Иностранные боевики-террористы. Иногда они возвращаются

Нарастает террористическая активность, направленная в первую очередь против гражданского населения в Афганистане. 2018 г. открылся нападением бойцов Талибана на отель «Интерконтиненталь» в Кабуле, где проживают иностранные специалисты. В результате нападения погибло больше 39 афганцев и 2 немецких гражданина, а также неизвестное количество специальных сил правительственных войск. Также погибли 6 бойцов Талибана, который и взял на себя ответственность за нападение.

В ходе избирательной кампании 2018 г. в Парламент подразделения Талибана убили 10 кандидатов в члены Парламента и вооруженными угрозами заставили сняться с выборов еще более 25 кандидатов.

В 2018 г. Талибану удалось достичь двух поразительных политических успехов. В середине августа начались прямые переговоры Талибана с Соединенными Штатами в обход афганского правительства. Предметом переговоров стал вывод американских войск из Афганистана. С сентября Талибан вступил в прямые переговоры с руководством России. Наконец, в начале августа 2019 г. начались прямые переговоры афганского правительства и талибов.

В течение 2018 г. Талибан вернул себе утраченный в 2009 г. контроль над так называемой зоной племен, или провинцией Хорасан на границе с Пакистаном. Талибан продолжал широко использовать атаки террористов-смертников, в том числе с использованием шахидмобилей. 22 апреля 2018 г. террорист-смертник убил 57 человек у входа в Министерство внутренних дел. 30 апреля террорист-смертник из Талибана взорвал себя в Пресс-центре правительства в Кабуле. В результате погибло 10 иностранных журналистов и неизвестное число афганских гражданских лиц. В результате атаки террориста-смертника 5 сентября на спортивный клуб в Кабуле, где проходило собрание молодежных активистов в поддержку правительства, было убито

26 человек. 15 июля террористы-смертники подорвали себя в ходе заседания коллегии Министерства развития сельского хозяйства. Были убиты 60 руководителей Министерства и несколько десятков человек получили тяжелые ранения, в том числе семь иностранцев. 3 августа две террористки-смертницы в паранджах напали на мечеть в г. Гордезе (провинция Пактия), поддерживающей правительство, и убили там около 40 человек. 15 августа террорист-смертник Талибана атаковал Университет Кабула и взорвал себя в самом большом лекционном зале, убив там 34 человека. 20 ноября, по крайней мере, 50 человек были убиты, когда террорист-смертник взорвал бомбу в мечети, мулла которой поддерживал правительство.

Талибан ведет борьбу не только с правительством, но и с силами ИГИЛ. Во второй половине 2017 г. Талибан сначала убил командующего подразделениями ИГИЛ в центральной провинции Афганистана Фарьяб, а затем в течение примерно трех месяцев зачистил территорию провинции от сторонников ИГИЛ, убив как минимум 300–400 террористов.

В Афганистане в 2019 г. насчитывается около 4 тысяч боевиков ИГ. А всего по оценкам различных экспертов в этой стране сосредоточено около одного миллиона молодых людей, зараженных идеей джихада и вооруженной борьбы, состоящих как минимум в 15 различных исламистских организациях, относящихся к террористическим. И количество таких молодых джихадистов будет только возрастать. Достаточно назвать лишь фактор мести. Ведь по данным

ООН, только за первое полугодие 2019 года в результате авиаударов войск международной миссии и ВВС Афганистана погибло 717 мирных жителей, тогда как жертвами атак террористов стал 531 человек.

В 2019 году ИГИЛ-Х потерпело ряд военных неудач и интенсивность его нападений по сравнению с предыдущими периодами снизилась. Попытки проникнуть в провинции Пактия и Логар на юго-востоке Афганистана успехом не увенчались. Боевики этой группы по-прежнему сосредоточены в провинциях Нангархар и Кунар, и она не имеет организованного или открытого присутствия за пределами восточного Афганистана. Число боевиков, связанных с ИГИЛ-Х, составляет от 2500 до 4000 человек, включая иностранных боевиков-террористов.

ИГИЛ-Х по-прежнему имеет широкие возможности для получения дохода от эксплуатации местных минеральных ресурсов, древесины и талька. Эта группа также вымогает деньги у местного населения и похищает людей с целью получения выкупа. Государства-члены в целом сходятся во мнении о том, что от наркобизнеса она по-прежнему дистанцируется.

«Аль-Каида», опираясь на свои давние и прочные связи с руководством «Талибана», продолжает считать Афганистан безопасным убежищем для своего руководства. Действуя под покровительством «Талибана», «Аль-Каида» стремится усилить свое присутствие в провинции Бадахшан, особенно в регионе Шигнан на границе с Таджикистаном, а также в Бармале, провинция Пактика. «Аль-Каида» продолжает тесно сотрудничать с организацией «Лашкар-и-Тайиба» и «Сетью Хаккани». Члены «Аль-Каиды» продолжают регулярно выполнять функции военных и религиозных наставников для движения «Талибан».

