Темный лорд Кассиус Малфой

В Уилтшире, в родовом мэноре сейчас глубокой ночью, спали только Драко и Нарцисса. Абраксас и Люциус Малфои, отец и сын сидели в гостиной и смотрели на огонь камина.

— Если не блокиратор метки, который передал для меня твой друг из Африки, я бы уже пускал пену и в ярости грыз родовые щиты, — невесело произнёс Абраксас. Наливая себе в бокал старое Огденское, его руки немного тряслись. Люциус с жалостью смотрел на отца, казалось, тот внезапно стал лет на тридцать старше, разом превратившись из высокого, крепкого ещё мужчины в дрожавшего старика. Всё-таки Чибузо Ину был прав, когда говорил, что эта метка сосёт жизнь и магию у своих обладателей. Как хорошо, что он сам вырвался из этого капкана. Отец, по крайней мере, не начал сходить с ума, как многие. Кто-то уже, как безумный, метался по всей Англии в поисках Лорда, другие в панике пытались вывезти свои капиталы и родню за границу, забиться в щели.

— Отец, тебе надо бежать из Англии немедленно. Портал давно приготовлен, во Франции уже расконсервировано поместье на побережье и домовики наводят там порядок, — уверенно произнёс Люциус. — Тебе надо восстановить силы и магию.

— Понимаешь, сын, я чувствую, он не умер окончательно. Не знаю, что там на самом деле произошло, но метка продолжает попытки тянуть с меня силы.

Люциус помрачнел. Возвращение Волдеморта было бы опасным для рода Малфой. Если они сейчас выставят себя жертвами Тёмного Лорда, то когда он вернётся, доверия им больше не будет. С другой стороны, попасть в Азкабан, когда дети ещё маленькие, гарантированно ослабить, а возможно и уничтожить собственный род, что совершенно недопустимо. Остаётся играть свою партию, лавировать между победителями и побеждёнными. И начинать придётся прямо сейчас.

Когда он повернул голову к собеседнику, несмотря на уставший вид, палочка в руках старого лорда совсем не дрожала.

«Империо», — произнёс Абраксас. — Запомни сын, заклинание на тебя накладывали и я и Лорд неоднократно, — «Фините».

Люциус тряхнул головой, — «Мордред, какое мерзкое ощущение», — давай ещё раз.

«Империо», — повторил старший Малфой, — «Фините».

— Достаточно, в ауре точно останутся следы непростительного и доказать, что ты действовал не под заклинанием подчинения, никто не сможет. Тем более что метки на тебе больше нет. Даже под сывороткой правды, ты скажешь только то, что к тебе применяли империо неоднократно. В глазах власти ты будешь жертвой, а то и героем, если проплатишь, конечно, — тут Абраксас усмехнулся. — Всё сын, давай прощаться, вряд ли я в ближайшие годы смогу появляться в Англии, зато когда мне станет лучше, наведаюсь к Кассиусу. Вряд ли со всеми этими проблемами вы сможете навестить его в ближайшее время.

На лужайке, возле особняка они крепко обнялись и Абраксас Малфой исчез во вспышке международного портала.

***

Дамблдор шёл по Тисовой улице городка Литтл Уиндинг, бездумно щёлкая в руке делюминатором и огоньки, вылетая из него, зажигали свет в фонарях на улице позади него. Мысли Альбуса крутились вокруг произошедшего. О том, что Реддл не погиб окончательно, ему сказали артефакты в директорском кабинете, давно ещё настроенные для отслеживания подобных вещей. А значит, даже если Тома развоплотило, то рано или поздно, он вернётся.

Хагрид притащился в Хогвартс на мотоцикле Блэка с юным Гарри в люльке. Раз уж сын Поттеров как-то связан со всем этим, то в дальнейшем он может пригодиться для окончательного упокоения бывшего ученика. Мальчика нежелательно оставлять в магическом мире в текущей ситуации, слишком непонятно, кто из родственников Поттеров останется на свободе, а кого посадят в Азкабан. На своих соратников тоже нет смысла вешать эту обузу. Тем более, если даже крёстный по магии отец, Сириус Блэк, оказался предателем, то доверить сейчас ребёнка никому нельзя.

