Санька-пограничник

Тут он увидел на земле огромный лист бумаги, на котором были нарисованы домики, деревья и еще что-то.

— Я тоже так умею. — Санька схватил карандаш и нагнулся.

— Не тронь, не тронь! Это карта.

— У меня цветные карандаши есть, — продолжал набиваться в помощники Санька.

— Вот что, друг, — недовольно произнес геолог. — Иди-ка ты домой да лицо свое умой.

Подбежали Наташа и Ася.

— Будет тебе от мамы. Посмотри, на кого похож! — Наташа дернула брата за руку.

Геолог хмуро взглянул на ребят, торопливо свернул карту и зашагал к поселку.

— Всегда такой, — заметила Ася и повернулась к Сане: — Славку с Генкой не видел?

— Там, — Санька побежал к речке.

Под берегом, возле самой воды, стояла палатка. Из нее на голоса выглянул мальчишка. Широко улыбнулся: скуластое лицо расплылось, сделалось совсем круглым, крошечный нос стал едва заметным, краешки узких черных глаз поднялись.

К берегу была приткнута странная лодка — не из досок, а выдолбленная из цельного дерева, очень узкая и длинная. Санька, выставив зад, стоял на коленях в самом ее носу и, держа в руке шест, то и дело ударял им по воде.

— Наталик, я рыбу колю! — крикнул он. — Посмотри, сколько Анелькут уже наловил.

Между двумя корявыми березами была протянута веревка, унизанная рыбинами.

— Большие — кижучи, а это горбуша, ишь какая горбатая, — взахлеб рассказывал Санька. — И меня научил ловить — острогой. Во какая! — Санька приподнял шест, на конце которого торчало металлическое острие.

— Зачем столько рыбы? — спросила Наташа у Анелькута.

— Собачек зимой кормить.

— Каких собачек?!

— У его отца упряжка, — пояснила Ася. — Он проводник.

— Они что, маленькие? — продолжала расспрашивать о собаках Наташа.

— Нет, большие! — ответил Анелькут.

Наташа пожала плечами и тихонько Асе:

— А почему собачками тогда называет?

— Коряки всегда так. Они и оленей — олешками… — пояснила Ася и к Анелькуту:

— Где ты палатку раздобыл? — девочка заглянула внутрь.

— Отец новую взял, а эту — мне.

— А где он сейчас?

— Там, далеко, — показал Анелькут вверх по течению Медвенки. — Тоже юколу для собачек заготавливает.

— Что за юкола?! — не поняла Наташа.

— Да вяленая горбуша.

— А, — ответила Наташа, так ничего и не поняв. Следом за Асей она тоже просунула голову в палатку. На полу расстелена пятнистая шкура, к перекладине привязан мешочек с сухарями.

— Ой, как хорошо! Как у туристов.

— Как в тундре, — поправил девочку Анелькут. — Чаевать будем, икру есть. — Он подошел к рыбной «гирлянде» и выбрал две толстые горбуши. — Вот, с икрой.

— Давай, я сама, — Ася взяла нож у Анелькута. Блеснуло лезвие — и на дощечку вывалились горкой ярко-красные бусинки, укрытые в янтарной прозрачной пленке, как в мешочке.

Ася так быстро заработала кончиком ножа, разделяя бусинки, что у Наташи даже в глазах зарябило.

— Тузлук давай, — крикнула она.

Анелькут подставил кружку с соляным раствором и смахнул в него икру.

Сверху, с берега, свалился Генка. В руках держал сухую корягу.

— Чего уселись? Дрова ищите, костер жечь будем.

— И так тепло, — возразила Наташа. — Солнце же.

— Нам одного мало! — Генка стал сбивать в кучу сухой тальник. Поднес спичку — зашипело, затрещало и тут же погасло.

— Слав-ка! Неси скорей!

— Еще не набрал, — глухо ответил из кустов Славка.

— Чего он там? — спросила Наташа.

— Идем, сама увидишь, — Ася схватила подругу за руку.

На девочек наскочил Санька с охапкой сучьев.

— Наташа, Наташа! Я вспотел! Значит, я работал?..

— Молодец! — похвалила Ася, — Давай к костру.

Славку они увидели склоненным над озерком, которое было покрыто радужной коричневой пленкой.

— Для чего тебе ржавчина? — не понимала Наташа, видя, что Славка собирает пленку в канистру.

— Это нефть! — мальчишка поднял банку с маслянистой жидкостью. — Знаешь, как горит?..

Нлташа недоверчиво обмакнула в озерцо пальцы и понюхала.

— Ве-е-рно. В Грозном ее из земли насосами качают. Я на экскурсии видела…

— А у нас сама из земли течет.

— Славка! — снова донесся голос Генки. — Все возишься?

— Сейчас!.. — заторопился Славка и побежал.