В результате взрывов с участием террористов-смертников, прогремевших 21 апреля 2019 г., в пасхальное воскресенье, в церквях и фешенебельных отелях в трех городах и семи точках в Шри-Ланке, погибло в общей сложности 259 человек. Теракты были совершены местными группами – «Нэшнл Тоухид Джамат» (НТД) и «Джаммиятул Миллату Ибрагим» (ДМИ). НТД была создана в 2014 году и до нападений насчитывала в своем составе около 50 членов. ДМИ была создана в 2015 году и, по оценкам, насчитывает 135 членов. Некоторые из террористов-смертников ездили в Сирийскую Арабскую Республику и прошли подготовку в ИГИЛ. Считается, что специалисты-взрывотехники изучили методы, используемые ИГИЛ для создания самодельных взрывных устройств, в Интернете и перед терактами протестировали сконструированные ими устройства. В бомбах использовались шарикоподшипники, гвозди и несколько химикатов. Для инициирования взрыва использовались нити лампы накаливания и таймеры от стиральных машин. Несмотря на то, что ответственность на себя взяло ИГИЛ, расследования, проведенные государствами-членами, показали, что ядро ИГИЛ не руководило этими терактами, не содействовало их совершению и не знало о них заранее. Эти теракты были инициированы и организованы местными силами, вдохновленными идеологией ИГИЛ. Эти взрывы были призваны содействовать укреплению глобального имиджа ИГИЛ после его военного поражения в Ираке и Сирийской Арабской Республике.

С 2013 года поездки в Ирак и Сирийскую Арабскую Республику совершили примерно 170 мальдивцев, а соответствующие попытки еще более чем 70 человек успехом не увенчались.

Поскольку продолжается трансформация ИГИЛ из псевдогосударства в глобальную сеть, которая служит идейным вдохновителем и руководит террористической деятельностью, организация, возможно, будет стремиться к созданию платформ, позволяющих ей действовать в районах, в которых раньше она никакой деятельности не вела. ИГИЛ, возможно, возьмет теракты, совершенные в пасхальное воскресенье, за образец и в дальнейшем будет также совершать свои нападения в неожиданных местах. Проблема возвращения иностранных боевиков-террористов в их страны из Ирака и Сирийской Арабской Республики может наложиться на проблему радикализации местного населения в Южной Азии и других странах.

27 января 2019 г. произошел крупный теракт в городе Джоло, расположенном на юго-западной оконечности острова Минданао, Филиппины. Во время воскресных богослужений в римско-католическом соборе с интервалом в несколько минут взорвались две бомбы, в результате чего 23 человека погибли и более 100 получили ранения. Эти теракты были приписаны группе «Абу Сайяф» (ГАС), являющейся филиалом ИГИЛ. Масштабы насилия на юге Филиппин, связанного с ГАС, в первой половине 2019 года не сократились. Филиппинские силы безопасности часто вступают в бой с боевиками ГАС и регулярно сообщают о столкновениях, приводящих к жертвам с обеих сторон. Одно из государств-членов обратило особое внимание на арест властями Филиппин в апреле четырех женщин, которые, как предполагается, состояли в браке с командирами ГАС и отвечали за материально-техническое и финансовое обеспечение группы. Эти женщины, как утверждалось, подчиняются непосредственно руководителю ГАС Хаджану Саваджаану, который, согласно предположениям, является организатором январского теракта в Джоло. Филиппинские власти отметили, что по состоянию на конец мая у ГАС больше не было заложников и что поэтому ожидается, что операции против ГАС станут более интенсивными. В апреле филиппинские власти также объявили о гибели Абу Дара, одного из идейных вдохновителей плана осады города Марави, лидера связанной с ИГИЛ группы «Мауте».

Индонезийские власти по-прежнему сталкиваются с проблемами, обусловленными тем, что в стране продолжают действовать связанные с ИГИЛ группы. В марте жена арестованного незадолго до этого руководителя группировки «Джамаа Аншарут Даула» (ДАД) и ее дети подорвали себя, когда полиция окружила их дом на острове Суматра. В мае 2019 г. индонезийские власти сорвали террористический заговор, готовившийся отколовшейся от ДАД ячейкой. Одному из членов этой ячейки было предъявлено обвинение в изготовлении бомб в домашней лаборатории с использованием пероксида ацетона; они должны были взорваться при объявлении результатов прошедших в стране выборов. В мае индонезийские должностные лица, занимающиеся борьбой с терроризмом, сообщили об аресте 41 человека, связанного с ДАД, и вернувшегося иностранного боевика-террориста и об изъятии пяти неразорвавшихся бомб и средств взрывания весом приблизительно 350 кг.

Помимо этого, власти Малайзии выявили террористическую деятельность, связанную с ИГИЛ, и пресекли ее. В феврале и мае 2019 г. полиция объявила о серии арестов отдельных лиц, некоторые из которых обучались у членов ДАД изготовлению бомб и намеревались совершать теракты в немусульманских местах отправления культа.

Глава III

Европейский джихадизм

Часто в СМИ всех боевиков называют игиловцами. Это общий лейбл. Напомним, что первичные структуры ИГИЛ создали ближайшие соратники казненного Саддама Хусейна, ушедшие в подполье, в основном из военной разведки и частей специального назначения. Если говорить об американском следе, то он проявился наиболее рельефно, когда американцы «неожиданно» выпустили из тюрем руководителей ИГИЛ, с которыми там плотно работали. Свою лепту в укрепление ИГИЛ внесли и израильские спецслужбы, которые видели в ИГИЛ силу, способную противостоять Ирану. Европейские же лидеры, способствуя переброске боевиков в Сирию, были в общем тренде с американцами на свержение Ассада.