Конечно, остаются ещё Лонгботтомы, но для этого ему необходимо сначала переговорить с Августой, согласна ли она принять на воспитание в род ещё одного малыша или нет. Конечно, Алиса Лонгботтом, крёстная Гарри, но решение всё равно будет принимать мать Фрэнка глава рода Лонгботтом. Поэтому пока самым лучшим для малыша исходом, было оставить его родной сестре Лили. У неё как раз есть свой, такой же маленький ребёнок, а значит, она справится и с племянником.

А самому Альбусу сейчас предстоит очень много работы. Поймать всех дружков Тома, обеспечить достойные условия семьям погибших соратников, сломать или переключить на себя все финансовые и политические каналы организации Пожирателей.

Необходимо проверить на Империо работников министерства, а ещё требуется сдерживать Крауча. Старый знакомый слишком рвётся к власти последние годы и мечтает стать министром. Конечно, как лидер военного времени, он был бы неплох. Но сейчас предстоят мирные годы, когда важна хозяйственная рука во власти, а не военная сила. Надо посмотреть, как будут проходить заседания Визенгамота и что лучше предпринять. Следить ещё за отпрыском Поттеров, просто нет возможности.

Дойдя до края улицы и вернув на неё свет, Дамблдор беззвучно аппарировал в Хогвартс.

Глава 8 Конец войны. Победители и побежденные.

***

В Лестрейндж мэноре стоял шум и грохот. Беллатрикс бушевала. Рудольфус вовремя спрятал палочку жены и разрушению, слава Мерлину, подвергалась пока только посуда и мебель. Когда бывшая Блэк выходи́ла из себя, плохо становилось всем. Особенно несчастным магглам, если в этот момент они были в казематах менора. Не любивший в никуда так бездарно тратить человеческий материал, Рудольфус, постоянно выговаривал жене, но той было всё равно в бо́льшую часть времени. А с тех пор как пропал Лорд, Беллатрикс просто как с цепи сорвалась. В столе кабинета, где обычно проводил время Волдеморт, она обнаружила записи о детях пророчества. Одним из них был ребёнок Поттеров, другой — дитя Лонгботтомов. К первому варианту больше склонялся сам Лорд, потому что отродье Поттеров было полукровкой, как и сам Волдеморт. Но у Беллатрикс в голове засела мысль, что на самом деле ребёнок пророчества мог родиться и у четы Лонгботтомов. Или, по крайней мере, они будут в курсе, как и почему Тёмный Лорд мог исчезнуть. Выскочив в гостиную, она пламенным взором окинула угрюмо сидящих на диване у окна братьев Лейстренджей.

— Мы должны что-то сделать, — едва не срываясь на визг, начала она.

— Что ты предлагаешь? — младший из братьев Лестрейндж, Рабастан, — посмотрел на Беллу с надеждой.

— Нам надо заглянуть в гости к Лонгботтомам и со всем пристрастием поспрашивать их о том, где может находиться наш господин, — с нарастающим возбуждением, выкрикнула она.

Несмотря на абсурдно выглядящие доводы, оба Лестрейнджа даже не подумали ей возражать. Их самих тоже донимала тревога и желание хоть что-то делать, густо попахивающее безумием. Не став дальше раздумывать, вся троица, похватав палочки, выскочила на улицу. В этот момент перед воротами поместья в хлопке аппарации появился Барти Крауч младший. Не получая уже два дня никаких известий от других пожирателей, молодой человек решил сам отправиться в Лестрейндж мэнор, где как он знал, была резиденция Волдеморта. Увидев, идущих навстречу Лестрейнджей, Барти спросил, куда они направляются и решительно напросился с ними за компанию.

