Режим бога. Show must go on

— Их таких девиц «ради общего дела» уже целый список набрался. А дальше что, как в анекдоте будет: «много царевичей приходили свататься к царевне Несмеяне, и никому она не отказала»?

— Прости, Вить, не подумал — засмеялся дядька, но в глазах не было ни малейшего раскаяния.

— Ладно, проехали… С ФБР все нормально прошло?

— Вполне. Поломались немного для вида, но кассету и билеты забрали. Им ведь тоже дураками выглядеть не хочется, лучше уж худой мир.

— И то правда…

Добравшись до номера, первым делом позвонил в Москву. Сначала жене Завадского — ласково поинтересовался, чем я могу ей помочь, чтобы она перестала трепать нервы бедному Кольке. Все оказалось не просто. Есть в СССР такая важная вещь, как непрерывный стаж, про который я совершенно забыл. После увольнения с прежней работы человеку необходимо в течении месяца устроиться на новую, иначе стаж его прервется. А от непрерывного стажа зависит не только будущая пенсия, но и куча всего другого — например, размер выплат по больничному, размер тринадцатой зарплаты, разных премий и прочих профсоюзных ништяков.

Заверив Светлану Завадскую, что вопрос с ее работой будет обязательно решен в ближайшие же дни, попросил ее срочно помириться с мужем и не срывать нам важнейшие для государства гастроли. Кажется, с такой точки зрения ей свою чисто семейную ссору и в голову не приходило рассматривать. А не мешало бы. Вот что значит, на год оторваться от мужа, и о жизни нашей студии иметь весьма поверхностное представление. Будем исправлять ситуацию…

Потом позвонил домой — отчитался маме, что со мной все в порядке: соблюдаю спортивный режим, хорошо питаюсь, плаваю в бассейне, тренировки не пропускаю. Попросил ее связаться со своей закадычной подружкой Щелоковой по поводу трудоустройства Завадской. Объяснил маме в красках всю ситуацию, получил от нее заверения что все будет проделано сегодня же. Ну, …если мама пообещала, значит об этом можно вообще больше не думать.

Но, конечно, ни о каком вечернем походе в спортзал или бассейн речи уже не шло — я еле до номера добрался, поэтому здесь же и поужинал. Единственным спасением для измученной трюками тушки стал профессиональный расслабляющий массаж. Так потом и вырубился под умелыми руками Андрея. Даже наши вечерние посиделки с сотрудниками перед телевизором в холле сегодня пропустил. Но вроде бы в местных новостях больше не сообщили ничего нового об инциденте в студии, только упомянули о какой-то мелкой драке с участием фанатов.

Так что наши быстро переключили телек на MTV. А там уже вовсю крутили свежий клип «Summer Moved On», где я на крыле новейшего МИГ–31. И все предыдущие пять наших клипов там тоже в постоянной ротации. Откуда пять? Так кроме «Ten o'clock postman», снятого еще в Англии, нашумевших «In the army now» и «Japanese Girls», у нас теперь есть еще два клипа, смонтированные на основе концертных съемок — «Remember the Time» с моей лунной походкой и «Love to Hate You» — с танцами в стиле фламенко. Так что считай, мы на MTV сейчас чуть ли не лидеры по количеству клипов.

Другие исполнители, конечно, тоже время не теряют — многие, посмотрев на нас, бросились снимать собственные ролики. Только ведь для хорошего клипа нужно время, деньги, и главное — интересная концепция. А большинство из них пошло по самому простому пути — монтируя в короткие видео свои концертные номера. Ну, ну… посмотрю я на унылые лица конкурентов, когда к рождеству выйдет бомбический «Last Christmas». Уж Bony’M с их прошлогодним рождественским кавером «Mary's Boy Child» мы точно переплюнем. И никакой религии! Первая строчка в хит-параде Рождественских синглов будет наша.

