Предания, сказки и мифы западных славян

И какая же веселая была свадьба! Играла прекрасная музыка, гости пели, веселились, как будто бы рассвет никогда не придет на смену ночи. Веселая это была свадьба, но короткая. Через несколько часов приказал князь запрягать коней, тепло попрощался со всеми, посадил молодую жену в свою самую прекрасную карету, и вот уже ряд карет помчался из ворот замка к лесу, да так, что искры летели от конских копыт. Старый помещик со страхом ждал медведя, но медведь так и не пришел.

Помещик, у которого опять было много денег, начал жить по-старому: давал балы, играл в кости, охотился, катался, а деньги таяли. Друзья его снова его любили, прямо на руках носили.

Напрасно осторожная жена его предостерегала, помещик не успокоился, пока все деньги не улетучились; как и раньше, друзья его тут же бросили, и остался он один с семьей.

Однажды он снова взял ружье и по привычке пошел в горы; ни один зверь ему не попался, только в вышине кружил ястреб. Помещик прицелился, выстрелил в него, и ястреб упал с высоты. Но едва он оказался на земле, загудело над лесом, будто бы буря деревья ломала, и с шумом появился над головой помещика гигантский орел.

– Как ты отважился застрелить моего подданного? – крикнул орел. – За это я тебя или на куски раздеру, или ты мне отдашь среднюю свою дочь в жены. Выбирай, что хочешь!

А что тут было выбирать? Клюв орла щелкал над ним, словно огромные клещи кузнеца. И он пообещал отдать свою среднюю дочь орлу в жены.

– Через семь недель я за ней приду! – прокричал орел, с шумом вихря высоко поднялся на воздушном потоке и исчез за горами.

Грустный, озабоченный возвращался помещик домой, ругая себя, что так просватал свою дочь. Ну, что стало, то стало, иначе и быть не могло. Семья тут же заметила, что с отцом случилось что-то неприятное, бросились к нему с вопросами, но он долго не хотел им ничего говорить, пока он не сдался. Он рассказал все. Мать принялась горевать, но средняя дочь успокоила родителей:

– Э, родители мои дорогие, не горюйте из-за этого, я выйду за орла, короля птиц, раз уж мне так суждено; надеюсь, мне и там будет хорошо.

Раз уж по-другому не получалось, родители утешали себя по крайней мере тем, что дочь их не отчаивалась, но перестать печалиться все же не могли.

Через семь недель должна была быть свадьба, и старый помещик с женой продали все, что у них еще оставалось в доме, чтобы устроить хорошую свадьбу. Старый помещик думал, что когда придет орел за его дочерью, все гости, вооруженные огнестрельным оружием, легко его одолеют и невесту ему не отдадут.

И вот уже настал последний день седьмой недели, все уже было готово, у всех молодых людей были заряжены ружья, невеста, хоть и храбрилась, но выглядела грустной, но орла нигде не было!

Когда солнце указывало на полдень, послышалась откуда-то издалека приятная музыка, и чем больше она приближалась, тем прекраснее и приятнее звучала.

Гости замолкли, прислушались, ждали, и вот загудела земля под конскими копытами, и из леса выехал ряд позолоченных карет, и не успели люди до пяти сосчитать, как все кареты были уже на дворе перед замком.

Первая карета была самой красивой, и в ней сидел молодой князь, украшенное золотом и драгоценными каменьями одеяние его блестело и переливалось, как звездочки на ночном небе.

Когда они остановились во дворе, князь первый выскочил из кареты, а за ним – и вся его дружина. Хоть и все только что прибывшие гости были дорого одеты, но взгляды всех сосредоточились на князе, который подошел прямо к старому помещику, поклонился ему и без всяких приготовлений попросил того отдать ему в жены среднюю дочь.

– Это было бы моим величайшим счастьем, если бы я мог выполнить вашу просьбу и назвать вас, прекрасный князь, сыном, но я пообещал среднюю дочь отдать в жены одному орлу, и теперь он должен за ней прийти.

