Тайный враг (СИ)

Огромное оранжевое солнце выкатывалось из-за багрового горизонта, пылающей горой разгоняя ночь и наваливаясь на пространство знойным кровавым утром, медленно разгоняя белесый туман, и готовясь записывать новую, кровавую, главу в древние легенды этого мира.

Тихие, еле слышимые разговоры ратников, сливались в тягучий гул затаившегося в ожидании улья. Всхрапы лошадей. Короткие звучные команды воевод и десятников, как щелчки плети, изредка тревожащие слух. Ожидание смерти страшнее чем сама смерть. Нервы напряжены как перетянутые струны, и скоро лопнут взрывным криком: «Гойда», срывая воинов в яростную атаку, сливаясь с хриплыми стонами умирающих бойцов. Осталось совсем недолго ждать.

Впереди река Смородина. Когда-то полноводная, воспетая в былинах, названная так из-за кровавой сечи, произошедшей на ее берегах в далеком — забытом прошлом, в честь своей тезки — сестры из мира Нави, которая преграждает путь умершему в царство Морены. Теперь этот почти полностью высохший ручеек, ничтожный остаток былого могущества, чахлая ниточка умирающей воды, в поросшем травой овраге, вновь заживет бурной жизнью. Совсем скоро, он наполнится кровью до самых краев, напоит болью свое пересохшее горло, и станет похож наконец на свою старшую родственницу из-за кромки, полноводную реку смерти.

Справа и сзади, темный еловый лес, черной полу-подковой охватывает поле, на котором замерла княжеская дружина. Слева тот самый овраг Смородины, а прямо, на сколько хватает глаз, ровный, укрытый пуховым одеялом колышущейся морскими волнами, искрящейся изумрудными искрами восходящего солнца травы, луг.

Тягучая. Гнетущая тишина ожидания, даже птицы смолкли, проникнувшись мрачным настроением всего окружающего пространства. Кузнечики, и те, попрятались в страхе в траве, перестав стрекотать зелеными крылышками.

Они выплывали, колыхаясь размытыми силуэтами в мареве восхода, из-за горизонта, постепенно заполняя чернотой, как разлитыми на столе чернилами, утреннее пространство. Много, очень много, темных, дымящихся злобой, фигур, гремящих железом и пахнущих потом, медленно, но неукротимо приближались, к застывшим в ожидании ратникам. Стая ворон закрывала, наползающей грозовой тучей, солнце, принося в мир сумрак.

Воины Чернобога подошли на расстояние полета стрелы и остановились, лязгнув последний раз оружием, словно поставив точку. Молчаливая, угрюмая стена, готовая убивать застыла напротив княжеской дружины.

На вороном, жеребце, красующимся лоснящейся чистотой и заплетенной в косу гривой, струящейся по ухоженной шкуре, от строя противника отделился воин. Неторопливо подняв копье, с повязанным на стальном наконечнике, белым шарфом, символом мира. Он неторопливо двинулся в сторону стоящего напротив него войска.

Черные, полированные доспехи покрывали панцирем огромное сильное, тело, с плеч спадала на заднюю луку седла белоснежная, пятнистая шкура снежного барса, а из-под приподнятого забрала шлема сверкали уверенные в себе, жесткие, ухмыляющиеся глаза. Он остановился напротив, и провел взглядом, по затихшему в ожидании строю.

— В ваших, и в наших традициях, есть обычай. — Заговорил он глухим голосом с каркающим иноземным акцентом. — Перед боем, богатыри противников сходятся в поединке. — Он вновь провел пронзительным взглядом, словно заглянув каждому стоящему напротив воину в душу. — Я, Рогнир, лучший из нашего войска поединщик, вызываю на бой вашего богатыря. Есть ли среди вас достойный мне соперник? — Он замолчал, и снял с головы шлем. Белые, длинные волосы рассыпались по плечам, обрамив хищное скуластое улыбающееся лицо, с жесткими голубыми глазами. — Слышал я, что кто-то у вас хвастался, что победил самого Баш Челика. Хотелось бы посмотреть на этого вруна. — Он рассмеялся, повернувшись к своим воинам, и там его поддержали дружным ехидным смехом, сопровождаемым обидными замечаниями. — Покажись герой. Не прячься за спины. Или боишься?

