Помоги проекту - поделись книгой:
Нажал кнопку отбоя и, повернувшись к нам, проговорил. Планы меняются, едем на другой адрес.
— Как, на другой? — выдохнул я.
— На сегодня по комбинату отбой, — ухмыльнулся Рыжий. — Любит Феликс все в последний момент поменять.
— Вряд ли он поменял в последний момент, — я недоуменно пожал плечами, — скорее всего это и был основной план, а комбинат прикрытие, чтобы не спалить нас раньше времени. Хитро придумано.
— Да какая разница? — хмыкнул Рыжий. — Феликс у нас голова… Ему виднее, а наше дело маленькое. Бабки берем и уходим. Да, Кощей? Скажи что-нибудь, а то я скоро забуду твой голос.
Парень в ответ лишь кивнул и вставил в уши капельки наушников. На его лице, никаких эмоций, будто он не живой давно.
Наша машина въехала в неприметный двор.
— Все здесь… Пошли, — Рыжий первым покинул «Солярис» и направился к нужному, лишь ему известному подъезду, возле которого топтался старик с клюкой. Сгорбленный, несмотря на жару в стареньком плаще. Воротник поднят до самых ушей, макушка утонула в старомодной шляпе.
Мы озирались, во дворе пусто, только хромой голубь подозрительно на нас уставился, да мимо прошмыгнул черный кот.
Мы приблизились к подъезду, дедуля вдруг распрямился и оказался довольно высоким. Клюка повисла в воздухе, не доставая земли. Несмотря на шляпу и поднятый ворот, я узнал его лицо. Это был Феликс.
— Что так долго? — проворчал он. — У нас полчаса. Потом нагрянут менты с обыском. Бабки в хате…
Его осведомленность меня не удивила.
— Хорошо иметь своего информатора в органах? — спросил я ухмыльнувшись.
— Меньше разговоров, Гриша. Все, работаем. Я на стреме, Рыжий за руль, вы с Кощеем в хату. Тринадцатая квартира.
— Где бабки искать? — спросил я.
— Разберетесь… Это перевалочный пункт одной фирмочки-однодневки. Нал должен быть где-то в квартире. Инфа надежная…
Интересно, кто же из наших такой инфой торгует?
Первым шел Кощей. Подъезд встретил запахом мышей и старых тряпок. На площадке второго этажа мы уперлись в нужную дверь. Обычная такая с виду дверь, обитая потрескавшимся дерматином еще из девяностых. Но под обшивкой она оказалась железной. Не простая квартирка.
Кощей молча вытащил отмычки и, пока я стоял на шухере, он пару минут повозился с замком.
Щелк! Щелк! Дверь, наконец, скрипнула и распахнулась, впуская нас в мрачный коридор затрапезной квартирки.
Шторы плотно задернуты, солнечный свет почти не пробивается, будто здесь прячется вампир. Я надел перчатки и стал шарить по комнатам. Хата выглядела нежилой.
Есть! Под панцирной кроватью нашел «бабушкин» чемодан советских времен. Выволок его на свет, раскрыл. Столько купюр я в жизни не видел. Тугие пачки красовались красными отблесками пятитысячных.
— Часть денег надо оставить, — скомандовал Кощей скрипучим, как ржавые петли голосом. Я даже вздрогнул. Никак не привыкну к его голосу. — Остальное заберем.
— Умно, — кивнул я. — Пусть думают, что это весь банк. Никто не подумает, что хату обнесли до обыска.
Кощей кивнул и вытащил из кармана матерчатый мешок.
— Складывай, — скомандовал он мне, а сам пошел шарить дальше. Возможно, это была не единственная нычка.
Как вдруг в дверь постучали.
Сердце подпрыгнуло и заколотилось сильнее. Черт! Кого там принесло?