Граждане европейских стран, отправившиеся воевать за джихад в Сирию, могут быть обвинены в «сотрудничестве с врагом», а в ряде случаев в «государственной измене», так как боролись они против европейских интересов. Однако, как подчеркивает известный французский исследователь Тьерри Мейсан, ввиду участия европейских стран в этой войне ни один западный джихадист в своей стране по этим статьям не должен быть осужден.

Восемь лет европейские лидеры и «интеллектуалы» твердили о «народном восстании» против «алавитской диктатуры». «События, начавшиеся в 2011 г., готовились ими с 2003 г., они сами их организовали и руководили ими вплоть до сегодняшнего дня», – пишет Мейсан в статье «Джихадизм и государственная измена», опубликованной на его сайте Voltairenet.org 26.02.2019.

Утверждения о том, что такие джихадистские организации, как Аль-Каида и ИГИЛ, не имеют никакого отношения к западным странам, не выдерживают критики. Ведь структур, располагающих подобными военными средствами без поддержки государств, быть не может.

Этот вывод Мейсан подтверждает следующими положениями.

1. Во Франции джихадисты, отправляясь на войну против Сирийской Арабской Республики и ее президента Башара аль-Ассада, действовали по призывам французского правительства. Французские власти постоянно называли Сирийскую Арабскую Республику «алавитской диктатурой» и призывали убить президента Башара аль-Ассада.

В Париже, например, по инициативе мэра города у Эйфелевой башни был проведен «день солидарности» с сирийской оппозицией. Тогда прямо у подножия Башни работал пункт по найму боевиков, о чем пресса незамедлительно сообщила.

Конечно, в дальнейшем поддержка скрывалась, а с 2016 г., то есть через пять лет после начала войны, французские власти приняли меры по сдерживанию притока джихадистов из числа своих граждан. Но они никогда не опровергали предыдущие заявления, и джихадисты считали, что Франция не изменила своей позиции по этому вопросу.

2. Во время джихада боевики косвенно поддерживались французским правительством. Все джихадистские формирования финансировались и вооружались из-за рубежа. Заказы Пентагоном вооружений свидетельствуют о том, что последний установил постоянные каналы по поставке вооружений в Сирию. Расследования, проведенные независимой прессой, позволили установить, и это подтверждено документально, что в Сирию в процессе операции под кодовым названием Timber Sycamore (Древесина Сикамора) было нелегально поставлено несколько десятков тысяч тонн оружия. Эти каналы первоначально контролировались ЦРУ, а затем фондом частных инвестиций KKR. В незаконном трафике оружия и боеприпасов принимали участие, по меньшей мере, 17 стран, в числе которых Германия и Великобритания. Франция, хотя и не доказано, что она принимала в этом непосредственное участие, причастна к распределению и распространению этого оружия через LandCom (командование сухопутными силами) НАТО, которому она подчинила свой штаб ВС.

3. Боевики, принадлежащие к группировкам под общим названием Аль-Каида, пользовались непосредственной поддержкой французского правительства. Это подтверждается письмом, переданным 14 июля 2014 г. в СБ ООН постоянным представителем Сирии Башаром Джафари. В этом письме, датированном 17 января того же года и подписанном главным командующим Свободной сирийской армии (ССА), содержатся указания о распределении боеприпасов, поставленных Францией джихадистам, в частности, что третью часть Париж поставил для Свободной сирийской армии, а другие две трети должны быть переданы Аль-Каиде (в Сирии ее называют «Фронт аль-Носра).

Настоящие предатели – это руководители европейских стран, – делает вывод Мейсан: «Руководители европейских стран, которые публично заявляли о своей приверженности правам человека и в то же время тайно поддерживали джихадистов, должны ответить за свои деяния перед судом».

Фантасмагория европейской ситуации состоит в том, что европейские руководители оказывали помощь боевикам в условиях, когда население самой Европы панически боялось и боится джихадистов.

Возможно, эта боязнь также была одним из спонсоров помощи джихадистам и вызвана желанием отправить их подальше от Европы в «горячие точки». При этом никто не думал, что войны когда-то заканчиваются, и боевики начнут возвращаться.

Террористическо-джихадистская обстановка в Европе

Европейские исследовательские центры отмечают, что когда в 2013 году началось серьезное движение людей, вступающих в ряды Исламского государства, вплоть до 2014 года с объявлением «Халифата» в июне 2014 года угроза в Европе многократно возросла: организованные и частично выполненные нападения иностранных боевиков в Париже 13 ноября 2015 года; нападение, проведенное сетью с доминированием иностранных боевиков в Брюсселе 22 марта 2016 года, когда были атакованы международный аэропорт и городская сеть метро. В ходе этих двух атак погибли 165 человек и 753 ранены.

Иностранные боевики также участвовали в ряде других нападений в Европе; например, нападение на поезд в августе 2015 года и нападение на Еврейский музей Бельгии в Брюсселе в мае 2014.