Сквозь строй, мимо расступающихся, возмущенно-недовольных такими дерзкими словами воинов княжеской дружины, выехал на Чепраке Федогран. Теперь его не узнал бы и собственный отец. Это уже не тот сутулый, хлипкий юноша, которым он был раньше.

Широкоплечий, гордо и уверенно сидящий в седле боевого коня, воин, держащий на изгибе руки остроконечный шлем, со стекающей по локтю плетенной кольчужной бармицей. Голубые, с блеском несгибаемой воли глаза, смотрели, словно два стальных клинка в лицо врага, с какой-то, совсем не отвечающей юному возрасту старческой, мудрой грустью.

Черные как смоль волосы, перетянутые на лбу бечевой, с седой прядью, вестницей пережитой боли, на покрытом бронзовым загаром лице, с еще юношеской, но уже вполне сформировавшейся бородой и усами.

Кольца стальной кольчуги, подчеркивали воинственный вид молодого мужчины, спадая по бокам коня и соединяясь с укрытыми поножами ногами в черных сапогах с металлическими пластинами защиты. В руке, в полированным наручи, длинное копье с черным древком и стеклянным наконечником, в котором хищно поблескивает красными глазами, когда-то поклявшийся вернуть долг Коломрак, черный дух — служитель смерти. Красный щит словно застывшая капля крови висит за спиной, и грозно предупреждает девизом: «Пойду до конца»

Но я наверно слишком поторопился, дорогой мой читатель, и пропустил в своем повествовании, одно из не менее важных событий, чем предстоящий поединок. Поэтому ненадолго вернусь назад, в город Новгор. В то время, когда собранная, воеводская дружина выходила из ворот крепости.

***

— Подожди! — Воскликнул Федогран, и пришпорив Чепрака, галопом приблизился к Митроху, ловко осадив жеребца напротив главы города. — Я с вами.

— А как же охота? — Удивленно вскинул тот глаза. — Чащун разозлится, за такое отношение. Старый колдун не любит, когда его указы не исполняют.

— А. — Махнул рукой беззаботно наш герой, и оглянулся, внимательно пробежав взглядом по собравшейся толпе провожающих дружину людей, и не найдя ничего необычного, с легкой, едва заметной досадой в голосе продолжил. — Подождет эта неведомая зверюшка моего возвращения. Не растает. Может вообще случиться так, что ее злобным нравом будет уже заниматься наш враг, а мы дружно к Калиновому мосту в это время пойдем. Сейчас важнее будет мое присутствие с вами в предстоящей сече. Колдун поймет. Он не дурак.

— Ну как знаешь. — Пожал плечами воевода. — Я такому решению только рад, мне каждый меч дорог, а уж такой как ты, тем более.

— А уж как я рад. — В плече Федора врезался кулак Бера. — Мы потом, вместе, на охоту поедем. Плечом к плечу. — Улыбнулся тот счастливой улыбкой.

— Негоже так-то было. — Недовольно пробурчал подъехавший Вул. — Не по-братски. Неразлучны мы должны быть. Так богами угодно.

— Ты, Федогран, в терем мой вернись. — Обернулся Митрох, отвлекшись от руководства, гомонящей толпой, выходящей за ворота. — Там в покоях, на стене, щит висит, красный такой. Увидишь. Попробуй взять его себе. Он мне от предков достался. По легенде, там заточен тот, кого нет. В сказке говорится, что: «Помощник незаменимый он будет тому, кто его буйный дух укротить сможет». Только вот до тех пор, пока это не произошло, он в руки не дастся никому. Ни я ни мои предки, не смогли его обуздать, да и, честно говоря, побаиваюсь я с таким связываться. С людьми, или духами — это запросто. А с тем, кого нет, тут уж увольте. Может у тебя получится, ты богами отмечен. Попытай удачу.

