Волчье логово божьих коровок

И все. И тишина. И никаких рук… а потом шепот…кто-то был рядом с ней…кто-то гладил ее руки, ноги…Опять безумцы? Нет!!!!!

— Не-е-е-т… — уже сквозь слезы слабо проговорила она …и открыла глаза.

Она лежала на том же самом месте, где уснула, только в глаза теперь бил солнечный свет, а рядом с ней, на диване сидел Кирилл Мокеевич и гладил своей рукой ее ноги и руки.

Господи!! Она и не знала, что когда-нибудь будет так радоваться этому старикану!!

— Кирилл Мокеевич… — всхлипнула она и уткнулась ему в руку. — Ну как хорошо-то…

— А чего тебе снилось — то? — спросил Леонид, он тоже был здесь. — Весь дом пробудила.

— Мне… такой ужас! — покачала головой Дездемона.

— Не спрашивай ее ни о чем, — отмахнулся старик от сына. — Она так кричала, будто ей ад приснился, право слово… Манечка, грехи надо отмаливать здесь, потом будет поздно.

— Ой, да было б там, что отмаливать, — понемногу приходила в себя Дездемона. — А сколько сейчас времени?

— Десять утра, — сообщил Леонид. — Поднимайся, сейчас у нас завтрак.

— Да я бы домой… — слабо проговорила Дездемона.

— Не спорь, — строго пригрозил старик. — Сейчас позавтракаем, выдам тебе деньги, и Ленька отвезет. А уж завтра… завтра тоже отдыхай, видно умоталась ты за эту неделю, во вторник придешь.

Дездемона согласилась. И в самом деле — хотелось есть, пора было получать деньги, и завтра можно будет не приезжать.

Сегодня на завтрак подавали сырники со сметаной и с молоком. Дездемона всегда любила сырники, а уж эти были какие-то особенно воздушные, с поджаристой корочкой, и от них шел такой запах, что рука сама тянулась к следующему сырничку. И пока избалованные хозяева нудно ковырялись вилками в своих тарелках, Дездемона Карповна уже съела свою порцию и теперь запивала молоком из здоровенной, керамической кружки.

Вдруг у нее перехватило дыхание! Совершенно отчетливо она поняла, что в кружке не только молоко, там какая-то мерзость!!

— Жаба!!! — завопила Дездемона и отшвырнула от себя кружку.

Кружка немедленно раскололась, и все явно увидели, как по паркету разливается белая лужа. В центре которой валяется дохлая лягушка.

— Так это ж лягушка! — удивленно захлопал глазами Ленька.

Теперь уже у всех заложило уши, потому что изо всех своих молодых сил заверещала Ника, и вскочила на стул вместе со своими каблуками.

— Да что ж это такое?!!! — грозно зарычал Кирилл Мокеевич. — Откуда в моем доме лягушки?!! Развели тут… болото!!! Откуда здесь жабы?!!!

— Она наверное… — рассеянно заговорил Леонид, — Она…молоко в масло взбивала… я в книжке читал…

— Это масло ее и придавило… — негромко произнесла Веранда Георгиевна, поспешно сметая дохлую лягушку на совок.

Кирилл Мокеевич скрипнул зубами и категорически заявил:

— Дездемона! Вам теперь просто необходимо остаться! Мы сейчас же выясним ситуацию с этой вот… пресмыкающейся! Найдем, кто это сделал, и… каждый получит по заслугам! Ты — вознаграждение, виновник… тоже.

— Да вы что?! — вскинулась Дездемона. — Из-за какой-то лягушки… да разбирайтесь вы сами здесь!! У меня дома кот не кормленный!! Никаких «остаться»!! Я и сама виновника накажу, если приспичит!! Я ей в кружку … скорпиона брошу! Или гадюку, тоже впечатляет!

— Дездемона!! — грозно рявкнул старец.

— Ой, да кто вас боится, — отмахнулась та.

Ленька хихикнул, Ника вскрикнула «Да нам всем здесь копец!» и выбежала из-за стола, а Дездемона решительно поднялась и стала собираться домой. больше об этой неприятности вспоминать не хотелось — уж слишком грозен был престарелый хозяин дома.