В общей сложности, включая нападение в Париже, на январь 2018 года, произошло 36 нападений со стороны различных структур Исламского государства, в результате которых погибло 327 человек и 1376 получили ранения.

Согласно опубликованному отчету Европейской комиссии по радикальной осведомленности (RAN) в июле 2017 года более 5000 человек отправились на борьбу на стороне ИГИЛ в Сирию и Ирак. 30 % из 5000 чел. к настоящему времени вернулись в свои родные страны.

Многие иностранные боевики погибли на поле боя, а европейские власти в целом не ожидали «массового исхода» иностранных боевиков, но скорее постепенного притока.

Предотвращенный в Нидерландах в сентябре 2018 года крупный теракт продемонстрировал сохраняющуюся актуальность проблемы «несостоявшихся путешественников». Об этом же свидетельствует террористический акт, совершенный французом алжирского происхождения Шерифом Шекаттом, который 29 декабря 2018 года на рождественском базаре в Страсбурге открыл стрельбу по посетителям, убил пятерых и ранил 10 человек.

Прямая пропаганда ИГИЛ сократилась, тогда как количество переработанных материалов, публикаций в Интернете и неправдоподобных заявлений

Об ответственности за теракты увеличилось. Учебные материалы ИГИЛ по-прежнему доступны в Интернете. Теракт в Страсбурге 11 декабря 2018 года свидетельствует о том, что радикализация преступников в пенитенциарной системе остается серьезной проблемой.

Что касается наказания за преступления исламистского терроризма в 2016–2017 годах, то в Бельгии, Франции, Германии и Великобритании средний срок тюремного заключения, исключая пожизненное заключение, составлял шесть лет. В Великобритании средний тюремный срок составил 5,3 года, в Германии – 5 лет, в Бельгии – 7,7 года, а во Франции – 5,9 года.

По данным Европола, в 2018 г. было проведено 7 завершенных террористических атак джихадистов в 5 государствах – членах ЕС. 16 джихадистских заговоров были успешно пресечены на стадии разработки и подготовки. В 2018 г. в результате нападения джихадистов было убито 13 человек и 46 ранено. Это меньше, чем в любой год, начиная с 2006 г., когда впервые в рамках Европола была введена отчетность по джихадистским актам.

В 2018 г. джихадистами было совершено 7 террористических актов: 3 – во Франции, 2 – в Нидерландах, по 1 – в Бельгии и Великобритании. Кроме того, еще 16 заговоров были раскрыты на стадии подготовки. В 2018 г. в результате нападения джихадистов в государствах ЕС было убито 13 человек и 46 раненых. Среди пострадавших 12 полицейских. Трое из них погибли.

Франция, Нидерланды и Великобритания стали странами, где удалось предотвратить наибольшее число террористических актов. При этом во Франции, Германии и Италии террористические акты готовились не с использованием взрывчатки, огнестрельного оружия или автомобилей. В ходе заговоров планировалось использовать против населения химическое оружие и вредоносный софт.

Большинство преступников планировали действовать в составе боевых групп джихадистов. Наиболее характерно это для Нидерландов, Бельгии, Великобритании и Франции.

Граждане ЕС и мигранты почти одинаково представлены среди арестованных джихадистов: лиц, планировавших и осуществивших террористические нападения. Чуть сильнее пропорция смещена в сторону лиц, не родившихся в ЕС. Средний возраст нападавших джихадистов составил 26 лет, в то время как возраст лиц, арестованных за подготовку террористических актов, а также содействие в развертывании джихадистской инфраструктуры, был несколько выше и составил 32 года. Выявленные участники одиночных и групповых джихадистских нападений в государствах ЕС были исключительно мужчинами. В то же время среди подозреваемых в подготовке джихадистских актов женщины составили 22 % по сравнению с 16 % – в 2017 г. и 26 % – в 2016 г.

Перечислим осуществленные в 2018 г. атаки и дадим их краткое описание.

26 марта 2018 г. 26-летний марокканский мужчина угнал при содействии помощников автомобиль в г. Каркассоне (Франция), убив при этом пассажира и ранив водителя. Позже он ранил четырех полицейских в районе военных казарм и напал на супермаркет в Требе, где убил двух мирных жителей, ранил еще несколько и держал в заложниках 20 человек. Полковник Французской национальной жандармерии уговорил преступника обменять себя на 20 заложников. В ходе штурма спецназом французской национальной жандармерии опустевшего супермаркета полковник был убит террористом. Убит был и террорист.

5 мая 2018 г. в Гааге (Нидерланды) член ячейки джихадистов, используя нож, тяжело ранил на улице трех прохожих, после чего был застрелен полицейским. После проведения обыска на квартире нападавшего власти Нидерландов объявили, что он принадлежал к местной спящей ячейке ИГ.

12 мая 2018 г. 20-летний гражданин Франции, являющийся выходцем из Чечни, вооруженный ножом, убил в Париже одного прохожего и ранил троих. После этого был застрелен полицией прямо на месте на Елисейских полях. Ответственность за террористический акт взяло на себя ИГ и даже выпустило видео, в котором террорист клянется в верности ИГ.