В покоях воеводы было непривычно тихо и пусто. Федогран неторопливо прошел вдоль стен, рассматривая развешенное оружие и остановился у искомого щита, довольно большого, миндалевидной формы, называемой в народе: «Капелька». Удобного, как и для конного, так и пешего боя.

Мореный дуб, обтянутый жесткой, дубленой кожей ярко красного цвета, окованный по кромке черной, с синим отливом, бронзовой полосой, шириной в ладонь, посередине острый костяной шип, торчащий из пасти золотой, скрученной для броска, эмблемы-змеи. Сверху, фосфатирующий синими отблеском, вдавленный в поверхность, глубокий, выведенный замысловатой вязью, девиз: «Иду до конца».

Федор протянул руку и попытался его снять со стены. Щит даже не шелохнулся.

— Прибит что ли. — Пробормотал озадаченно, себе под нос, наш герой. — Надо чем-то его подцепить. — Он оглянулся в поисках подходящего предмета, пробежав глазами по развешенному оружию.

— Вот дурачок. — Прозвучал смешком, непонятно от куда, тоненький писклявый голос.

Федор вновь оглядел все вокруг, но никого не обнаружил.

— Ты где прячешься? Покажись. — Доброжелательно произнес он. — Обещаю не трону.

— Точно дурачок. Как же я тебе покажусь, если я никто? — Вновь зазвучало из неоткуда.

— Это ты, что ли со мной разговариваешь? — Догадался парень и посмотрел на щит.

— Нет, дурачок, оружие не умеет говорить. — Ответил ехидный смех.

— Понятно. — Улыбнулся Федогран и отодвинув от стены со скрипом лавку, сел напротив. — Значит говоришь: «Никто».

— Ага. — Засмеялось пространство.

— А в руки никому не даешься из вредности? — Сощурился парень.

— Ага. — Ответил ехидный голос.

— И не скучно вот так тут висеть?

— Нууу… — Задумался голос. — Немного скучно, конечно. Солнышко увидеть хочется. — Мечтательно продолжил он. — Небо, травку. — Но внезапно осекся, и зло выпалил. — Зубы мне не заговаривай. Все равно в руки не дамся.

— Из вредности?

— Причем тут вредность? Со мной дружить только тот сможет, кто задание исполнит. А без дружбы я служить не согласен, да и боги мне такое условие поставили.

— Что же это у тебя за задание такое, что его никто выполнить не может? — Усмехнулся Федогран.

— Невыполнимое. — Торжественно, с ноткой превосходства и налета грусти произнес голос, и замолчал, а потом, словно опомнившись с надеждой выпалил скороговоркой. — Может возьмёшься…? А?

— Надо подумать. — Парень изобразил сомнение, подумал, нахмурив лоб, и хитро сощурившись, махнул рукой соглашаясь. — Ладно… Что с тобой делать. Говори.

— Пойди туда, не зная куда. Найди того не зная кого. — Выпалил радостной скороговоркой щит, а потом сменил настроение, и грустно спросил. — Справишься?

— Сложно. — Задумался наш герой, изобразив на лице сомнение. Если бы случилось чудо, и его в этот момент его увидел Станиславский, то знаменитая фраза: «Не верю», прозвучала бы на сорок тысяч лет раньше положенного срока.

— Попробуй. — Взмолился голос, и всхлипнул несуществующими слезами.

— Что? Надоело тут висеть?

— А ты попробуй. — Зло каркнул тот с обидой. — Пару сотен лет поизображай из себя вредного недотрогу, медленно покрываясь пылью, тогда и поговорим.

— Нууу… — Протянул наш герой. — Одну часть задания я уже выполнил.

— Это какую? — Удивился голос.

— Вот ответь мне на такой вопрос. — Федор с улыбкой посмотрел на щит. — Ты кто?

Сразу ответа не последовало, видимо где-то там в глубине задумались.