Кощей вытащил пистолет и подскочил на цыпочках к двери. Уткнулся в дверной глазок, но мутное застарелое стеклышко и полумрак подъезда не давали ему разглядеть визитера. Дверь изнутри запиралась только на ключ. Отмычкой это сделать было проблематично, поэтому она оставалась лишь прикрытой.
— Кто там? — прошептал я.
— Хер его знает, — еле слышно одними губами ответил Кощей. — Не видно.
В это время дверь несмело стала отходить, и в прихожку робко просунулась чья-то голова.
Кощей схватил человека и резким рывком втащил его внутрь, захлопнув дверь.
— Не бейте, дяденька! — вскрикнул лопоухий подросток, но тут же замолчал, увидев, как ему в лоб уперся ствол пистолета. Он даже вздохнуть от страха не мог.
— Ты что здесь делаешь? — прошипел Кощей, волоча его в комнату.
— Здесь друган мой Борька раньше жил. А потом он пропал. Я вот зашел, думал он все-таки дома… Говорят квартиру они продали и из города уехали. А я решил проверить, — тараторил мальчишка лет двенадцати.
Страх вернул ему речь, он пытался просить, чтобы его отпустили, понимая, что не вовремя он здесь появился, очень не вовремя.
— Твою ж мать… — скрежетал зубами Кощей. — Он наши фейсы видел. Придется его того… Ты иди вниз, тащи мешок, я сделаю это по-тихому, без ствола.
— Угу, — кивнул я и подхватил мешок с деньгами.
Кощей держал подростка за вихры, а второй рукой убирал пистолет за пояс. Пора…
Я швырнул увесистый мешок Кощею в морду. Но у того сработала реакция профессионала. Он увернулся, отпустив мальчишку и одновременно хватаясь за пистолет.
— Беги! — рявкнул я на подростка и ринулся на противника.
Пацан пролетел мимо меня пулей, я с облегчением услышал, как громыхнула входная дверь.
А я уже вцепился в руку с пистолетом, пытаясь вывернуть ее рычагом и отводя дуло от себя.
Но Кощей ушлый, боец подготовленный, ушел от приема. Пистолет он не удержал, тот брякнулся на пол. А сам он саданул мне коленом в живот и крючковатыми пальцами вцепился в мои глаза.
Твою мать! Я чуть не взвыл от боли. Грязный приёмчик, но действенный. На секунду я был ослеплен. Мотнул головой, сбрасывая цепкие пальцы с лица, и тут же прострелил двоечкой почти наобум. Один из кулаков зацепил противника и чуть отбросил его назад. Я проморгался. Один глаз не видит. Второй как через пелену.
Но я разглядел, как в голову летит удар ногой. Инстинктивно присел и кинулся в проход в ноги. Схватил Кощея за «оглобли» и повалил на спину. Вовремя, он как раз пытался прорваться к пистолету, который в полумраке я не мог разглядеть одним глазом. Второй заливала кровь.
Мы покатились по полу. Кощей снова применил грязный прием, старался прижать меня к себе и вцепиться зубами в ухо. Ёпрст! Что ты за зверушка такая кусачая?!
Я охладил его пыл ударом локтя в зубы. Хорошо попал, с хрустом. Кощей выплюнул пару зубов, хрипел, и пытался взять меня на удушающий, словно удав, обвивая меня в партере.
С борьбой у меня не особо, но кулаки, как молот. Я с силой разорвал дистанцию между нами, будто отжался от пола, и ударил.
Раз, другой, третий. Твердый череп Кощея скрипел под моими костяшками. Крепкий, гад! Он пытался контратаковать, но я занял удобную позицию, обхватив его ногами и бил его сверху, как отбойным молотком. Вот его тушка затихла и обмякла. Я встал на колени, стянул с него брючный ремень и связал ему руки за спиной. Отдохни пока, а мне еще с двоими разобраться надо.