К несчастью, в этот день Фрэнка и Алису отпустили пораньше с дежурства, и они только успели принять душ и переодеться. Едва авроры уселись за стол и взялись за чай, как внезапно появился испуганный домовик и сообщил, что особняк атакуют и защита вот-вот падёт. Ворвавшись в дом Лонгботтомов, лучшие боевики Тёмного Лорда, довольно быстро подавили сопротивление не ожидавшую нападения семью, тут же устроив им жёсткий допрос с помощью «круциатуса». Естественно, и Фрэнк, и Алиса, даже если бы могли, ничего не сказали, всё сильнее распалявшимся пожирателям. Уже теряя сознание от невыносимой боли, Фрэнк только и успел порадоваться, что мать с Невиллом отправилась в лечебницу Святого Мунго проверить здоровье ребёнка, а значит, благополучно избежали встречи с разъярёнными пожирателями. Не добившись никакого ответа и оставив на полу гостиной валяться тела бессознательных Лонгботтомов, пожиратели вышли во двор, где внезапно увидели перед собой плотного человека в кожаном плаще, с лица которого на Лейстренджей издевательски уставился странный голубой глаз, безумно вращающийся во все стороны.

«Экспеллиармус!» — рявкнул Грюм и палочки пожирателей вырвало у них из рук, а их самих отбросило на ступени. Не ожидавшие такой мощи от известного мракоборца, Лестрейнджи не успели даже удивиться, как следующее заклинание отправило их во тьму.

— Тьфу, падаль, — прорычал Аластор, — ребята, проверьте дом. Этих троих в камеры.

Мракоборцы, прибывшие по сигналу вместе с Грюмом, споро бросились внутрь.

Барти Крауч, задержавшийся в холле особняка, осторожно двинулся в соседнюю комнату и выскочил во двор, с другой стороны дома. Отбежав подальше в сад, туда, где уже не действовал антиаппарационный купол мракоборцев, он поспешил убраться по-английски не прощаясь. Вернувшаяся через несколько часов домой Августа Лонгботтом с внуком в переносной люльке, обнаружила следы боя в помещениях и пустой дом. Оставив ребёнка на попечении домовиков, она выяснила у них, что произошло, и поспешила в Министерство магии.

Большинство жителей Англии праздновали избавление от террора пожирателей, а в маленьком мэноре Лонгботтомов на долгие годы поселилось горе. На ещё не старую женщину свалилось слишком много и если бы не малыш Невилл, весело копошившийся в кроватке, она, наверное, уже бы пустила себе экспульсо в голову. Фрэнк и Алиса надолго обосновались в палате Святого Мунго, и она поклялась себе воспитать Невилла так, чтобы он никогда не решился стать мракоборцем.

***

На тихой улице Киншасы Кассиус в окружении других детей играл в манкала. Ползая в пыли и перемещая камушки по лункам, дети весело переговаривались и подкалывали друг друга. Игра была хоть и старая, если не сказать древняя, но здорово помогала развивать тактическое мышление и очень нравилось местным. А так как в манкала играли и взрослые, и дети, то Кассиус волей-неволей тоже научился в неё играть. Вообще, дети любили ещё гонять в футбол, но тут Кассиус больше предпочитал стоять на воротах, чем бегать по полю в тридцатиградусную жару. Он хоть и адаптировался давно уже к местной погоде, но даже находясь под защитой скрывающего амулета, не мог сравниться в выносливости с местными ребятами. Отойдя по естественным надобностям организма за полуразвалившееся облупленное здание, он неожиданно увидел неприятную картину. Двое молодых кулунас с ножами в руках зажали в углу юную девушку и собирались с ней повеселиться, как они себе это представляли. Жертва, держа в дрожащих руках какую-то палку, тем не менее не собиралась сдаваться просто так.

— Мадмуазель, — на общем произнёс один из парней, — брось свою палку, если не хочешь, чтобы мы разукрасили твоё лицо этим. И он с удовольствием поиграл острым ножом перед собой, перебрасывая его из руки в руку. Второй бандит осторожно обходил девушку сбоку, чтобы в нужный момент не дать ей сбежать.

— Валите отсюда гиены, — произнесла девчонка. — Как только моя семья узнает о нападении, вам всем придёт конец.