И все же, Кирилл Мокеевич после того, как выдал Дездемоне приличную сумму, специально при горничной произнес:

— Манечка. Я буду вас ждать сегодня, одумайтесь! В моем доме не должно быть подобного!

Дездемона только мотнула головой. И лишь в машине сказала Леньке, что сегодня, конечно же, не приедет.

Дома Дездемону уже ждал Аркадий. Пахло застарелыми пельменями и жаренным луком.

— Моничка… — заслышав, как хлопнула дверь, выскочил в прихожую супруг. — Ну где ж ты так долго? Я жду-жду…со вчерашнего дня, между прочим!

— Кака!! А у тебя и пельмени готовы? — счастливо улыбнулась жена. — А Тимка где?

— Еще с вечера! — гордо дернул головой супруг. — Я ж говорю — ждал тебя по всем правилам! А мы тут с Тимкой!..

— Так у тебя тоже выходной? Не мог позвонить что ли? — щебетала довольная жена. — А где мой Тимочка?

Из комнаты вышел полусонный кот и развалился у ног хозяйки.

— Тимочка! Котик мой ненаглядный! — тут же подхватила здоровенного котяру на руки Дездемона. — Как похудел-то! Никто тебя вчера не кормил, никто за ушком не чесал… Рыбок моих не всех выловил?

— У меня выходной, ты правильно догадалась, — крутился возле супруги Аркадий Аристархович. — Моя начальница куда-то отдыхать умотала, а я цветочки полил и к тебе! Потому как… это сколько ж мне без обедов там прохлаждаться… я имел ввиду — твою женскую заботу, Моничка. Больно уж по тебе обскучался, — стыдливо проговорил Аркадий и даже, расчувствовавшись, ткнулся носом в плечо суженной. — Садись вот давай, ужинай… завтракай.

— Да я и не голодная, ты уж сам… — при виде засохших пельменей, перекосилась Дездемона и выпустила кота. А потом махнула рукой. — А давай мы это месиво отнесем дворовой Жучке, а сами … я ж получку получила! Пройдемся по магазинам, а? Купим себе чего-нибудь, Дёмке подарочек, Яночке. Ну! Собирайся.

— Получку? Конечно — конечно! — засуетился Аркадий Аристархович. — И мне бы обувь какую-нибудь, правда, Моинчка, а то что ж я, как босяк какой, правда ведь?

— Конечно, сокровище мое, и тебе обувь, — с умилением наблюдала за супругом Дездемона Карповна. — Да, чуть не забыла, ты мне тоже деньги-то отдай. У тебя ж тоже получка имеется. Чего тебе таскать-то, потеряешь еще…

Аркадий Аристархович скис. Конечно же, ему выдали деньги, но… ему и самому она нужна. Он страшно мечтал о цифровом фотоаппарате. Столько красоты вокруг, а он никак не может ее запечатлеть! К тому же, он не раз слышал, какие бешеные деньги платят иногда фотографам. Не всем, конечно же, не всем. Но уж из Аркадия выйдет такой первоклассный художник, что стоит ему только выставить первые снимки, как к нему немедленно выстроится очередь из заказчиков. И тогда польется серебряный дождь из дензнаков!! Нет, почему же серебряный? Золотой!! Он же будет принимать дорогие заказы! И потому ему нужен хороший фотоаппарат. А стоит такой несколько тысяч. Лялечка за неделю выдала ему десятку, но нужно было больше. И потому с деньгами расставаться не было никакой возможности! А фотоаппарат потом себя окупит, стоит только подождать. У него уже и план имеется. Сначала он сфотографирует Агафью Эдуардовну, когда та спит. И вот когда он принесет ее кадр, где та ненакрашенная, с безобразными лохмами, с кривыми ножками, морщинистыми ручками, да еще и наряжена в вульгарную сорочку, тогда дама первая кинется к нему со своим рублем!! А он еще и цену установит не маленькую. И вот тогда… Или не будет он фотографировать эту вредную бабку — чего на нее кадры зря терять? Лучше он снимет свою Лялечку! Вот уж фотомодель! Ни в одном журнале такой красотке не увидишь! А он ее заснимет! Среди цветов! Как раз, к тому времени, когда Аркадий купит фотоаппарат, распустится плетистая роза. И в эдакой вуали из розы… в нежной зелени… светящееся личико Лялечки…

— Кака! Ты присох тут что ли? — толкнула его в бок Дездемона. — Деньги, говорю, давай, в магазин пойдем.

