Наследник проклятого дара

Кстати, надо в зеркало глянуть.

— Юр, а когда я стану Зубовым, у меня какой титул будет? Это не самое главное конечно, но вещь существенная!

— Ты зря заволновался, — задорно отвечает Юра, — Зубовы из высшей древней знати. Мой отец, Платон Зубов, был княжеского рода. Но после того, как я вошел в семью Мещерских, род прервался и Зубовы лишились этого титулования.

— Так, а кем я буду? — нетерпеливо спрашиваю его.

— Его Императорским Величеством, моему предку Александру Зубову, за военные достижения был дарован титул графа. Так что будешь «Вашим Сиятельством». — протяжно произносит голос в моей голове, — да и земель тебе должно достаться немало, снова повторяю об этом, если ты в первый раз не услышал.

— Красиво, — на моём лице расплывается самодовольная улыбка, — а что там за земли? И где они?

— Земли хорошие, хоть и опасные. И возможно, тебе их все просто так Мещерский не отдаст. Будет тянуть под разными предлогами. Воевать императорским указом запрещено, а судебные тяжбы могут длиться десятилетиями. Владения Зубовых находятся в Астраханской губернии. Её называют врата из Азии в Европу. Край разломов и монстров.

— Подстава. А какие выходы? — чешу затылок.

— С этим тебе уже самому разбираться придётся.

Спросить, что это за разломы такие, я не успеваю. Открывается дверь и в комнату заходят трое кадетов. Один здоровый, почти мужчина, с округлым лоснящимся лицом и широкими плечами. А за ним, словно свита, два дрыща. Почти прям как Мещерский, то есть теперь я.

— О, Мещерский, ты чудо то ещё конечно. Ты чего учудил на плацу, бедолага? Забыл, что приказы Долгорукова нужно выполнять в тот же миг или совсем кукуха поехала? Из-за тебя придурка мы полдня по плацу ползали!!! Тебя же предупредили утром!!! Или Пасинцев тебе плохо донёс?!

Я бедолага? Придурок? Мне срочно нужна консультация.

— Окей Юра, — успеваю прикалываться на ходу, — а кто этот бычара и почему тут все себя ведут как быдло? Князья, графы да бароны вроде все тут, этикет же какой-то должен быть, вроде?

— Это ублюдок Потёмкина. Фамилию он свою ему не дал, так что он стал Елизаром Тёмкиным. И это кадетский корпус, а не пажеский. В основном тут сироты, дети выслужившихся солдат, младших офицеров, мелких дворян и бастардов. И по уставу да, все кадеты равны.

— Благодарочка за справочку княжич. Значит я тут ещё и белая ворона. Ну уж нет. Не тот у меня характер, чтобы меня можно было буллить.

— Елизар, а ты ничего не перепутал? — не вставая с кровати я уставился на Тёмкина. Пора пресекать подобное обращение. — нет, я понимаю, батя у тебя тоже ого-го, но мы отсюда выйдем, и я стану наследным княжичем, а потом и князем. А вот ты нет. Ничего не смущает? Ну если ты совсем туп и не думаешь о будущем, то я могу и в настоящем тебе помочь уяснить науку о вежливости. Например сломаю тебе челюсть, чтобы ты молча подумал над своим поведением.

— Ты чего творишь? Нельзя так! Он же на дуэль тебя вызовет сейчас! — паникует Юрка.

— Спокойно пацан. Если таким не отвечать на их языке, то они будут принимать это за слабость. Я жить чмошником не буду.

— Это называется осторожность. — расстроенным голосом парирует Юра.

Кажется, пацан обиделся.

Юра прости, но этот момент нужно выяснить сразу.

— Чо? — восклицает Елизар и удивлённо смотрит на меня.

Операционки у него конечно маловато. Молчит. Завис.

— Ты ему хоть раз давал сдачи? — спрашиваю Юрца, — Или это типо царь горы местного пошиба и держит тут всю школу?

— Я был осторожен. И у меня есть мозги. А если по ним будут бить, то мозги закончатся.

— Мда. Всё ведь происходит ровно наоборот. Как только ты перестаешь давать сдачи, то начинают бить тебя. Поверь мне, Юра.

— Мещерский, ты чо, нарываешься? Ты чо, осмелел? Ты кого тупым назвал? — Елизар отвисает, и наконец, выдавливает из себя хоть какие-то слова, похожие на настоящие предложения.

Кажется, нужно уточнить.

— Елизарушка, я считаю твоё обращение ко мне оскорбительным. И я сломаю тебе челюсть, если продолжишь в таком тоне.

