Бьёрн Магнуссон

Бьёрн посмотрел на Беллатрису и серьёзно спросил:

— А если хочешь стать самым сильным?

— Тогда только Слизерин, — усмехнулась девушка. — Самый могучий волшебник, которого я знаю, заканчивал изумрудный факультет.

— Дамблдор сильнее, чем лорд Волдеморт, — запальчиво возразил Поттер. — Он победил тёмного лорда Гриндевальда на дуэли!

— Пф-ф, — фыркнула весело Беллатриса. — Дамблдор уже старый. Да и за двадцать пять лет после дуэли, он только и делал, что кормил своего огненного попугая орешками. Нет, Джейми. Дамблдор, может и великий маг, но лорд сильнее. Он в отличие от директора, постоянно совершенствуется в магии. И самых близких своих сторонников учит, — мечтательно добавила она.

— Ой, Белла. Только не начинай опять эти истории про лорда. Он такой мила-ашка, — явно передразнила сестру Нарцисса. — Люциус мне тоже все уши прожужжал про него. А я считаю, цель волшебницы — это семья. В политику пусть мужчины сами играются. У женщин более важные дела есть.

В этот момент, карты в её руках взорвались, взлохматив роскошные белокурые волосы, и сёстры мгновенно захохотали.

— Ох, Нарси, — всхлипывала Андромеда. — Увидел бы тебя наследник Малфой, сразу же бросил ухаживать.

Нарцисса недовольно поджала губы, достала палочку и начала магией приводить волосы в порядок.

— А давайте полетаем на мётлах? — вскочил Сириус. — Я знаю, где в доме мётлы спрятаны!

— Значит, перепрячем, — положил ему на плечо руку, незаметно подошедший Орион. — Скажи спасибо, сынок, что тебя не слышала Вальбурга. Джейми, — обратился он к Поттеру. — Карлус и Дорея уже собрались. Ждут только тебя.

Джеймс тут же вскочил и начал церемонно со всеми прощаться. Это послужило сигналом и остальные гости особняка правящей семьи Блэк, тоже пошли собираться и прощаться с хозяевами.

На прощанье Магнуссон поблагодарил лорда и леди Блэк за прекрасный приём и своей искренностью заставил аристократов улыбнуться. Врождённое изящество мальчика и какая-то неуловимая аура, неосознанно поднимали настроение.

Когда последний гость исчез в камине, а хозяева остались одни, Вальбурга откинулась в кресле, А Орион начал разминать её усталые ступни.

— Я так и не узнала, кто этот красивый мальчик, — проворковала она, нежась под сильными пальцами мужа. Друг Сириуса, но из какой семьи? Не помню среди наших знакомых никого похожего.

— Я думал, он друг наследника Поттеров, — не отвлекаясь от массажа, ответил Орион. — Благородное воспитание видно сразу, моя дорогая. Насчёт чистокровности друзей нашего сына можешь не волноваться.

— Да как не волноваться, — вздохнула Вальбурга. — В Хогвартсе учатся полукровки и даже магглорожденные. Надеюсь, у Сириуса хватит мозгов, чтобы держаться подальше от всякого отребья.

— Конечно, хватит, дорогая. И Сириус и Регулус получили настоящее аристократическое воспитание. Не переживай, Вэлл, у нас выросли замечательные дети.

Глава 5 Немного о прошлом.

Уэльс, 1959 год.

Лето — чудесная пора. Время, когда в воздухе витают нежные ароматы цветов, а ласковое море так и просит погрузиться в прохладную глубину. В Кардиффе, раскинувшемся на южном побережье Уэльса, в маленькой квартирке, происходило нечто прекрасное.

— Ещё, милый, ещё, — стонала в объятьях высокого, крепкого мужчины, очаровательная Хоуп Хауэлл. — Не останавливайся, прошу... Да! Да!

Наконец, они обессиленно оторвались друг от друга, и через минуту, девушка уже спала, в отличие от своего любовника. Голубые глаза мужчины моргнули и в следующий миг сменились на звериные.

Фенрир Сивый грустно посмотрел на девушку и начал осторожно выпутываться из её объятий, стараясь не разбудить.

— Прощай любимая. Если в стае узна́ют, что я встречаюсь с магглой, даже такой красивой, как ты, мне несдобровать, — прошептал молодой оборотень.

Он бесшумно оделся и достал палочку:

— «Обливейт». Забудь меня, Хоуп и всегда опасайся оборотней.