— Моничка…мышка моя… а мне… не выдали денег… — дернул кадыком Аркадий Аристархович. — У нее, понимаешь, денег совсем не осталось, только на дорогу, вот она и… заняла у меня… всю получку…

— То есть… заняла у тебя и поехала отдыхать, так я понимаю, — уперла руки в бока грозная супруга. — А ты, значит… как последний идиот прибежал домой пельмени квасить? А ну давай деньги!!

— Не дам!! — выкрикнул Аркадий и интуитивно ухватился за карман. — У меня их нет!

— Ой, не балуйся, Кака, ой не балуйся, — нежно улыбнулась Дездемона и без спросу вытряхнула из заветного кармана заветные купюры. — Ну вот, а говорил нету…

Аркадий тихонько заскулил. Конечно, жизненная привычка заставила его часть получки надежно упрятать под комод, но и остальных денег было жаль.

— Чего ж ты на девчонку зря… — ворчала супруга, разглаживая смятые рубли. — Собирайся, пойдем тебе обновы покупать — заработал.

Домашние заботы сразу же выбили из головы Дездемоны все неприятные воспоминания о доме Бодаловых. Да ей, по большому счету, и думать-то о них было некогда. Сначала они с Аркадием прошлись по магазинам, потом забежали к Данилу, и уж там Дездемона Карповна вволю наигралась с Дёмиком. Дед тоже пытался ухватить мальчонку на руки, но его каждый раз ревностно отталкивала Дездемона.

— Ну и куда ты руки тянешь? Ты ж только что навоз таскал!

— Мо-о-о-оничка… — обижено гнусавил дед. — Ну какой же навоз?

— Конский, ты мне сам говорил! Уйди, говорю, несчастье мое… Дёмичек, солныско моё, иди к бабе, топай носками, ну! Топ-топ… уйди отсюда, говорю, не порть ребенку атмосферу! … Дёмичек, кинь в деду кубиком, чтоб не лез… вон той вон матрешкой кинь в деду!

— Мама! Ну что ж вы такое говорите? — заступалась за Аркадия невестка Лиличка. — Нельзя в деда матрешкой, ею же убить можно, если в висок! И потом… какое ж воспитание?

— А чего такого? — вытаращилась Дездемона. — Я вон Дане, когда он маленький был, всегда говорила, чтоб он в папку кубиками кинул. Еще и грузовичок кидали. И ничего — нормальное воспитание у Дани, вон каким вырос! …Дёмик, где у нас машинка? Ну-ка, давай ее деду бросим! В головку ему — эть!!

— Мама!! И ничего не эть! — успела перехватить пластмассовый транспорт невестка. — И как вы можете так не любить собственного мужа!! Это… это же вообще нельзя! Грех!

— М-да? Грех? — с интересом повернулась к невестке Дездемона. — Вот черт… так это значит, мне и этот грех придется замаливать?… Это, может быть, этот грех и имелся в виду?…Да ну, чего ж это я мужа-то не люблю? … мы ему опять новые носки купили…Аркадий, иди хоть в темечко тебя поцелую…и вообще — поиграй с ребенком! Мы с Лиличкой пойдем чаю попьем!

Напоминание о грехе немного смутило Дездемону. Неужто правда — есть такое? Но, если разобраться, то грех не больно и велик — подумаешь, она теперь не любит супруга, ха! Да она его и любит! Вон как по нему соскучилась! Она всех любит — и кота, и рыбок, и Аркадия, чего уж зря-то… и потом, что-то не помнит она, чтоб был такой грех… Не убий — есть, — не возжелай… тоже есть, вот здесь придется подумать, потом еще гордыня есть, есть пережорство… нет, как же там правильно называется, чревоугодие, во! А про нелюбовь к мужу… да нет, это не то… конечно не то, тем более, что ближе Каки у нее и не было никого за всю жизнь… Разве вот только Даня, да Анечка… да Яночка… да Дёмик маленький… да Тимка… Нет, с котом — это, пожалуй, перебор. Вот и получается — чиста Дездемона, аки младенец!