29 мая 2018 г. 31-летний мужчина, только что вышедший из тюрьмы, напал в г. Льеж (Франция) на двух женщин-полицейских с ножом. Он убил обеих женщин, угрожая пистолетом, захватил полицейский автомобиль с водителем и атаковал четырех офицеров полиции рядом с полицейским участком. Два офицера были тяжело ранены, а два, отстреливаясь, уничтожили террориста. В тот же день ИГ объявило, что он действовал как боец ИГ.

31 августа 2018 г. 19-летний гражданин Афганистана, ранее обратившийся с просьбой о предоставлении вида на жительство в Германии и получивший отказ, напал на двух американских туристов непосредственно на Центральном железнодорожном вокзале Амстердама. Один из туристов успел убежать, второй получил ножевое ранение в ногу. Подоспевшая полиция застрелила террориста. При обыске дома у него была обнаружена радикальная джихадистская литература, выпускаемая «АльКаидой».

11 декабря 2018 г. 29-летний гражданин Франции алжирского происхождения, вооруженный пистолетом и ножом, убил пять человек и ранил четверых во время открытия Рождественского базара в Страсбурге. Несмотря на ранение, преступнику удалось скрыться в пригороде, населенном преимущественно мусульманами. Полиция и жандармерия заблокировали район. После двух дней повальных обысков террорист был убит в доме своего знакомого. После нападения было арестовано 15 членов спящей ячейки ИГ, руководителем которой оказался человек, в доме которого прятался преступник.

31 декабря 2018 г. 25-летний гражданин Сомали, вооруженный кухонным ножом, ранил трех человек, в том числе полицейского, на станции метро Виктория в Манчестере (Великобритания). Злоумышленник был схвачен и арестован транспортной полицией. На суде, который состоится в 2019 г., ему грозит от 16 до 25 лет тюремного заключения.

Начиная с 2019 года в Европе нагнетается страх перед джихадистами, которые уже вернулись или возвращаются в страны ЕС после разгрома ИГИЛ и других террористических организаций в Ираке и Сирии. Проблем здесь действительно немало. Но жизнь показывает, что еще больших проблем следует ожидать от европейских джихадистов, которые никуда не выезжали, не собирались выезжать, но которые нацелены на джихадистский терроризм у себя дома – в самой Европе.

Полиция и службы безопасности европейских государств это прекрасно понимают и направляют усилия на выявление подпольных ячеек джихадистских террористов. Например, 22 марта т.г. в ходе полицейских операций в Германии были задержаны 11 человек в возрасте от 20 до 42 лет, относящихся к салафитам. Они установили контакты с торговцами оружием, арендовали большой автомобиль и организовали сбор средств на подготовку теракта. По данным следствия, у подозреваемых было изъято 20 тыс. евро наличными, несколько ножей, наркотики, большое количество документации и электронных носителей информации.

В конце 2018 года были опубликованы доклад Европола о террористической ситуации и ее тенденциях в ЕС и доклад Института политики ЕС по программе GLOBSEC (Глобальная безопасность) «Кто такие европейские джихадисты?».

Европейские уголовники на пути к джихадизму

Полученные результаты подтверждают гипотезу, утверждающую, что значительное число джихидистов перед тем, как включиться в террористические организации и сети имели за плечами либо преступную деятельность, либо участие в политическом насилии. Примерно 1/3 джихадистов ранее привлекались к уголовной ответственности за совершение преступлений, либо имели суровые административные наказания за участие в демонстрациях, политических событиях, связанных с насильственными действиями.

Самая высокая доля преступников среди джихадистов во Франции – более 50 %, затем идет Великобритания – 32 %, Италия – 7,4 % и Испания – 6,4 %.

В среднем на джихадиста-преступника в Европе приходится 2,07 преступлений на человека. Тщательное изучение характера позволило прийти к выводу, что с джихадистским террором в Европе связана, прежде всего, мелкая уличная, низкоуровневая преступность, и лишь во вторую очередь – серьезная организованнная. При этом 33 % преступлений было совершено джихадистами, осуществлявшими кражи, кражи со взломом, хранение наркотиков или торговля ими, мошенничества и т. п. В то же время 67 % преступлений, совершенных джихадистами, относится к категории тяжелых, осуществленных в составе уличных преступных групп. Таким образом, анализ показывает, что все более укрепляющаяся связь криминал-террор идет, прежде всего, по линии интеграции терроризма с низкоуровневой, уличной и традиционной преступностью, не затрагивая в основном связи с высокотехнологичной преступностью и серьезными ОПГ, за исключением преступности, связанной с незаконными миграционными потоками.

Первостепенное значение имеет вывод о прямой связи джихадизма с нахождением преступников в местах тюремного заключения. Согласно данным, 70 % джихадистов, имевших за плечами криминальную карьеру, провели два и более года в тюрьме. Важность данного вывода состоит в следующем: в отдельных странах тюрьмы выполняют роль рассадника преступности и способствуют налаживанию тесных контактов между уголовными преступниками, джихадистами и другими политическими террористами.