Осторожно закрыв за собой дверь квартирки, Фенрир мгновенно исчез в темноте.

Через неделю задумчивая девушка гуляла по парку в одиночестве. Её сердце не оставляло странное чувство, что она забыла. Забыла что-то для неё очень важное.

Люди, идущие мимо мисс Хауэлл, иногда бросали взгляды на яркую красавицу, но она ничего не замечала. Хоуп перебирала воспоминания. Снова и снова. Мучительно. Мерзкое чувство, когда, кажется, будто вот-вот вспомнишь, но нет...

Внезапно ей показалось, что из-за дерева на неё скалится огромный облезлый медведь. Хоуп испуганно отшатнулась. Идущий навстречу молодой человек заметил её страх и резко посмотрел в ту сторону, а затем выхватил из кармана какую-то палочку и выкрикнул:

— «Ридикулус!» — после чего подбежал к девушке. — Вы сильно испугались, мисс? Это всего лишь боггарт.

— Боггарт? — удивлённо спросила Хоуп, заметив лежащий на траве гриб.

— Это дух такой, который любит пугать волшебников, — ответил парень, а потом его лицо почему-то побледнело.

— Вы сейчас надо мной издеваетесь? — нахмурила брови Хоуп. — Там был дикий медведь, правда, он испугался вашего крика и убежал. Ну, когда вы закричали, что готовы в случае нападения, пошить из его шкуры дамскую сумочку.

Она озорно улыбнулась смущённому парню.

— Первый раз вижу столь храброго молодого человека, который отгоняет медведя криком: «Ридикюль!» — Это достойно минимум, кофе.

Парень ещё сильнее смутился, но набравшись смелости, предложил:

— Только я вас угощаю, — чем вызвал одобрительный смех девушки.

— Хорошо, я согласна, — кивнула она. — Ведите же меня, сэр рыцарь.

Они посидели в кафе, разговаривая обо всём, потом молодой человек, представившийся Лайалом Люпином, проводил её домой и договорился на завтра встретиться там же в парке. Они начали встречаться, и через месяц парень предложил ей выйти замуж. Мисс Хауэлл молодой человек тоже сразу понравился, и она согласилась. А в марте следующего года появился на свет малыш, которого счастливые молодые родители назвали Римусом.

К тому времени, Хоуп уже знала, что её муж — волшебник, но отнеслась к этому спокойно. Люпин служил в Министерстве магии, она также работала в страховой компании. Через четыре года Лайала перевели в отдел Регулирования магических популяций, и молодые смогли переехать в уютный коттедж.

Благосостояние семьи росло, а маленький Римус демонстрировал первые магические выбросы, что обрадовало Лайала и испугало Хоуп. А как не бояться, когда игрушечный заяц начинает сам собой удирать от смеющегося сына.

***

Лайал зашёл в дежурку, где сидела целая толпа маггловских бродяг.

— Ну и зачем вы притащили сюда этих магглов? — застонал молодой следователь.

— Надо проверить, — пожал плечами один из оперативников. — пропала семья простецов вместе с детьми. Вероятно, тёмные маги забрали для ритуалов, а может, и оборотни порезвились.

— Но сейчас же не полнолуние? — удивился Люпин.

— Это укушенные или рождённые от магглов, превращаются только под влиянием ночного светила, — наставительно произнёс начальник отдела. — А вот истинные оборотни, могут перекидываться, когда захотят. Тем и опасны. В общем, проверьте всех. Потом «Обливейт» и на улицы.

Лайал с другими оперативниками быстро осмотрели бродяг, но не нашли ничего подозрительного. Тем и опасны тёмные твари, что вне полнолуния, отличить их от обычных людей, почти невозможно.

Лишь один нищий маггл показался Лайалу подозрительным, потому что со скрытым удивлением, втягивал воздух рядом с Люпином, будто хотел что-то унюхать. Когда молодой сотрудник попытался рассказать это начальнику, тот только рассмеялся.

— Лайал, друг мой. От тебя часто пахнет духами твоей прекрасной жены. Бродяга, видимо, их аромат и почуял. Что это за духи, кстати? Моя Дженнет большая любительница маггловских духов.

Когда Люпин вышел из кабинета начальника, бродяг уже увели, и он выбросил это происшествие из головы.

Ночью пришла беда. Лайал и Хоуп проснулись от вскрика ребёнка. Люпин схватил палочку с прикроватной тумбочки и бросился в детскую. Возле постели Римуса стоял полуобернувшийся оборотень и засовывал в карман склянку с кровью. А на руке плачущего сына сама собой зарастала рана.