Мало того, уверенно вангую, что в ближайшие пару лет среди рождественских хитов к «Last Christmas» по уровню популярности если только «Happy New Year» от АББА приблизится, но это уже будет в следующем 1980-м году. А к тому времени мы сподобимся что-нибудь еще убойное выпустить, например «Do They Know It's Christmas?», который идеально ляжет на тему голодающих детей Африки и нашего благотворительного фонда….

6 сентября 1979 года, 10.00

Сиэтл окр. Вашингтон, США

…Утром в день нашего первого концерта я открыл глаза и с удивлением понял, что отлично выспался. Все-таки спортивный режим, в котором я жил последнее время, творит чудеса, и молодое тренированное тело начало на удивление быстро восстанавливается. Традиционный утренний бег, разминка в боксерском клубе, получасовой заплыв в бассейне, основательный завтрак — и вот я уже ощущаю себя полным сил и готовым на новые свершения.

У коллектива настроение тоже боевое, и я бы даже сказал, приподнятое — ведь вчера прогон прошел на пять с плюсом, даже не налажал никто. Правда, Ладу пришлось уговорить хлопнуть рюмашку коньяка — чтобы наша звездочка расслабилась немного и поймала кураж на сцене. Хотя подозреваю, что при ее комплекции, Ладе вполне хватило бы и пробку нюхнуть. Что ж… надеюсь, сегодня мы обойдемся без женских истерик…

* * *

Концерт начинается с умышленной задержки. Это Майкл настоял на том, чтобы использовать подобную западную фишку, чтобы немного помучить публику и разжечь ее аппетит ожиданием. В результате вместо 18.30 начинаем почти в семь. Публика достаточно разгоряченная — тут и там раздается свист и нетерпеливые призывы начинать, кто-то даже пытается запеть.

Наконец, на стадионе гаснет свет, погружая его в кромешную темноту, публика тут же реагирует взрываясь воплями одобрения. Где-то в отдалении завывает сирена и звучат первые аккорды «The Final Countdown». Лучи вспыхнувших прожекторов суматошно пробегают по стадиону, выхватывая лица возбужденных зрителей. На огромном экране появляются часы с обратным отсчетом последних секунд перед стартом.

На эффектное вступление нашего нового хита накладывается безжизненный механический голос, сдобренный шуршанием радиопомех, и отдающий команды, предшествующие взлету космического корабля… Все так натурально, что у меня самого мурашки бегут по коже! Все прямо один в один, как в ЦУПе перед запуском. Вспышки света по очереди выхватывают каждого из наших музыкантов, а потом лучи всех прожекторов сходятся в одной точке за пределами сцены — на мотоцикле, за рулем которого сижу я.

Один из «тяжей», переодетый в камуфляж, дает мне отмашку двумя клетчатыми стартовыми флагами. Мысленно перекрестившись, ударяю ногой по стартеру. Хонда заводится с полпинка, я убираю боковой упор. Погнали…!

Мой байк, взревев, взлетает по наклонному пандусу и мчится на сцену. Зал взрывается такими воплями, что за ними не слышно музыки. У боковой стены, состоящей из огромных колонок, я лихо торможу, отчего Хонду юзом разворачивает на 90 градусов. Сколько вчера тренировал этот трюк, не передать словами…! Ставлю упор и легко соскакиваю с байка. Звуки музыки тем временем все нарастают и нарастают. По языку подиума и краям сцены пробегают первые дорожки сигнальных огней. Вступление у «Финального отсчета» довольно длинное, и пока оно набирает мощь, я успеваю без спешки вернуться в центр сцены, давая зрителям рассмотреть себя во всей красе.

