– Да нет, немного устала… ничего серьезного.

– В нытье вас трудно обвинять, вы всегда были смелой! женщиной! Наших беглецов здесь нет, но в городе есть еще два заведения, где останавливаются почтовые кареты, и несколько гостиниц поменьше. Они могли остановиться в одной из них на ночь.

– Но сейчас еще светло.

– Совсем скоро начнет темнеть. Если бы они знали, что за ними будет погоня, они, безусловно, поспешили бы дальше, но у меня нет оснований думать, что они так и поступят. Артур и Люси провели в дороге целый день и, вероятно, захотят отдохнуть как следует. Позвольте мне помочь вам спуститься? У вас будет время поужинать, пока я наведу справки в других гостиницах.

Мисс Тресильян согласилась с предложением милорда, но когда он оставил ее в отдельной гостиной «Джорджа», она обнаружила, что не очень-то и проголодалась. Тем не менее Элинор все равно заказала чай, который вернул ей бодрость. Правда, ей пришлось выслушать несколько упреков по поводу такого легкого ужина от лорда Ивера, когда тот вернулся в «Джордж».

– Не ругайтесь! – взмолилась она. – У меня просто не было аппетита. А вот вы за весь день даже маковой росинки во рту не держали!

– Ошибаетесь, я выпил пива и съел сандвич в «Лебеде». – Ивер вернулся хмурым. – Мне не удалось ничего выяснить о наших беглецах, но они, несомненно, не в городе. По идее, они должны были поменять здесь лошадей… но никто не помнит, что видел молодую пару. Хотя это как раз и легко объяснимо: у конюхов хватает работы, и они успевают обращать внимание на лошалей, а не на людей, которые на них приезжают.

Мисс Тресильян сильно расстроилась.

– Тогда нам ничего не остается, как двигаться вперед?

Лорд Ивер грубо ответил:

– Вы и так уже далеко зашли. Я велю отнести вашу сумочку в спальню, и вы останетесь в «Джордже». Можете не бояться, что нашей парочке удастся ускользнуть. Я их поймаю и немедленно привезу вам вашу Люси. А посему не спорьте со мной, пожалуйста.

– Я и не собиралась спорить, – согласилась мисс Тресильян завязывая тесемки шляпки. – Но я и не собираюсь оставаться в этой чересчур шумной гостинице.

– А сейчас послушайте меня внимательно, моя девочка! – угрожающе начал лорд Ивер.

– Идите и прикажите, чтобы запрягли лошадей, – прервала милорда мисс Тресильян, на которую его грозный тон не произвел никакого впечатления.

На первых двух дорожных заставах к северу от Стамфорда они не узнали ничего нового, но в Гритхэме, где им пришлось остановиться для замены лошадей, конюх быстро вспомнил молодых леди и джентльмена, поскольку помог перезапрячь им четырех прекрасных лошадок, причем было это не так уж и давно. Он сразу заподозрил что-то неладное, потому что парочка горячо спорила. Джентльмен хотел остановиться на ночь, а мисс была полна решимости ехать дальше и собиралась вздремнуть в пути. Ей во что бы то ни стало хотелось попасть в Грантхэм, поэтому они поспешили уехать.

– Эти двое ясно дали понять, что бегут к границе, – заметила мисс Тресильян, когда они отправились следом. – Как Люси могла совсем позабыть о стыде…

Лорд Ивер промолчал, и Элинор Тресильян стала смотреть невидящим взглядом на темнеющий с каждой минутой пейзаж, погрузившись в мрачные раздумья. Ее печальные мысли неожиданно прервал резкий голос его светлости, который удовлетворенно воскликнул:

– Наконец-то!

Их экипаж нагонял фаэтон, запряженный четверкой лошадей. Мисс Тресильян увидела, что беглецы мчались вперед на такой скорости, будто знали о погоне.

– Дайте мне горн! – угрюмо велел милорд своей спутнице. Смотрите лучше за лошадьми! – откликнулась мисс Тресильян и схватила длинный рожок. – Я могу подуть в нем ничуть не хуже вас!

Как бы в подтверждение своих слов, она поднесла к губам рог и громко затрубила.

– Это их обязательно напугает! – злорадно заметил его светлость. – О Господи, этот болван!..

Эта вспышка гнева была спровоцирована неожиданным увеличением разрыва между экипажами. Форейторы вместо того, чтобы пропустить парный экипаж лорда Ивера, стали погонять своих лошадей.

– Держитесь крепче! – скомандовал лорд Ивер и последовал их примеру.

– Ивер, Бога ради!.. – испуганно вскрикнула Элинор Тресильян, когда их экипаж подпрыгнул на какой-то кочке и опасно покачнулся.

Ивер не обратил на слова попутчицы ни малейшего внимания. Одного взгляда на его лицо ей оказалось достаточно, чтобы догадаться, что предложение безопасно держаться за фаэтоном до тех пор, пока беглецы не поймут бессмысленность попыток уйти от погони, окажется только напрасной тратой сил и времени. Опрометчивый вызов, полученный от беглецов, привел его светлость в бешенство, и он собирался обогнать фаэтон при первой же возможности.

Мисс Тресильян, почувствовав головокружение от страха, не сводила взгляда с дороги и старалась не думать, что произойдет, если им навстречу из-за поворота выскочит какой-нибудь экипаж. Милорд бросил лошадей вправо, еще не пытаясь обогнать фаэтон, но, несомненно, готовый отпустить своих передних лошадей. Дорога была узкой, и фаэтон упрямо держался середины. Они проехали еще один поворот, и мисс Тресильян увидела впереди прямой участок. В этом месте дорога стала немного шире, но была еще недостаточно широка для обгона, решила она. Потом Элинор увидела, как его светлость опустил руки, в ужасе закрыла глаза и решила, что наступил ее последний час. Вся сжавшись от страха, она ждала неизбежного крушения.

– Хорошая девочка! – одобрительно произнес милорд минуту спустя.

Мисс Тресильян открыла глаза.

– Неужели вы хотите сказать, что обогнали их? – недоверчиво поинтересовалась она, открыв от удивления рот.

– Конечно, обогнал. А вы ждали, что я остановлюсь? Глупышка! – Ивер оглянулся через плечо, увидел, что форейторы перевели своих лошадей на рысь, и тоже сбавил скорость.

Вскоре милорд вообще остановил лошадей и развернул свой экипаж поперек дороги, образуя барьер. Он передал поводья мисс Тресильян, а сам спрыгнул на землю и направился к подъехавшему фаэтону.

Форейторы испуганно посмотрели на грозного незнакомца, но лорд Ивер не обратил на них ни малейшего внимания. Он поднял руку, чтобы распахнуть дверцу фаэтона, но прежде чем смог взяться на ручку, экипаж открыли изнутри. Юноша со свежим румяным лицом не стал ждать, пока опустят лесенку и спрыгнул на дорогу.

– Прошу вашего прощения, сэр! – торопливо проговорил он печальным голосом. – Я не собирался… по крайней мере я… О клянусь Юпитером, сэр, как вам удалось обойти нас? Я впервые в жизни вижу такую первоклассную езду! Но боюсь, вы сильно разозлились на меня!

Его светлость не просто сильно разозлился, а стоял, будто громом пораженный. Выражение его лица, несомненно, могло вызвать тревогу. Неизвестный юноша произнес с искренним раскаянием:

– Мы не должны были делать этого… честное слово, мне очень жаль! Мы только хотели пошутить… то есть, полагаю, вы знаете, как это бывает, когда хочется подурачиться, и… и…– Он с несчастным видом замолчал, поскольку не нашел понимания в глазах, которые яростно смотрели на него.

В этот момент на сцене появилось новое действующее лицо. Какая-то девица, одетая в скромный костюм, больше подходящий для гувернантки, нежели для знатной молодой леди, выглянула из фаэтона и заявила голосом, в котором смешались шаловливость и раскаяние:

– Во всем виновата я одна! Мы не остановились в Стамфорде и поехали дальше, поскольку я уже целый год не была дома. Я так соскучилась, что не могла даже глаз сомкнуть, к тому же осталась совсем недалеко! Только когда мы меняли лошадей в Гритхэме, Джек заявил, будто уже начинает темнеть и папа обязательно отругает нас за то, что мы поехали в сумерках, но я ответила, что мы легко можем добраться до Грантхэма, если ехать быстро. Мне очень хотелось удивить их, так как они ждут нас только завтра! Джеку ничего не оставалось, как согласиться. Потом нам пришла одна смешная мысль. Мы так мчимся, что все могут подумать, будто мы торопимся в Гретну-Грин. Мы здорово посмеялись… И эта мысль заставила нас не уступать вам дорогу.

– Я должен объяснить, сэр, что она моя сестра, – вмешался юноша, желающий пролить свет на темные места. – Видите ли, она была в пансионе.

– Да, но мама разрешила мне вернуться раньше остальных, чтобы Джек мог отвезти меня домой. Правда, здорово? – в восторге воскликнула сестра юноши. – Ведь Джек мой любимый брат, как Нед у Сеси!

Его светлость настолько поразил этот сбивчивый рассказ и то обстоятельство, что он гнался за двумя незнакомыми людьми, что он смог только пробурчать что-то невразумительное Мисс Тресильян, которая с живым интересом и не без удовольствия наблюдала за этой сценой, закусила нижнюю губу, чтобы не расхохотаться.

Юного джентльмена немного рассердило вмешательство в разговор сестры. Он нахмурился и с мужественным видом принялся объяснять свое поведение.

– Все дело в том, сэр, что мне всегда хотелось промчаться на четверке по пустой, конечно, дороге. До дома ехать нам еще больше двадцати миль, и мой отец… О, я должен был сразу сказать вам, что отец – сэр Джон Холлоуэй и что мы живем около Грантхэма! Ну так вот… мы с сестрой подшучивали друг над другом, что мы пара беглецов, когда вы затрубили в рог, чтобы мы вас пропустили! Я велел форейторам увеличить скорость, ну чтобы… пошутить! Но, конечно, мне не следовало этого делать, – торопливо добавил юноша. – И я собирался быстро пропустить вас. Только… когда вы пустились в такую волнительную погоню… и когда я увидел, что вы хотите попытаться… я прошу вашего прощения, сэр, но я не упустил бы такой возможности ни за что на свете! Вы гнали просто потрясающе!

– Понятно! – вновь буркнул его светлость, обретя дар речи. – Когда в следующий раз вам захочется прокатиться с ветерком, не делайте это во взятом напрокат фаэтоне и не берите с собой сестру!.. Скажите, вы едете из Лондона?

– О нет! Из Оксфорда, сэр. Одна старая дева из школы-интерната привезла Беллу в Оксфорд из Бата… О, я должен вам сообщить, что учусь в Модлине[5].

– Вот как? Если вы хотите добраться до дома засветло, вам лучше немедленно отправляться в дорогу! Счастливого пути!

– Спасибо! – со вздохом облегчения поблагодарил юный мистер Холлоуэй. – Я вам чрезвычайно благодарен за то, что вы не… О, только вы поезжайте первым, сэр.

– Нет, я буду только сдерживать вас! Я не собираюсь, как вы, гнать лошадей на бешеной скорости.

От всей души посмеявшись над этой шуткой, мистер Холлоуэй пылко пожал руку его светлости и забрался в экипаж. Фаэтон тронулся в путь, так как мисс Тресильян к тому времени развернула экипаж лорда Ивера и поставила его на обочину дороги.

Хмурый милорд подошел к своему экипажу и, заметив веселье мисс Тресильян, сердито посмотрел на нее.

– О, только не смотрите на меня так, Ивер! – взмолилась Элинор, вытирая слезы. – Если бы вы только могли видеть свое лицо…

– Славная же из вас помощница! – шутливо заметил он с неохотной улыбкой. – Вам легко смеяться, моя девочка, но где черт побери, эти противные дети?

– Я же говорила, что мы напрасно бросились в погоню на север! Неужели мы все время преследовали именно эту очаровательную пару?

– Конечно, нет! Разве вы не слышали, как парень сказал, будто они едут из Оксфорда? Они могли выехать на нашу дорогу только за Стамфордом. У меня нет ни малейшего сомнения в том, что когда мы въехали в Стамфорд, мы буквально в затылок дышали нашим беглецам.

Эти слова вернули мисс Тресильян на землю, и она в ужасе воскликнула:

– Вы хотите сказать, что они по-прежнему едут впереди нас?

– Нет, не хочу! – решительно произнес лорд Ивер. – Их не видели ни на одной заставе после Стамфорда, и все это время мы гнались за Холлоуэями.

Элинор была встревожена, но не могла побороть соблазн поддразнить своего вспыльчивого спутника.

– Неужели потеряли след, Ивер? Уж от вас я этого не ожидала!

Милорд рассеянно улыбнулся и несколько минут хмуро молчал. Потом внезапно произнес:

– Если Артур с Люси въехали в Стамфорд… О Господи, и почему только я не подумал об этом раньше! Он отвез девушку в Грантли, конечно! – Ивер увидел изумление на лице мисс Тресильян и нетерпеливо объяснил: – Это дом Уиндлсхэмов, он находится за Маркит-Дипинг! Вы встречались с сестрой Артура, не так ли?

– С леди Уиндлсхэм? Да, но на что он мог рассчитывать, поехав к ней?

– Можете не сомневаться, что в кармане у него лежит специальное разрешение на брак и он собирается жениться под защитой и с помощью Каролины!

– Но леди Уиндлсхэм не имеет права разрешать Люси выходить замуж.

– Думаете, она станет беспокоиться из-за такого пустяка? Артур может веревки из нее вить, когда захочет! У Каролины романтический характер, так что ему больше ничего и не надо. Если судить по настойчивым просьбам разрешить ему жениться на вашей племяннице, с которыми она обращалась ко мне, то Каролина перепутала эту драгоценную пару с Ромео и Джульеттой!

– Ивер, леди Уиндлсхэм не может быть такой беспринципной женщиной, чтобы…

– О какой беспринципности вы говорите? – прервал Элинор его светлость и взобрался на козлы. – Каролина прекрасно знает, что Артур сам себе хозяин. Он расскажет ей, что вы одобряли этот брак до тех пор, пока не обнаружили, что я являюсь опекуном и родственником Артура. Уверяю вас, этот парень менее чем за пять минут убедит ее, что вы будете вне себя от радости и не станете пытаться расстроить их брак!

С этими словами лорд Ивер взял поводья у мисс Тресильян. Элинор даже не обратила на это внимания.

– Если они действительно поехали к леди Уиндлсхэм, то я не могу отрицать, что это намного лучше, чем бегство к границе, но брак, осуществленный при таких необычных обстоятельствах, может дать почву для самых ужасных слухов и сплетен! Я не могу этого позволить!

– Ну чего вы так кипятитесь? – осведомился его светлость, очевидно, желая успокоить ее тревоги, но, к сожалению, в его голосе трудно было услышать участие. – Каролина самая настоящая простофиля, но Уиндлсхэм – умный и уравновешенный человек и, несомненно, помешает этому браку.

– Да, но…

– Бога ради!.. – не выдержал Ивер. – Неужели вы не можете думать ни о чем, кроме этой ненормальной парочки? Если хотите знать мое мнение, то они могут катиться на все четыре стороны! Они мне до смерти надоели, и последние три часа я думал об их затее, как о весьма скучном событии.

Это внезапное горячее заявление заставило мисс Тресильян очнуться от невеселых мыслей.

– Умоляю вас, ответьте, куда мы теперь едем? – потребовала она. – Если Артур отвез Люси в дом сестры, зачем нам ехать дальше на север? Неужели вы так расстроены, что не заметили этого, Ивер?

– Я вовсе не расстроен, – ответил милорд со странным смехом. – Мы выехали в Гретну-Грин и туда и попадем! Однако мы не попадем туда сегодня, конечно. Заночуем в Колтер-суорсе, в «Ангеле», а завтра продолжим путь к границе, если вы не будете испытывать к нашему путешествию слишком большого отвращения.

– Я буду испытывать к нему очень сильное отвращение. – после небольшой паузы сообщила мисс Тресильян. Лорд Ивер остановил лошадей, повернулся к ней и сжал ее руку.

– Нелл! – произнес его светлость другим голосом, – Так много лет потрачено напрасно… столько горечи!.. Нелл, любовь моя, только не говорите, что уже слишком поздно! Вы должны выйти за меня замуж… вы выйдете за меня замуж! – пальцы мисс Тресильян пожали его пальцы, и в ее улыбающихся глазах сверкнули слезы, но она ответила, стараясь сохранять достоинство:

– Я согласна выйти за вас замуж, но не при таких таинственных обстоятельствах, можете мне поверить! Ивер, Бога ради! К нам приближается местный дилижанс… Джордж, остановитесь!

Но так как его светлость со своим обычным высокомерно-безразличным отношением к чьему-либо мнению и не подумал прислушаться к предупреждению; а сама мисс Тресильян была бессильна (вернее даже не предприняла попытки) высвободиться из его объятий, пассажиры, сидящие на крыше проезжавшего мимо них дилижанса, оказались свидетелями проявления шокирующего падения современных нравов, а один из моралистов даже выразил сильное негодование и желание увидеть этих бесстыдных личностей в колодках.

– Это же надо: обниматься и целоваться на дороге! – возмущенно заявил он и вытянул шею, чтобы в последний раз взглянуть на это отвратительное зрелище. – А еще называют себя аристократами и воспитанными людьми!

Но в последнем блюститель нравов оказался неправ. Прижавшись щекой к щеке Джорджа Ивера, мисс Тресильян пробормотала, едва не задыхаясь от смеха:

– Какая же мы с вами вульгарная пара, любовь моя!

– Никому нет до этого никакого дела! – сурово ответил лорд Ивер. – О, моя дорогая, как же глупы мы были все эти годы!