Старушка-молодушка и новогоднее чудо(вище)

— Леди Мэри, — прочистив горло, заговорил мистер Годар, — вам выпала огромная честь.

Огромная, но явно сомнительная, ибо жердь со свинюшкой мстительно захихикали, наклонившись друг к другу. Мачеха шикнула на них. Она пыталась выглядеть строгой, но сама не удержалась от торжествующей улыбки. Бородатый гость покраснел.

— Вы станете той девушкой, что на целый год спасет Ниен от гнева блэквудского чудища, — он прокашлялся, явно испытывая неловкость. — Город и все его жители безмерно вам благодарны. Мы никогда не забудем вашу жертву.

Рыжий нечаянно задел ногой мешок рядом с креслом, и монеты в нем зазвенели.

Хмыкнув, я скрестила руки на груди. Жертву они мою, понимаешь ли, не забудут. Душегубы!

Про местное чудовище хозяйка моего тела знала немного. Жил монстр в мрачном замке на холме за еловым лесом и каждый год требовал себе новую молодую красавицу. Что он творил со своими жертвами, никто не знал, но в живых девиц больше не видели. Те, кто переступали порог Блэквуда, обратно не возвращались.

— Почему я?

— Так решил городской совет.

Мачеха с рыжим переглянулись, и стало ясно, откуда росли ноги у этого решения. Сговорились. Другие семьи, небось, не желали отдавать дочерей на съедение монстру, а моя — только рада была избавиться от обузы.

Память Мэри подсказала, что в жертву блэквудской твари обычно приносили сирот и падших девиц. В прошлом году это была бедняжка Лаура, опозорившая родителей внебрачной связью. Когда городская стража тащила несчастную в замок на холме, под ее свободным платьем угадывался большой, беременный живот.

Как она рыдала! Как умоляла ее пощадить! Ни у кого сердце не дрогнуло.

Изверги! Ничего святого у них нет. И мать погубили, и нерожденное дитя.

«Не бойся. Следуй за огнем».

Не знаю, был ли тому виной загадочный голос в темноте, но меня не покидало странное ощущение, будто я непременно должна отправиться в логово местного монстра.

И все же из вредности я сказала:

— Ошибся ваш городской совет. Зачем чудовищу такая худосочная девица? Я же ему на один зуб. Кожа да кости. Вон, кого надо ему отдать! — Я остановилась напротив свинюшки и, пока та растерянно хлопала ресницами, потрепала ее по круглым, жирным щекам. — Идеальная жертва! Пухленькая, вкусненькая. Такой надолго хватит.

Глаза Иветты распахнулись от ужаса. Возможно, она и правда решила, что мистер Годар передумает и в замок на холме отправит ее, а не меня.

— Мяменька, — прошептала толстуха дрожащим голосом.

— Неблагодарная! — оттолкнула меня от дочери леди Дельфина. — Зачем ты пугаешь мою малышку! — она прижала к себе захныкавшую Иветту и завела старую шарманку: — Я тебя растила как родную. Сил не жалела. Кормила, одевала. Все для тебя делала. И теперь ты обязана отплатить добром за добро.

— Погибнуть в страшных муках? В желудке монстра?

— Ничего ты не понимаешь. Это честь. Это почетно!

— Но своим крошкам вы такой участи почему-то не желаете.

Мачеха поджала губы.

В разговор неожиданно вмешался мистер Годар.

— Мэри, вы поймите, у вас никого нет. Ни отца, ни матери. Никто не станет о вас тосковать. А смерть другой молодой девушки причинит огромное горе ее родным, сделает несчастными сразу несколько человек.

— Да она эгоистка, только о себе думает, — всхлипнула на груди матери толстушка.

Бородач продолжил:

— У вас есть уникальный шанс послужить своему городу. Вы спасете тысячи жизней. Ваша семья получит хорошую компенсацию.

С явным усилием он поднял с пола мешок, полный звонких монет, и опустил себе на колени. Затем развязал веревку: внутри блеснуло золото. При взгляде на эту гору денег глаза сестер алчно загорелись.

— Маменька обещала мне новый гардероб, — шепнула Клодетта свинюшке.

— А мне трехъярусный торт с цветами из шоколада, — отозвалась та.

Ну стервы!

Фигушки вам, а не платья да угощения!

— Ладно, пойду с вами, — кивнула я мистеру Годару. — Добровольно. Даже не надо звать стражников на подмогу. Но компенсацию заберу себе. В конце концов, это мне придется иметь дело с чудовищем Блэквуда, а не моим мачехе и сестрам. Значит, мешок, что у вас в руках, мой.

Услыхав мою речь, мачеха шумно вздохнула, рыжий бородач заерзал на сидении, Клодетта с Иветтой переглянулись да как вскочили со своих мест, как начали верещать, перебивая друг дружку:

— А как же мои наряды?

— А мой торт?

— Не отдавайте ей ничего!