Кожаная летная куртка в ярких нашивках, футболка хаки и штаны карго, заправленные в высокие шнурованные сапоги на грубой рифленой подошве, на руках байкерские перчатки с обрезанными пальцами. Из всех украшений только сверкающий пацифик на груди — это теперь мой талисман. Блестючих звездных «коллег» и так вокруг слишком много — мне нужно чем-то кардинально отличаться от них, да, и разнообразить свой имидж не помешает. И сейчас я меньше всего похож на слащавого исполнителя стиля диско в стразах или на безумного рок-н-рольщика в обтягивающем трико. Скорее уж перед зрителем типичный байкер с закосом под сурового рокера, или военный летчик, удравший в самоволку!

А музыка все нарастает и нарастает, набирая мощи, и в момент моего касания микрофонной стойки, раздаются первые «взрывы» — из нескольких точек на краю сцены вылетают вверх высокие снопы искр и валит дым. Роб лупит по барабанам, Кирилл с видом интеллигентного маньяка самозабвенно терзает новый синтезатор, Колян и Глеб выдают свои гитарные партии. На экране в это время показывают кадры с ЦУПом, стартовую площадку космодрома, по изображению беспрерывно бегут ряды электронных цифр…

Отрепетированным движением я несколько раз прокручиваю вокруг себя микрофонную стойку, вызывая рев фанатов, гитаристы в это время выходят на исходные позиции, выстраиваясь со мной в одну линию. В нужный момент мы все делаем синхронный выпад правой ногой с наклоном вперед. И еще раз, и еще…

Вступление заканчивается, и я затягиваю первые слова нетленки, продолжая мучить бедную стойку.

We're leaving together But still it's farewell And maybe we'll come back To Earth, who can tell? I guess there is no one to blame We're leaving ground (leaving ground) Will things ever be the same again?

В конце первого куплета на словах: «It's the final countdown» мы с парнями снова делаем синхронный выпад вперед на каждом повторе единственной фразы припева. Народ в партере вскидывает вверх руки, перед нами целый лес рук

We're heading for Venus…

— насилую я микрофонную стойку в стиле Бон Джови.

And still we stand tall Cause maybe they've seen us And welcome us all, yeah With so many light years to go…

— эффектно припадаю на одно колено.

And things to be found (to be found) I'm sure that we'll all miss her so

На словах — It's the final countdown — покидаю центр сцены, перемещаясь к Коле Завадскому, и припев мы с ним поем уже склоняясь головами к одному микрофону. Под нашими ногами начинает пульсировать светящаяся красная звезда, бросая багровые отсветы на наши лица и придавая всему происходящему на сцене какой-то дюже инфернальный вид. Покажут съемки Суслову — его же кондратий хватит! Так я и не против: не надо будет дожидаться 81-го.

Дальше Завадский мощно задвигает соло на гитаре, под очередной выброс снопов искр и дыма, а я, выдернув беспроводной микрофон из стойки, в несколько мощных прыжков взбегаю по ступеням лестницы и запрыгиваю на платформу подъемника, находившегося до этого в тени. Перевожу дыхание и чувствую, как к моему поясу кто-то из технарей в темноте цепляет страховочный трос — лонжу. Порядок…!

Лучи прожекторов снова сходятся на мне, и платформа начинает медленно подниматься вверх, приковывая к себе внимание зала. Я словно возношусь в небо, широко раскинув руки в стороны и закинув голову вверх. Колька в это время продолжает выкладывается на все сто, вытворяя на своей гитаре что-то запредельное! Арена беснуется и ревет, впадая в экстаз, девчонки визжат, их визг временам переходит в ультразвук. Реакция публики в общем-то ожидаемая — фокус группу на этом моменте тоже вчера переклинило. Но наши мощные колонки хрен переорешь!

Повторение первого куплета и последний припев я пою, стоя на четырехметровой высоте. Подо мной продолжают взрываться снопы искр, по партеру и трибунам мельтешат лучи прожекторов, сцена вся в дыму. Допев последнюю фразу, вижу, как все на сцене начинает мигать, парни отходят, освобождая для меня центр сцены. И я смело прыгаю вниз, оттолкнувшись ногами от края платформы.

