Волк 7: Лихие 90-е

— А что за история с этим Кравцовым? — спросил я.

— Извращенец он, — буркнул Ремезов, зачерпнув ложкой суп. — Мусолили эту историю перед выборами. Председатель комитета по молодёжной политике, мать его. Плотно работает с молодёжью, да. Крюков знал, куда надавить.

— И что тогда было?

— Так что… Кравцов курировал студенческую олимпиаду в Читинском политене позапрошлым летом. Потом пригласил победителей к себе, двух девушек и парня. У Кравцова же есть база отдыха на Арахлее, вот и главный приз — проживание там.

— И что дальше? — спросил я, начиная догадываться.

— И там он начал такую работу с молодёжью, что те от него сбежали на велосипедах, гнали в Читу аж от самого Арахлея, и потом написали заявления в милицию, что он до них домогался, запирал и наносил побои, причём написала вся троица.

— Вот же гад.

— Я и говорю, — Ремезов доел суп и пододвинул к себе тарелку с котлетой. — Но короче, он им всем заплатил, чтобы написали встречное о том, что не имеют претензий, а он больше ребят не тревожил, Кузьмичёв узнавал недавно. Откупился, короче.

— Но история, значит, всплыла.

— Ага, по этой осени во время выборов, — он отхлебнул чай. — И давай все газеты этого Кравцова топить. Причём с такими подробностями, что не за столом. Но тут вдруг за него вступился Паша Японец и дело заглохло.

— Паша Японец — кто-то из читинской братвы? Не помню такого.

— Да, это новый, из Антипихи. Преемник Филимона, который тогда летом при взрыве погиб, когда тачку у Крюкова подорвали. Набирает обороты, тоже лезет в политику. Но то, что это он прикрыл Кравцова, знаем только мы. Самому Паше это признавать нельзя, ведь как говорится у братвы, с такими связываться западло. Сам понимаешь, по какой причине.

— Почему Японец?

— Он угонщиком был, угнал самую первую Тойоту в Чите. А потом пробился повыше, уже какой-никакой авторитет есть.

— Значит, Кравцов по его приказу начал наезд?

— Вот не факт, Макс, — Ремезов поморщился и вздохнул. — Вот ты слышал выражение — политическая проститутка? Вот это про Кравцова, буквально. За что заплатили, то и говорит, а расценки как у тех, кто на Новобульварной стоит, невысокие. Вот и полезло из него.

— И тут на трибуну выходит Крюков, спаситель отечественной промышленности.

— Слышу иронию в твоём голосе, — сказал Ремезов, отодвигая уже пустую тарелку. — Но и хорошо, значит, ты ему тоже не поверил. Крюков не хочет пускать на свою территорию никого, особенно Японца, вот и огрызнулся. Но ответил он не Японцу или кто там заказал банкет, а Кравцову. А кто такой Кравцов с их бандитской точки зрения?

— Барыга, фраер и всё в таком духе.

— Вот-вот, а ещё он… того, это самое, понимаешь. С таким общие дела братве вести западло, как и говорил, поэтому используют его тайно. Так что Крюков не рисковал. Не приедет же к нему Японец разбираться за это, он и сам не афиширует, что Кравцову помогал. Теперь все сделают выводы, ну а Крюков скоро придёт к тебе. Думаю, уже сегодня, и будет говорить, что поможет.

— А Крюков мог ему заплатить? — я задумался. — Хотя смысл? Я вообще мог эту передачу не увидеть, да и не такой этот Кравцов человек, чтобы этой речью как-то навредить. А вот зубками оборону попробовать — вполне пойдёт.

— Вот, я так же думаю. Да и наезжать он не стал бы, он же знает, сколько мы на него накопали за столько лет. Но всё равно с тобой свяжется. В друзья набиваться будет, чтобы на комбинате зацепиться.

— Найду что сказать, — я тоже закончил с обедом. — А хорошо у вас кормят, и мясо даже есть.

— Да, мы эту столовку бережём, — Ремезов начал возиться с беляшом. — А то осенью лежал в больнице с язвой, а там суп куриный принесли, смех один: вода с морковкой и кубик Галины Бланки. Ладно, там коллеги приезжают, говоришь?

— Да, встречу. Своих взял, так что нормально будет.

Да, я взял своих самых надёжных людей, а Ремезов ещё в прошлом году помог оформить разрешения на пушки, чтобы действовало и по всей области, а не только в Новозаводском районе.

А что касается встречи Ремезова и прибывших, я буду держать их порознь. Давно уже решил, что замкну этот контакт на себе. Пусть всё идёт через меня, тем более, Белоглазов, единственный кто знает Ремезова лично, стал новым главой службы безопасности холдинга и сюда в ближайшее время приезжать не будет.