— А откуда они узна́ют, — неприятно ощерился тот кулунас, который стоял перед ней. — Уж мы точно никому не скажем, да и ты не захочешь никому говорить, а может быть, тебе даже понравится, и ты придёшь к нам ещё, — мерзко скалясь, продолжил он.

Тут из-под ноги Кассиуса с негромким шорохом посыпался строительный мусор и один из бандитов резко обернулся.

— Ты что тут делаешь, малой? — злобно сплюнул кулунас. — А ну, быстро свалил отсюда! — И он даже замахнулся в сторону Кассиуса ножом.

В этот момент произошло сразу несколько вещей. Мальчик решил, что сейчас бандит бросится на него с ножом, в испуге взмахнул рукой и обернувшегося на него кулунас просто разметало кровавой пылью от магического выброса. Тёмная энергия, вырвавшаяся из мальчика, не оставила кулунас даже шанса на выживание. В этот момент девушка, стоявшая у стены, бросила палку во второго нападавшего, и та в полёте превратилась в змею, которая вцепилась в лицо бандиту, обрывая его крик.

Кассиус не успел даже удивиться, как девчонка была распята на стене, а из невидимости показался домовик Чибузо Ину, который незримо охранял Кассиуса.

— Плохая волшебница тоже хочет навредить молодому господину? — зло пропищал домовик, глядя на нелепо распятую у стены девчонку.

— Стой! — Кассиус немедленно вступился за девушку перед воинственно настроенным домовиком, — она точно не хотела повредить мне, это только эти бандиты во всём виноваты. Она же просто себя защищала, отпусти её, пожалуйста. — Домовик щёлкнул пальцами и снова исчез в невидимости, а молодая африканка медленно осела возле стены.

— Ты кто? — охая произнесла она, пытаясь подняться на ноги.

— Меня зовут Касс, мы здесь играем, — ответил Кассиус и неопределённо махнул рукой в сторону улицы.

— А меня Зола, — улыбнулась девушка, — я тут поругалась со своим парнем и хотела пройтись пешком и не подумала, что в Гомбе тоже может быть не менее опасно, чем в Масина, тем более днём.

— Ну тут вроде совсем неопасно, если играть на центральных улицах и дворах, — с сомнением ответил Кассиус, покосившись на уже переставшего дёргаться бандита. — А как ты превратила палку в змею? — с детской непосредственностью спросил он, — это какое-то крутое колдовство?

— Обычная трансфигурация, — пожала девушка плечами. — Ты же тоже волшебник? — усмехнулась Зола, — да ещё кто-то из очень знатных. Вон какой злобный домовик за тобой присматривает. Я даже пикнуть не успела, как он меня обездвижил.

— Да, я живу в доме у моего учителя из рода Ину, — ответил Кассиус.

— Чибузо Ину? — с почтением в голосе произнесла Зола.

— Да, у него, — кивнул мальчик, — я уже год у него учусь, — с гордостью произнёс он.

— Мама говорила, что он когда-то преподавал у них в школе, — задумалась Зола, — но у нас сейчас другой профессор тёмной магии.

— Ты учишься в Уагаду? — с любопытством поинтересовался Кассиус, — там здорово?

— Неплохо, — улыбнулась Зола, — но нагрузка бывает очень велика. Когда семь лет назад я получила свой сонный камень, то была на седьмом небе от счастья, но, когда начались занятия, их было так много, что радости у меня сильно поубавилось.

Тут она тяжело вздохнула:

— Я уже на седьмом курсе и в этом году заканчиваю учёбу. Но моя профессия звездочёта не предполагает активных боевых действий каждый день, поэтому я хоть и была готова дать отпор этим зарвавшимся кулунас, но сильно испугалась, когда они неожиданно на меня напали с ножами. Я сама и не заметила, как оказалась в стороне от центральной улицы, — она виновато вздохнула. — Мои родители хотели, чтобы я участвовала в семейном бизнесе, у них в собственности есть фабрика Конготекс, мы производим ткани на всю Африку, — гордо задрала нос Зола, — но в последнее время дела идут все хуже и хуже, и родители ищут, кому бы всё продать. Так как никто из детей и я в том числе, не хотят заниматься бизнесом, а тут ещё этот придурок решил со мной расстаться, — она возмущённо взмахнула рукой. В общем спасибо тебе за помощь Касс, — серьёзно сказала девушка, — ты очень смелый мальчик и однозначно достоин своего учителя.