— «Остолбеней!» — выкрикнул Лайал, но оборотень играючи увернулся от луча заклинания, оскалился и выскочил в окно.

— Он укусил нашего сына! — завопила бледная Хоуп. Это же оборотень, Лайал! Что с Римусом?

Люпин опустошенно сел прямо на пол возле детской кровати и завыл...

Опасаясь придавать укус оборотня огласке, Лайал построил под домом крепкий подвал, где постелил лежанку, провёл воду и хорошо зачаровал двери. Перед полнолунием он отнёс туда маленького сына и стал наблюдать. Когда взошла луна, мальчик начал перевоплощаться и через несколько минут на каменном полу, лежал маленький волчонок. Увидев стоя́щего возле решётки отца, он, радостно виляя хвостом, побежал к нему, но неожиданно получил в грудь «Депульсо», отправившее его к стене. Завизжавший от боли и страха волчонок забился под кровать, а покрасневший от гнева Лайал начал орать, проклиная всех оборотней и свою судьбу.

Когда после полнолуния, голодный и измученный ребёнок пришёл в себя, родители холодно сообщили ему, что он неизлечимо болен, но они постараются это скрыть от всех, чтобы Римус мог поступить в Хогвартс и вырасти достойным волшебником.

Годы до поступления в школу пролетели быстро, но маленький Римус твёрдо знал, что быть оборотнем — это плохо. Он панически боялся луны, потому что в эти дни, обычно добрый хоть и строгий отец, словно сходил с ума.

Лайал запирал мальчика в подвал, а когда тот превращался в оборотня, то нещадно пытал «Круциатусом». Потом Люпин говорил сыну, что наказание поможет Римусу отвергнуть суть оборотня, и когда-нибудь, возможно, он сможет победить болезнь.

Поэтому каждое следующее полнолуние для Римуса становилось страшнее предыдущего. Мальчик страстно не хотел превращаться в оборотня, понимая, какая пытка его ждёт и старался как мог, сопротивляться внутреннему зверю.

Уже перед одиннадцатилетием сына, Лайал собрал все накопленные деньги, выгреб из Гринготтса последние родовые артефакты, оставшиеся от предков, и отправился в Хогвартс к Дамблдору. Он рассказал директору всё, попросил принять сына в школу, и продолжить эксперимент по вытравлению звериной сути из заражённого ликантропией ребёнка с помощью «Круциатуса».

— А вам не жалко сына, мистер Люпин? — задумчиво посмотрел на него Дамблдор поверх очков. — Он же так или с ума сойдёт, или вырастет неврастеником.

— Главное, чтобы он вырос человеком, а не остался бездушной тварью! — скрипнул зубами Лайал. — Вы же знаете, директор Дамблдор. По своей работе я достаточно насмотрелся, на то, что способны сотворить эти твари в полнолуние. О, как я мечтаю встретить оборотня, который убил моего сына и стереть его в порошок! Я в него «Остолбеней» кинул, глупец, — горько хмыкнул Люпин. — А надо было «Бомбарду» или даже «Аваду».

— Но ваш сын жив, Лайал, — мягко поправил его Дамблдор.

— Нет, директор, — гневно выплюнул Люпин. — Мой сын мёртв. Чудовище захватило его тело. Мы с женой боимся, что однажды забудем про полнолуние, а Римус превратится и растерзает нас! Поймите, директор! Это как жить с ядовитым акромантулом в доме. Ужас и страдание. Моя жена стала похожа на тень! Знать, что твой ребёнок — бездушный монстр... — мужчина растёр бледное лицо руками и сгорбился.

Дамблдор тяжело поднялся из-за стола.

— Хорошо, мистер Люпин. Я построю для Римуса хижину возле одного старого подземного хода и во время полнолуния буду запирать его там. Если вы того требуете, в его кровать будет встроено заклинание, аналогичное по действию «Круциатусу», но не запрещённое. Ему будет просто очень некомфортно, находиться там, в шкуре оборотня. Я обещаю, что мальчик сможет доучиться, и постараюсь не допустить распространения све́дений о его природе.

— Спасибо, директор Дамблдор, — с чувством произнёс Лайал на прощанье и шагнул в камин, исчезнув в изумрудном пламени.

Альбус Дамблдор снова уселся в кресло и начал задумчиво поглаживать фамильяра.

