По праву сильнейшего. Вернуть пару

Бездушное чудовище с внешностью самого прекрасного создания, которого только можно представить себе.

— Ненавижу!

Ему и на это плевать. На всё и всех. Даже на мою маму.

Господи, он ведь правда убил мою маму. Тот, в кого я так по неосторожности умудрилась влюбиться, собственноручно приговорил к смерти мою мать. Приговорил и исполнил. Почему-то только теперь до меня в полной мере дошло, что он сотворил. Не просто пришёл и забрал, а уничтожил всех вокруг ради этого. Всех абсолютно безвинных людей. В том числе и мою маму.

Мама…

Мертва.

Моя родная, любимая, светлая, всегда сеющая добро мамочка умерла.

Из-за отца моих детей.

Он…

Как он мог? Как? За что? Потому что захотелось? Потому что может? Потому что…

— Ты убил её. Убил. Ты её убил.

Как заведённая повторяла беспрестанно. Не могла остановиться. Всё ещё не верилось. Вдруг плиты упали так, что она спаслась? Оборотни не заметили и прошли мимо. Там же туча пыли, любой нюх забьёт, даже нечеловеческий. Последний — тем более, в силу их особой чувствительности. Да, буду верить в это. Не в то, что моей мамочки больше нет. Не может такого быть. Это же… мама! Ей рано умирать. У неё вся жизнь впереди. Как и у папы. Новый виток страха окольцевал мою шею, мешая дышать. Вместе с мыслью о том… а жив ли мой папа? Или Кайл и его тоже… убил…

Точно чудовище!

— Ненавижу! — вернулась к первоначальному. — Ненавижу! — ударила его по спине. — Как ты мог? — повторила своё действие. — Как, — опять ударила, — ты, — снова, — мог!

Била его и била, снова и снова, даже после того, как сил не осталось, а я и вовсе оказалась поставлена на ноги возле полностью тонированного джипа. Как оказалась на ногах и более-менее свободна, так и вцепилась ногтями в его лицо.

— Чудовище! — надавила пальцами, оставляя на обеих щеках кровавые борозды. — Ты настоящее чудовище!

Обязательно бы повторила, но Кайл с по-прежнему каменным видом перехватил мои руки, открыл дверцу и буквально запихнул меня внутрь.

— Пристегнись.

Вот и всё, что он мне сказал.

Пристегнись.

Из груди вырвался смешок, затем ещё один, и ещё, а после я впала в настоящую истерику. Да и как иначе, когда тот, в кого я как дура влюбилась, только что уничтожил весь мой мир. Лишил самого дорогого и нужного — мамы. И никакого сожаления не испытывал по этому поводу. Ни намёка на него. Даже жалких крох. А я… снова его пленница. От которой он вскоре получит всё, что нужно. И что будет тогда? Что он сделает со мной, после родов?

— Меня тоже потом убьёшь? Как её… — не удержалась и поинтересовалась о том, как только он оказался за рулём, и мы тронулись в путь.

Совсем не удивилась, когда ответа не последовало. Но он мне и не нужен был. Я всё прочитала по его взгляду, брошенному в зеркало заднего вида. Убьёт. Так же легко и просто. Окончательно лишит меня всего. Не только жизни.

— А если они будут простыми людьми? Дети. Их тоже убьёшь?

Золото в изумрудном взоре затопило всю радужку, а воздух вокруг загустел так, что не вздохнуть лишний раз, лучше всего ответив на мой вопрос. Ну, конечно, зачем ему бракованные дети? Тем более, если я умру, то их и защитить будет некому. Значит что? Я должна выжить. Не знаю пока как, но должна. И у меня совсем немного времени, чтобы придумать новый план побега. Только на этот раз я больше не буду надеяться на других — исключительно на себя. И ни за что на свете не позволю ему навредить моим девочкам. Только моим!

Глава 2.1

— Они не будут людьми, — донеслось от него сухое.