— Не знаю, не разу себя не видел. А причем тут это.

— Вот я и нашел того, не знаю кого. — Рассмеялся Федор и ткнул в щит пальцем. — Тебя!

Ответом ему был взрыв радостного писклявого хохота, последовавшего сразу за недолгой молчаливой задумчивостью:

— Столько веков не могли до такого догадаться. Лбы морщили, мудрецов звали, а этот паренек пришел и все решил, даже затылок для важности не почесал. И ведь все так просто, прямо на поверхности лежит… — Он внезапно прервался и грустно добавил. — Жалко с тобой расставаться.

— Это почему расставаться? — Не понял Федор, округлив удивленные глаза, я никуда без тебя не собираюсь уходить.

— Тебе придется до конца жизни идти туда, не зная куда. — Вздохнул собеседник. — Задача невыполнимая, из-за своей абсурдности.

— Вот мне больше делать нечего, чем шляться, где не попадя. — Усмехнулся Федор и встал.

— Ты решил отказаться? — Вздохнул огорченным голосом щит, и в его интонации было больше ноток утверждения чем вопроса.

— Зачем. Я уже пришел. — Хмыкнул парень.

— Как так? — Буркнул удивленно тот.

— Я из другого мира. — Пожал плечами Федогран. — Занесен сюда силой двух сумасшедших колдунов, и до сих пор не знаю, где нахожусь. То ли это далекое прошлое моей родины, то ли параллельная реальность, то ли вообще другая вселенная. То есть я попал туда, не знаю куда, и как раз туда, куда надо. Так что все условия твоего задания выполнены. Можешь слезать со стены.

После его слов, прямо в помещении, поднялся ветер. Закрутившись легким вьюном по полу, и прокатился до кресла, в котором обычно сидел воевода, завертелся там протуберанцем, и сгустился, образовав сидящего полупрозрачного паренька.

— Что, не узнаешь? — Зашуршал тот перекатывающимся листьями по асфальтированной дорожке в городском саду, и его длинные, бесцветные волосы развились от несуществующего порыва ветра, а умные, насмешливые, прозрачные глаза, посмотрели внимательно на Федора. — Я Стрибог — бог воздушной стихии, хозяин духа заключенного в этом предмете воинской славы. — Воздушный палец, дуновением тумана, указал на щит.

— Ты исполнил все условия такого задания, которое никто даже не брался выполнять до тебя. Ты достоин награды. — Продолжил голос запахом весеннего, цветущего луга. — Он отныне, и до конца жизни, твой. Он будет помощником в бою, не позволяя вражескому железу ранить тело своего нового хозяина. Владей и помни веселого бога стихии.

Вновь закружился каруселью ветер, втянув в себя полупрозрачную фигуру юноши, и понесся по полу в сторону двери, но внезапно остановился напротив, и невидимая рука хлопнула по плечу. — Молодец, прозвучал воздух и засмеявшись выскочил вон из терема.

***

Вот таким вот образом и появился у нашего героя, дорогой мой читатель, этот волшебный, красный щит, выглядывающий у него из-за плеча.

Дальше был поход до столицы княжества. Общий сбор дружины, и нудный, долгий путь к реке Смородине, выбранной для главного сражения. Но это все рутина, обыденность каждого воинского похода, и вряд ли будет интересна. Лучше сразу перенесемся на поле боя, в самое начало будущего кровавого действия.

Итак:

— Ты говоришь, словно ребенок выпрашивающий сладкий леденец у мамки. И не стоит оглядываться на воинов, стоящих у тебя за спиной. Они не помогут избежать схватки. Лучше обговорим условия и приступим. — Федор говорил неторопливо, четко выговаривая каждое слово, словно вбивая их в уши врага.

— Условия одно, щенок. Бой без правил до смерти. Твоей смерти. — Стоящий напротив воин злобно сплюнул и надел шлем, гулко захлопнув забрало. — Помолись своему Перуну, напоследок. — Донесся его глухой голос, и он отъехал назад, развернув всхрапывающего в нетерпении коня, для разгона и копейной сшибки.