В отличие от Соединенных Штатов, в государствах ЕС подавляющая часть джихадистов отбывает сроки в тюрьмах общего режима, где основной состав – уголовники. Поскольку джихадисты выделяются на тюремном фоне не только доминированием, не только наличием устойчивых связей за стенами тюрьмы, не только получают лучшие и большие передачи, чем обычные уголовники, они, как многие, исступленно верующие люди, отличаются особой стойкостью и независимостью. Соответственно, такие люди привлекают обычных преступников, и прежде всего из числа молодежи, которая тянется к ним и становится на путь джихадизма.

Средний тюремный срок, исключая четыре случая, когда осужденные получили пожизненные сроки, для джихадистов составляет 8 лет 7 мес. При этом, лица, осужденные непосредственно за участием в террористической организации, в среднем получили 9 лет и 6 мес.; осужденные за подготовку к нападению – в среднем к 8 годам и 9 мес., за членство в террористической организации – 7 лет и 4 мес., получившие срок за содействие и поддержку терроризма – 6 лет и 4 мес., и, наконец, за попытку присоединиться к террористической организации за рубежом – в среднем 4 года.

Количественный анализ данных по арестованным террористам позволяет прийти к следующим выводам. Из общего числа арестованных террористов примерно треть оказалась в заключении по причинам принадлежности к террористическим организациям. 14 % были арестованы и получили уголовное или административное наказание за пропаганду терроризма в сети. 12 % получили сроки заключения за участие в террористических актах и атаках. Еще 11 % были распознаны как боевики террористических организаций, участвовавшие в боевых действиях на Среднем Востоке.

Если в 2012–2014 гг. террористическое подполье базировалось на крупных джихадистских группировках, сформированных обычно вокруг мечетей, что особенно характерно для Франции, Германии и Бельгии, то в настоящее время ситуация изменилась. В результате эффективных действий спецслужб и полицейских органов, а также развития международного сотрудничества по борьбе с джихадизмом, террористы стали рассредоточиваться. По состоянию на 2018 г. наиболее типичными являются квазисети джихадистов, состоящие из небольших оперативно-боевых групп – от 4 до 10 человек в каждой. Эти группы действуют в значительной степени независимо друг от друга и опираются не на общие материально-техническую и финансовую структуры террористической организации, а на собственные материально-технические, военные и кадровые ресурсы на той территории, где функционирует террористическая группа (на это указывает и последний факт – от 22 марта т. г. в Германии).

Возраст и пол европейского джихадизма

Средний возраст арестованных джихадистов -30,3 года. Это не подтверждает высказанную ранее несколькими исследовательскими центрами во Франции и Германии гипотезу, что европейские джихадисты – это по преимуществу молодежь в возрасте до 28 лет и даже подростки. В целом, 43 % попавших в поле зрения правоохранительных органов джихадистов родились в 80-е гг. и 27 % – в 90-е гг. В то же время еще 20 % родились до 1980 г. Иными словами, значительная часть активной террористической среды в Европе состоит из лиц среднего возраста. Что же касается подростков и молодежи, то, как правило, они являются основными посетителями сайтов, ведущих пропаганду онлайн джихада. Их можно отнести к особой категории сочувствующих и готовых при наличии соответствующих организационных и материальных условий вступить на путь джихада.

Молодежь, сочувствующая джихадизму – это, прежде всего, обитатели зон временного содержания легальных и нелегальных мигрантов, а также жители мусульманских анклавов немецких, бельгийских, французских и других городов. Средний возраст сочувствующих джихадизму колеблется от 18 до 21 года.

Согласно данным Европола джихадистский терроризм в государствах ЕС – это, как и следовало ожидать, явление преимущественно мужское. Тем не менее, женщины, активно участвующие в джихадистских группировках, составляют в государствах ЕС, значительные 13 % от общей численности. При этом средний возраст мужчин – европейских джихадистов составляет 29,9 года, а женщин -32,8 года.

Образовательный уровень и профили занятости европейских джихадистов

Почти 40 % джихадистов были безработными. Только 28 % были трудоустроены. Из них подавляющее большинство было занято физическим трудом в строительстве, на транспорте и в городском хозяйстве.

Пока не удалось получить достоверных фактических сведений о том, что в число активных действующих джихадистов входят в государствах ЕС люди с высшим образованием или занятые в высокотехнологичных отраслях экономики. Ни одного подобного случая ни правоохранительными органами государств ЕС, ни Европолом установлено не было. Возможно, некоторые из них являются сочувствующими или выполняли когда-либо для террористов работу по бизнес-модели «преступление как услуга», но ни одного документально установленного случая такого рода по состоянию на 2018 г., когда опубликованы доклады, установлено не было.

Европейский джихадизм по-прежнему остается уделом преимущественно безработных и лиц, занятых физическим трудом или малопрестижными работами.

Данные Европола говорят о том, что в составе нелегальных мигрантов, хотя и невелика, но имеется – не более 10 % – доля лиц с высшим образованием или занятых в технологических и высокотехнологических секторах экономик. Однако учитывая, что общая численность нелегальных мигрантов в государствах ЕС в 2017 г. составляла более 1 млн. человек, угроза прихода в джихадизм людей, обладающих профессиональными знаниями и навыками в сфере высоких технологий, потенциально является опасной. При этом пока достоверных подтверждений этого процесса нет.

Что касается джихадистов, которые имели за плечами тюремные сроки, не связанные с террористической деятельностью, то доля безработных среди них еще выше, а именно 52 %.