Лечу с красивым прогибом назад, раскинув в полете руки. Прожектора в этот момент освещают меня снизу под таким углом, что за моей спиной страховочный трос практически не заметен. И я, как в замедленной съемке, в затяжном прыжке пролетаю над сценой, приземляясь точно в центр светящейся звезды. На последнем аккорде «Финального отсчета» все снова взрывается, а потом сцена мгновенно погружается в темноту. Только прожекторы уперлись светящимися столбами вверх, и по арене волнами гуляет затихающее эхо последних аккордов.

Кто-то быстро отцепляет трос, освобождая меня, и когда свет снова вспыхивает, я уже успеваю исчезнуть со сцены. Сейчас зрителям нужно дать какое-то время, чтобы немного успокоиться и прийти в себя, потому что следующая песня будет медленная. За кулисами Сергей Сергеевич протягивает мне махровое полотенце. Укоризненно качает головой.

— Бедовый ты парень, Витя…! Хоть бы маму свою пожалел.

На прогоне Сергея Сергеевича вчера не было, так что трюк с затяжным прыжком он не видел, только мой выезд на сцену на байке. Застал бы меня в полете, точно бы запретил!

— Имант Янович голову тебе отвернет за такую самодеятельность!

— Нормально… — успокаиваю я его, вытирая полотенцем голову и шею — Это был самый опасный из моих трюков, а в цирке даже простые наездники на репетициях летают с такой лонжей по сто раз на дню.

Ко мне тут же подскакивает взволнованная Светка, начинает поправлять грим и мои вздыбленные вихры.

— Ну, ты даешь… я чуть со страха не померла, когда ты сиганул с этой верхотуры!

— Самого еще потряхивает — шепчу я ей на ухо, чтобы полковник не слышал.

— А если б убился?!

— Не дрейфь. Думаешь я первый, кто так над сценой летает?

Вообще-то из певцов, кажется, действительно первый. По словам Майкла, пока до этого еще никто не додумался. Ну, или он просто не в курсе. Но до прыжков и «полетов» Бон Джови еще семь долгих лет. Чуть раньше отличится солист группы «Ван Хален» — собственно, я у него этот коронный прыжок и увидел, только доработал немного. И да — у попрыгунчика Ли Рота, пожалуй, самые эффектные прыжки из всех наших коллег — растяжка у парня отличная, а энергия из него так и прет! Я, конечно, в свою «копилку» еще кое-что взял из его фирменных фишек.

— Витя, не тормози! — Клаймич меня хлопает по плечу, стараясь перекричать шум на арене. Фанаты беснуются, рев стоит просто невозможный — две минуты и на сцену.

— Дайте хотя бы водички глотнуть.

Кто-то из стаффов тут же протягивает мне минералку, и я припадаю к горлышку бутылки, делая несколько жадных глотков.

— Судя по реакции на первую песню, зрители могут и на сцену полезть — Сергей Сергеевич хмуро потер подбородок — План эвакуации хорошо помнишь?

— Да, уж тут забудешь…!

Я делаю еще пару глотков, потом несколько энергичных взмахов руками, расправляя спину и грудную клетку. Сопровождаю их глубокими вдохами и выдохами. Потом короткое упражнение для голоса по совету Михаила Юрьевича.

— Я готов! — свет на арене гаснет и рев фанатов стихает…

* * *

Пока звучит вступление «Summer Moved On», на сцене светится только экран, где в параллель начинается наш новый клип. На экране я на фоне закатного неба расслабленно сижу на крыле МИГа, прислонившись спиной к фонарю кабины. С этим кадром нам больше всего потрепали нервы — не дай бог панель приборов будет видна…! Вид задумчивый и расслабленный, я смотрю вдаль, зажав в зубах стебелек травы. Одет я там так же, как и сейчас на сцене, только на носу очки — авиаторы.