— Маменька, ты же обещала!

Пухлые щеки свинюшки тряслись. Худое лицо Клодетты пошло пятнами, черты еще больше заострились. Глаза обеих девиц яростно сверкали, из распахнутых ртов раздавались звуки, которые были похлеще визга циркулярной пилы. Сестрицы размахивали руками. От их общего истеричного крика мистер Годар досадливо морщился. Вдвоем они устроили такой балаган, что гость не выдержал.

— Хватит! — стукнул он себя по колену. — Пожалуйста, леди, замолчите.

Но леди не унимались.

— Зачем ей деньги на том свете?

— Она же сгинет! Вы же не позволите ей забрать с собой в могилу целый мешок золота?

— Нам нужнее. К нам свататься скоро пойдут.

— Да, да! Ее жизнь кончена, а наша только начинается.

— Тихо, девочки! — вот уже и мачеха устала слушать эти плаксивые вопли, тем более городской советник всем своим видом показывал недовольство. Хмурился, поджимал губы, громко сопел.

Извинившись за поведение дочерей, леди Дельфина повернулась ко мне и с напряженной, насквозь фальшивой улыбкой проговорила:

— Мэри, дорогая, ну зачем тебе деньги, в самом-то деле?

Взглядом маленьких хищных глазок она впилась в меня, как кобра впивается в свою жертву зубами. Нервничая, леди Дельфина крутила туда-сюда большую нефритовую брошь под горлом.

— Как зачем? — я вскинула брови в притворном удивлении. — Да хотя бы башмаки новые купить. Мои-то все в дырках, вот-вот развалятся. — Я показала мачехе, а заодно и всем присутствующим свою старую, стоптанную обувь. Пусть змеюке будет стыдно перед гостем за то, что ее падчерица ходит в обносках. — До Блэквуда далеко. Как я пойду в таких башмаках по снегу? Ноги все себе отморожу.

— Да какая разница, ты же все равно умр… — запальчиво начала барышня Суповой набор, но маменька вовремя зажала ей рот ладонью.

— Возьми сапожки Клодетты, они новые и должны быть тебе впору.

Глаза тощей округлились, она возмущенно замычала в ладонь матери.

— Да если б дело было в одной только обуви, — картинно вздохнула я и оттянула в стороны длинную юбку, всю в заплатках из разных кусочков ткани. — Как же я покажусь чудовищу в таком виде? Оно же оскорбится. Решит, что жители Ниена его не уважают, раз принесли ему в жертву замухрышку-оборванку, — я послала рыжему многозначительный взгляд. Мужчина задумчиво постучал пальцем по подбородку.

— Ты можешь взять платье одной из моих дочерей, — нашлась мачеха, но взглянула на свою старшенькую, этого румяного колобка, затем на младшенькую — Кощея в юбке и приуныла. В нарядах первой тростиночка Мэри просто утонула бы, а в платья второй даже при своих скромных габаритах не влезла бы и при большом желании.

Тем временем мне вспомнились слухи, гулявшие по Ниену. Говорили, будто знаменитое чудовище блэквудского замка — заколдованный граф. Злая ведьма зачаровала его, превратив из знойного красавца в жуткого, вечно голодного монстра. Почти как в популярной детской сказке.

Если это действительно так, то у меня, дамы крайне начитанной, уже готов целый подробный план по его приручению.

— К тому же, — сказала я, желая насолить мачехе, — чем лучше я буду выглядеть, тем больше шанс, что чудовище не станет меня есть. А вдруг монстр в меня влюбится? Увидит, какая я красотка, да и женится на мне. Вот и выполню я условие отцовского завещания. Получу мужа уважаемого и родовитого. Решено, мне нужно новое платье.

От моих слов леди Дельфину перекосило. Не думаю, что она поверила в мою способность очаровать монстра, но явно заволновалась: чем черт не шутит, а вдруг получится — тогда жирный кусок наследства проплывет мимо ее ненасытного рта. Очень уж ей не хотелось лишаться ни этих денег, ни мешка золота.

Побелев лицом, леди Дельфина повернулась к городскому советнику:

— Мистер Годар, помните, о чем мы с вами договаривались?

Заметив, что бородач колеблется, я поспешила склонить чашу весов в свою сторону.

— Подумайте мистер Годар, хотите ли вы силой тащить упирающуюся и вопящую девицу через весь город. Чтобы все кругом слушали и смотрели. Я ж не плакать буду, как бедняжка Лаура, а кусаться. Да и ногти у меня месяц не стрижены. Не лучше ли будет, чтобы я пошла с вами добровольно? Компенсацию же все равно кому платить — жертве или ее семье. Сами сказали, что эти, — я кивнула на своих драгоценных родственничков, — тосковать не будут. Что им компенсировать? А мне, обреченной на смерть, — последняя радость.

Несколько секунд бородач смотрел на меня, сдвигая и раздвигая брови, затем кивнул своим мыслям.