— Ну вот и поговорили. — Улыбнулся Федогран и надел свой шлем, закрывший голову и переносицу полированной сталью. Он так же, как противник отъехал немного назад, и погладив Чепрака между ушей кольчужной перчаткой, перекинул, полыхнувший кровью в восходящем солнце щит, себе на грудь.

— Перун с тобой, богатырь. Вся дружина смотрит на тебя. — Прозвучал голос князя за спиной, поддержанный дружным ревом всей армии.

— Гойда! — Воскликнул хор грубых голос и смолк, в одночасье в звенящей тишине.

Потекли самые тяжелые минуты, пробегая по нервам мелкой дрожью нетерпения. Это потом будет бесшабашная удаль, подкормленная плещущимся адреналином разудалого боя, а пока битва взглядов. Глаза в глаза. Ненависть в ненависть. Никто не отступит.

Негромкое похрапывание лошадей, медленно опускающиеся жала копий. Приподнятые на уровень подбородка щиты и замершие в стременах ноги, готовые вот-вот пришпорить бока вздрагивающих нервами боевых товарищей. Не хватает последней капли, чтобы два богатыря бросились друг на друга и сошлись в смертельном поединке.

Чей-то нервный кашель, прозвучал словно выстрел в тишине. И два черных урагана, ринулись навстречу друг другу, пригнувшись к крупам лошадей, привстав в стременах и выставив перед собой тяжелые копья. Бой начался, с первого грохота удара сталь в сталь.

Глава 8 На реке Смородине

Грохота было много, а результата никакого. Копье противника, скользнув по щиту прошло над плечом, даже не оцарапав, и собственный наконечник, также ушел в пустоту, высоко над головой, отраженный защитой, не причинив никакого урона. Хрипящие кони пролетели, скользнув потными боками друг друга, и попытались укусить противника, но все так же безрезультатно. Нервный вздох двух, стоящих, шеренг противоборствующих армий, вспыхнул криками нервов и стих, растворившись в пространстве.

Равные по силе противники сошлись в смертельной схватке посреди ратного поля, теперь победит тот, кто выдержит, кто не дрогнет, кто не сделает в спешке даже малейшей ошибки. Они разъехались в разные стороны, развернули хрипящих от нетерпения коней, подняв оружие.

— А ты хорош! — Глухо прозвучали из-под забрала, со стороны врага, одобрительные слова. — Это будет славная драка. Мне будет очень интересно тебя убить.

— И ты достойный соперник. Очень жаль, что такой славный воин выбрал сторону Бога Лжи. — Ответил хмурый Федогран.

— Много слов. Лучше продолжим поединок. — Древко опустилось и нацелилось в грудь нашего героя, блеснув на солнце хищным жалом.

— У него «Щит обмана». — Произнес обеспокоенно стеклянный наконечник копья Федограна, сверкнув красными, злобными глазами, засевшего там Коломрака. И увидев, что его не поняли, пояснил. — Я прохожу сквозь щит словно сквозь кусок топленого масла, это легко, но он искажает удар. Ты целишься в голову, и я бью туда же, но на выходе, заблудившись в тумане лжи, пролетаю на много выше. Попробуй направить меня вниз, под самый срез защиты. Так должно получится попасть в голову. Только постарайся попасть поточнее, точно по центру.

— У меня тоже проблемы. — Пробурчал недовольным голосом Никто. — Его копье нематериально, ни сталь, ни дерево, а уж тем более кожа, для него не преграда. Оружие бьет в саму сущность, прямо в душу, ни касаясь физического тела. Погибнуть от такого — это страшнее, чем просто умереть, это значит полностью развоплотиться. Я, сейчас, оттолкнул наконечник в сторону, но это было очень трудно сделать. Будь осторожен в следующий раз, могу и пропустить удар.

