Перегрин просунул палец между шеей и галстуком.

– Ну ты молодец: и глазом не моргнула, Джу, – одобрил он. – Надеюсь, тебе удастся так же здорово справиться и с нашим старым джентльменом.

– Ну что ты! – сказала мисс Тэвернер. – Думаю, это совсем не понадобится. Знаешь, Перри, мне кажется, что мы с тобой сделали из лорда Ворта нечто вроде великана-людоеда. А он, на самом деле – десять против одного – окажется очень милым!

– Конечно, может быть и так, – согласился Перегрин, но без особой надежды. – Во всяком случае, дом у него чертовски хорош, правда?

А дом и впрямь был хорош: элегантен и убран по самой последней моде. Гостиная, в которой они сейчас стояли, выглядела очень благородно. Обои на стенах были нежно-голубого цвета, окна высокие, смотревшие прямо на площадь. Занавески из синего и алого шелка, подобранные с большим вкусом, свисали фалдами до пола. Посередине они были подхвачены шнурами с большими шелковыми кисточками на концах. В зале стояли кушетки на позолоченных с завитушками ножках, обитые алым шелком, столик из атласного дерева, несколько стульев в стиле Шератон, секретер, нижняя часть которого имела форму полуцилиндра, а верхняя закрывалась стеклянными дверцами; пара диванов-столиков на роликах размером с наперсток и красивый консольный столик, поддерживаемый опорами а виде сфинксов.

На стенах висело много картин, и только мисс Тэвернер начала с интересом их рассматривать, как дверь открылась и кто-то вошел. Она быстро повернулись, и в этот момент раздался удивленный возглас Перри. Брат как будто прирос к месту, во все глаза уставившись на вошедшего. Перед ними был тот самый джентльмен из двухколесного экипажа.

Он был теперь не в плаще с пелеринами и сапогах с отворотами. На нем как литой сидел отлично сшитый синий пиджак, но панталоны были те же. На ногах сверкали так запомнившиеся Джудит гесенские ботфорты с золочеными кисточками. Нет, она не могла ошибиться. Это был он.

На лице вошедшего не промелькнуло ни малейшего намека на то, что он тоже их узнал. Он прошел через комнату и учтиво поклонился.

– Вы – мисс Тэвернер, я полагаю? – произнес он. Затем, не получив ответа, так как Джудит просто потеряла дар речи, он повернулся к Перри. – А вы, сэр, как я понимаю, – Перегрин. Как себя чувствуете?

Перегрин почти инстинктивно протянул для пожатия руку, но тотчас ее отдернул.

– А что в этом доме делаете вы? – выпалил он. Тонкие, слегка высокомерные смоляные брови взметнулись к переносице.

– Не могу представить себе никого другого, у кого было бы больше, чем у меня, прав находиться в этом доме, – отвечал он. – Я – лорд Ворт.

Перегрин взорвался.

– Что!? – Щеки его запылали от ярости. – Это не что иное, как скверно разыгранная комедия! Вы не можете быть лордом Вортом. Это невозможно!

– Почему же я не могу быть лордом Вортом? – спокойно спросил джентльмен.

– Потому что это невероятно! Я не верю! Лорд Ворт – он… он должен быть старше! – кричал Перри.

Джентльмен одарил его легкой улыбкой, извлек из кармана эмалевую табакерку и раскрыл ее кончиком указательного пальца. Этот жест сразу же напомнил Джудит, как Ворт стоял тогда в холле отеля «Джордж». Внезапно она снова обрела дар речи. Движением руки заставив Перри замолчать, мисс Тэвернер произнесла абсолютно ровным голосом:

– Это правда? Вы действительно лорд Ворт? Его глаза скользнули по лицу Джудит.

– Разумеется, – сказал он, взяв из табакерки щерот-ку табака и втянув его носом.

Мозг Джудит работал с бешеной скоростью.

– Ну, тогда все ясно… Вы, сэр, никак не могли быть другом моего отца!