Оглядевшись, она вытащила палочку и взмахнула ей в сторону лежавшего тела. Земля под ним начала стремительно проваливаться вниз и через несколько мгновений только поднявшаяся на этом месте пыль, могла бы сказать, что там что-то было.

— Если тебе вдруг понадобится узнать о школе или астрономии, обращайся, — тут она весело улыбнулась. — Мы живём в Кинтамбо на Аве де ла Санте, недалеко от больницы. Если захочешь, можешь присылать сову. Разговаривая, они вышли на улицу, где Зола отправилась по своим делам, а Кассиус вернулся к игре с другими детьми. Всё произошло настолько неожиданно и быстро, что дети особо и не заметили, что он куда-то отходил.

Вечером мальчик с жаром рассказывал о случившемся Чибузо Ину, на что тот только неопределённо пожал плечами:

— Знаешь, Кассиус, — неторопливо отпивая любимый чай, сказал Чибузо, — у нас в Заире, человеческая жизнь не стоит ничего. Поэтому ты всегда должен быть осторожен на улице. Эта девочка, Зола, чуть не пострадала из-за своей беспечности. Если бы ты не отвлёк уличных бандитов на себя, то неизвестно, успела ли бы она достать свою палочку, чтобы вас защитить. А беспалочковой магией вообще сложно воспользоваться, когда ты паникуешь. Далеко не все волшебники, выпускники Уагаду, являются боевиками, среди нас тоже полно́ простых магов, обывателей. Которые также могут пострадать от внезапного нападения криминала, как и любой обычный маггл. Поэтому будь всегда осторожен, когда ты не дома. А сейчас отправляйся заниматься, телекинез сам себя не натренирует, — ухмыльнулся он, махнув рукой. Кассиус вздохнул и отправился на тренировку.

***

Антонин Долохов и Август Руквуд, невыразимец, поддерживающий и помогавший пожирателям смерти сидели в гостиной Нотт менора и смотрели с любопытством на хозяина.

— Сейчас дождёмся Мальсибера и остальных наших и начнём обсуждение, а пока я предлагаю угоститься этим чудесным вином, — улыбнулся Нотт. Оба его товарища дружно потянулись к бутылке Огденского. Хозяйский мэнор был построен в старом английском стиле, древний замок, в котором сейчас обитал только один представитель семьи. Его жена умерла родами, а сына он отправил к родне в Испанию, так как считал, что во время войны опасно держать рядом единственного наследника. Поэтому маленький Теодор гостил у своих троюродных братьев и сестёр. В большом зале, где сейчас сидели самые близкие Волдеморту соратники, потихоньку собрался весь внутренний круг, за исключением Лейстренджей. Куда они пропали известий не было, но мэнор оказался заперт и закрыт от любых посетителей.

Дождавшись, пока все расположатся поудобнее и нальют себе кто вина́, а кто огневиски, Руквуд прокашлялся и сказал:

— Господа, есть ли у кого информация, куда пропал наш лорд?

— Кроме того бреда, что его убил малолетний отпрыск Поттеров, о чём сейчас кричат на каждом углу, нет, — ответил ему Нотт.

— Очень сомнительно, что Лорд погиб, — сказал Мальсибер. — Хоть метка побледнела, я по-прежнему чувствую от неё какое-то воздействие. Более того, это воздействие с каждым днём всё сильнее давит мне на мозги. Хочется убивать, куда-то мчаться, сеять хаос и разруху. Я, конечно, не самый порядочный в мире волшебник, но такое поведение мне явно несвойственно, — он вздохнул и залпом осушил стакан с огневиски.