В противовес многим научным и медийным публикациям, европейские джихадисты и террористы плохо образованы. Менее 10 % имеют среднее образование. Только 2 %, по которым существуют данные, закончили бакалавриаты европейских учебных заведений. Что же касается террористов с криминальным прошлым, то высшего образования не имел ни один из них, а среднее в полном объеме получили только 5 %.

Эти данные существенно расходятся с выводами большинства докладов, в которых на первый план выдвигалась идейная основа терроризма, побуждающего граждан государств ЕС с нормальным среднеевроепейским уровнем образования идти в террористы. Европейские джихадисты – это относительно молодые, но не юные, граждане, многие из которых имеют криминальный опыт и лишь единицы получили среднее образование.

Как финансируется европейский джихадизм?

Казалось бы, низкий образовательный уровень и отсутствие серьезных профессиональных навыков предполагают, что европейские джихадисты склонны финансировать свою террористическую активность за счет нелегальных и преступных источников. В академических исследованиях неоднократно высказывались предположения о все большем слиянии традиционной преступности с джихадизмом в части финансирования терроризма.

Однако, похоже, в реальности дела обстоят иначе. Европейский джихад финансируется из различных, но по большому счету легальных источников. Более того, выяснилось, что преступники-джихадисты, т. е. джихадисты, имевшие за плечами судебные сроки, связанные с традиционной преступностью, становясь джихадистами, стараются финансировать свою деятельность за счет легальных средств. Наибольшую группу составляют джихадисты, которые обеспечили свое существование и соответственно террористическую деятельность либо за счет зарплаты, либо, (в 16 %) пособием по безработице. Другая группа (примерно 10 %) старались поддерживать свою жизнедеятельность и террористическую активность за счет комбинации пособий по безработице и поступлений от различных благотворительных организаций, в том числе неисламской направленности. Не более 1/5 джихад истов жили и осуществляли деятельность полностью или частично за счет преступных доходов. И только ничтожно малое число джихадистов жили и вели свою противозаконную деятельность исключительно за счет преступных источников. Они включают в себя торговлю людьми, наркотиками и контрабанду сигарет.

В целом можно говорить о том, что большая часть европейских джихадистов отторгается традиционной организованной преступностью.

Происходит это не по каким-то идейным соображениям, а по голому расчету. По оценке организованной преступности, сочувствующие джихадистам, а тем более сами джихадисты – боевики, входят в группы с неприемлемо высоким уровнем риска разоблачения со стороны полиции, и потому являются токсичными для европейских ОПГ.

Случаются, правда, исключения. В 2017 г. была выявлена, а затем арестована группа из 10 человек, которая использовала смесь легальных и незаконно полученных средств для финансирования террористической деятельности. Парадоксальным образом все 10 человек участвовали с одной стороны в насильственных грабежах, а с другой – получали пособия от германского государства по линии социального обеспечения и дополнительные средства на профессиональную переподготовку.

В 2013–2015 гг. ни один гражданин государств ЕС, арестованный по джихадистским статьям, не входил в состав известных в соответствующих странах организованных преступных группировок. Если джихадисты использовали незаконные средства, то добывались они в рамках низкоуровневой уличной преступности. Более того, можно сделать вывод, чем крупнее и диверсифицированнее бизнес ОПГ, чем более продвинутые технические средства они используют, тем больше они чураются даже кратковременных контактов с джихадистами. Даже во время миграционного европейского кризиса 2015–2016 гг. ОПГ, особенно в исторических государствах ЕС – Австрии, Германии, Франции, Бельгии, Голландии, Испании, – занимаясь нелегальным транзитом беженцев, стремились избегать связей с джихадистами. Европейские ОПГ для обеспечения транзита взаимодействовали с оборотнями из турецких, сирийских и иных разведывательных и дипломатических органов, но не с джихадистами.

Слишком часто джихадисты в Европе проваливаются, а это смертельно опасно для преступного бизнеса с огромными оборотами.

Как европейский джихад обращается к радикальной идеологии

Впервые тема мотивации терроризма была поставлена в центр обсуждения работников правоохранительных органов и исследователей после взрывов в Мадриде в 2004 г., совершенных ячейкой Аль-Каиды. Особенно эта тема обострилась после известных террористических актов в Бельгии и во Франции. Господствующей точкой зрения является, что главным в мотивации для вступления в террористическую группу и осуществления террористических актов является идеология, а в случае джихадизма – воинственный радикальный ислам. По мнению большинства наиболее известных и авторитетных мусульманских богословов, джихадизм сам по себе базируется не на исламском вероучении, а на версии исламизма, специально приспособленной для целей политического насилия и психологической манипуляции, предполагающей фанатичное принятие идеологии.

Имеющиеся в докладах данные при всей недостаточности выборки, свидетельствуют о том, что идеологическое обоснование джихадизма является

далеко не единственным, а возможно даже не главным. Факторы, подпитывающие или провоцирующие радикализацию в форме джихадизма, могут быть вызваны и вызываются не только идеологическими, но и личными проблемами, а также социально-адаптационными факторами.