Не стала спрашивать, откуда он знает. Отвернулась к боковому окну. Что ж, хоть какой-то плюс. Если не соврал. А в том, какой он превосходный лжец, я знала не понаслышке. Хотя тут ему нет смысла врать, если подумать. И всё равно… Заставил же он меня поверить в то, что я ему не безразлична, когда сам с другой крутил любовь? Ну да, она его пара, а я так… ошибка, от которой вскоре избавятся. Ведь не опроверг мои выводы по этому поводу. Значит, и правда, планировал нечто такое.

Губы растянулись в горькой усмешке.

Вот и всё.

Закончилась сказка.

Руки легли на животик, принявшись поглаживать его отдельно от разума, пока память вновь прокручивала в голове сцену того, как сидящий впереди душил мою мать. Ни единый мускул не дрогнул на его лице в то мгновение. Ни доли сожаления. Бездушная машина. В глазах и тех пустота отражалась. Пока я не попросила об обратном. Но и тогда лишь на миг доля удивления проявилась в изумрудной глубине, подсвеченной золотом, после чего всё пропало, как не было. А я… дурочка. Потому что даже такого его в глубине души была рада видеть.

Грёбанное их парное притяжение…

Одна сплошная проблема.

Ведь и сейчас, после всего им содеянного, внутри меня росло стойкое желание податься вперёд и коснуться его, заставить обернуться, сделать что-то, чтобы в его глаза вернулось прежнее тепло, тогда бы, возможно, он обязательно меня обнял.

Пришлось крепко зажмуриться, чтобы не исполнить всю эту чушь. А я думала, что всё прошло ещё пару недель назад вместе с ломкой из-за его отсутствия. Ни черта не прошло. Наоборот, вернулось в троекратном размере. И вот то ли я идиотка такая, то ли влияние крови этой его Алисы сильнее, чем мне казалось. А может это так беременность сказывалась, усиливая все мои эмоции, которые в последние дни и без того находились в полнейшем раздрае. Все вокруг раздражали, и чем больше проявляли дружелюбия ко мне, тем больше мне хотелось сбежать от них. Именно поэтому я пропадала либо в своих спальных комнатах, либо в личной лаборатории мамы, где и застал меня Кайл.

Будто в другой жизни…

Пока в текущей я летела на всей скорости в неизвестном направлении через плотный транспортный поток. Пейзаж за окном проносился так быстро, что голова кружиться начала. Хотя до этого мгновения я подобным не страдала. Токсикоз и тот не мучил. Единственное, мне постоянно хотелось сырого мяса. Но, наверное, это нормально, с учётом того, кто отец детей. Хотя саму беременность нормальной тоже назвать было сложно — развитие шло ускоренными темпами, и в официальные девять-десять недель параметры малышек соответствовали всем пятнадцати-шестнадцати. Зато понятно, почему многие погибают ещё до родов. Ни один организм не выдержит такого скачка. Ни один, кроме моего. И этот факт удручал. Не тот, где я вся такая стойкая. А тот — почему я такая. Благодаря чьей крови во мне появилось это. Благодаря Алисе — истинной паре отца моих детей. Который неотрывно смотрел прямо перед собой, более ни разу не удостоив меня своим взглядом.

Ну и хорошо! Так даже лучше. Не желала с ним общаться. Не после всего им содеянного. И дело даже не в его лжи.

Мама…

Хоть бы ей удалось выбраться!

Не представляю, что буду делать, если окажется, что она и правда мертва. Да, возможно, она не самая образцовая из родителей, постоянно пропадала на работе, но только потому, что она всю мою жизнь искала способ вылечить меня. Можно ли её винить за то, что способ вышел таким кардинальным? Она ведь просто хотела спасти меня, свою дочь. И то, что вышло у нас с Кайлом… по сути, это не её вина. Не она же подложила меня под него, я сама к нему пришла, и не она после запудрила мне мозги, заставив поверить в невозможное. Это сделал он. Тот, кто уже давно покинул городскую черту, а ещё через пару миль остановился перед частным аэродромом с одним единственным самолётом на взлётной полосе.