И уже с совсем светлым настроением Вислобрюховы направились к дочери.

У Анечки посидели недолго — самой Ани дома не было, а Володя работал за компьютером. Конечно, родне он время уделил, но при этом был такой рассеянный, такой невнимательный, что даже Дездемона сообразила — пора домой.

Дома скучать тоже не пришлось. И хотелось бы вытянуться на диванчике, включить телевизор, да похлюпать носом над очередной «Просто Марией», да неожиданно нагрянул гость. Георгий. А попросту Жора.

Уже никто и не помнит, как в жизни Вислобрюховых появился этот громоздкий, рыжий молодой человек, считающий себя бизнесменом. Просто, было время, когда он страшно страдал из-за неразделенной любви к Анечке, а Дездемона всячески его успокаивала. И поскольку та пылкая страсть все еще нет-нет, да и вспыхивала, утешать парня Дездемоне приходилось по сей день. К тому же, Жора очень интересовался детективами. И даже участвовал по мере возможностей. А Вислобрюховы как-то весьма удачно каждый раз на эти самые детективы нарывались. Вся их жизнь была буквально ими напичкана. По счастью, они успешно выходили из криминальных ситуаций, к слову сказать, не без помощи того же самого Георгия. И по сему, едва только Жора уставал от серости своего бизнеса, как тут же появлялся в семье Дездемоны и Аркадия. И всякий раз с одной и той же новостью — он приглашал их на свадьбу! По разным причинам, свадьба еще ни разу так и не дошла до Загса, и Жору за это даже били, но он упрямо надеялся на светлую семейную жизнь, и в этот раз, опять же, заявился к Вислобрюховым со сверкающей улыбкой.

— Дездемона Карповна! Аркадий Аристархыч! А я ведь женюсь!! — гремя пакетом, обрадовал гость.

— Ну да, пора уж, целую неделю не заявлялся, — мотнула головой Дездемона.

— Моничка! Ну как же так можно?! — заслышав звон пивных бутылочек, засуетился Аркадий. — Жора! Поздравляю!! От всего сердца! Прямо таки… рад!! Наливай!

— А на ком женишься-то? На Наташке? Или на Верочке, с которой приходил-то к нам? — заинтересовалась уже и Дездемона. — Или на Иринке? Она мне тогда очень понравилась — помаду мне подарила какую — то фирменную, с эффектом плесени… говорила, что для губ очень полезно.

— Нет, Дездемона Карповна, теперь без всякой плесени! На Ольге женюсь! — гордо выпятил грудь Жора. — На моей новой секретарше!!

— Ну и дурак, — фыркнула Дездемона. — Кто ж на своих секретаршах женятся? Они ж итак все время под боком? Женится надо… а она хоть что-нибудь делать-то умеет?

— Умеет! — мотнул головой Жора. — Маникюр! Она до нашей фирмы маникюршей работала.

— А теперь, значит, у тебя секретаршей… — хмыкнула Дездемона. — Теперь, надо думать, у тебя дела в гору пойдут… А чего это ты в той коробочке принес?

— Так это ж конфеты для вас! — полез Жора в пакеты. — И вообще… давайте уже праздновать!

Они праздновали весь вечер, а на следующий день отсыпались. Вернее, отсыпалась только Дездемона, а мужчины уже с утра пораньше сбегали в магазин и теперь тихонько сидели за столом на кухне и рассуждали, как повысить цены на нефть… или понизить… короче, решали проблему мирового кризиса.

— Дездемона Карповна, вас! — ввалился Жора в спальню к Дездемоне. — Какой-то мужик.

Звонил Лео. Милый мальчик, видимо, уже слишком скучал без новой подружки…отца. Потому что предупредил, что завтра заедет за ней ровно в десять. Чтобы она не забыла, потому что отец уже сегодня без нее сходит с ума, и на всех сгоняет зло. Досталось и Веранде, и Нике, и даже ему — Лео, и вообще — пусть уже Дездемона что-нибудь придумает, чтоб старика умаслить. Дездемона тут же попросила Кирилла Мокеевича к телефону, пообещала приехать прямо сегодня же, если получится. Но она приедет, если старичок будет зайкой. И не станет гонять по дому свою родню. «Зайка» расчувствовался и пообещал ждать ее вечно.