Вытер кровь с лица об занавеску. Поморгал. Второй глаз вроде тоже видит, хотя и очень плохо. Эх… Раньше зрение всегда стопроцентное у меня было, а теперь…
Я нашел пистолет, проверил, что патрон в патроннике. Захватил мешок с деньгами и пошел на выход. Но дверь пацан не закрыл, и я не заметил, как в пороге нарисовался Феликс.
Бах!
Он выстрелил первым. Я прикрылся мешком. Пуля увязла в деньгах. Бах! Бах! Я пальнул в ответ. Феликс дернулся и сполз по стеночке. Минус два. В его глазах стояло недоумение.
— Жадный ты, Гриша, — прошипел он, истекая кровью и таращась на мешок с деньгами у меня в руках, выдохнул и застыл посмертной ухмылкой.
— Да подавись ты! — я презрительно швырнул мешок ему в уже мертвую морду, а сам побежал по лестнице вниз.
Выскочил во двор. «Солярис», взвизгнув резиной, стартанул как гоночный автомобиль и попытался насадить меня на капот. При этом я видел, как Рыжий кому-то успел позвонить.
Я подпрыгнул, лобовуха больно ударила меня и отшвырнула в сторону. Я перекувыркнулся по земле, вскочил на ноги. В горячке даже не почувствовал, что сломаны ребра.
Бах! Бах! — наградил убегающую машину двумя пулями. «Солярис» дернулся и с размаху уткнулся в бетонный столб. Под ним разливалась ядовито-зеленая жижа.
Фу-ух! Минус три. Можно и выдохнуть. Я присел на лавочку и закурил. Кто-то из жильцов уже всяко вызвал полицию. Во дворе никого, но выстрелы явно слышали. Попрятались просто.
Докурив сигарету, я поднялся в квартиру. Все-таки бабки там могут умыкнуть ушлые соседи. По старой привычке пошел охранять место происшествие до прибытия опергруппы.
Смотрел в окно… Вот и наши. Первым во двор закатил знакомый черный «Крузак». Сердце приятно екнуло. Через некоторое время в квартиру зашел Игорь.
— Григорий Андреевич! — он с пистолетом наизготовку крутил башкой, ошалело озираясь. — Ну вы даете! Вы что натворили в мое дежурство?! Это вы их всех?..
— Спокойно, старина, — я облокотился на подоконник. В груди кололо, в висках стучало, возраст, мать его. — Операция спланирована. Только брать они не хату должны были, а сейф на комбинате. Там наш спецназ задействован. Хрен знает, почему Феликс все переиначил, будто помогает ему кто-то из наших.
— Как спланирована? — у Игоря отвисла челюсть, пистолет опустился.
— Обыкновенно. Мое увольнение было залегендировано, я должен был внедриться в банду…
— А почему вы мне ничего не сказали? — обиженно пробормотал напарник. — Я же думал, что вас на самом деле выперли! Ведь не чужой вам человек.
— Прости, Игорь, но сам понимаешь. Лишний риск утечки, а так все правдоподобно вышло, будто меня из органов вышвырнули…
— А это что? — Игорь уже копошился в мешке. — Деньги?
— Оставь фантики в покое, иди опергруппу встречай, — распорядился я.
— А вас больше никто не видел?
— В каком смысле? — вскинул я на него бровь, ковырясь в своем телефоне.
— Вас четверо было?
— Ну да… — моя рука моя рука жмякнула на отправку сообщения, отложила смартфон и потянулась к пистолету, что лежал на подоконнике.
Но я не успел…
— Правильно, что мне не сказали про операцию, Григорий Андреевич, — ухмылялся Игорь, наставив на меня пистолет, голос его стал каким-то другим, незнакомым. — А я все думал, кто же за мной охотится? Не знал, что вы…
— Так это ты информатор? — холодно процедил я. — Мы искали крысу, и вот я нашел, получается…
— Феликс почти справился, — закивал Игорь, хватая мешок. — Киньте мне ваш пистолетик. Только спокойно, двумя пальцами.