С губ сорвался нервный смешок.

Всё повторялось, как в первый раз.

За одним исключением: мы не успели дойти до трапа, как Кайл вдруг сбавил шаг, после чего, споткнувшись на ровном месте, буквально рухнул на колени, утянув за собой и меня. Едва успела выставить руку и ногу, чтобы не приложиться животом об асфальт. И не сразу поняла, что именно произошло. Только когда посмотрела на оборотня, на лбу которого проступила испарина.

— Кайл? Ты чего? — выдохнула, потянувшись к нему, чтобы поддержать.

Уж слишком прерывисто он начал дышать, словно задыхался. Так резко и неожиданно, что я несколько растерялась. Впрочем, как и после, заслышав тихое и едва разборчивое:

— Кто-нибудь, уберите её… — завалился на бок.

Вот же чёрт!

Сознание потерял. Я же только теперь, когда он оказался ко мне левым боком, заметила у него несколько пулевых ранений. Плотная ткань пиджака прежде скрывала то, насколько всё плохо, но, судя по пропитавшим рубашку кровавым разводам — очень и очень плохо.

А то, что он сказал напоследок…

Никто не отозвался.

И что мне теперь делать?

Глава 2.2

На самом деле, я знала, что должна сделать: встать и бежать. Ведь это шанс. Кроме нас здесь пока больше никого нет, Кайл помешать не в состоянии, мне только и нужно, что забрать у него иммобилайзер, и всё. Я свободна. Мы свободны. Я даже почти решилась…

И не смогла. Я не знала, что с ним не так, но испарина на коже и учащённое хриплое дыхание — всё это прямо кричало о том, что, бросив оборотня одного, я приговорю его к смерти. Могла ли я так поступить с ним? С тем, кто вряд ли бы пожалел меня саму. С тем, кто убил мою маму и ещё кучу ни в чём неповинных людей, у которых тоже были семьи, дети. Кто может быть точно так же убьёт меня, когда я рожу. Могла ли лишить своих дочерей их отца? Который вполне возможно сам избавится от них, если вдруг окажется, что они не могут оборачиваться…

Все эти мысли и сомнения бились о мою черепную коробку, пока руки отдельно от разума уже делали своё дело.

Да к чёрту! Не буду опускаться до его уровня. Если он способен на жестокость, это не значит, что я должна платить ему тем же.

У меня не было с собой ножниц, как и сил разорвать ткань пиджака, а потому пришлось стаскивать его ручками. Судя по стону и резкой бледности лица оборотня, получилось у меня не очень аккуратно, но я, сцепив зубы, продолжила его раздевать. Мне нужен был полный доступ к его ранам.

— Предательница…

Тихий шёпот, полный неприятия, с попыткой пресечь мои действия вынудил замереть на мгновение.

Вот значит как. Предательница. Я — не он. Тот, кто использовал меня ради достижения своей цели. Потому что ушла от него? Смешно. Но спорить не стала. Просто продолжила раздевать.

Плевать. На всё плевать. На боль в собственной груди — тем более. Оно того не стоит. Он не стоит ни моих переживаний, ни слёз. Это просто помощь. Я будущий врач и должна относиться ко всем пациентам одинаково. Даже если они серийные убийцы, маньяки и психопаты, или вовсе нелюди.

Раны от огнестрела на первый взгляд выглядели ужасно. Потемневшие края прямо намекали на присутствие яда в организме. Только какого? И что я могу сделать при таком раскладе? У меня ведь даже банального антибиотика нет под рукой. Вот надо было ему прийти за мной! Не могли, что ли, со своей Алисой дальше жить, без меня?

— Эй, есть кто-нибудь? Мне нужна помощь! — закричала.