Дездемона отключила телефон и тут же забыла про все обещания — у нее сегодня законный выходной!

У Бодаловых Дездемона появилась только на следующий день, во вторник. То есть, честно отгуляв все выходные. И сразу же поняла — ее ждали вчера, и даже сильно обиделись, что она не приехала. Все по дому ходили понурые, хмурые, и даже шторы никто еще не додумался раздернуть. Правда, с приходом Дездемоны их все же раздернули, и в унылую комнату брызнул свет.

— Вчера никак не получилось, — легкомысленно щебетала она за завтраком. — Приехал… племянник Жора, и сообщил, что хочет жениться! Конечно же, мы всей семьей бегали по городу, подыскивали ему жену!

— А чего сам-то, никак уже? — сквозь зубы спрашивал Кирилл Мокеевич.

— Ой, да кого сейчас молодежь выберет? Вот ваш-то сынок… — начала было Дездемона, но сначала осторожно поинтересовалась. — А где Ника? Чего ее нет?

— Где Ника? — повернулся Кирилл Мокеевич к сыну. — Тебя же спрашивают.

Леонид закрутил головой и как-то торопливо попытался сменить тему:

— А я тут по телевизору сегодня утром смотрел, что к нам приезжает…

— Понятно, — горько усмехнулся отец. — Опять всю ночь по бабам шарахался. И что за семейка: он — налево, она — направо?!

— Так вот и я о том же! — подхватила Дездемона. Ей тоже жутко не понравилось, что ее Лео шарахается по ночам с какими-то бабами! — Ведь выберут себе невесть кого, а потом и ищут ее, свою половинку! А все потому, что на красоту зарятся! Вот наш — то Жорка! На секретарше решил! И чего она может? Ведь ни сварить толком, ни мужа уластить, одна только красота нарисованная! А как смоешь ее, так сразу понимаешь — лучше б ты слепым родился, не так обидно…

— Ох ты, черт!! — подскочил Леонид. — Я ж тоже назначил сегодня важную встречу! Тоже приходит секретарша устраиваться! Пап, ну я побежал! Дездемона, большой привет!

И парень унесся.

— Вот! А я что говорю — никакого понятия, — вздохнула Дездемона, нацеливаясь на еще один бутерброд со здоровенным куском сыра в большую дырку.

— Манечка… ты сейчас пройди ко мне, — поднялся старик, не дав работнице доесть кусок. — Почитай мне «Страсти разорванного сердца».

— Ага, — мотнула головой Дездемона, все же успев затолкать в рот вожделенный бутерброд. — Токо доем…

Она уже два раза читала ему этот импортный роман, про то, как седовласый старец полюбил пышную красотку, а она его отвергала. Но потом он растопил ее сердце, она к нему воспылала страстью, но он теперь был к ней хладен. И каждый день разрывал бедняжке сердце своими приключениями с женщинами. Несчастная на каждой странице пыталась покончить с собой, но всякий раз старец ее спасал, чтобы подвергнуть новым любовным истязаниям. Вероятно, Кирилл Мокеевич считал, что книга написана с его многострадальной судьбы, потому что, едва у него портилось настроение, как он тут же заставлял Дездемону читать этот слезливый роман. И отвязаться от этой повинности не было никакой возможности.

— Сейчас… приду, — еще раз мотнула головой Дездемона, судорожно припоминая, куда же она могла его засунуть.

Старик поднялся к себе, а Дездемона быстренько оглядела комнату — романа не было.

— Чего это ты тут высматриваешь? — змеей зашипела на нее Веранда Георгиевна, и даже толкнула Дездемону шваброй.

Дездемона собралась уже достойно ей ответить, но вдруг заметила, что вся левая сторона лица горничной заплыла от огромного, лилового синяка!

— Веран… Вероника Георгиевна! Миленькая! Да что с вами такое приключилось? — ахнула Дездемона. — Вы ж вся синяя!

— На себя посмотри! — рявкнула недоброжелательная женщина. — Тоже руки-то … в синяках!

Дездемона посмотрела на свои руки. Так и есть… на ее руках четко виднелись маленькие синяки.

— А у меня откуда? — не поняла Дездемона.

— Может, кто за руки хватал, — недобро усмехнулась горничная.