Пользуясь темнотой, выкатываю Хонду ближе к краю сцены и опускаю упор. Мне остается только перекинуть ногу, чтобы сесть боком, развернувшись к зрителям. Клип на экране идет без звука, но синхронность музыки отрепетирована нами так, что у зрителя создается полная иллюзия одновременного звучания.

И когда в следующий момент на фразе «Stay! Don't just walk away!» камера показывает меня стоящим на крыле и смотрящим в небо, на сцене я тоже уже стою, расставив ноги на ширине плеч. А на припеве точно так же закидываю голову и заслоняю рукой глаза от закатного солнца. Песня спокойная, грустная, движений по сцене мало, поэтому следить за своим дыханием мне довольно легко.

Главное напряжение в последнем куплете, когда я держу одну ноту целых семнадцать секунд. Пока у меня больше не получается — вот семнадцать, и хоть ты тресни! Даже не знаю, дотяну ли когда-нибудь до двадцати, как у Мортена Харкета, но я пока не сдаюсь. И Михаил Юрьевич тоже считает, что рано отступать. Но это только на экране я легко вытягиваю припев на камеру, красиво открывая рот под отредактированную фонограмму. А здесь — на сцене, и в живую этот подвиг требует от меня неимоверного напряжения голосовых связок. Впрочем, зрителей и мои семнадцать привели в бешенный восторг — арена аж взвыла от восторга!

На последней фразе «summer moved on…» музыка постепенно затихает и солнце эффектно садится за горизонт. На экране мы с МИГом погружаемся в сумерки, и одновременно на сцене тоже гаснет свет… Блин, мы с Шахназаровым этот короткий момент три дня с камерой ловили! Мотались на военный аэродром как по расписанию, чтобы успеть выставить камеру к закату. Я в общей сложности больше трех часов на крыле МИГа провел и, можно сказать, уже сроднился с этим небесным красавцем. Правда, полетать на нем мне вторым номером в спарке так и не разрешили, а техники долго, наверное, пальцем потом у виска крутили, не понимая, к чему были такие сложности и все мои мучения. Но зато результат теперь на лицо!

— Молодчина! — обнимает меня за кулисами Михаил Юрьевич. Кажется, он больше всех остальных переволновался — Публика в восторге.

— А может, им новейший истребитель-перехватчик так понравился! — смеюсь я — или шикарные кадры осеннего заката. Здесь ведь в штатах очень любят красивое шоу.

— Пей, давай, шутник! — протягивает он мне стаканчик с теплым травяным отваром — Девчата уже готовы к выходу.

Я нахожу взглядом сначала Альдону, потом Ладу. Звездочки одеты в армейский камуфляж, глаза горят. Рядом выстроилась подтанцовка. Тоже «бьют копытом» в нетерпении.

— Давайте отмашку, я тоже готов…

Глава 6

После концерта ненадолго заезжаем в гостиницу — у нас не больше часа, чтобы привести себя в порядок, поужинать и забрать свои вещи из номера. Впереди аэропорт и ночной перелет в Сан-Франциско. Это музыканты могут позволить себе 1300 километров с комфортом проехать в прекрасном автобусе с эмблемой «Red Stars», а у нас со звездочками уже завтра в полдень важное интервью на местной радиостанции, и еще куча других дел до вечера.

Львова в сотый раз проверяет кофры с нашей одеждой, в которой мы проведем завтрашний день, дает последние наставления Светику, которая летит вместе с нами и за все это отвечает. Сама Татьяна Леонидовна остается паковать вешала со сценическими костюмами в один из огромных трейлеров — эту важную миссию она никогда и никому не доверит.

— Светуль, только ради бога не забудь проследить, чтобы утром вся одежда была отглажена! Прямо вызывай в номер сотрудников гостиницы, и обязательно сама иди с ними, чтобы они там чего-нибудь не испортили.

