрелковом полигоне, на глазах у нескольких десятков его собственных бойцов.

Кстати, о стрельбе.

— А скажи мне, свободная, как ты так метко стрелы кладешь?

Сергей просто хотел сменить тему, но получилось любопытнее.

— Я же сказала: чувствую. И тебя чувствую. И куда стрела попадет — тоже.

Ух ты!

— А на мечах?

— На мечах — нет, — с искренним огорчением сообщила Искора. — Не получается.

— А давай попробуем! — загорелся Сергей.

Секс — это очень круто. Но битва, битва — это куда важнее.

Сергей огляделся. Взгляд упал на новичка, которого муштровал Машег. Мелкий пацан, но уже с мечом. Чей-то сын… Нет, не сын. Брат Наслава. Как зовут… Сергей тоже не помнил.

— Искора, вон того позови!

Сорвалась, побежала. Без вопросов. Может, и впрямь взять ее в жены? Ладно, сейчас поглядим.

— Меч покажи, — велел он пареньку.

Достал. Аж глазки загорелись.

Сергею просто был нужен его клинок. Но не будем расстраивать своего будущего гридня.

— Покажи, что умеешь.

Парнишка показал. А ничего так. База есть.

— Коли меня! Еще раз!

Да, рубил он лучше. О, и Наслав тут. Беспокоится за родича.

— Наслав, дай свой!

Длинноват и тяжеловат. Для Сергея. Наславу — в самый раз.

— Гляди, вьюнош!

Сергей изобразил короткий укол. Потом укол с выпадом. Потом классический строевой: вперед-вправо.

— Повтори!

Парнишка, гордый тем, что вождь назвал его, детского, вьюношем, старательно повторил.

— Локоть не оттопыривай, плотнее к боку. И резче. Клинок — острие копья, рука — древко. И вес вкладывай… Вот так, хорошо! А теперь… лови! — Сергей бросил меч Искоре.

Перевернувшись в воздухе, клинок лег рукоятью в выброшенную ладонь. И почти в ту же секунду Сергей в два прыжка оказался рядом и… Клинок Наслава лязгнул, уведенный в сторону сильной частью позаимствованного у подростка меча.

Неплохо. С минуту Сергей чередовал рубящие и колющие, постепенно наращивая темп. Искора отбивалась и уклонялась. Уверенно, но не более чем. И не отвечала.

— Атакуй! — потребовал Сергей.

— Смысл? — пропыхтела девушка. — Ты закрыт!

— Так раскрой!

Попыталась. Не слишком умело. И безуспешно. И это притом, что Сергей работал в четверть силы и очень неторопливо.

— Почувствуй меч, как ты чувствуешь стрелу! — крикнул Сергей.

Попытка не удалась.

— Он… Неуклюжий! — пожаловалась девушка.

— Закончили!

Позаимствованные мечи вернулись к хозяевам. Чуда не произошло.

— Та-ак! Это что такое? — рявкнул Сергей, обнаружив, что вокруг собрались все обучающиеся, включая стрелков и их наставника Машега. — Бар Захариах! Ты что, отдых объявил?