– Э, не беспокойтесь об этом; орел пусть возьмет себе орлицу, а молодцу дайте девицу, он будет знать, как ее приласкать, – ответил князь с улыбкой.

Что должен был помещик сказать? Он разрешил, если будет на то согласие его дочери. Конечно, прекрасный князь был дочери милее, чем орел, хоть орел и был королем птиц.

Получив согласие отца и дочери, велел князь принести отцу в дар два сундука золота и серебра. Потом была помолвка, а за ней и свадьба. Никто и представить себе не мог, что дело так обернется: вместо стычки с дивным орлом – веселье и бал. Но он длился недолго, вскоре молодой зять приказал запрягать коней, ласково со всеми попрощался, посадил свою молодую госпожу к себе в карету и полетел со двора к лесу, оставляя за собой густое облако пыли.

Долго смотрели гости в сторону уехавших, мать и поплакала немного, но что же, ведь не орлу ее дочка досталась, а прекрасному князю, а если бы орел пришел, они бы ему заплатили, но напрасно ожидали они орла, он не пришел.

Помещик снова был богат, снова имел полон дом друзей, с деньгами вернулись к нему все старые привычки. Но и самый глубокий колодец может быть вычерпан до дна, ушло и богатство помещика, да так, что теперь ему едва хватало на пропитание своей семье и слугам в старом замке.

Он уже больше не охотился с ружьем ни на зверей, ни на птиц, но рыбу ловить ходил, это была невинная забава. Однажды захотелось ему наловить рыбки, взял он удочку и пошел. По дороге он размышлял о своем житье-бытье и думал, что уж если бы на этот раз привалило ему богатство, он бы его не растранжирил.

Он шел густым лесом, а когда вышел из него, очутился в долине, вокруг которой со всех сторон громоздились горные вершины; в центре долины было зеленоватое озеро, у которого помещик еще никогда не был. Подойдя к нему, он тут же забросил удочку в воду, надеясь, что рыба будет хорошо клевать, и действительно, едва удочка с насаженной на крючок мошкой попала в воду, тут же клюнула рыбка – и попалась. А за ней вторая, третья – много их. Помещик радовался удачной рыбалке, но радость его продолжалась недолго! Вдруг озеро взбурлило и с шумом подняло из глубины волны; в волнах плескался огромный рыбий хвост. Волны погнались к берегу, и из водоворота вывалилась на берег невиданная огромная рыбина. В ее раскрытую пасть легко могла войти повозка.

– Как ты посмел губить моих подданных? – зафырчала рыба. – За это я тебя или сожру на этом самом месте, или отдавай мне свою младшую дочь в жены. Выбирай, что хочешь!

Тяжело было сделать выбор бедняге помещику, видящему перед собой разверзшуюся рыбью пасть! Насколько он, объятый страхом, мог рассуждать, настолько не видел он другого выхода сохранить себе жизнь, пообещав отдать свою младшую дочь в жены рыбе. Он так и сделал.

– Через семь недель я приду за ней! – профырчала рыба, плеснула хвостом и бросилась в воду. Поднялись высокие волны и затопили берег. Потом рыба быстро нырнула на дно и зарылась в песок, так что озеро помутнело.

Больше помещик ничего не видел. Как чистую воду озера замутила огромная рыба, так и его душу. Грустный, расстроенный шел он домой; единственное было у него утешение, младшая, самая милая его сердцу доченька, и ее должен он был так немилосердно потерять!

Пришел он домой темнее тучи. Дочка и мать расспрашивали, отчего он такой грустный, что с ним случилось, но он долго не мог говорить о том, что его мучает, однако в конце концов пришлось ему рассказать, ничего не поделаешь.

– Я уже две дочери, можно сказать, что потерял, – говорил он, плача, – только Господь Бог знает, где они, что с ними, а я от них еще ни одной весточки не получил. Но по крайней мере я знаю хотя бы то, что выдал их замуж за людей, но тебя, дитя мое, я пообещал, вернее, вынужден был пообещать, отвратительной рыбе! Ах, я несчастный отец!