— Татьян, успокойся. Ну, не в первый же раз. Я за всем присмотрю, обещаю! — наша гример и по совместительству парикмахер, прощаясь, тепло обнимается со Львовой и успокаивающе гладит ее по плечу.

Альдона насмешливо фыркает, наблюдая из окна машины, как мило воркует между собой эта парочка вечных соперниц. Но их соперничество распространяется исключительно на Леху — во всем, что касается работы, они союзницы. И стоит Мамонту пропасть с радаров, как между женщинами тут же воцаряется мир и спокойствие. Вот и на этих гастролях они работают на удивление слаженно, Светик у Татьяны Леонидовны первая помощница, и все свободное время она проводит в костюмерной, помогая модельеру с нашими сценическими костюмами, которых день ото дня становится все больше и больше…

…Вот казалось бы… Устал так, что растекся медузой в кресле самолета, и даже пошевелиться не могу. Тут бы и провалиться мне в спасительный сон, как в глубокий черный омут. А вот нет… Мозг продолжает работать, снова и снова переваривая прошедший концерт. И чувствую, что пока не прокручу в памяти все до конца — не засну. До сих пор в ушах стоит рев огромной арены, а в глазах возбужденные лица зрителей.

Как мы выбирались со стадиона — это отдельная история… Думал, что наш огромный автобус никогда не покинет стоянку, даже полицейское оцепление не сильно помогло. Уезжали бы в лимузине, точно не выбрались оттуда без потерь! Так что пришлось копам вмешаться, чтобы утихомирить самых буйных фанатов. И счастье, что наш ночной отлет в Сан-Франциско удалось сохранить в тайне от прессы и фанатов, машины подъехали прямо к трапу самолета. Снова переключаюсь на концерт…

…Тишина. Зрители затаили дыхание после Summer Moved On. Раздается тревожный вой военных сирен, и темноту арены разрезают сполохи прожекторов, которые мечутся по сцене, и по трибунам. Звучат первые аккорды «You're in the Army Now», и арена взрывается криками одобрения. Нашу песню уже хорошо знают в Америке, за два месяца она даже успела войти в горячую десятку. Что вовсе не мудрено — мало того, что на MTV постоянно этот клип крутят, так еще и сама антивоенная тема для американцев крайне болезненная. Вьетнам закончился для США больше пяти лет назад, и обязательную военную службу отменили тогда же, но память о вьетнамской войне для американцев — это незаживающая рана. Шутка ли — 60 000 убитых и пропавших без вести! А сколько ветеранов вернулось с этой безумной войны покалеченными и физически, и морально?

Так что антивоенные настроения в Штатах сильны до сих пор. И фильм Копполы «Апокалипсис сегодня» — яркое тому подтверждение. Он уже собрал кучу кинонаград, включая Золотую пальмовую ветвь в Каннах, а еще больше этот фильм соберет в начале следующего 1980 года — три Золотых глобуса и два Оскара.

На экране начинается трансляция клипа, на сцену выбегают «солдаты» в камуфляже и шустро выстраиваются в две ровные шеренги. На них пятнистые штаны, высокие берцы и футболки цвета хаки, на груди солдатские жетоны, на головах военные кепи. Они застывают с каменными лицами, широко расставив ноги и заложив руки за спину. Это все очень узнаваемо для публики, хоть форма на наших артистах и не повторяет один в один американскую. Мы с музыкантами скромно стоим в глубине сцены — в этом номере у нас лишь вокал. Фоном для артистов служат наши тяжи в хаки, которые стоят по двое у края сцены с муляжами автоматов в руках.

Сценка с «сержантом» с хлыстом в руках и с мелким «солдатиком» в конце колонны вызывает одобрительный свист и смех зрителей — уж больно узнаваем образ жесткого солдафона с закатанными рукавами и зеркальными «авиаторами» на каменном лице, именно так сержантов здесь в фильмах и изображают. После его резкого свистка солдаты начинают маршировать на месте, слаженно перестраиваясь в колонну, а потом переходя на бег на месте. Снова свисток — солдаты дружно падают на сцену и отжимаются.