Он прямо с ходу плеснул из канистры в костер. Пламя вспыхнуло взрывом. К небу понеслись черные густые клубы дыма, а внизу возле самой земли метались желто-красные языки, сжигая, словно слизывая, траву.

Генка стал раздеваться.

— Кто первый, ну?! — оглянулся на мнущихся в нерешительности ребят и бухнулся с разбегу в воду.

Следом Славка. Чуть помедлив, прыгнул и Анелькут. Тут же, как ошпаренные, вылетели обратно. Посиневшие, сгорбленные, с дрожащими челюстями, они дико скакали вокруг костра, выделывая руками и ногами несуразное.

— В-в-вот оно, наше с-солнышко! — с трудом выдавил Генка и подбежал к Наташе. — Купайся! — и подтолкнул ее к речке.

Девочка едва удержалась, уцепившись за куст. Саня заревел — перепугался.

— Генка нарочно, дурачится, — успокаивал его Славка: ему не хотелось, чтобы Наташа ушла.

— Я тебе чаут дам поиграть, хочешь? — предложил Саньке Анелькут.

Малыш сразу умолк, заморгал глазами: «Что это такое?»

— Сейчас покажу. В яранге он.

Когда девочки подошли к палатке, Саня, кряхтя, возился с длинным плетеным ремнем. Накручивал, накручивал на себя, пока не запутался.

— Это мой чаут, — пояснил Анелькут. — Олешек ловить.

— Оленей?! — рассмеялась Ася. — Меня и то не поймаешь.

— Беги, — Анелькут стал собирать ремень крупными петлями на ладонь.

Ася, косясь на мальчишку, который, выставив вперед ногу, крутил чаут над головой, сделала один шаг, другой — и ветром сорвалась. Вдогонку просвистела петля и обхватила бегунью. Она только успела крикнуть «Ой!» и повалилась на траву.

— Больно? — подскочила Наташа.

— Ничуточки, — ответила Ася и к Анелькуту: — Дай, и я тоже.

Ася, Наташа, Славка — все по очереди попробовали метнуть чаут, но ни у кого не получалось: то себя за шею захлестнут, то запутаются. Зато у Анелькута он летал, как прирученный, — куда направит.

— Ребята, а икра?! — спохватилась Ася.

— Готова. Конечно, так, — подтвердил Анелькут.

Увидев, как Ася отправила в рот полную ложку свежесоленой зернистой икры, Наташа оторопела: разве можно помногу? Надо чуть-чуть, на кусочек.

Но тут и остальные заработали — кто ножом, кто щепкой.

— А ты что? Ешь! — подтолкнула ее Ася.

Славка протянул Наташе свой складышек.

Глава 3.

ЗАГАДОЧНЫЕ СИГНАЛЫ

Саня играл на поляне с медвежонком, пытался накинуть на него чаут. Косолапый ловко увертывался, хватал ремень зубами и волок мальчишку за собой. Саня смеялся, медвежонок — тоже довольный — урчал. Таская друг друга, они забрались в заросли голубицы. Медведь залез в середину темно-зеленого островка и принялся уплетать ягоду. Рядом устроился Саня. Присядет на корточки, сорвет ягодку и поднимется. Положит ее в рот и снова нагибается.

— Санечка, так устанешь, — подбежала Ася. — Вот как надо. — Она обхватила куст и потянула к себе. Вся ягода осталась в кулаке — целая пригоршня. Перебросила с ладони на ладонь и, сдунув листья, протянула Сане.

— Эх, возёкалы! — не выдержал Генка. — Смотрите, — он шлепнулся на живот и принялся хватать голубицу ртом.

Наташа засмеялась. Но тут же сжала в бантик губы, нагнулась и что-то подняла. Украдкой, на цыпочках подошла к Генке, сунула ему руку за шиворот и отскочила.

— Лягушка, лягушка! На тебя прыгнула! — закричала она, хлопая в ладоши.

Генка повел плечами: по телу скользнуло холодное.

— Сама ты лягушка, — он вытащил из-под рубашки камушек. — У нас на Камчатке лягушки не водятся.

— Так и поверю.

— Честно! И змей нет, — поддержал товарища Славка.

— И ужей, и ящериц. Конечно, так.

— И воробьев. Потому что они море перелететь не могут, — пояснил Славка.

— Что же тогда есть? — раздраженно спросила Наташа.

— Такая мелочь только на материке, — дернул плечами Генка. — Здесь волки, бараны, олени…

— Анелькут, глянь-ка, — прошептала Ася и показала на палатку.

Палатка колыхалась, будто ее распирали изнутри. Потом затряслась как в лихорадке, качнулась и обрушилась. Из-под парусины высунулась большая лохматая голова.

Наташа со страху присела. Славка остолбенел, шевелил лишь губами, пытаясь что-то сказать.