— Будешь орешки, Фоукс? — спросил он огненную птицу. Феникс радостно заскакал на жёрдочке, и директор тут же насыпал ему в кормушку горсть орехов.

— А ведь это отличный эксперимент, как ты думаешь? — усмехнулся Дамблдор. — Даже если мальчишка не сможет побороть в себе оборотня, я легко могу воспитать из него сторонника, беззаветно преданного делу света. А судя по нездоровой активности Тома Риддла и нашей аристократии, солдатики мне скоро понадобятся.

***

Лондон 1971 год, последние дни мая.

Старые доки совершенно обоснованно считались в полиции криминальным районом. Бедняки, живущие здесь, контрабандная выпивка, наркотики. Тут случалось всякое. Поэтому бобби часто приезжали на вызовы в этот район.

Грязные домишки, в которых ютились местные семьи бедняков. Заброшенные пустыри, школа из старого красного кирпича, где пытались научить детей грамоте и счёту.

В последний школьный день за вонючим засранным туалетом веселилась компания хулиганов. В центре круга бегал от одного до другого старшеклассника, одиннадцатилетний толстый мальчишка и чуть не плача, умолял отдать ему сумку с учебниками. Взрослые подростки радостно гогоча, гоняли его по кругу и иногда отвешивали мальчику пинки.

— Ну что, малыш Питер? Надеюсь, ты понял, что денежки, которые даёт твоя мамаша на обед своему поросёнку, надо было приносить нам? — глумливо ощерился рыжий подросток с кривыми зубами.

Толстый мальчик уже не пытался забрать сумку, а мокрый от пота, тяжело дышал, блуждая затравленным взглядом по своим обидчикам.

— А давайте его девочкой сделаем? — предложил здоровый ирландец, только из-за папы, бандитского авторитета, до сих пор не отчисленный из школы.

— Фу, это ты сам, Дуэйн, если хочешь. А мы посмотрим, — брезгливо скривился рыжий.

— Иди сюда, мой хороший, — схватил Питера за загривок ирландец, а второй рукой принялся торопливо расстёгивать штаны. — Я даже готов заплатить тебе пару пенни, сладкий, если ты хорошо постараешься.

В этот момент от сжавшегося в комочек толстого мальчика разошлась чёрная волна, невидимая обычным людям, и все попавшие под её воздействие подростки повалились на землю. Питер, стоя́щий с зажмуренными глазами, не видел, как в немом крике раскрывались рты его обидчиков, валяющихся под ногами. Как остекленели их глаза. А потом из носа, рта и ушей ирландца, а за ним и у всех остальных, полезли трупные черви. Запахло кровью и содержимым кишечника. А когда Питер открыл глаза, то увидел разлагающиеся трупы, и его тут же стошнило.

В стороне раздались странные хлопки, и на поляну вышли двое неизвестных, в чёрных мантиях, как у монахов, которых как-то видел Питер. Идущий первым человек, весело улыбнулся своему беловолосому спутнику.

— Смотри, Абраксас. Вот что бывает, когда тёмный маг проходит инициацию. Мертвецы, кишки, кровища! Или как в случае с некромантией — трупные черви.

Он, стараясь не наступить на быстро разлагающиеся тела подростков, подошёл и присел напротив Питера.

— Сильно испугался, малыш? — участливо спросил мужчина, сверкнув немного красными глазами.

— Да, сэр, — ответил шокированный Питер тихо. — Я очень испугался. Его острая мордочка сморщилась, но мальчик заставил себя не расплакаться.

— Что теперь со мной будет? — Питер посмотрел в глаза мужчине. — Меня заберут в участок? Я же их всех убил, получается.

— Как тебя зовут, малыш? — спросил мужчина.

— Питер Петтигрю, — сдерживая слёзы, сморщил нос толстый мальчик. — Мы с мамкой вдвоём живём здесь недалеко. Папа пропал. Говорят, отец этого бугая постарался, — покосился он на череп, продолжающего разлагаться ирландца.

— Ну, с этим мы сейчас решим, — усмехнулся мужчина и приказал своему спутнику:

— Почисти здесь, Абраксас. Чтобы министерские ищейки не почувствовали и следа чёрной магии, а я провожу малыша Питера до дома. Беловолосый мужчина только кивнул, протягивая мальчику почему-то чистую, будто новую, сумку с учебниками. Ошарашенный Питер быстро перекинул её через плечо и дал себя увести.