Я потянулся к оружию. Вот сука! Так вот кто слил Феликсу инфу! Ну, тварь. Я схватился за пистолет, но на спуск не успел нажать.
Бах! Грянул выстрел. Не мой выстрел… Я почувствовал, как пуля обожгла мой лоб и все вокруг померкло.
Бл*ть! Меня убил собственный напарник!
Я уже не видел, как мой телефон бзыкнул уведомлением, что сообщение доставлено. А соосбщение я успел-таки накатать: «Товарищ генерал, если меня убьют, то крыса — Игорёк…»
Глава 2
— Гля, парни, он дуба дал… ты шо, вальнул фраерка?..
— За дело огреб, шо ты как баба скулишь, не ссы, щас вынесем на его улицу, пусть думают — пьяный.
Говорили шепотом, с явным южным говором, негромко, но ощущение такое, как будто в барабанную перепонку шило вогнали. Нельзя ли громкость прикрутить, а? Заткнуться на хрен…
Я попытался разлепить глаза, но между век будто тюбик «Момента» выдавили. Следом услышал музыку, мелодичный женский голос пел явно вживую. И песенка такая эпичная, хотя давно уже не модная… «Дубинушка».
Следом разнеслись аплодисменты и восторженные крики «браво!», заглушившие шепот неизвестных, что переговаривались прямо над моей бренной тушкой. Твою мать! И почему я ничего не вижу? В башке туман. Ну понятно… Я же умер.
Но нет… В нос ударили запахи окружающей меня реальности: какие-то пряности, чопорные женские духи, прогорклый табачный дым и… запах жженого пороха. Его я ни с чем не спутаю.
По телу, побежали мурашки… Конечно! Ведь я выжил! Иначе какого хрена я слышу голоса и чувствую запахи?
Удивительно, но факт! Ведь Игорь выстрелил мне в лоб с пары метров. Говорят, что мозг умирает прежде, чем ты слышишь выстрел, но я отчетливо помнил хлопок. Неужто промазал Игореша? Но голова работала, а это уже полдела, значит, выкарабкаюсь. Поваляюсь в больничке, и мы с Игорем закончим прерванный разговор. Сволочь, предатель, уж от кого, а от него не ожидал подобной подлянки… Сейчас, должно быть, я еду в карете реанимации, медики врубили музыку и спорят — жив я или «кони двинул». Однако почему медики говорят, что кто-то меня завалил?
Возможно, я бы полежал ещё так, смакуя мысли о мести и боясь пошевелиться, но песня резко оборвалась, сменилась криками, топотом и звоном разбитого стекла. Сверху над моей головой раздался сиплый басок:
— Он точно кони двинул? Может, жилку проверить? Вдруг дышит?
— Гарик его замочил, — ответили каким-то писком, хотя вроде и мужской голос.
— Бог с ним!
Эти слова заставили меня разлепить веки усилием воли. Пора включаться, вокруг явно творилась какая-то чертовщина. Нифига я не в машине «скорой». Еще не хватало, чтобы вместо реанимации меня понесли в морг.
— Живой я, зенки разуй… — я открыл глаза, все еще ожидая увидеть перед собой медика, но запнулся от неожиданности.
Надо мной склонился мужик, даже, скорее, парниша лет двадцати, павлином разодетый, ну чисто Юдашкин — синий костюм в черную клеточку, на голове кепка-восьмиклинка, в зубах папироска, кропаль тлеет. Над головой этого чудика с жидкими усами нависла огромная хрустальная люстра, какие показывают на экскурсиях по Александровскому дворцу… Так, секундочку, что за дела? Он вылупился на меня, я на него. Немая сцена. Выходит, ни о какой карете скорой речи не шло, если у медиков не ввели новую форму, что вряд ли. Да и рожа у этого пижона явно не врачебная, ушлый тип какой-то. Смотрит на меня, как урка.
Поделиться книгой: