– Ну и что? Он не имеет права говорить мне такие вещи!

С этим леди Беллингем была полностью согласна. Некоторое время она наблюдала, как ее племянница мечется по комнате как тигрица, а затем осмелилась спросить, что же все-таки произошло на прогулке. Мисс Грентем остановилась как вкопанная и проговорила дрожащим голосом:

– Он пытался от меня откупиться!

– Дать тебе деньги, чтобы ты отказала Адриану? Как это глупо, если учесть, что ты не собираешься выходить за него замуж! С чего это ему вдруг это взбрело в голову?

– Не знаю и знать не хочу, – ответила Дебора, несколько уклоняясь от правды. – Он имел наглость предложить мне пять тысяч фунтов, если я откажусь от своих притязаний – притязаний! – на руку и сердце Адриана.

Леди Беллингем, на лице которой появилось было выражение надежды, разочарованно сказала:

– Пять тысяч! Не больно-то он раскошелился!

– Я ему сказала, что это просто смешно, – с наслаждением поведала тетке Дебора.

– И правильно сделала, милочка. Вот уж не думала, что он такой скряга!

– Тогда он сказал, что готов удвоить сумму.

Леди Беллингем уронила ридикюль.

– Десять тысяч! – воскликнула она. – Не поднимай, Дебора, пусть лежит. Что же ты на это ему сказала?

– Я сказала: «Гроши, сэр».

Ее тетка замигала глазами.

– Гроши? Ты считаешь, что десять тысяч – это гроши?

– По крайней мере, я ему так сказала. Я, говорю, не намерена упускать Адриана за какие-то десять тысяч. С каким наслаждением я ему бросила это в лицо, тетя Лиззи!

– Да, милочка, но разумно ли это?

– Вздор! Что он может мне сделать? – пренебрежительно ответила Дебора. – Само собой, он тоже пришел в ярость и отнюдь этого не скрывал. Как я наслаждалась, глядя на его злобную физиономию! Он начал говорить… про Ормскерка… Если бы я была мужчиной, я бы вызвала его на дуэль и проткнула бы шпагой насквозь! Насквозь! Насквозь!

Леди Беллингем, которая, казалось, была близка к обмороку, слабо возразила, что три раза человека проткнуть насквозь нельзя.

– По-моему, это не разрешается, – добавила она. – Правда, я никогда не присутствовала при дуэли, но там всегда бывают секунданты, и они тебя остановили бы.

– Никто бы меня не остановил! – кровожадно заявила Дебора. – Я бы из него котлету сделала!

– Господи, и это говорит воспитанная девушка! – вздохнула ее тетка. – Надеюсь, ты ему этого не сказала?

– Нет, я сказала, что из меня получится отличная жена. От этого он еще больше разозлился. Я даже испугалась, как бы он меня не задушил. Потом он спросил, какую я сама себе назначу цену.

У леди Беллингем в глазах опять мелькнула надежда.

– И что ты ему ответила?

– Я сказала, что была бы дурой, если бы взяла меньше двадцати тысяч!

– Двадцати… Ой, где мой нюхательный уксус? Мне плохо! Двадцать тысяч! Целое богатство! Он, наверно, решил, что ты помешалась!

– Очень может быть, но он сказал, что заплатит мне двадцать тысяч, если я отошлю от себя его кузена.

Леди Беллингем откинулась в кресле, держа под носом флакон с нюхательным уксусом.

– И тогда, – с торжеством закончила Дебора, – я сказала, что, пожалуй, лучше выйду за Адриана.

Вконец сокрушенная, леди Беллингем издала страдальческий стон.

– Ты отказалась от двадцати тысяч фунтов? – дрожащим голосом спросила она. – Но ты же говорила, что ни за что на свете не выйдешь за Мейблторпа замуж!

– Разумеется, не выйду, – фыркнула Дебора. – Разве что от злости, – добавила она со смешинкой в глазах.

– Дебора, кто-то из нас сошел с ума – или я, или ты! – провозгласила леди Беллингем, отнимая флакон от носа. – Подумать только, мы могли бы расплатиться со всеми долгами! Позвони горничной – мне надо выпить валерьянки.

Дебора посмотрела на тетку с изумлением.

– Тетя Элиза, неужели вы вообразили – нет, это невозможно! – что я позволю этому негодяю откупиться от меня?

– Кит мог бы перейти в кавалерийский полк! Мы выкупили бы закладную на дом! – уныло восклицала леди Беллингем.

– Чтобы Кит купил патент на… на деньги, заплаченные за мой позор! Наверно, он предпочтет вообще уйти из армии.

– Ну почему позор, дорогая? Тебе же все равно не нужен Мейблторп!

– Тетя, неужели вы жалеете, что я не взяла взятку?

– Но это же не обычная взятка, Дебора! Подумать только – двадцать тысяч фунтов!.. Это что-то невообразимое!

– Мне еще никогда не наносили такого оскорбления! – негодующе вскричала Дебора.

– Такую сумму нельзя назвать оскорблением! Какой же ты порох! Подумай о бедном Ките! Он пишет, что едет домой в отпуск и что он тоже влюбился. Надо же – какое неудачное стечение обстоятельств! Тебе легко говорить об оскорблениях, но нужно же быть практичной, Дебора! С нас дерут семьдесят фунтов за зеленый горошек, а ты выбрасываешь на ветер двадцать тысяч! В конце концов ты станешь содержанкой Ормскерка. Как пить дать! Мне остается только утешаться мыслью, что меня к тому времени не будет в живых – у меня уже начинаются сердечные спазмы.

С этими словами леди Беллингем закрыла глаза, очевидно приготовившись к близкой кончине.

Дебора с вызовом бросила:

– Я не жалею ни об одном слове! Это он еще пожалеет, что посмел принять меня за негодяйку, способную заманить в сети глупого мальчика!

Тут леди Беллингем открыла глаза и с недоумением проговорила:

– Но ты же только что сказала, что выйдешь за Мейблторпа!

– Это я сказала Равенскару. Мало ли чего я ему наговорила!

– Как же ему не считать тебя негодяйкой, если ты это ему сказала?

– Сказала! – улыбаясь приятным воспоминаниям, подтвердила Дебора. – И еще я сказала, что когда стану леди Мейблторп, то устрою у себя в доме фаро-банк. И отделаю их дом заново. У него был такой вид, будто он вот-вот меня задушит!

Леди Беллингем смотрела на нее вытаращив глаза.

– Дебора, а ты не была… вульгарна?

– Была! Вульгарнее ничего себе представить невозможно! И стану еще вульгарнее!

– Но зачем? – возопила леди Беллингем.

Дебора сглотнула, покраснела и, наконец, ответила тоном обиженной школьницы:

– Затем, чтобы его проучить!

Леди Беллингем откинулась на спинку кресла.

– Какой в этом толк? Да и вряд ли такое поведение с твоей стороны чему-нибудь его научит. Может быть, у тебя солнечный удар, милая? Ты так странно себя ведешь.

– Не проучить, так наказать, – упорствовала Дебора. – Когда он узнает, что я вот-вот выхожу за Адриана, он предпримет какой-нибудь отчаянный шаг.

– Предложит тебе еще денег? – с надеждой спросила леди Беллингем.

– Пусть хоть сто тысяч предложит – я швырну их ему в физиономию!

– Дебора, то, что ты говоришь, – святотатство, – укоризненно сказала ее тетка. – Ты подумала, бессердечная ты девочка, что станет со мной? Вспомни, какой счет нам прислали от Придди, вспомни про солому и про новое ландо!

– Помню, – несколько пристыженно сказала Дебора. – Но, тетя, я не могу взять у него деньги!

– Тогда тебе придется выходить замуж за Мейблторпа.

– Нет, не пойду.

– У меня голова идет кругом, – пожаловалась леди Беллингем, прижимая руку ко лбу. – Сначала ты говоришь, что Равенскар еще пожалеет, когда узнает, что ты выходишь замуж за Мейблторпа, а теперь ты говоришь, что не выйдешь за него замуж.

– Я притворюсь, что выхожу, – объяснила Дебора. – Но, разумеется, когда придет время, я за него не выйду.

– Но это же бессовестно! За что так поступать с бедным мальчиком?

Дебора стала с виноватым видом накручивать на палец ленточку.

– Нехорошо, конечно, но мне кажется, что он не очень огорчится, тетя Лиззи. Наверно, он даже рад будет от меня избавиться, потому что к тому времени обязательно влюбится в кого-нибудь другого. К тому же я не особенно буду его поощрять. Во всяком случае, – опять рассердилась она, – раз он имеет такого гадкого кузена, то так ему и надо!

Глава 6

Когда лорд Мейблторп явился с повторным визитом в дом на Сент-Джеймс-сквер, он был приятно удивлен радушной встречей. Дебора, обычно поддразнивавшая его и посмеивавшаяся над его обожанием, вдруг, в ответ на его очередное заявление о любви до гроба, позволяет ему взять ее руку и покрыть поцелуями голубые прожилки вен на запястье!

– Дебора, моя ненаглядная, моя любимая! Если бы ты только согласилась выйти за меня замуж! – сказал он голосом, севшим от страсти.

Она ласково погладила его кудрявую голову:

– Может, и выйду, Адриан.

Вне себя от восторга, он схватил ее в объятия:

– Дебора, ты не шутишь? Ты и вправду выйдешь за меня?

Она уперлась руками ему в грудь. Он был так молод и так уязвим, что в ней проснулись угрызения совести, и она, быть может, отказалась бы от своего намерения уязвить его кузена, притворно согласившись выйти замуж за Адриана, как вспомнила предсказания Равенскара, что ребяческое увлечение юноши очень скоро пройдет. Она хорошо разбиралась в молодых людях и знала, что это правда. Она даже сомневалась, что любовь Адриана продлится два месяца. Поэтому она позволила ему себя поцеловать, что он сделал довольно неумело, и заверила его, что говорит совершенно серьезно.

Адриан тут же начал строить планы на будущее. В них входило немедленное тайное венчание, и Деборе едва удалось убедить его, что им ни в коем случае не следует действовать тайком. Он привел много доводов в пользу своего плана, но в конце концов отказался от него, согласившись, что тайное венчание дискредитирует его невесту в глазах света. Как только Дебора сумела незаметно внушить ему эту мысль, он полностью в нее уверовал и дал зарок не делать ничего, что дало бы свету основание думать, будто он стыдится мисс Грентем. Но он продолжал убеждать Дебору разрешить ему опубликовать сообщение об их помолвке в «Лондон газетт», и она с трудом удержала его от немедленного осуществления этого намерения, объяснив ему, что, поскольку он пока что несовершеннолетний, его мать вправе опровергнуть это объявление в следующем же номере газеты. Адриан признал, что леди Мейблторп ни на минуту не задумается, чтобы унизить его подобным образом. Но он умолял Дебору по крайней мере разрешить ему немедленно оповестить о предстоящем браке своих родственников. Дебора и против этого хотела было возразить, но мысль, что леди Мейблторп наверняка в сговоре с Равенскаром, побудила ее согласиться. Она разрешила Адриану поделиться с матерью, но с условием, что это не пойдет дальше.

– Начнутся всякие разговоры и пересуды, – сказала она. – Неужели ты хочешь, чтобы мои косточки перемывали в свете?

Нет, этого он, конечно, не хочет! Дебора, как всегда, права.

– Только мне хотелось бы сказать Максу. Против этого не возражаешь?

– Ничуть! – воскликнула та с непонятным ему жаром. – Конечно, скажи ему!

– Вот и прекрасно! – сказал Адриан и опять прижался губами к ее руке. – Я знал, что ты позволишь мне сказать Максу. Да он и так уже знает о моих чувствах к тебе. Макс – отличный парень. Он всегда выручает меня из разных передряг. И при этом никогда не читает мораль – не то что дядя. Я ему все рассказываю.

– Да? – проговорила Дебора.

– Вот увидишь, он тебе ужасно понравится, – заверил ее лорд Мейблторп. – Он мой лучший друг. И один из попечителей моего состояния.

– Да? – опять проговорила Дебора.

– Да. Поэтому-то я и рассказал ему о тебе, моя ненаглядная. Я надеялся уговорить его объяснить все маме – но он отказался. Я тогда ужасно на него рассердился, но, может быть, он был и прав. «Не ожидал я, что ты меня так подведешь», – сказал я ему, а он ответил, что он-то меня не подведет. Вот увидишь, все образуется наилучшим образом.

– Он так сказал? – каким-то странным голосом спросила Дебора. – Интересно!

Голубые глаза Адриана светились такой безоблачной доверчивостью, что она прикусила язык.

– Почему ты так это говоришь, Дебора? Тебе не нравится Макс?

Тут Деборе пришлось взять волю в кулак. Ей очень хотелось рассказать Адриану об оскорблениях, которые ей нанес Равенскар. Тогда Адриан перестал бы так слепо доверять кузену, и влиянию Равенскара на него пришел бы конец. Если он привязан к юному племяннику – а, похоже, это так, – возможно, охлаждение между ними его больно ранило бы. К сожалению, оно ранило бы и Адриана. Поэтому Дебора, сделав над собой поистине героическое усилие, решила ничего не говорить Адриану о гнусном предложении Равенскара и просто ответила, что недостаточно с ним знакома.

– Скоро ты узнаешь его лучше, – пообещал ей Адриан. – И познакомишься с Арабеллой – это его сводная сестра. Она сегодня приедет в Лондон, а завтра Макс повезет ее в Воксхолл-Гарденз. Вообще-то Макс на такие увеселения никогда по доброй воле не ездит – он их терпеть не может.

– Воксхолл-Гарденз? – воскликнула Дебора, и у нее тут же сложился план. – И мне хотелось бы туда поехать!

– Правда? Тебе правда туда хочется, Дебора? Я тебя не приглашал, потому что ты всегда отказывалась куда-нибудь со мной ездить. Но я буду очень рад туда с тобой поехать. Возьмем у Вестминстерского моста лодку, я закажу кабинку в Воксхолле. Замечательно проведем вечер!

Со значительно меньшим восторгом он встретил предложение Деборы пригласить Кеннета с какой-нибудь дамой, чтобы их было четверо, по когда она объяснила ему, что ей неприлично появляться с ним вдвоем, Адриан тут же согласился и вскоре ушел, чтобы подготовить все необходимое для успеха предприятия.

Дебора тоже занялась приготовлениями к завтрашнему вечеру. Первым делом она отправилась на Бонд-стрит и купила несколько ярдов алой ленты и шляпку, которая успешно соперничала с экстравагантными головными уборами ее тетки. Алые бантики на зеленом в белую полоску платье потрясут всех своей безвкусицей. А если этого будет мало, кружевная шляпка с огромным бантом и тремя огромными страусиными перьями, без сомнения, дополнит впечатление вульгарности.

Мистер Люций Кеннет вторично заявился в дом на Сент-Джеймс-сквер лишь поздно вечером. Когда он вошел в игорный зал, Дебора, которая стояла у стола, где играли в фаро, пошла к нему навстречу и отвела его в сторону.

– Люций, – озабоченно сказала она, – у тебя нет среди знакомых вульгарной вдовы?