Крюков позвонил, когда я ехал в машине. Его номер был у меня забит в телефоне, как и номера всей братвы Новозаводска, поэтому внесённое ещё моим братом имя Igor Pivzavod высветилось сразу. Хорошо, что я доплачиваю несколько долларов за определитель номера, а то бы каждый раз гадал, кто это позвонил.

— Максим, приветствую, — сказал Крюков. Слышно чётко, будто он был рядом.

— Приветствую, Игорь.

— Тут такая тема нарисовалась… Ты телевизор смотрел сегодня? Там такая передачка идёт интересная, знаешь?

— Сагай Амисхал?

Я в шутку упомянул название другой передачи местного телевидения, которую вели только на бурятском языке и тогда показывали на канале РТР в наших краях в дневное время.

Читинская область и Агинский округ тогда были разными субъектами федерации, но территориально они находились на одной территории. Компания ВГТРК поддерживало региональные каналы, давая им время на своём федеральном канале. У нас этот региональный канал был общий с Агинском, поэтому передачу на бурятском включали на всю область.

— Не, — Крюков усмехнулся. — Другая, нудная, которую никто не смотрит. Но сегодня было интересно.

— Ты про Кравцова?

— Угу, про него, толстячка этого. Давай короче в ближайшие дни пересечёмся, перетрём всё, — предложил он. — И расскажу, кто этот перец такой. Ну и об остальном тоже побазарим.

— Я не против.

— Лады, — только и сказал он. — Позвоню.

Ну узнаем, что он скажет помимо того что предложит крышу, но не свою пивзаводскую, а депутатскую. Всё равно он этого не дождётся, даже будь он депутатом Госдумы. А он и туда прорвётся, если захочет. Если не посадят, конечно, как в первую мою жизнь. Но сейчас многое идёт не так, как тогда.

Сначала я отправился в транспортную компанию, которая привезла один важный груз ещё вчера. Антонов, новый директор комбината, собирался оставаться здесь надолго, поэтому отправил свою личную машину сюда. Не своим ходом, а через посредников, которые перевозили машины, на запад везли японки, а на восток немцев и американские джипы. И восьмёрки с девятками, они у нас были популярными.

У Антонова немец, БМВ, чёрный Бумер. Достаточно новый, но модель на первый взгляд я не определил. В немцах я разбирался так себе, в японских тачках понимал лучше. Куда больше меня интересовали чёрный Чероки и два Форд Эксплорер, тоже чёрные. Не особо новые, но в приличном состоянии, достаточно статусные для наших мест. По крайней мере, часть братвы будет на них заглядываться.

Эти тачки будут числиться за комбинатом, как принадлежащие службе безопасности. А пока это всё оформится, ездить на них будем мы по договору. Я сам просил купить несколько таких машин. Деньги у холдинга появились, раз продавали то имущество, которое не могли удержать. И часть этих денег они хотели потратить на то, чтобы удержаться хотя бы здесь.

Вишневские и их партнёры очень хотели пробиться наверх, но с нефтью и газом у них не вышло, так что они пытались зацепиться через тяжёлую промышленность, попутно обрастая связями. Дело сложное и долгое, но раз они до сих пор живы и не разорены, какой-то успех в этом есть. Вот только вынужденая продажа завода на Урале им серьёзно помешала.

Документы на тачки уже были у нас на руках, а компания-посредник уже приготовила машины к поездке. Я рассадил своих на прибывшие тачки, на них же и встретим гостей. Слава, очень довольный поручением, сел за руль БМВ и одобрительно покачал головой.

— Новенький совсем, — сказал он. — На пробег гляди, Волк, всего ничего. Он чё, её просто показывает, а не ездит?

— А кто их знает? Поехали за Женей, потом будем встречать.

Уже вечером прилетел самолёт. Мы стояли в зале ожидания, смотрели, как в сторону терминала едет старый побитый автобус, что привёз высадившихся из самолёта пассажиров. Не завидую им, ведь я смотрел прогноз погоды. В Питере было −1 и снег, а здесь −30 и суровый ледяной ветер, который в Чите, как шутят местные, всегда дует в лицо.

А встречать их на взлётной полосе мы пока не можем. Вот заработает комбинат, усилит влияние, этот вопрос можно будет обсудить с местными. Пока же нас на машинах никто туда не пустит, вот и ждём в здании терминала.

Андрей Вишневский, один из братьев, тот, что похрабрее, прибыл не один. С ним его телохранитель, тот пожилой мужичок, лысеющий и усатый, который был здесь в прошлый раз, на «переговорах» с Черномором.