Джентльмен захлопнул табакерку и положил ее в карман.

– Сожалею, мадемуазель, этой чести я удостоен не был, – отвечал он.

– В таком случае… о, я понимаю – здесь какая-то ошибка! – сказала Джудит. – Наверняка тут какая-то большая ошибка!

– Вполне возможно, – спокойно произнес хозяин дома. – Но тогда, мисс Тэвернер, ошибся отнюдь не я.

– Но ведь не вы же – наш опекун! – взорвался Перегрин.

– Боюсь, избежать действительности никому из нас не удастся, – отрезал Ворт. – Ваш опекун – я. – И добавил более любезным тоном: – Уверяю вас, я сожалею обо всем этом в такой же мере, как и вы.

– Да как же такое может быть? – не сдавалась Джудит. – Мой отец представить себе этого не мог!

– Очень сожалею, – невозмутимо отвечал Ворт. – Завещание вашего отца было составлено через девять месяцев после кончины моего отца.

– О Боже! – простонала мисс Тэвернер, опускаясь на одну из золоченых атласных кушеток.

– Но ведь там должно быть указано имя, – сообразил Перри. – Отец наверняка написал в завещании имя нашего опекуна!

– Ваш отец, – произнес Ворт – оставил вас на полное попечительство Джулиана, Сент-Джона Одли, Пятого графа Ворта. Именно так звали моего отца. Так зовут и меня. Ошибка же, если она и есть – лишь в титуле. Ваш отец назвал Пятым графом моего отца. Пятый граф – это я.

Из уст мисс Тэвернер вырвалась фраза, выражавшая отнюдь не преданную дочернюю любовь.

– Он именно так и поступил! – с горечью сказала она. – Я охотно этому верю.

Перегрин глотнул воздуха и решительно произнес:

– Надо все расставить по своим местам. Мы совсем не ваши опекаемые. Мы, скорей, станем чьими угодно, только не вашими опекаемыми!

– Может быть, может быть, – невозмутимо отвечал ему граф. – Но факт остается неопровержимым – вы действительно, по закону, мои опекаемые.

– Я немедленно еду к адвокату нашего отца! – заявил Перегрин.

– Разумеется. Поступайте так, как находите нужным, – не возражал граф. – Но не сочтите за труд и постарайтесь, наконец, понять, что все это неприятно далеко не вам одному.

Мисс Тэвернер сидела в полном отчаянии, прикрыв глаза рукой в перчатке, которую она так и не сняла. Наконец она выпрямилась и сложила обе руки на коленях. Было совершенно ясно, что этот разговор ни к чему не привел. Джудит подозревала, что все сказанное Вортом было истинной правдой. Она понимала, что пересмотреть завещание будет просто невозможно. А если так, то их перебранка одновременно и недостойна, и бесполезна. Она нахмурилась и попыталась успокоить Перри, а потом обратилась к графу:

– Очень хорошо, сэр. Если вы и впрямь наш опекун, может, вы будете столь любезны и сообщите нам, имеем ли мы право по своему усмотрению свободно обосноваться в Лондоне?

– Имеете, если на то будет мое разрешение, – отвечал Ворт.

Перегрин заскрежетал зубами, потом бросился к окну и стал исступленно разглядывая площадь.

Синие глаза мисс Тэвернер сверкали от гнева. Они встретили взгляд ледяных серых глаз ее опекуна. Оба долго глядели друг на друга в полном молчании, которое выражало куда больше, чем могли передать слова.

– Из-за ошибки, допущенной в завещании моего отца, вы, может быть, и являетесь нашим опекуном, сэр. Но это лишь формально.

– Но ведь вы не читали этого завещания, мисс Тэвернер, – спокойно произнес граф.

– Не сомневаюсь, что именно в ваших руках право распоряжаться нашим состоянием, – зло проговорила Джудит. – И мне бы очень хотелось, чтобы в этом вопросе мы пришли к соглашению.