Да, на зов Кайла никто ранее не откликнулся, но он и прозвучал слишком тихо, могли просто не услышать. Надеюсь…

Надежда оправдалась. Правда я как увидела девушку на вершине трапа, так чуть язык себе и не прикусила. Уж слишком знакомым оказалось её лицо. Вместе с глубоким вырезом, куда в прошлый раз нагло пялился Кайл.

Кобелина треклятая!

И зачем я его только спасаю? Нет бы просто отвернуться и сделать вид, что ничего такого страшного не происходит. Но нет, мне же идиотке вечно больше всех всегда надо.

— Аптечку принеси, — велела, оставив при себе всё своё недовольство.

Девушка на удивление никаких лишних вопросов задавать не стала, как и спорить, тут же унеслась исполнять моё веление. Что ж, хоть что-то хорошее.

— И ведь наверняка потом даже простого “спасибо” не скажет, — пробурчала себе под нос, окончательно избавляясь от пиджака и принимаясь за рубашку.

Тут и девушка вернулась с тем, что я запрашивала. Ещё некоторое время ушло на обработку собственных рук и подготовку всего нужного, а вот приступить к непосредственному извлечению пуль я не успела. Кайл очнулся.

— Не. Смей, — перехватил меня за запястье, как только коснулась раны.

Сжал так сильно, что стало больно. Едва сдержала стон. И на саму себя разозлилась. Ведь задело. И слова, и тон, и реакция. До настоящих слёз, которые я поспешила быстро сморгнуть, чтобы никто не заметил.

— Так не терпится умереть? — поинтересовалась ядовито вопреки всему испытываемому.

Оборотень на это брезгливо усмехнулся.

— И не надейся.

— Тогда заткнись и не мешай мне тебя спасать. Я, между прочим, и так нервничаю. Никогда раньше не работала с огнестрельными ранениями. Так что лежи и не шевелись. А ещё лучше потеряй снова сознание. Очень удобно, когда ты такой, — не удержалась от повторного сарказма.

Нервничала, да, тут я не соврала. Я действительно никогда прежде ничего такого не вытворяла, несмотря на богатый опыт извлечения из ран посторонних предметов и их обработку, иногда и зашивание. Александр тот ещё любитель рисковать жизнью. Но то были всякие осколки стекла и прочая ерунда, которую не составляло проблем достать. Тут же… Мамочка, спаси и помоги!

А ответом мне стал резкий выдох сквозь крепко сжатые зубы. И презрительное:

— Тогда тем более не лезь. И без тебя… — оттолкнул меня и сам тоже дёрнулся вперёд, чтобы подняться, но ему это не удалось. — …обойдусь.

Толкнул, к слову, не слабо, едва на спину не опрокинулась. Так и захотелось реально послать всё это дело куда подальше и оставить. Чего я правда тут выпендриваюсь? Силы и возможности трачу, когда могла быть уже достаточно далеко от всего происходящего. Но нет… как дура продолжила пребывать на месте и дальше. Только перчатки пришлось сменить из-за того, что запачкала их о далёкий от дезинфекции асфальт.

А этот, который за секунду умудрился меня снова оскорбить и взбесить, опять вырубился, я едва успела подложить ему ладонь под голову, чтобы не ударился при падении. Впрочем, желание его тоже исполнилось, так как к самолёту подъехали остальные из его сопровождения, тут же оттеснив меня от их альфы. Вот и отличненько. Пусть сами разбираются с этим упрямцем. А я… пойду на борт самолёта. Раз уж по собственной глупости проморгала своё возможное спасение.

Что сказать, идиотка — это диагноз!

Глава 3

Кристал

И снова частный рейс, облака в иллюминаторе и прожигающий меня взгляд изумрудных глаз напротив. Кайл всю дорогу молчал, но смотреть на меня не переставал, пока я стойко делала вид, что ничего не вижу, не слышу, не знаю, неспешно поглаживая животик по часовой стрелке.