Он плакал, как дитя, а мать горевала еще больше. Дочь тоже была опечалена; ее сестры хотя бы вышли замуж за прекрасных мужчин, но ей суждено выйти замуж за чудовище. Сердце ее сжималось, когда она об этом вспоминала, и единственная ее надежда была, что, может быть, рыба не приедет, как не приехали ни медведь, ни орел.

К назначенному дню помещик позвал снова своих старых друзей, которых не пришлось долго уговаривать сразиться с рыбой и которые по старой дружбе пообещали охранять его дочь, а рыбу убить.

Когда назначенный день пришел, съехались гости со всех сторон, молодые, старые, готовые к обороне прекрасной девушки. Настал полдень, пришло послеполуденное время, а рыбы нет и нет! И тут вдруг где-то вдалеке зазвучала прекрасная музыка, будто доносящаяся из-под земли, и чем больше она приближалась, тем более прекрасной казалась. Через минуту загудела земля под топотом конских копыт, и из леса выехал длинный ряд позолоченных карет, который направился прямо к замку. И не успели люди и до пяти досчитать, как все уже остановились во дворе. Первая карета была самой красивой, в ней сидел сам князь, такой прекрасный и богато одетый, что равных ему на свете не было и не будет. Он выскочил из кареты и пошел прямо к помещику, и дружина его за ним. Подойдя к нему, князь поклонился и любезно спросил, не отдаст ли отец за него замуж свою младшую дочь.

– Эх, поверьте, прекрасный князь, отдал бы я вам ее с радостью и радовался бы сам, что дочь моя будет счастлива, но я уже дал слово одной отвратительной рыбе, которая должна прийти за ней, – сказал помещик.

– Э, что нам до рыбы, пусть у рыбы будет рыба, а мне отдайте свою прекрасную дочь, я бы ее к сердцу прижал и домой отвез, – ответил князь с милой улыбкой.

Помещик согласился, если дочь согласится. Но кто бы дал согласие с большей радостью, чем она! Хороший обмен – вместо рыбы добрый молодец! Когда и дочь согласилась, велел жених принести дары для отца. Это были три сундука золота и серебра. И была помолвка, а после помолвки свадьба!

Свадьба была самая веселая из всех, музыканты, которых привез князь, играли песни со всех концов света, так что у всех гостей, даже самых старших, кровь разогрелась, да так, что и они готовы были пойти в пляс вместе с молодежью. Но когда веселье было в самом разгаре, молодой князь велел запрягать, мило со всеми попрощался, посадил невесту в свою карету, и полетели кареты с гордыми конями прочь, как ветром их сдуло.

Рыба не пришла.

Друзья вновь разбогатевшего помещика думали, что снова пойдет веселая жизнь: будет он с ними играть в кости, охотиться, короче, вести ту жизнь, которую вел прежде, но в этот раз помещик раскаялся, стал беречь деньги, чтобы снова не скатиться в нищету. Он остался верен слову.

Единственно, что беспокоило его и жену, было то, что они не знали, куда, собственно, подевались их дети, и мать часто плакала, что теперь она одинока, как та липа, у которой кору на лыко ободрали. И услышал Бог их жалобы, и подарил им на старости лет сыночка, и благодарили они Господа за этот дар оба-два с неменьшей радостью, чем за первых своих детей, а потому, что очень были рады сыночка видеть, дали ему имя Радовид. Мальчик вырос, и получился из него прекрасный добрый молодец. Отец научил его всему, что сам умел, и стрелять его научил – так что из него получился сильный парень. Был он единственной радостью своих родителей и надеялся, что будет опорой их старости.