— Справедливо. В ваших словах, леди, есть здравый смысл. Так и поступим. Деньги ваши. И новое платье мы вам купим, чтобы не оскорбить чудовище видом жалких лохмотьев.

— А не полагается ли мне перед смертью последнее желание? — Я решила, что наглость — второе счастье.

Сестры и мачеха попытались что-то возразить, но строгий взгляд городского советника быстро заткнул недовольные рты. Теперь свинюшка с жердью обиженно сопели в своем холодном углу, а их желчная маменька косилась на меня с откровенной ненавистью.

— Последнее желание? — мистер Годар поправил рыжую бороду. — А не много ли вы хотите?

— Это вы хотите много. Целую жизнь. А я — сущую мелочь, которая ничего вам не будет стоить.

Мужчина хмыкнул. В его взгляде, направленном на меня, промелькнуло невольное уважение.

— И чего вы желаете, леди Мэри?

— Во-первых, — подобралась я, — гарантию, что моя часть наследства останется нетронутой до тех пор, пока вы лично не увидите мое хладное, бездыханное тело. А то вдруг чудовище меня не убьет. Не хотелось бы через год вернуться к разбитому корыту.

Мачеха по другую сторону софы злобно запыхтела.

— Не волнуйтесь, — заверил бородач, — мы обсудим этот момент с нотариусом. Полагаю, никто не в праве посягать на вашу долю наследства, пока факт вашей смерти не будет подтвержден. Но вы сказали: «Во-первых», значит, есть и: «Во-вторых».

Жестом рыжий предложил мне забрать мешок с его коленей.

Когда я наклонилась за деньгами, то физически ощутила завистливые взгляды дорогих родственников. Эти взгляды кинжалами били в спину.

Пухлый мешок оттянул руки. Ого, какая тяжесть! Монет там оказалось даже больше, чем я предположила. Навскидку мою жизнь оценили в пять килограммов золота.

Бедные, но плодовитые семьи, должно быть, часто поправляли свое материальное положение за счет лишних дочерей.

— А во-вторых, — сказала я, прижав законную добычу к животу. — Мне нужны ручка и бумага.

— Ручка? — Сморщил лоб бородач.

— Перо и чернила, — быстро исправила я свою оплошность и добавила: — Это первая часть моего последнего желания.

Заинтригованный мужчина повернулся к моей мачехе и взглядом попросил принести мне нужные вещи. Поджав губы, леди Дельфина отправилась выполнять его поручение. Каблуки ее туфель громко застучали по каменному полу, и в этом стуке явственно слышалось брезгливое недовольство.

Пока мачеха искала для меня письменные принадлежности, я сбегала на кухню и заварила замерзшему гостю чай. Мистер Годар с благодарностью принял подношение из моих рук. Чай он не пил, но с наслаждением грел ладони о горячие бока кружки.

— А нам? — протянули юные змейки.

— Руки, ноги есть? Где кухня, знаете. Вперед, с песней, — кивнула я в сторону двери.

Под хмурыми взглядами сестер я взялась растапливать камин, пока все мы окончательно не околели в этом ледяном саркофаге под названием гостиная.

Ох и холодный был здесь пол. Скорее бы купить новую обувь!

Когда за кованой решеткой взметнулось жаркое пламя, мистер Годар незаметно придвинул кресло к камину. Две гадюки на софе сцепились, кому из них ближе сидеть к огню.  Благо вернулась их маменька и разняла спорщиц, а то дело двигалось к драке.

— Возьми.

Перо и чернила едва не полетели мне в лицо. От негодования у мачехи аж тряслись щеки. Она явно чувствовала себя униженной, прислуживая падчерице.

Я пристроилась у рояля в центре гостиной и использовала его опущенную крышку в качестве столешницы. Макнула перо в чернила и принялась аккуратно выводить буквы этим непривычным для меня предметом для письма. Первый блин по традиции вышел комом: строчки сползали, слова получались то слишком жирными, то блеклыми и нечеткими, на бумаге оставались темные кляксы.

— Что вы пишите, леди Мэри? — заглянул мне через плечо мистер Годар.

— Составляю список продуктов, которые вы мне купите.

— Но зачем? — В его голосе зазвенело удивление.

— Не могу же я пойти к чудовищу с пустыми руками. Как вы себе это представляете? В гости без подарков не ходят.

— И что же вы собрались подарить… монстру? — городской советник еще настойчивее попытался сунуть нос в мою писанину.

— Лучший подарок — подарок, сделанный своими руками. Как известно, путь к сердцу мужчины, даже заколдованного, лежит через желудок, и я очень надеюсь, что мне не придется проделать этот путь буквально. Пускай лучше в желудок блэквудского чудовища попадет моя стряпня, чем я сама.

За спиной кто-то скептически фыркнул.

Я передала листок со списком продуктов мистеру Годару, и тот зажал между бровью и щекой круглое стеклышко — монокль.