– Непременно! – заверил ее Ворт. – Вы убедитесь, что со мной не так уж трудно договориться. Я надеюсь, что мне не нужно будет чересчур вмешиваться в вашу жизнь. – На его лице появился намек на улыбку. – Я даже не собираюсь высказывать вам свое недовольство вашим приездом в Лондон, ~ вопреки данному мною вам совету.

– Благодарю вас, – совсем сникла Джудит. Граф подошел к секретеру и открыл его.

– В конце концов, я подал вам этот совет для своего собственного спокойствия, никаких серьезных возражений против вашего приезда у меня нет, и я постараюсь по мере своих сил сделать все, чтобы вы устроились как можно лучше. – Он взял какой-то документ и протянул его мисс Тэвернер. – Здесь официальное распоряжение на владение меблированным домом на Брук-стрит. Вы можете въехать туда, как только найдете нужным. Надеюсь, он вам понравится.

– Вы чрезвычайно обходительны, – произнесла мисс Тэвернер. – Но я не знаю, захочется ли мне поселиться на Брук-стрит.

На лице графа снова появилась улыбка.

– Ах, не знаете, мисс Тэвернер? А на какой же улице вам бы хотелось поселиться?

Она прикусила губу, но ответила с чувством собственного достоинства:

– Я еще совсем не знаком с Лондоном, сэр. Мне бы хотелось немного подождать, пока я сама не сумею решить, где мне будет приятнее жить.

– Ну, а пока вы не примете окончательного решения, – сказал Ворт, – можете остановиться на Брук-стрит. – Он водворил документ на место и закрыл секретер. – А подыскать для вас слуг я попрошу своего секретаря. Я уже ему об этом сказал.

– Я предпочитаю нанимать себе слуг сама, – возмутилась Джудит.

– Конечно, – учтиво согласился Ворт. – Я распоряжусь, чтобы те, кого Блэкедер сочтет наиболее для вас подходящими, пришли бы к вам в отель. Где вы остановились?

– В «Гриллоне», – безразлично выговорила мисс Тэвернер. Ей сразу же представилось, как для беседы с ней в отель «Гриллон» устремляется поток дворецких, лакеев, экономок, горничных, грумов. Джудит начала понимать, что в лице графа Ворта она имеет противника, железная воля которого ничуть не уступает ее собственной.

Граф «опустил свой меч» – или по крайней мере так показалось Джудит.

– А может быть, вы бы хотели сами увидеть Блэке-дера и отдать ему свои распоряжения лично?

С ледяной надменностью, а на самом деле с благодарностью, мисс Тэвернер приняла его предложение.

Глядя как бы мимо Ворта, Перегрин произнес с явным вызовом:

– Я собираюсь послать в Йоркшир за своими лошадьми. Но нам понадобятся еще лошади, а также экипаж для сестры.

– Но ведь вы, без сомнения, можете купить себе экипаж без моей помощи? – как-то вяло произнес Ворт. – Возможно, вас обманут при продаже лошадей, но и такой опыт вам не повредит. У Перегрина перехватило дыхание.

– Я совсем не это имел в виду, сэр! Я, конечно же, не нуждаюсь в вашей помощи. Я хотел, чтобы все было ясно!

– Понимаю, – сказал Ворт. – Вам хочется знать, разрешается ли вам иметь свою конюшню. Разумеется, против этого у меня нет абсолютно никаких возражений. – Он отошел от секретера и медленно направился через всю комнату к камину. – Остается одна проблема, мисс Тэвернер: надо подыскать даму, которая могла бы жить с вами.

– У меня в Кенсингтоне живет кузина, сэр, – сказала Джудит. – Я попрошу ее приехать ко мне. Он задумчиво взглянул на девушку.

– Не могли бы вы, мисс Тэвернер, сказать мне, в чем именно состоит цель вашего приезда в Лондон?

– Разве это имеет какое-то значение, сэр?

– Когда вы познакомитесь со мною лучше, – произнес граф, – вы заметите, что я никогда не задаю бессмысленных вопросов. Намереваетесь ли вы жить вдали от общества, в уединении, или же хотите занять свое место в светских модных кругах? Что вас больше интересует – «Пантеон» или клуб Альмака?

Мисс Джудит, не задумываясь, отрезала:

– Обязательно самое лучшее, сэр!

– Тогда нам нет нужды обращаться к вашей кузине из Кенсингтона, – сказал он. – По счастливой случайности, я знаю одну даму, хотя, боюсь, вам она может показаться в некотором роде глуповатой. Она с удовольствием возьмет на себя роль вашей компаньонки. К тому же она, вне всякого сомнения, вхожа в тот мир, в котором бы хотелось блистать вам. Ее зовут Скэттергуд. Она вдова и доводится мне кузиной. Я привезу ее к вам с визитом.

Со свойственной ей грацией Джудит быстро поднялась.

– Я бы, скорее, предпочла кого угодно другого вместо вашей кузины, лорд Ворт! – заявила она.

Граф снова извлек свою табакерку и взял щепотку табака. Потом взглянул поверх табакерки прямо в глаза мисс Тэвернер.

– Будем считать, что вашей последней фразы просто не было. Хорошо, мисс Тэвернер? – мягко предложил он.

Джудит покраснела до корней волос. Она готова была зарыдать от досады на себя за то, что позволила своему глупому языку болтать что попало, как будто она была невоспитанной школьницей.

– Прошу прощения, сэр! – сказала она учтиво.

Граф поклонился и положил открытую табакерку на стол. Было очевидно, что продолжать с Джудит разговор он не собирался, потому что теперь он обратился к Перегрину и отозвал его от окна.

– Когда вы побываете у портного, – сказал он, – приезжайте ко мне снова. Мы с вами обсудим, в какие клубы мне нужно будет вас записать.

Перегрин подошел к столу, выражая одновременно и свое нетерпение, и все еще мрачное настроение.

– Не могли бы вы записать меня в члены клуба Байта? – с заметной стеснительностью спросил он.

– Да, конечно. Я могу сделать вас членом клуба Байта, – согласился граф.

– А-а… клуба Вотьера можно?

– А это уже должен решать мой друг мистер Брюм-мель. А его решение будет не в вашу пользу, если он увидит вас в этом плаще. Поезжайте к Вестону на Кондуит-стрит, или же к Швайцеру, или Дэвидсону. И назовите им мою фамилию.

– Я думал поехать к Штульцу, – сказал Перегрин, проявляя свою независимость.

– Непременно, если вы хотите, чтобы весь Лондон с первого взгляда на вас сразу же определил, кто ваш скверный портной, – пожал плечами граф.

– О, но мне его порекомендовал мистер Фитцджон, – несколько сконфузился Перри.

– Я так и подумал, – произнес Ворт. Не скрывая своего раздражения, мисс Тэвернер произнесла:

– Прошу вас, сэр! Не посоветуете ли что-то в отношении моих туалетов?

Ворт повернулся к ней.

– Мой совет вам, мисс Тэвернер, только один. Отдайте себя целиком в руки Скэттергуд. И еще одно. До тех пор, пока вы находитесь под моей опекой, будьте столь любезны воздерживаться от посещения тех мест, где проводятся кулачные бои.

У Джудит перехватило дыхание.

– Как, милорд? Возможно, вы полагаете, что, появляясь в таких местах, я могу подвергнуться оскорблению?

– Как раз наоборот, – возразил граф. – Я боюсь, вы можете столкнуться со сверхвежливостью.

ГЛАВА V

От всех впечатлений и событий первой недели ее пребывания в Лондоне у мисс Тэвернер голова пошла кругом.

В полдень того самого дня, когда она и Перегрин нанесли визит своему опекуну, последний не только привез к ней миссис Скэттергуд, но и прислал мистера Блэкедера, чтобы поговорить о найме слуг.