Помещик строго запретил всем слугам, чтобы о дочерях они ни словом не обмолвились, чтобы молодой Радовид не узнал, что у него были сестры. Но что же? Молодой человек все-таки спросил однажды, почему у его сверстников есть сестры, у него нет. На это родители ему отвечали, что не у каждого брата есть сестра, вот у него и нет. Но сын знал, что они ему говорят неправду, ведь он видел слезы в глазах матери, а потому не дал себя обмануть. У него была старая нянюшка, которая ни в чем не могла ему отказать. К ней он и обратился, да так долго к ней ласкался и уговаривал ее, пока она все ему не выдала, как и что случилось с его сестрами и что никто не знает, где они. Она ведь и сестер его вырастила. Ах, если бы добрая старушка знала, что из этого выйдет, она бы себе язык узлом завязала.

Как только парень узнал правду, он решил, что отправится на поиски сестер. Как же испугались родители, когда он поделился с ними своими планами, невозможно даже рассказать; отец просил, уговаривал, мать плакала, но все напрасно, решение его было бесповоротно, ни материнские слезы, ни просьбы отца не изменили намерений.

– Я должен увидеть своих сестер, – сказал он, – где бы они ни были, хоть и на том свете. И кроме того, мне не помешает мир посмотреть и счастья попытать. Чему быть, того не миновать. Только дайте мне, отец, доброго коня, который и в рай, и в ад дорогу найдет!

Услышав это, родители поняли, что не смогут они уговорить его остаться, так что надо было получше собрать его в дорогу, чтобы обеспечить его безопасность. Дали они сыну в дорогу денег, оружие, доброго коня, слуг, чтобы с ним ничего плохого не приключилось.

Собрался он в дорогу, попрощался со старыми родителями и нянюшкой и отправился в путь-дорогу. Поехали они прямо к лесу, откуда и куда, как ему рассказал отец, приезжали и уезжали князья. И вела их дорога все дальше и дальше, по горам и долам, пока не оказались они в густом лесу с тысячелетними деревьями. Дерево у дерева, под деревьями густой кустарник: каждый шаг свой они должны были себе расчищать. И это еще не было самым неприятным, если бы у них еда оставалась, но запасы их уже закончились, а найти что-то они не смогли. И слуги стали уговаривать его, что пора отдохнуть, говорили, что сгинут они в этом лесу, но он не обращал на них внимания, все прорубал и прорубал себе путь. И забрались они в непролазную чащу, и тут кони остановились, будто кто-то их к земле приковал, ни шагу дальше сделать не хотели, а когда повернулись назад, весело заржали.

Это была пограничная черта, которую никто не мог переступить, только молодой сын помещика, Радовид. Когда он это понял, отдал своего коня слугам и сказал им:

– Не суждено вам перейти эту черту, друзья мои, возвращайтесь домой к моим родителям, передайте им от меня привет и скажите, что я не вернусь, пока не найду своих сестер. Берите моего коня, он мне в горах не пригодится.

Слуги вернулись домой, а он снова стал продираться сквозь густой лес, вырубая кустарник. Он уже одолел две горные вершины и две долины, а потом и третью, когда оказался у огромного валуна. Рядом с валуном виднелась расщелина, а из той расщелины клубились голубоватые облачка дыма. И расщелина, и дым сразу привлекли его внимание.

– Э, – подумал он, – да если бы даже там какая-то Баба-яга жила, войду-ка я внутрь.

И без долгих колебаний подобрался он к валуну, подошел к расщелине, из которой выходил дым, увидел, что она достаточно узкая, но забраться он в нее как-нибудь сможет. Залез он в нее, но чем дальше шел, тем шире она становилась, наконец он мог уже идти совершенно свободно, только темно там было, как в могиле. Пройдя еще немного, он увидел, что вдалеке что-то светится, какой-то мерцающий огонек, и чем дальше он шел, тем ярче горел огонек, и вдруг очутился он в большой пещере, которая выглядела как просторная комната. В центре ее горел огонь, освещая пещеру. У огня сидела прекрасная дама, играющая с двумя медвежатами. Увидев перед собой человека, она вскочила и с удивлением воскликнула:

– Ах, откуда ты тут взялся, Божий человек? Ведь сюда ни птичка, ни летучая мышка не залетает, не то что человек! Убегай, пока можешь, а не то мой муж придет и разорвет тебя на части!