Новый свисток, и солдаты синхронным движением рук наносят черные полосы маскировки на свои лица, а потом мгновенно рассыпаются по краю сцены, пригибаясь и припадая на одно колено. Прикладывают руку к глазам козырьком, поводя головой из стороны в сторону, будто высматривают в огромном зале затаившегося противника. Затем дружно вскидывают руки в характерном жесте, словно держат в них пистолеты и берут на мушку воображаемого врага.

Под крик сержанта «stand up and fight!» солдаты вскакивают и выстраиваются в колонну по двое. Строевым шагом они маршируют по подиуму, замирая с приподнятой ногой на каждом слове «now», делая полшага назад и затем, продолжая маршировать вперед. У маршировки сложный рисунок, но у ребят она получается уже безупречно, и выглядит это очень эффектно. В конце подиума солдаты снова припадают на колено, и козырьком приставляют руку к глазам. Воображаемый враг снова берется на мушку.

На последних аккордах все солдаты возвращаются на сцену, вспыхивает свет, и они синхронно стягивают с себя кепи. По арене разносятся восхищенные крики, потому что у большинства из солдат по плечам рассыпаются длинные волосы. Поняв, что перед ними не только парни, но и девушки, зрители долго не отпускают артистов, награждая их одобрительными криками, свистом и аплодисментами.

Следующую песню «Take On Me» я снова пою без звездочек, успев перед этим сменить за кулисами коричневую куртку в нашивках, на черный «пилот». С черными высокими сапогами она тоже смотрится вполне неплохо. Тем более, что я опять оседлал свою Хонду и изображаю поездку на байке, время от времени пригибаясь к рулю. В мою сторону направлен мощный вентилятор, который ерошит волосы и от которого распахиваются полы куртки, так что из зала это выглядит вполне правдоподобно. В Сиэтле эту забойную песню зрители встречают более благожелательно, чем в Японии, но такого дикого восторга как «The Final Countdown» и «You're in the Army Now», она все равно не вызывает. Пока…

Собрав заслуженные аплодисменты, я, наконец, сваливаю за кулисы, чтобы уступить место Альдоне. Сейчас настает ее звездный час с «Still loving you». На ходу чмокаю подругу в щечку, на мое пожелание «ни пуха, ни пера», она привычно отмахивается от меня, посылая к черту. Но мыслями уже вся на сцене — до сих пор страшно переживает, когда приходится выступать одной, без нас с Ладой. И чего переживать — в первый раз что ли? Черный смокинг, надетый прямо на голое тело в сочетании с высоким конским хвостом и алой помадой выглядят просто шикарно! Высоченные шпильки добавляют роста и так стройной звездочке. Свет на арене снова гаснет, раздаются первые аккорды «Still loving you», и Альдона резко выдохнув, решительно отправляется на сцену.

Концертный вариант этой песни длится больше семи минут, а с аплодисментами будет еще дольше. За это время я вполне успеваю по-быстрому ополоснуться и полностью переодеться для следующей песни — «I Want It That Way», которую мы исполняем вместе с рижанами. Облачившись в брюки-бананы и белую футболку, шнурую высокие кроссовки, придавая им немного небрежный вид. Завершаю модный лук стеганым жилетом а-ля «Назад в будущее», и бегу за кулисы.

Там уже собрались все наши, наблюдая за выступлением Альдоны. Я тоже еще успеваю застать, как она произносит свое последнее«…still loving you», и замирает в перекрестке лучей нескольких софитов. Последние аккорды смолкают, и на трибунах несколько секунд царит оглушительная тишина, а затем арена взрывается восторженными аплодисментами и мужским ревом. Мы за кулисами выдыхаем, довольные реакцией американской публики. Вот не зря сольная песня Альдоны до сих пор в горячей десятке Билборда..!

