Детективная весна

Она вскочила из-за стола и принялась убирать посуду. Когда она вышла из гостиной, мать вдруг наклонилась к Ане и со странной зловещей улыбкой произнесла:

— Он купил ружье, дочка. Будет убивать…

2

— То есть ты хочешь сказать, что твоя мать видела, как он купил ружье?

Участковый Федоров — меланхоличный малый, с которым она когда-то училась в одном классе, — смотрел на нее с отвратительной ухмылкой, собравшей в себе массу гадких намеков.

— Нет, Федоров, я не это хочу сказать. И моя мать никак не могла видеть факт покупки, — она догадливо улыбнулась ему в ответ. — Кажется, я об этом говорю тебе уже в третий раз.

— Возможно… — Федоров противно вывернул толстые губы, попыхтел. — И все же, Ань… Принимать на веру утверждения старого больного человека…

— Я не призываю тебя принимать на веру все, что говорят старые больные люди.

Аня мысленно сосчитала до десяти. Быстро, потому что это был уже восьмой десяток за восемь минут их встречи.

— Я просто прошу тебя проверить, Федоров. Она беспокоится. Утверждает, что Серега собрался убивать.

— Серега? Ага!

Физиономия Федорова расползлась в ядовитом оскале.

— Это какой же Серега? Не тот, что напротив вас живет? Кажется, фамилия у него Егоров?

— Он самый.

— И этот Егоров, насколько помню, все время бегал за тобой?

Аня вдруг покраснела. Сама не желая того! Неужели все вокруг замечали, что Егоров за ней ухлестывал в юности? Все, кроме нее? Она его знаки внимания воспринимала, как заурядное соседское внимание. Ей не до него было. Она училась. Работала. Снова училась. Потом еще и еще. Все повышала квалификационные уровни, продвигаясь наверх. Научилась зарабатывать деньги. Купила себе отдельное жилье. Все замечательно в нем обустроила. Потом была покупка дорогой машины. Покаталась. Продала. Еще одну купила. Все так целенаправленно у нее было, только вот верно ли?…

— Я не помню, чтобы он бегал за мной, Федоров. Просто жил и живет в квартире напротив, — возразила она после паузы, заполненной десятичным счетом.

— И теперь в квартиру напротив он притащил ружье, — попыхтев, закончил за нее бывший одноклассник.

— Возможно.

— А зачем ему ружье, Ань? Он программист, насколько я помню, а не охотник.

Федоров подоткнул толстым кулаком округлый подбородок, меланхолично покачал головой.

— Сейчас купить ружье не так просто. Надо иметь охотничий билет, надо…

— Федоров, проверь. Мама видела, как он нес ружье. В окно. — Аня приложила руки к груди и как можно более проникновенно посмотрела на участкового. — Может, она ошиблась, и я буду этому только рада. Просто прошу тебя: проверь.

— Что хоть проверять-то, Иванова? Охотник он или нет?

— Да.

— Купил ли он ружье?

— Да, — повторила она, вставая с места. — Собственно, об этом я и говорила все это время.

— Ладно. Проверю. Хотя Вера Васильевна с ее болячкой могла что-то напутать.

Аня вышла за дверь его кабинета и только тогда выдохнула. Сколько сил, сколько времени она потратила на Федорова! Ей уже надо быть на работе. Осваивать новый кабинет, выделенный неделю назад после испытательного срока, а она перед ним расшаркивалась. Но дала маме слово и обмануть ее не смогла.

Она вышла из отделения под пронзительный мартовский ветер. Шагнула со ступенек, и тут же сапоги увязли в снеговой каше. Влага моментально просочилась через молнию, намочила тонкие носочки. Аня поморщилась и бегом бросилась к машине.

Уселась, завела ее и тут же на полную мощность включила печку. Потом позвонила на работу, сказала, что у нее еще дела в городе, потом набрала Ингу.

— Ты узнала, что я тебя просила? — спросила она у сестры.

Та снова что-то жевала.

— Да. Записывай. Последнее место работы нашего соседа…

Инга продиктовала название фирмы, бывшее на слуху, и адрес филиала, где работал Сергей.

— Молодец, — похвалила Аня сестру. — Не ожидала, что ты так быстро справишься. Мама что?

— Мама спит. А насчет того, что я молодец… Признаюсь честно: не моя заслуга. Позвонила общим знакомым. Они Сереге программное обеспечение не раз заказывали. Вот мне и сообщили.

— Не важно как. Важно, что быстро. Молодец, сестра! Надо посмотреть в штате, может, что-то еще тебе придумаю в плане подработки. Раз уж ты у нас любишь работать дома, то…

Инга в самом деле перевод на «удаленку» восприняла как подарок судьбы и по истечении срока всех карантинов так и продолжила работать в подобном формате. Ее устраивало — не бежать, не суетиться, не опаздывать.

— Вечером завтра заедешь? — уточнила Инга.

— Возможно. Как будет со временем. Мама про Серегино ружье не забыла?

— Нет, представляешь! Сегодня утром дважды спросила: Аня разбирается или нет с этим. Я сказала, что да.

— Правильно сказала. Только что от Федорова. Он наш участковый.

— В курсе, — кислым голосом ответила Инга. — Он уже два раза ко мне наведывался. Без причины совершенно. Вопросики какие-то левые задает и смотрит, как удав.

— Пусть смотрит, лишь бы узнал, покупал наш сосед ружье или нет…

На фирму, где работал Сергей Егоров, Аню категорически отказались пускать. Охранники в черных костюмах и белых рубашках, как гигантские сороки, намертво стояли возле турникетов и даже не смотрели в ее сторону, когда она просила пригласить одного из действующих сотрудников.

— Что здесь происходит? — неожиданно услышала Аня за спиной.

Она только что предприняла очередную безуспешную попытку проскочить внутрь.

— Добрый день, — вежливо улыбнулась она женщине средних лет с кожаным портфелем под мышкой, в дорогих остроносых ботильонах на шпильках. — Мне необходимо увидеться с одним из ваших сотрудников, а охрана не помогает. Ни внутренним телефоном не снабдила, ни войти не дает.

— Таков порядок, — коротко ответила дама, и одобрительная улыбка в адрес охраны скользнула по ее тонким губам. — С кем у вас назначена встреча?

— Сергей Егоров. Мне необходимо с ним встретиться.

— Вы договаривались?

Дама, шагнувшая к турникету, неожиданно вернулась и пристально уставилась на нее.

— И да, и нет, если честно. — Аня невольно шагнула назад. — Мне рекомендовали Сергея наши общие знакомые, но о встрече… Конкретно на сегодня мы недоговаривались.

— Понятно, — недобро улыбнулась женщина и знаком подозвала Анну ближе к входным дверям. — Хорошо, что не попытались соврать.

— Не поняла? — изумилась Аня. — Зачем?

— Ну… Мало ли! Может быть, вы корреспондент какой-нибудь скверной газетенки, борющейся за читателя всеми доступными способами. Даже тем, чтобы вывалять достойных людей в грязи.

— Вы о Сергее?

— Нет… Не о нем, а о людях, которые его уволили.

— Уволили?! Сергея Егорова уволили? Но почему? Мне его рекомендовали…

И она прикусила язык, поняв, что вообще о нем ничего не знает. Давно! Ну, программист. Ну, где-то работал. Когда-то она ему нравилась. А дальше что? Что было в его жизни?

— Сергея уволили со скандалом, — уточнила дама с кожаным портфелем. — Он не очень хорошо повел себя по отношению к одному из сотрудников. Даже ударил его. Будто бы тот лапал секретаршу. А тот оказался родственником нашего хозяина. Сами понимаете, разразился скандал. Егоров отказался извиняться. И его уволили.

— Давно?

— Нет. На прошлой неделе. — Дама переступила каблучками, переложила кожаный портфель в другую руку. — Он ушел плохо. Угрожал! Сказал, что мы все пожалеем и бла-бла-бла… И, разумеется, никаких рекомендаций не получил. Где он сейчас, что с ним, мы не знаем…

Зато Аня знала, где он! И что с ним!

Он по-прежнему живет в квартире напротив ее матери. Обиженный, униженный, непонятый. Без рекомендаций! И с острым желанием отомстить.

Если и теперь Федоров попытается от нее отмахнуться, она ему устроит!

3

Они сидели за столом в родительской гостиной втроем: она, Инга и Федоров. Мама давно спала в комнате, которую сестра оклеила обоями в веселенький горошек. Прихода Федорова она не дождалась, хотя знала, что он обещал зайти, и без конца смотрела на часы, скрадывая зевоту. Федоров сильно задерживался, и Инга отправила маму спать.

— Я тебе завтра все расскажу. — пообещала она, провожая ее в спальню.

А рассказывать-то было особенно и нечего.

— Нет у него охотничьего билета, девчонки, — широко развел руками Федоров. — Я проверил по базе. Нет, и не было. И ружья он не покупал.

Федоров хмурил брови, морщил лоб и смотрел на них многозначительно, прежде чем добавить зловещим шепотом:

— Во всяком случае, в официальном порядке…

Инга испуганно охала. Аня кусала губы. Она понимала: если Сергей задумал кому-то отомстить, то, конечно, не станет покупать оружие официально.

— А может, обыск у него сделать? — неожиданно подсказала Инга, потянулась к пухлой ладони Федорова и погладила, проникновенно заглядывая в его глаза. Глаза у Федорова заметались, губы нервно задергались. Понять причину Аня так и не смогла.

— Обыск? Серьезно? — Федоров осторожно вытянул ладонь из-под Ингиных пальцев и убрал ее в карман широких штанов. — А основанием что посчитать, Инга? Слова пожилого больного человека? Меня не то что с работы попрут — под суд отдадут! Егоров заявление накатает и будет прав, между прочим.

— Да, согласна. Как-то идея с обыском не очень…

Инга загремела посудой, намереваясь вымыть чашки и подогреть чайник. Хорошо, что додумалась не доставать дорогой фарфор ради Федорова. Тот с его неуклюжестью все бы переколотил. Уже трижды — Аня специально сосчитала — он ронял чайную ложку в чашку. Хрупкое изделие точно не выдержало бы.

Инга хлопотала в кухне. Федоров сидел и молчал, украдкой рассматривая семейные портреты на стенах.

— Красиво у вас, Ань, — вдруг обронил он. — Вроде и не модно, не как в журнале, а уютно. Уходить не хочется.

— А тебя никто и не гонит, Володь, — выглянула из кухни Инга. Она довольно улыбалась. — Аня сейчас к себе уедет, а мне скука смертная перед теликом сидеть.

Он молча кивнул, соглашаясь то ли на совместный просмотр телика, то ли на то, что это скука смертная. Аня вдруг почувствовала себя лишней. Странно, но Федоров рядом с Ингой смотрелся вполне гармонично. Меланхоличный и неповоротливый, он неплохо бы гасил ее энергию, не всегда направленную туда, куда нужно. Если бы у них что-то вышло, то получилось бы неплохо, неожиданно подумала она.

— Я, пожалуй, пойду, ребята. Вы тут еще подумайте, как нам Егорова спасать. А я домой.

— Егорова? Спасать? От чего, Аня? — Федоров фыркнул и покачал головой. — Уверен, что все страхи надуманны.

— Да? А как же его бывшие коллеги? Они в один голос уверяют, что Егоров ушел, обещая отомстить обидчикам. Это оставить без внимания? А ружье?

Володя Федоров промолчал, так протяжно и тяжело вздохнув, что бумажная салфетка на столе перед ним зашевелилась.

— Мы подумаем, Аня. Подумаем, — теснила ее Инга к выходу. — И если что — позвоним.

— Звоните.

Она вышла на лестничную клетку. Дождалась, когда сестра запрет за ней дверь, и на цыпочках прокралась к двери Егорова. Дверь он поставил новую совсем недавно. Тяжелая, металлическая и дорогая — Аня нарочно сверялась с каталогом.

Сейчас Егоров точно был дома. Глазок его двери светился изнутри, значит, в прихожей горел свет. Не понимая, зачем она это делает, Аня поднесла руку к его звонку и ткнула пальцем в кнопку.

Егоров открыл почти сразу, словно стоял и наблюдал за ней в глазок. Широко распахнув дверь, он смотрел хмуро, недружелюбно. Небритый, давно не стриженный. Ветхая футболка и спортивные штаны, вытянутые на коленках. Босые ступни.

— Аня… — проговорил он безо всякого выражения. — Добрый вечер.

— Добрый вечер, Сергей.

Она топталась на пороге, не зная, что говорить дальше. Зачем-то спросила:

— Как жизнь?