– Ну, откуда я взялся – я ищу сестер, которых выдали замуж за трех князей, – и он стал рассказывать то, о чем ему поведала нянюшка. Из его речей прекрасная дама быстро догадалась, что это ее брат, потому что она была старшей дочерью помещика.

Она с огромной радостью приветствовала его, села рядом с ним и стала расспрашивать о доме. Но едва начал обрадованный брат свой рассказ, по пещере разнеслось гневное рычание медведя, и ему пришлось по просьбе сестры быстро спрятаться под корытом, которое стояло в углу. Едва он укрылся, в пещеру ввалился медведь, муж его прекрасной сестры, и, принюхавшись закричал:

– Жена, человечиной воняет, отдай мне ее, на куски раздеру!

– Ах, дорогой муженек, откуда бы тут человек взялся, ведь сюда ни птичка, ни летучая мышка не залетает, не то что человек! Просто успокойся! – уговаривала его жена. Но медведь ничего не слушал и только беспокойно бегал по пещере и рычал так, что аж в третьей долине слышно было.

– Если ты не хочешь мне его отдать, я сам его найду! – с этими словами он рванулся к корыту. Он даже успел перевернуть его, и тут часы пробили двенадцать, вся пещера затряслась и превратилась в прекрасный огромный замок, медведь стал прекрасным князем, а медвежата – очаровательными мальчиками. С обликом медведя утратил князь и дикую ярость, вместо того, чтобы выполнить свое намерение и разорвать в клочья пришельца, он радостно обнимал и целовал шурина, радуясь, что не причинил ему вреда.

После сердечных приветствий стали они беседовать; Радовид рассказывал о родителях, князь с княгиней – о своем состоянии.

– Ты и сам уже видел, милый шурин, что я заколдован, как и мои младшие братья. Я превращаюсь в медведя, средний брат – в орла, младший – в рыбу. Заклятие наше длится двенадцать часов, в это время мы превращаемся в отвратительных чудовищ, бродим по округе и своей дикостью людей пугаем. Наша дружина и все дворяне тоже превращаются в зверей, а замки и деревни превращаются в пустые горы и валуны. Когда же проходит двенадцать часов, мы возвращаемся в человеческое подобие и край наш оживает. И так происходит каждый Божий день. Мы заколдованы из-за нашей сестры, это я знаю, но как бы ты мог нас освободить, это мне неведомо, однако сомневаюсь, что это возможно, ибо страшны узы нашего проклятия. Но раз уж ты так решил, попробуй. Иди к моему младшему брату, может быть, он будет знать, что делать. А от меня возьми хоть что-то: вот тебе комочек медвежьей шерсти, который хорошо тебе поможет. Если ты окажешься в опасности, помни его в руке, и к тебе немедленно придут шесть медведей на помощь.

С радостью принял Радовид комочек шерсти и хорошо его спрятал, он приготовился ко всему, только попросил зятя, чтобы тот указал ему дорогу к брату, что тот с удовольствием и сделал.

Когда обо всем поговорили, милого гостя щедро угостили, затопали под окнами шесть прекрасных коней.

– Ну, карета уже ждет тебя, – сказал зять, – а кони знают дорогу. Иди скорее, а то близится час моего превращения.