…Обидно, что на фоне всех исполненных песен, «Take On Me» как-то потерялась, она даже в двадцатку горячих хитов пока не входит. Срочно нужен клип, для ее полноценной раскрутки, я даже не сомневаюсь, что эта песня еще возьмет свое. Но… раньше будущей весны ждать его совершенно бесполезно, потому что павильонные съемки мы с Ладой сможем начать не раньше декабря, а то и вообще в январе. А затем предстоит долгий и кропотливый монтаж, чтобы собрать воедино анимацию, трюки на байке и кадры обычной съемки. Сколько это все займет времени — пока даже непонятно. Надеюсь, к маю управимся.

К тому же у MTV сейчас еще нет продуманной системы награждения, сам канал пока работает практически в тестовом режиме. Так зачем спешить? Подождем немного и заберем потом все награды, что есть. Все равно этот клип долго еще никто не сможет переплюнуть. Можно только догадываться, сколько наград соберет улучшенная версия клипа, если даже первоначальная в 86-м году получила сразу шесть наград: «Лучшая режиссура», «Лучший новый исполнитель на видео», «Лучшее концептуальное видео», «Лучшее экспериментальное видео», «Лучшие спецэффекты» и «Выбор зрителя».

Сейчас у нас в приоритете съемки другого клипа — «Last Christmas», который кровь из носа, но должен быть запущен в ротацию на MTV не позднее 15 декабря, а еще лучше успеть до 10-го. А у нас пока только сценарий написан. Даже не вся одежда к съемкам пошита — часть тканей для стильных пальто и курток нужно будет купить здесь, в США. Потому что в Союзе сейчас такого с огнем не найти, при наличии любого блата и связей. И горнолыжный курорт для съемок еще не выбран, Шахназаров как раз сейчас мотается по всей стране в поисках подходящей натуры, чтобы к нашему возвращению в Москву предложить на выбор два-три варианта. За это я переживаю больше всего, фуникулер в клипе должен выглядеть не хуже, чем за границей. А у нас в СССР есть сейчас такой? Вот то-то оно… Чую, по-любому будет Домбай — других локаций такого уровня нет.

* * *

В соседнее кресло плюхается Альдона.

— Не спишь?

— Не сплю. Никак после концерта не отойду.

— Вот и меня до сих пор всю трясет! — Снежная Королева передергивает плечами — Может, по снотворному?

— Не надо. Завтра будем весь день квелыми, а у нас дел до хрена. И вот вроде уже не новички: был же Уэмбли, Будокан, Космос в Москве с Дассеном… Чего же так вштырило-то?!

— Другая публика — начала загибать пальцы подруга — огромная сцена, все время норовишь в «слепое аудио-пятно» залезть. Да еще эта дурацкая история с Ладой. Все на нервах: а вдруг сорвется концерт? Кстати, я заметила в вип-зоне фэбээровцев. Представляешь?! Пришли упыри, не постеснялись.

— Мы же сами им билеты отправили с Сергеем Сергеевичем…

Я поудобнее развернулся в кресле, покрутил шеей, свел лопатки, расправляя затекшую спину. Массажист Андрей наскоро промял мне воротниковую зону, и повышенный тонус мышц снял, но как снимешь тонус в мозгах? Хм… Только сексом. И никак иначе. Задумчиво посмотрел на Альдону и как бы ненароком положил руку на девичье колено. Благо у ее джинсовой юбки длина очень правильная, едва до колен и доходит. Правда, узковата немного, но это не беда…

Снежная Королева, не замечая мой призывный взгляд и мои нахальные поползновения, в негодовании перечисляла дальше:

— А сценические костюмы? То в поту плаваешь от жара, идущего от софитов, то где-нибудь режет или жмет. И туфли на шпильках — это же ад кромешный!