— О, Пал Андреич, — Женя обрадовался. — Как здоровьице?

— Ещё трепыхаюсь, — тот пожал всем руки. — Вот как помирать, когда вокруг такое веселье? Подрыгаюсь ещё немного.

Это был не единственный охранник, который прилетел с собственником. В этот раз Вишневский, вспоминая прошлый опыт, взял побольше телохранителей, аж семь человек. А что, давно пора брать с собой больше людей, да и тем более сейчас в охрану руководства и предприятия вваливают намного больше денег, чем раньше. Нам тоже приходила другая сумма, чем договаривались в прошлом году, но и трат теперь тоже немало.

Пришлось ждать, когда прилетевшие охранники получат назад своё оружие у службы безопасности аэропорта. А кто их пустит в самолёт с пистолетами? Вот и везли всё в отдельных кейсах в багаже, как принято в правилах в перевозки. В салон с пистолетом нельзя никому.

Хотя будь Вишневские влиятельнее, этот вопрос бы они решили, тогда правила безопасности перелётов были мягче. Или они вообще бы летали на своём личном самолёте, но таких денег у них не было.

Все телохранители откормленные, широкие и высокие, ещё в тёмных очках и с проводком наушников из левого уха у каждого. Правда, невозмутимость им хранить было тяжело, потому что одеты они были легко, по-питерски, и быстро замёрзли, пока ехали в автобусе.

— Там Антонов застрял, — Вишневский поморщился, показывая назад. — Милиция его допрашивает, не выпускает.

— А что случилось? — спросил я.

— Подрался. Юрка — он такой. Но спец в своём деле, просто человек с таким характером.

— Справедливости ради, — добавил Павел Андреевич. — Драку начал не он, а какой-то блатной. Вот так всё и вышло, слово за слово и… Чуть самолёт в Иркутске из-за них не посадили.

Наконец, прибыл и новый директор, при виде нас победно подняв руки. А лысый браток в пальто и с ссадиной на лице торопливо свалил, недобро оглядываясь. Я шепнул Славке, чтобы покрутился рядом с Антоновым, а то мало ли, вдруг браток приведёт друзей разбираться.

— Вот понтов много, — начал Антонов с хитрым видом, показывая братку в спину. — А заявление на меня хотел написать, что его обидели. Но съехал, понял, чё его братаны подумают?

— А из-за чего драка? — спросил я.

— Выпил, давай всех цеплять. И ко мне подошёл, — он улыбнулся ещё хитрее. — Вот и огрёб по самые помидоры.

Улыбается, но взгляд серьёзный, внимательно изучающий меня. Антонов — толстый мужик за сорок, но не добродушный толстяк, а серьёзный и крепкий дядька. И кулаки у него сбитые, драться явно умеет. Явно есть боксёрская подготовка или какая-то другая. Волосы чёрные, но он уже лысеет. В широкой улыбке два золотых зуба, на шее тоже золотая цепь и ещё перстень на левой. Прям типичный бизнесмен этих лет, который больше похож на бандита.

— Это Макс Волков, наш местный партнёр, отвечающий за безопасность комбината, — представил меня Вишневский. — Его люди будут сопровождать вас на территории. А это Юра, новый управляющий, человек с большим опытом работы в сложных условиях.

Директор Антонов пожал мне руку. Пальцы у него крепкие, и он сразу крепко сдавил мне ладонь, глядя в глаза. Я сдавил в ответ, успев напрячь, так что его трюк не вышел. А то любят такие повыделываться.

Он одобрительно кивнул, потёр руку, когда я её выпустил, и мы, наконец, пошли на выход.

— Это Слава, — показал я. — Побудет с вами первое время, Юрий, пока вы будете в Новозаводске и на комбинате.

— Всего один человек? — пробурчал он, окинув Славу внимательным взглядом.

— А что, вам нужна толпа быков? Толпа быков не поможет при покушении, если его организует профи. А вот личный авторитет — защита получше. Любой человек в Новозаводске знает, что если хоть кто-то тронет одного из наших хотя бы пальцем, остальные этого так не оставят. А Слава — из тех, кого ты даже тронуть не сможешь.

— Во как, — Антонов глянул на меня более внимательным взглядом, потом на Славу, который шёл впереди. — С этим не спорю. Читал недавно, что телохранители предотвращают только шесть процентов покушений, — он ненадолго замолчал, слушая объявление диспетчера, и продолжил: — А в Питере только про тебя и говорят, что братки наезжают на твою контору один за другим. Потом отъезжают пачками.

— Их ещё много осталось.

— Отобьёмся, — уверенно сказал он. — Не в первый раз. И Урал бы отбили, будь я там. Но его решили сливать.