С болью попрощались они, не зная, увидятся ли еще. Попрощавшись, сел Радовид в карету, и кони, как по ветру, летели с ним через горы и долы, только пыль за ними столбом стояла. Они как раз миновали границу княжеских владений, когда наступило время заклятья. И в тот же миг Радовид оказался на земле, вместо коней увидел он шесть мышей, убегающих в лес, а карета превратилась в ореховую скорлупу. Остался он один, как перст, в пустом лесу у ручья. За ручьем увидел он тянущуюся к лесу тропинку, он пошел по ней, надеясь, что куда-нибудь она его приведет. Долго шел он лесом, через долины, через горы и вершины, и вся еда, которая у него с собой была, уже закончилась, когда подошел он к одному настолько высокому дубу, что равных ему он не видел. Высоко-высоко и широко-широко раскинулись его ветви, а между ними, наверху стоял дом. Как только Радовид его увидел, он сразу подумал, что это жилище его средней сестры. Долго он ждал, не покажется ли она, чтобы помочь ему взобраться наверх, но она так и не вышла. И тогда он начал кричать во все горло и стучать по дубу. Когда он так некоторое время кричал и стучал, наверху показалась прекрасная женская фигурка. Она спросила, кто это кричит и стучит?

– Я это, я, – закричал Радовид, – твой брат, дорогая моя сестра, помоги мне как-то попасть наверх!

– Мой брат? – удивилась госпожа. – Я никакого брата не знаю. Но кто бы ты ни был, человек Божий, беги со всей мочи, потому что как только придет мой муж, он тебя раздерет на части!

– Раздерет не раздерет, – отвечал Радовид, – ты мне только помоги попасть наверх, потом я тебе обо всем расскажу, кто я и чего хочу!

Она дала себя уговорить, спустила сверху канат и помогла Радовиду вскарабкаться наверх. Оказавшись наверху, уселся он на кучу мха рядом с юным орленком и стал рассказывать сестре, кто он и чего хочет.

Заплакала сестра от радости, обнимала брата, но и боялась, как бы орел, вернувшись домой, не растерзал брата. Едва они узнали друг друга и поприветствовали, зашумело наверху, как будто гроза началась, это летел орел.

– Ну, только быстрее, дорогой мой братик, прячься в этот мох, может быть, я как-то тебя спасу, – просила его сестра.

Едва он успел спрятаться, орел влетел в гнездо и заверещал:

– Жена, человечиной воняет, быстро мне его покажи, иначе я его раздеру на куски!

– Ах, муж мой дорогой, – успокаивала его жена, – да откуда бы она тут взялась, ведь ни птичка, ни летучая мышка сюда не прилетает, не то что человек!

– Раз ты мне не хочешь его выдать, найду его сам, – гневно засвистел орел и начал разбрасывать мох. Он уже приблизился к куче, в которой тихо сидел спрятавшийся Радовид. И в этот момент земля будто бы затряслась, хижинка на дереве превратилась в роскошный замок, орел – в прекрасного князя, орленок – в спокойного мальчика, и все вокруг ожило.

Рад был князь, что шурина не разодрал, и принимал его, как только мог. Устроили славное угощение, и Радовид должен был рассказывать о родителях и почему он пришел.

– Старые мои родители чувствуют себя как старые люди; я их оставил в добром здравии и оставил с сожалением, но что же делать, если я хотел узнать своих сестер и их мужей! Ну, старшую сестру я уже знаю и мужа ее медведя тоже! Он рассказал мне, что вы заколдованы, и я намерен освободить вас от заклятья. Я спрашивал мужа старшей сестры, как бы я мог это сделать, но он не мог дать мне совет, только к тебе, дорогой, меня направил. Может быть, ты сможешь мне что-то сказать?

– Ах, дорогой мой шурин, – ответил князь, – напрасно ты стараешься, я сомневаюсь, что ты сможешь нас освободить. Тяжело наше заклятье. И я тоже не смогу дать тебе никакого совета, но раз уж ты так решил, иди к моему младшему брату, он тебе откроет всю тайну.

– Пойду, пойду, только укажи мне дорогу.

– Я прикажу отвезти тебя к границе моего княжества, а потом иди по дороге, которая перед тобой откроется, по этой дороге ты придешь к одному озеру, там смотри внимательно: где из воды будет куриться дым, бросайся в воду. Вот тебе несколько орлиных перьев, возьми их, и если окажешься в опасности, возьми их, и тут же шесть орлов прилетят тебе на помощь.