— Срочно скажи мне, Юра, кто выбирает условия дуэли? И как она проходит? — обращаюсь к голосу в голове.

— Ты не доживешь даже до пробуждения Дара. — уверенно заявляет Юрец, — оскорблённая сторона выбирает условия. Кто вызывает на дуэль тот и решает как вы будете сражаться. Кадетам позволено выяснять отношения как по солдатски на ринге, без оружия, так и с специальным оружием в классе фехтования. Бой идёт до тех пор, пока один из дуэлянтов не решит сдаться или пока бой не остановит старший преподаватель.

Ну ок. Фехтовать я не умею. Надо будет обязательно научиться, раз тут популярна сталь. А увальня этого я придумаю как победить.

— Его обучали кулачному бою. И он сильный. А фехтовать ты не умеешь! Ты идиот!

Пацан в моей голове паникует.

А я даже обрадовался. Кулачному бою обучен. Ну и ну, а двигается как бегемот. Эмоционально нестабилен. Вон кровью глаза налились, покраснел, запыхтел.

— Я вовсе не идиот Юра, мне 35 лет уже, в два раза старше тебя, так что не дрейфь. Да и в конце концов, мне ведь жить здесь.

Тёмкин, окончательно приходит в себя, остановливается, и окрылённый однозначно гениальной мыслью, улыбается.

— Ты напоследок, перед выпуском, захотел стать очередным посмешищем? Я вызываю тебя на дуэль! На кулаках. Домой ты поедешь в виде отбивной!

Ну наконец-то.

— Юра, что я должен ему ответить?

— Что ты принимаешь его вызов и обозначаешь время боя. А еще нужно зарегистрировать дуэль.

— Прекрасно, я принимаю твой вызов! — уверенно и нагло отвечаю ему, — а биться мы будем сейчас же! Пошли регистрировать дуэль.

Я встаю, прохожу мимо Тёмкина и его молчаливых прихлебателей, и покидаю комнату. Тугодум опять завис. Мда.

— Вниз на первый этаж. Там направо. По коридору прямо, теперь опять направо. Кабинет Долгорукова.

Под указания личного навигатора я дохожу до кабинета. Сзади слышится топот. Я не оглядываюсь и останавливаюсь у двери с табличкой "Полковник Долгоруков В.И". Нам сюда.

Я дожидаюсь, когда бег сзади сменится на шаг. Как только шаги приблизились ко мне, стучу в дверь и тяну за ручку.

Внутри приёмная размером с мою бывшую однушку. С истинным имперским размахом сделано. Большие окна, по потолку фрески, на стенах картины в позолоченных рамах.

А за компьютером сидит миловидная брюнеточка с лицом ангела. Я вижу её и чуть не замираю на месте, кое-как справляюсь с её гипнотизирующей красотой.

Заворожившие меня пуговицы на блузочке держатся, наверное, только с помощью магии. Волосы собраны в пучок. Еще и губу прикусывает, задумавшись.

Полковник прячет эту красоту только для себя одного? Негодяй. Вдох - выдох. Вдох. Медленный выдох. Гормоны молодого тела ударяют так, что голова кружится. Кровь слишком резко уходит вниз, оставляя мозг без питания.

Кажется у меня даже щеки горят.

Юрка, Юрка. О таком предупреждать надо!

— Доложись, "кадет Мещерский для регистрации дуэли", — Юра пропускает мои слова мимо ушей и даёт дальнейшие инструкции.

Ну уж нет. Официоз с секретарями недопустим. Секретарь любого важного человека это ключик к решениям важных дел этого важного человека. Так что, Юра, помолчи. Смотри и наслаждайся, как работает профи.

Это очень и очень сексуальная девушка. Но это в первую очередь секретарша, а значит нельзя себя вести с ней как с секретаршей. Вот такой вот секретный корпоративный нонсенс.

— Солнышко, — привлекаю её внимание.

Головка поднимается, длинные ресницы, скрывающие зеленые миндалевидные глазки, удивлённо взмывают вверх.

— Я так поражён твоей красотой, что чуть не забыл зачем пришёл. Я Юрий Мещерский, — протягиваю ей руку.

Девушка привстаёт с кресла и подаётся вперёд. Как приятно она пахнет! Изящным движением подаёт свою ручку. Прижимаю к губам её пальчики, вдыхаю запах кожи, смотрю ей в глаза.

Улыбается. А я чуть с ума при этом не схожу.

— Маргарита, — представляется мне в ответ.

Мило улыбается, в глазах искорки.

Ну конечно. Главное это внимание и отношение. Я знаю, что делаю.

— И по какому вопросу Юрий пожаловал в приемную полковника Долгорукова? — спрашивает она, присаживаясь обратно на своё место.