Оборотня, кстати, подлатали. Он очнулся сразу после того, как из него вытащили пули и вкололи какую-то инъекцию прямо в сердце, и больше не отключался, хотя до сих пор выглядел слишком бледным и заметно слабым. Но я не позволила себе проникнуться к нему сочувствием, пусть меня и подмывало поинтересоваться о его самочувствии и осмотреть раны. Заодно расспросить, как он их заработал. Мысль о том, что ему могли навредить в месте, которым заведовала моя мама, пусть оно и государственного формата… В голове не укладывалось. Только и иного объяснения не находилось. Но почему сразу яд? Тем более, если всё равно толком не действовал. Или это что-то другое? Не от пуль? Тогда от чего?

Впрочем, не моё это дело, пусть о нём его Алиса заботится на правах пары. А я… я просто буду дальше смотреть в иллюминатор и думать о своих девочках. Заодно так проще не впадать в панику. И без того достаточно нанервничалась, даже живот заболел по итогу. Теперь я старательно отсекала от себя весь негатив. Ещё бы избавиться от чувства ненависти, что волнами исходила от сидящего передо мной.

И вот чего так смотрит? Можно подумать, я тут же проникнусь своим положением и стану о чём-то просить. Не дождётся. Тем более проходили уже нечто подобное. Ни разу мои просьбы ещё не срабатывали с ним. Ни одна. Всё равно всё сделает по-своему, да и то если посчитает нужным. Так что пусть катится к чёрту.

Да, возможно, я и сама во многом не права, сбежав от него без всяческих объяснений, будучи беременной, но и иначе не могла. Не знаю, какую стадию мазохизма надо иметь, чтобы изо дня в день наблюдать, как твой любимый человек уходит туда, где его ждёт другая. Настоящая любимая. Оставаться рядом и знать, что, пока я нахожусь дома или на учёбе, он пребывает где-то там, с ней. Что всё наше общение — ложь. Что ни я, ни дети ему особо не нужны. Просто так сложились обстоятельства, он взял на себя ответственность, о которой не просил и не желал. Просто не мог иначе. Это… Невыносимо.

Может, кто-то другой и смог, но у меня даже сейчас не получалось с этим мириться. Особенно, теперь, когда он сделал то, что сделал.

Как вообще так можно?

Бездушный…

Как время. За окном день сменили вечерние сумерки, что означало: мы скоро будем на месте. Я, прислонившись виском к стеклу, лениво наблюдала за тем, как на небосводе всё ярче разгорались звёзды, стараясь дышать как можно глубже.

Всё хорошо. Всё будет хорошо. Обязательно. Не сегодня, так потом. Но я всё для этого сделаю. По-хорошему для начала, наверное, всё же стоило переговорить с Кайлом о том, что мне нужно постоянное наблюдение высококвалифицированных врачей. О том, как я буду объяснять свою просьбу и то, что те обнаружат в моей крови, подумаю после. Признаваться в том, что во мне течёт кровь его драгоценной Алисы, я точно не намерена. Не хватало ещё, чтобы оборотень решил, будто я правда принадлежу ему, хватит с него и одной пары.

По салону разнёсся голос стюардессы, оповещающий о том, что мы, наконец, начали посадку. И только теперь я ко всему прочему осознала, что пунктом нашего назначения являлась не Москва, а… Абердин? Это что ещё за зверь? В смысле, город.

Покосилась на Кайла, но тот на меня больше не смотрел. Более того, вопреки всем правилам полёта, поднялся с места и направился в сторону хвостовой части самолёта.

Не знаю, для чего он её посещал, но вернулся не скоро — перед самой посадкой. Только уселся в кресло напротив, как шасси коснулись земли. Лёгкая встряска вызвала неприятное ощущение внизу живота, отчего я невольно поморщилась, обеими руками обхватив живот. Может я и успокоилась, а организм ещё, видимо, нет.