Мы вышли на мороз, продравшись через толпу таксистов, и расселись по машинам. Антонов перед этим особо обратил внимание на мой джип, заметив заделанные дыры от пуль, но ничего не сказал и с довольной усмешкой сел в свой БМВ за руль.

Вишневский и его старший телохранитель сели ко мне назад, я сам на переднее сиденье, а Женя, как самый доверенный человек, который в курсе всех дел с конторой, взялся за руль лично.

— Бандит? — спросил я. — Или бывший мент?

— Вы про кого? — Вишневский удивился.

— Никто из них, — Павел Андреевич понял, про кого. И засмеялся. — Но у меня самого была такая же мысль, когда впервые его увидел. Вроде грубый, никаких манер, но Антонов, оказывается, экономист и хороший управляющий. И с братвой общий язык найти может, и с чиновниками, и с милицией.

— Да, — Вишневский закивал. — Как раз и хотим, чтобы он готовил предприятие к запуску. И мы уверены, что он не испугается, если к нему придут с угрозами. А уж всё остальное…

— Все эти вопросы с безопасностью за мной, — сказал я. — А вот местные будут его изучать, со всех сторон, как под микроскопом. Будут искать подход. Так что лучше бы ему продержаться, если будут прессовать.

— Продержится, — заверил Вишневский.

И уже скоро у меня появился шанс в этом убедиться. А у Антонова появился шанс узнать, почему на этом месте работаю я, а не кто-то другой.

* * *

Уже стемнело, мы из гостиницы направились в ресторан поужинать, заодно обсудить насущные вопросы. Ресторан рядом с гостиницей был дорогой и чрезмерно роскошный, как и полагалось модным заведениям. Ценники строго в у.е., мебель чуть ли не ручного изготовления, официанты бродили вокруг в пышной цветной форме, очень неудобной, судя по виду. Но владелец считал, что так его работники выглядят представительнее.

Почти все столики были заняты мужчинами в деловых костюмах и женщинами в роскошных вечерних платьях. За одним, самым большим, собралась компания местных коммерсантов, которые громко галдели. В зале играла музыка, сначала песни забайкальских казаков, после них включили Лариса Долину, которая пела: «А в ресторане».

Официантки разложили перед нами фирменное блюдо. На одном подносе лежали зажаренные целиком рябчики, варёные языки настрелянной дичи, колбасы и что-то ещё. Ещё были соусы, разлитые по деревянным ложкам. На другом подносе целая гора бурятских бууз, от которых шёл густой пар.

А если бы я остался работать на железке, на всё это мне не хватило бы и месячной зарплаты. Но сейчас фирма платит, представительные расходы тогда почти не ограничивались.

— Попробуй, Юра, — Вишневский показал на буузы. — Местное блюдо, очень вкусное. Называют его позы или бузы. Только не вилкой бери, а руками.

— Попробую.

Антонов шумно двинул стул и придвинулся ко мне. Улыбался, но взгляд очень настороженный.

— Волков же? Вот смотрю я на тебя, и не очень понимаю одну вещь.

— И какую? — спросил я, доев буузу, и вытер пальцы салфеткой. — Хотя знаю какую. Хочешь спросить, почему комбинат охраняет не братва, не менты, не чекисты, а какой-то парень двадцати с чем-то лет, на которого работают другие пацаны его возраста?

— Хм, а ты неплох, — он усмехнулся, всё ещё серьёзно смотря на меня. — Тебя хвалят, но я не из тех, кто верит кому-то на слово. Знаешь, какие у нас ставки? Такие, что…

— Про ставки можно не говорить, я их понимаю лучше, чем вы там у себя. И стреляли в меня из-за этого комбината чаще, чем в вас.

— Ну, ещё не вечер, — Антонов поднял глаза к потолку. — Сейчас вообще, хоть и не так часто стреляют, но никто от этого не застрахован, даже мы там у себя в Питере.

— Верно. Комбинат готовится к открытию, — продолжил я. — Кое-кто хочет взять его себе уже сейчас, а кто-то готов подождать, когда завод будет работать, наедут на него потом. Как в том примере про выбор. Вот что ты выберешь, одну конфетку сейчас или две, но потом?

— Хороший пример.

— А мы все, — сказал я. — И вы, и мы, хотим взять себе все три конфетки, одну сейчас и две потом. А я тут с самого начала, когда ещё у нас был простой ЧОП на пять человек, а один из руководителей конторы и главный безопасник хотели этот комбинат разорить сразу после запуска. Остались только те, кто хочет, чтобы всё работало.

— Слышал о той схеме, — Антонов кивнул.