— Ты точно идиот. — визжит Юрец, — Это внучка Долгорукова. Графиня Маргарита Волконская, «Алтайская роза». Её нельзя касаться вообще! А ты этим ещё и оскорбил всех её родственников и поклонников. Жди дуэлей.

— Ну Юра, ты не предупреждал. А я откуда мог знать? — оправдываюсь, — да и то, что она графиня, не отменяет того факта, что она работает тут секретаршей.

— Да не работает она тут. Я не знаю, что она тут делает вообще.

— Так ладно, тихо. Ей же понравилось. А когда девушке нравится, как с ней обращается мужчина, ничем плохим это не может закончится.

— А я, прекрасная Маргарита, тут по поводу дуэли! Самой настоящей! Юноша, что пыхтит за моей спиной, требует дуэли, хочет драться со мной. По настоящему, как в былые времена. На кулаках, с перекошенным от ярости лицом и звериным оскалом! Если получится организовать это мероприятие, то я буду биться с твоим именем на устах!

— Да не тыкай ты ей! Она графиня! Где твои манеры?! - снова паникует Юра.

— Спокойно княжич, спокойно. Что ты так боишься то всего? Я же в кадетском корпусе. Ты сам говорил, что тут все равны. Над нами только преподаватели, а титулов тут не используют. Логично же?

Княжич что-то рычит в голове, но я его уже не слышу.

— Я доложу Владиславу Игоревичу.

Маргарита снова улыбается мне и слегка поворачивается. Она зажимает кнопочку на селекторе.

— Владислав Игоревич, обращение кадетов по вопросу дуэли. Кадет... — она посмотрела на Тёмкина и тот буркнул, — Тёмкин, — Маргарита кивнула и продолжила, — Тёмкин требует сатисфакции от...

— Пусть войдут. — граф не стал дослушивать.

Я подмигиваю Маргарите и расслабленно захожу первым в кабинет Долгорукова.

Тяжелая дверь из тёмного дерева открывается без единого скрипа.

Длинный стол, во главе которого сидит Долгоруков, окружённый кипами бумаг, сияет как у кота...

Он поднимает голову и удивлённо смотрит на меня.

— Мещерский? — удивляется он.

Следом за мной заходит Тёмкин.

— С Тёмкиным? И Тёмкин тебя вызывает на дуэль? Объяснитесь.

— Кадет Мещерский трижды оскорбил меня, — почти завывает Елизар, — а также позволил себе неуважительное обращение к графине Волконской. Я вызвал его на дуэль, он принял вызов!

А сученыш не прост. Вовремя словился и решил подстроить будто он защищает честь Маргариты. Лизоблюд. Не люблю я таких языкастых. Лижут чисто, но предадут за гроши.

— Графиня Волконскская? Ничего не понимаю. — мотает головой, — Где вы успели увидеть мою дочь?

— Нет, ваша светлость. Графиню Маргариту Волконскую, — уточняет Тёмкин.

— Мещерский, ты когда успел? Ты час назад валялся на плацу с разбитым носом? — снова удивляется Долгоруков.

— Ваша светлость, я никак и ничем не задел графиню Маргариту.

— Он назвал её, простите, «солнышком» и допустил фамильярность! — запыхтел бастард.

А про свою униженную честь уже забыл или как?

— Если бы Маргарите нужна была защита, то я бы об этом знал. — заявляет Долгоруков, — она находится под моей опекой, а ты для неё никто, — злобно смотрит на Елизара, — здесь нет повода для дуэли. Но с этим я ещё разберусь. Что касается оскорблений, — продолжает он, — кадет Мещерский, ты признаёшь этот факт?

— Ваша светлость, я сказал ему, что если он продолжит вести себя как тупое быдло, то я сломаю ему челюсть.

— Ого. Ты откуда храбрости столько взял, Мещерский?

— Просто он надоел мне.

— Вон как. Порода, все же, в тебе есть. И какие условия вашей дуэли?

Я улыбнулся. Толи ещё будет. Вздрогнете ещё, когда я вырвусь из кадетской клетки.

— Без оружия на ринге. До нокаута. Сейчас. — я быстро отвечаю на его вопрос.

— Это будет быстрый бой. — предупреждает меня Долгоруков, — а тебе, либо понравился медпункт, либо нужно сдать психологические тесты ещё раз. Но раз это дело Чести, я одобряю. — он одобрительно кивает, — у вас час на подготовку. Секундантов выберите сами, если нужны. Контролировать дуэль будет капитан Исайкин. Свободны.

Долгоруков гаркает и снова опускает взгляд на бумаги.