— Мне кажется, Лорда развоплотило, но не убило окончательно, — пожал плечами Долохов, — В некоторых трактатах по тёмной магии есть описания способов задержаться на этом свете, даже когда твоё тело погибло. Да только случаев, когда вернувшийся маг оставался человеком, не описано. Обычно возвратившийся становится личем, нежитью с изнанки, — продолжил Антонин.

Все содрогнулись.

— Метка тянет с нас силы, взамен даруя лишь безумие и сколько времени мы сможем его сдерживать, вопрос вопросов. Мне бы не хотелось закончить своё существование каким-нибудь инферналом, — поёжился Руквуд. — Я предлагаю сдаться в Министерство магии. Преступников такого уровня, как мы, однозначно закроют в Азкабан, к поцелую дементора приговорить не смогут, наши всегда действовали в масках. А вот дать срок за тёмную метку на руке, легко.

— Но это же Азкабан, а не маггловский курорт, — возопил Эйвери, до этого тихо сидевший рядом с Мальсибером.

— Да, не курорт, — жёстко ответил Руквуд, — но окклюменцией среди нас в какой-то мере владеют все, а значит, ограничить влияние дементоров на свою психику, смогут. Нам, чтобы выжить, нужно скрыться или в месте, изрядно насыщенном магией, вроде Хогвартса или, наоборот, там, где волшебством воспользоваться нельзя без специальных амулетов, как в Азкабане. В Хогвартс нас никто не пустит, тем более на долгий срок, поэтому остаётся только Азкабан или безумие. Малфоев и Нотта я думаю, защитит родовой алтарь, расположенный на источнике магии, а остальным из нас больше ничего не остаётся, не всем повезло обладать собственным источником магии.

— Я бы разместил вас всех друзья, — пожал плечами Нотт. — Но без подключения к родовому источнику и вступлению в мой род, подпитки от магии в моём мэноре можно и не ждать, бесполезно.

Все, согласно кивнули.

— Остаётся только Азкабан, — подытожил Руквуд, — тем более, есть способы вживить в тело защитные амулеты, которые позволят продержаться в Азкабане сколь угодно долго. Они будут подпитываться от магии, вырабатываемой нашими телами. А с помощью Малфоев и Нотта мы сможем организовать себе и там, достойное существование. А там или Лорд вернётся к живым, и воздействие метки вернётся к нормальным характеристикам или погибнет окончательно и тогда оно сойдёт на нет. К тому же надо будет переговорить с Малфоем насчёт этого. Что-то наш финансист не выглядит как человек, сражающийся с подступающим безумием. Наоборот, мне показалось, когда я видел его последний раз, он вообще не чувствует воздействия метки или сумел его каким-то способом заблокировать. Возможно, это родовая магия его поддерживает, но что-то я сомневаюсь.

— Малфои всегда были самыми изворотливыми из нас всех, — проворчал Нотт. — Не удивлюсь, что они опять как-то выскользнут из этой передряги.

— Абраксас выглядел крайне плохо, — не согласился Долохов. — У меня сложилось впечатление, что жить ему недолго. Поэтому если он попадёт в Азкабан, то не протянет и года. Останется на свободе — сойдёт с ума от воздействия метки, сядет в Азкабан — умрёт от влияния дементоров.

— Нам тоже придётся несладко, — грустно произнесла Алекто Кэрроу. — Мы с братом не настолько сильны в магии разума, как вы друзья. Но мы будем с вами, чтобы вы не решили. Не дело вальпургиевым рыцарям разбегаться в разные стороны. Птицы одного окраса, держатся вместе. Брат согласно кивнул, подтверждая ее слова.

— А я попробую сбежать в Болгарию, — резко ответил ей Каркаров. — Я, наверное, займусь поисками Лорда, чтобы ускорить его возвращение. Особых изменений в своей психике я пока не чувствую, а там, возможно, найду более безопасный способ с ним справиться, чем Азкабан. Мне кажется, вы все уже немного сошли с ума, раз хотите поселиться рядом с дементорами.