Радовид сердечно поблагодарил мужа сестры, перья спрятал, и вскоре шесть коней затопали под окнами.

– Ну, дорогой мой шурин, – сказал князь, – близится мой час, коляска для тебя готова, иди скорее, чтобы не испугала тебя моя дикость.

С болью попрощался Радовид с любимой сестрой и ее мужем, которые проводили его до коляски. Как только он сел, кони понеслись, как ветер, они неслись через горы, долы. Когда приехали к границе княжества, миновал назначенный час, и Радовид, как и в первый раз, оказался сидящим на земле. Кони превратились в воробьев, а коляска – в скорлупку куриного яйца. Он увидел перед собой дорожку, вспомнил, что ему говорил зять, и с удовольствием пустился в путь. Но шел он долго и съел все, что у него было с собой. Наконец подошел он к долине с зеленоватым озером. Он почувствовал себя самым счастливым человеком, потому что, как только он остановился у озера и вгляделся, увидел поблизости от берега поднимающееся над водой голубое облачко дыма. Даже не отдохнув, бросился он в воду именно там, где поднималось облачко. Как камень, пролетел он вниз к очагу, в котором его сестра как раз разжигала огонь.

Не понимая, что происходит, она в испуге убежала в комнату, но брат выскочил из очага и побежал за ней, радостно крича:

– Не бойся, моя дорогая сестра, ведь это я, твой брат, пришел тебя навестить!

Страх сестры прошел, когда она увидела перед собой человека, называющего ее сестрой, хотя ни о каком брате она и ведать не ведала. Поэтому она сказала:

– Ты меня сладкими речами не обманешь, не знаю я никакого брата, но кто бы ты ни был, Божий человек, скажи, откуда ты взялся и чего хочешь?

Тут Радовид все подробно рассказал сестре, кто он и зачем пришел, и тогда сестра обняла его и прижала к сердцу. И охватила их великая радость, которая стала еще большей, когда вернулся и зять, который уже в человеческом облике шел к своему дому. Жена бежала ему навстречу через три комнаты, крича с несказанной радостью:

– Дорогой мой муж, иди скорее, пришел мой брат, которого я дома еще не видела!

– Раз он твой брат, мне он милый шурин! – приветствовал шурина князь-рыба и тут же спросил его о родителях.

– Старых родителей оставил я дома в добром здравии, но не знаю, как они сейчас, живы ли, я ведь давно ушел из дому. Я хотел найти сестер и зятьев, а теперь я всех повидал. Но еще хочу тебя кое о чем спросить. Сказали мне зять-медведь и зять-орел, что ты, милый зятек, наверняка мне расскажешь, как бы я смог освободить вас от заклятья. Пожалуйста, расскажи мне, почему вы заколдованы и как мне вас освободить, потому что без этого я домой не вернусь, даже если мне суждено погибнуть.

– Тяжелое и опасное дело ты затеял, не знаю, выйдет ли оно у тебя, – сказал зять-рыба после долгого размышления, – но если уж ты так решил, попробуй, может, тебе и повезет. Послушай же: была у нас прекрасная сестра, которую хотел взять в жены один чародей. А она за него идти не хотела, и мы, ее братья, не хотели ему сестру отдавать. Он страшно разгневался, украл сестру, унес к себе, а нас, всех троих, заколдовал, как видишь. И мы будем закляты так долго, пока она не согласится выйти за него или пока нас кто-то не освободит. Чародей вместе с нашей сестрой находится в одной пещере, от которой есть золотой ключ, который висит неподалеку на высоком дереве, только он может открыть вход в пещеру. Но тот, кто попробует снять этот ключ, столкнется с великой опасностью. Вход в пещеру ведет через двенадцать комнат, а в тринадцатой на ложе спит чародей, рядом с ним лежит в гробу наша сестра. Над ним висит золотая труба, если в нее затрубишь, освободишь всех нас. Если ты хочешь нас освободить, ты должен все это сделать, но должен будешь много пережить.