Федогран кивнул соглашаясь. Сейчас необходимо особенно сильно сконцентрироваться. Любой просчет приведет к неминуемой гибели. Он, раздал указания своим помощникам, строго — на строго определив кому, что и когда делать, погладил голову коня, успокаивая его неуемный пыл и стремление немедленно сорваться в атаку, прикрыл тело, сместив щит немного вправо, намеренно оставив левую сторону более незащищённой, и опустив копье дал шпоры, пригнувшись к крупу лошади и привстав на стременах.

На встречу ему уже летел, на хрипящей черной смерти, закованный в сталь, противник. Сквозь щель забрала были видны его улыбающиеся глаза. Еще бы: «Этот возомнивший себя воином юнец, сделал самую распространенную ошибку новичка: прикрыл себя со стороны противника, и не позаботился о противоположной. Он будет жестоко наказан за это. Главное не спешить. До конца целить ему в грудь, и в только в самый последний момент, за мгновение до столкновения, перевести копье туда, куда надо. Потом стоять над этим корчащимся на земле от боли щенком, и смеяться. Что может быть прекраснее чем предсмертные муки врага? За себя можно не переживать. Щит, дар Чернобога, сделает свое дело, уведёт, как всегда, оружие в сторону. Воин нового бога непобедим. Он выбрал правильную сторону. Он всегда побеждает».

Федогран сосредоточился. Он нацелил наконечник копья в голову противника, летел на встречу, пришпоривая четвероного друга, и шепча одними губами:

— Только не подведите ребятушки, мы должны все сделать одновременно. Он до последнего мгновения не должен догадаться о наших планах. Как только я выкрикну: «Раз!», действуйте. Вся надежда на ваши умения и скорость.

Все как в замедленной съемке. Медленно, словно прорывая сгустившийся кисель воздуха, взлетают копыта, покрытого пеной, хрипящего красной пастью коня соперника. Его черное копье неторопливо начинает отклоняться в левую сторону, а из-под забрала раздается победоносный, словно из придержанной пальцами шутника, виниловой пластинки, заторможенный хохот.

— Раз!

Полыхнули красным гневом, в стеклянном наконечнике, глаза Коломрака, и в то же мгновение мир взорвался бешеной скоростью. Федогран, отклонился слегка влево, а невидимые руки Никто ткнули устремленное в незащищенный бок копье противника, отбросив его в сторону и заставив черного рыцаря развернуться вправо, Оружие парня нырнуло вниз, под самый срез вражеского щита, и вышло, исказившись, точно напротив забрала. Дух смерти не оплошал, и выплеснул весь свой гнев, прорывая метал насквозь, вместе с черепом.

Грохот метала и предсмертный крик падающего на землю соперника сообщил о победе. Чепрак пролетел дальше, в полной тишине, мимо застывших друг напротив друга, в шоке от увиденного войск, неся в седле поднимающего окровавленное копье Федограна.

Развернувшийся, управляемый одними ногами, взмыленный Чепрак, подъехал к мертвому телу, и остановившись, нависнув над ним черной горой, заржал, радуясь победе. Федор ловко спрыгнул, и привязав к ноге рыцаря длинную веревку, вновь взлетел в седло, не коснувшись стремян.

Всадник галопом пронесся вдоль княжеского войска, волоча за собой непобедимого до этого момента рыцаря, болтающегося на привязи, под победные крики дружины, и рев отчаяния со стороны строя противника. Это была безоговорочная победа, но впереди еще основное сражение, и оно не будет легким. Река смородина надолго запомнит эту битву.

***

Федогран, с друзьями занял место, в конном строю, с левого фланга, сзади тройной шеренги пеших воинов и нахмурился, недовольный столь простым, незамысловатым построением княжеского войска. Все на виду, никаких сюрпризов не предусмотрено. Может Сослав и, хороший руководитель, и воин, но как полководец, оставляет желать лучшего. Нельзя так откровенно выставлять все на показ. Не хватает ему хитринки. Враг коварен и добром это не закончится. Нельзя полагаться только на силу, тем более что и ее недостаточно.