— Ты пришлый, — пожал плечами Нотт, — возможно, у тебя и получится. Вообще, вы более молодые, менее подвержены этому воздействию, чем те, кто начинали с Лордом ещё очень давно.

— Тогда не будем затягивать, там, где есть воля, способ выжить найдётся, — произнёс Руквуд. — На этой неделе приводим все дела в порядок, активы прячем в Гринготтс, дома консервируем и сдаёмся правосудию, — он грустно усмехнулся.

— Как особо опасных преступников, вас однозначно разместят где-то рядом, — произнёс Нотт, — Так что у вас всех ещё будет масса времени, чтобы поговорить обо всём.

Вместе с тем, у большинства присутствующих ещё был расчёт на то, что раз молодых не коснулось пагубное воздействие метки, то у них получится остаться на свободе, тот же Снейп или, к примеру, Барти Крауч младший, впоследствии смогут сильно помочь сообществу пожирателей смерти, оставаясь на свободе.

Самоуверенно отрицающий воздействие тёмной метки на свою психику, Игорь Каркаров не нашёл ничего лучшего, чем просто явиться в Министерство магии для покупки международного портала в Болгарию. В рейдах и пытках магглов он особо не участвовал, больше работая просто инструктором и учителем основ боевой трансфигурации для молодняка Волдеморта. К тому же использование в нападениях на простецов неизменной серебряной маски, казалось, гарантированно защищало его от любых подозрений официальных властей. Поэтому он просто зашёл в Министерство магии, как обычный посетитель. Но возле столика с устройством проверки палочек его окликнул грубый и немного насмешливый голос. Оглянувшись, Каркаров в удивлении увидел, Грюма, который прихрамывая подходил к нему.

— Сэр, — напряжённо сказал мракоборец, — покажите, пожалуйста, ваше левое предплечье.

В руках самого́ Грюма мгновенно возникла палочка. Игорь тяжело вздохнул и нехотя закатал рукав мантии. Даже чуть светлее основного тона кожи на предплечье Каркарова обличающе светилось изображение тёмной метки. И пусть она потеряла свой цвет, но даже так, явственно выделялась на загорелой коже болгарина.

— «Ступефай!» — немедленно рявкнул Грюм, едва только увидел изображение, — совсем оборзели пожиратели, уже в Министерстве магии на каждом шагу попадаются. — Он зло пнул по рёбрам упавшего Каркарова искусственной ногой.

— Левитируйте его ко мне в кабинет ребята, будем разбираться, — довольно хохотнув, Аластор похромал вперёд.

— Ни дня без подвига, в этом весь он, — покачал головой дежурный.

Двое сотрудников аврората неторопливо зашагали вслед за Грюмом, безвольное тело Каркарова, раскинув руки, пари́ло перед ними.

Болгарин всё отрицал на допросе, поэтому Грюм, чтобы не заниматься пытками и не прослыть человеконенавистником больше необходимого, просто и без затей отправил его в Азкабан до суда.

***

Дамблдор, сидя в своём кабинете, задумчиво гладил феникса Фоукса по мягкой спинке. Волшебной птице нравилась немудрёная ласка и он подставлял под руку Дамблдора то одну то другую сторону шеи. А между тем в данный момент Альбус размышлял о судьбе одного глупого мальчишки.

«Северус Снейп, — думал Дамблдор, — самый молодой мастер зельеварения этого столетия. Я, конечно, опутал его всевозможными клятвами, и он теперь будет вынужден служить делу света верой и правдой несмотря на метку, но лучше всего взрастить в его гордом сердце, чувство вины и благодарности. Ведь чувствуя за собой вину в гибели Эванс, он сам будет наказывать себя ежеминутно, что точно приведёт его душу к свету. К тому же если я вытащу его из Азкабана и пристрою в Хогвартсе, он точно будет мне благодарен и из-за своей болезненной гордости будет служить не за страх, а за совесть. Рим построен не за день. Так, постепенно, этот запутавшийся мальчик станет моим верным последователем, а его мастерство в таинствах зельеварения ещё не раз пригодится ордену феникса. А как устроить его в Хогвартсе, я ещё придумаю».