– Терпению я уже в пути научился, а опасности не боюсь. Вручаю себя Господу Богу и пойду! Только выведите меня на дорогу!

– Ну, помогай тебе Господь Бог! Иди же, я рад буду указать тебе дорогу, – сказал зять.

Они угостили милого гостя так, как только могли, потом с грустью разлучились, и Радовид пошел дальше по дороге, которую указал ему зять.

Долго шел он по горам и вершинам, пока не подошел к огромному дереву, на котором висел золотой ключ. Его блеск был виден издалека. Увидев ключ, парень обрадовался, что он у цели. Немного отдохнув, он начал быстро взбираться на дерево. У него легко это получалось, он поднялся уже на несколько шагов ввысь, но тут, откуда ни возьмись, появились шесть диких быков с мощными рогами и начали бодать дерево, которое от их ударов гнулось, как прутик. Еще немного, и Радовид слетел бы вниз, как шишка. К счастью, он вспомнил о подарке зятя-медведя; он быстро достал шерстку, помял ее, и в тот же миг появились шесть огромных медведей, набросились на быков и разорвали их на куски.

Избавленный от великой опасности, Радовид с трудом вскарабкался на самую верхушку, к ключу. Он уже хотел снять его, но тут прилетела стая диких гусей, и стали они клевать парня своими длинными клювами и сбивать его с дерева крыльями. Но он тут же вспомнил про орлиные перья, быстро их вынул, помял, и в тот же миг прилетели шесть сильных орлов, и тут же дикие гуси были разбиты и разодраны.

Преодолев это последнее препятствие, Радовид свободно снял ключ и слез вниз. Что ж, большое дело было сделано, ключ он держал в руках, но другая беда его ожидала! Немного отдохнув, двинулся он навстречу сражениям, его ожидающим. Он огляделся по сторонам, но нигде не увидел даже маленькой дверочки, которую можно было бы открыть ключом! Начал он опасаться, что и золотым, так тяжко добытым, ключом ничего сделать не сможет, и тут он вспомнил, что зять-рыба сказал ему, чтобы он ключом просто дотронулся до скалы. Где коснется, там скала и откроется. Он так и сделал; скала отворилась настежь, и Радовид вошел в зал, высеченный из льда. От стен шел страшный, обжигающий мороз, казалось, ноги его примерзнут. Но он не обратил на это внимания и поспешил к другим дверям. Когда он вошел во второй зал, его объяло пламя, зал был полон огня. В третьем зале его встретило скопище змей, они сновали повсюду, висели, как лапша… Быстро перебежал наш молодец через зал, полный этих отвратительных змей, и попал в четвертый зал, полный гнусных нетопырей. И от них он вырвался, пробежал и все остальные залы, наполненные самыми гадкими и противными существами, и, наконец, прибежал к дверям тринадцатого зала. Он чуть-чуть приоткрыл двери, проскользнул, как тень, и тихо закрыл двери за собой. Там все было так, как описал его зять. Страшный чародей, скованный крепким сном, лежал на ложе, а подле него на полу в железном гробу лежала прекрасная, но бледная, высохшая девичья фигурка. Над ложем чародея на стене висела золотая труба. Измотанный Радовид сел в уголке, чтобы передохнуть. Стояла такая тишина, что слышно было, как мушки летали. И тут часы пробили двенадцать. Чародей проснулся и закричал страшным голосом:

– Ты выйдешь за меня или нет?

Из гроба отозвался грустный слабый женский голос:

– Нет.

– Ну, живи и сгнивай! – крикнул чародей и вскоре снова уснул.

Радовид легонько поднялся с земли, как дух, подошел к ложу и дотянулся до трубы. Он уже держал ее, но тут чародей проснулся и резко бросился на смельчака. Но парень уклонился от удара, отскочил и прежде, чем чародей схватил его, трижды сильно протрубил в трубу.