Определенную роль в радикализации сторонников ИГИЛ и других террористических организаций играют родственные связи. Полученные результаты совпадают с данными исследователей из Канады и Германии. Более чем в 1/4 случаев радикализация была спровоцирована либо семьей, либо ближайшими друзьями. Более чем в половине случаев, друзья джихадистов были либо причастны, либо хорошо знали об их террористической деятельности: хотя бы один член семьи террориста либо участвовал в террористической организации, либо содействовали террористу в его деятельности, не выходя на других членов его организации. Соответственно это означает, что как минимум в половине случаев джихадизма терроризм оказывается семейным занятием.

Фактически это означает, что подавляющая часть джихадистов была инфицирована радикальной версией ислама именно в родственно-семейной среде. По сути, их обращение произошло внутри диаспоры. В большинстве европейских стран в последние 20 лет наблюдается стремительный процесс самозамыкания этноконфессиональных групп в самодостаточные диаспоры, стремящиеся полностью сохранить свою культурную идентичность и существовать как фрагменты привычного мира в чуждой европейской реальности.

В противовес бытующему мнению об эффективности рекрутерской работы для вовлечения в джихад, данные исследования показывают иную картину. Лишь 8 % террористов-джихадистов стали таковыми в результате усилий активных рекрутеров, в том числе чуть более 5 % – в результате работы в мусульманских диаспорах в государствах ЕС, и всего менее Ъ% по итогам интернет-рекрутинга. Роль наставников, якобы оказывающих огромное влияние на радикализацию будущих джихадистов, подробно и детально была расписана в большом числе публикаций. Однако фактически это не так. Анализ показывают, что только каждый десятый европейский джихадист – это новообращенный в радикальный ислам, который стал таковым в результате разрыва своих прежних социальных связей и перехода в новое культурное поле. Каждый десятый – это на удивление малая доля. Радикальный ислам в государствах ЕС это, по-прежнему, в подавляющей части не результат обращения в радикальную идеологию граждан ЕС и особенно с рождения, а следствие существования замкнутых на себя радикальноисламистских общин, появившихся в Европе только в XXI веке в результате политики мультикультурализма. В этих общинах молодым людям практически невозможно отделить друг от друга друзей, родственников и старейшин. Диаспора, организованная вокруг мечетей, это – полностью замкнутый мир, который скорее представляется родосемейной структурой, нежели типичным европейским меньшинством.

В 45 % радикализация была спровоцирована жизнью в территориально локализованной общине, а не онлайн рекрутингом, который играл вспомогательную роль.

Наряду с соседской общиной, как уже отмечалось, второй точкой сбора и местом интоксикации стала тюрьма. Более 46 % лиц, которые находились в тюрьме, где установили контакты с радикальными экстремистами, поддерживали этот контакт и после выхода из тюрьмы. 54 % впервые познакомились с радикальной идеологией и заинтересовались ей именно в местах отбывания наказания. Не менее 30 % отметили, что стали разделять радикальную идеологию не по идейным, а по вполне материальным причинам. Исламисты в тюрьмах имели гораздо лучшую, чем другие заключенные систему поддержки с воли, включая не только продуктовые и табачные посылки, но и помощь родственникам попавших в заключение людей, и адвокатскую поддержку заключенным. При том, что ОПТ по возможности минимизирует любые контакты с джихадистами, именно тюрьмы по-прежнему продолжают играть заметную роль в качестве места, где преступники принимают для себя решение перейти к политическому насилию и присоединиться к джихадизму.

По крайней мере, с 2004 г., т. е. после мадридских взрывов, в Европе ведутся острые дебаты о происхождении джихадистского терроризма. В настоящее время общепринятым стало мнение, что подавляющее большинство европейских террористов являются доморощенными, т. е. гражданами той страны, где они совершают джихад, либо же являются гражданами ЕС.

Европейский кризис мигрантов 2014–2016 гг., а также сведения Европола о том, что ИГИЛ в рамках нелегального антропотока удалось контрабандой вернуть в Европу значительную часть европейских джихадистов, способствовали возобновлению острых дебатов о происхождении европейского джихада.

Выходя за рамки упрощенного, ошибочного и расистского заявления «все беженцы являются террористами» некоторые авторитетные исследователи и практики, а также офицеры правоохранительных органов различных стран сделали вывод, что происходит замещение доморощенных джихадистов радикальными исламистами с Ближнего и Среднего Востока. Более того, стала высказываться точка зрения, что процесс замещения доморощенных террористов импортными является не только европейской и более того, не только западной, чертой, а характерна для терроризма в целом, включая евразийское измерение.

Беспрецедентный рост глобальной транспортной доступности, превращение планеты в единую телекоммуникационную сеть, а также скачкообразный рост легальных и нелегальных антропотоков привел ряд исследователей и даже представителей официальных органов к позиции, согласно которой разделение терроризма на доморощенный и транснациональный больше невозможно. Согласно этой точке зрения, весь современный терроризм в форме экстремистского ислама или джихадизма носит трансграничный характер.

Действительно, следы такой трансконтинентальной взаимосвязи несложно найти при анализе современных сетей джихадизма. В них, как важный элемент, присутствуют люди, мотивированные на нанесение удара по Европе или США, как ответ на спровоцированный, по их мнению, извне конфликт на Ближнем Востоке.