Развод. Прощай, предатель

— Какой еще договор?

Она достает из сумки сложенный вдвое документ и протягивает его мне. Пробегаюсь по нему взглядом. Предварительный договор о покупке помещения. Наверняка его составлял Сережин юрист. Не знаю, имеет ли юридическую силу такая сделка, я ведь совсем в этом не разбираюсь. Но, уверена, Сергей не подарит Вере такую сумму. Судя по той пачке, которая лежит в конверте, там немалые деньги.

— Вер, держи пока у себя. Я отвезу ему деньги и договорюсь о том, чтобы сделка была аннулирована.

— Слушай, мне как-то… не по себе от всего этого. Твой бывший не выглядит как тот, с кем можно договориться.

— Вера, он не бандит, а простой бизнесмен. Ну, может, не совсем простой, но, по крайней мере, не преступник. Я найду способ повлиять на него.

— Ладно, — неуверенно отзывается она.

— Я прямо сейчас поеду к нему.

— Позвони мне потом.

— Обязательно.

До дома, который я еще недавно считала своим, никакой городской транспорт не едет, так что мне приходится взять такси и потратить небольшую сумму из конверта. Водитель высаживает меня у высоких ворот, и я переминаюсь с ноги на ногу, не решаясь войти. Код от калитки я знаю. К тому же, у меня в сумочке до сих пор есть от нее ключ. Если, конечно, Сергей не поменял код и замок.

Подхожу к калитке и медленно набираю на панели цифры. Жму на значок ключа, и слышу, как щелкает разблокированный замок. Делаю глубокий вдох и толкаю калитку. Захожу во двор и медленно бреду по дорожке к дому. Внутри все сжимается, щемит и тянет, когда я осматриваюсь по сторонам. Заряженные солнечными батареями дворовые фонари уже освещают пробивающийся газон и кусты гортензий, постепенно набирающие силу после зимы. Летом они зацветут и будут украшать двор роскошными разноцветными шапками. А на заднем дворе оживет плетущаяся роза и будет расточать свой аромат, кружа голову своей сладостью. Как же я любила сидеть в оплетенной розой беседке и читать книги, завернувшись в тонкий плед, связанный нашей экономкой.

Подойдя к двери, я поднимаю руку, касаюсь ручки, а потом убираю пальцы. Есть ли у меня право просто войти в дом? Или я должна постучать или позвонить? Может, Сергей там не один? Может, он уже перевез сюда Виолетту с ее пожитками? И я сейчас вторгнусь в идиллию? От этих мыслей хочется развернуться и сбежать, но сумку прожигает толстый конверт, набитый купюрами.

Когда я наконец решаюсь, чтобы позвонить в дверь, она распахивается, и на пороге оказывает Сергей с одним лишь полотенцем на бедрах.

— Долго еще собираешься стоять перед дверью? — спрашивает он и отходит в сторону, чтобы впустить меня внутрь.

Мне бы сбежать. Исчезнуть, спрятаться. Не смотреть на его тело с вожделением. Не заглядывать в его глаза в поисках ответов на вопросы. И вообще. Сунуть ему конверт и уйти. Но я зачем-то переступаю порог, некогда бывшего моим дома, и за мной закрывается дверь. Щелчок ручки — как звук захлопнувшейся клетки. Может, у меня бы и не было таких ассоциаций, если бы я тут же не почувствовала Сергея за спиной, и он бы не произнес:

— Наконец-то ты сама пришла ко мне.

Глава 23

— Я пришла, чтобы отдать тебе это, — впечатываю в голую грудь Сергея пухлый конверт.

Он накрывает мою руку своей и не дает вырвать ее. Смотрит на меня хищно, слегка прищурившись. Взгляд темнеет, и я предпринимаю еще одну попытку освободиться из его хватки. Тогда Сергей хватает меня за талию и, отбросив на пол конверт, рывком притягивает к своему телу. Я успеваю ахнуть и отвернуться за секунду до поцелуя. Его губы впечатываются в мою скулу, а мой взгляд цепляет разлетевшиеся по дубовому паркету деньги.

Сергей рычит и тащит меня дальше. Прижимает к стене, придавливая своим телом. Я пытаюсь вырваться.

— Пусти, — колочу его по плечам, а он цепляется рукой за широкий ворот моей тонкой кофты и тянет ее вниз. Покрывает поцелуями оголенное плечо, пока я снова и снова предпринимаю попытки освободиться из его цепких объятий. — Пусти меня! Ты не имеешь права меня целовать!

— Да? — рычит он. — А кто имеет? Завела себе уже кого-то?

— Это не твое дело!

— Если завела, то ты обычная шлюха! — рявкает он, слегка отклонившись, и я залепляю ему пощечину. Звон соприкосновения моей ладони с его щекой разлетается по пустому холлу, и я замираю. Сергей оскаливается и облизывает губы. — Блядь, хочется прибить тебя и залюбить до смерти, — тихо произносит он таким тоном, от которого волоски на моем теле становятся дыбом.

— Ты не имеешь права! — снова повторяю я. — Ты утратил его раньше! А вчера подтвердил это!

— Вчера? — хмурится он.

— Ты сделал предложение Виолетте!

— Тебя это не касается.

— Я тоже так считаю, — слегка севшим от обиды голосом отвечаю я. — Поэтому пусти меня! Совет вам да любовь! Не забудь дать ей мое свадебное платье! Как ни крути, оно от самого крутого дизайнера в мире. Твоей… будущей жене оно подойдет!

— Ты же хотела назвать ее иначе. Назови, — иронично усмехается он.

— Потаскухе! — выплевываю слово, которое жгло язык.

— Я смотрю, твой словарный запас пополняется. Это тебе так работа в магазине на пользу идет?

— Я и раньше знала все эти слова, ясно?

— Просто не использовала, — выпаливает он, и мы оба замираем. Я всматриваюсь в глаза мужа.

— Сережа, — выдыхаю. — Откуда ты знаешь, какие слова я использовала раньше?

— Я имею в виду то время, которое я провел с тобой после аварии.

Я прищуриваюсь сильнее и подаюсь немного вперед, будто это поможет мне заглянуть в его голову. Почему у меня такое ощущение, что под этими словами скрыто гораздо больше, чем пытается продемонстрировать мой бывший муж? Почему мое сердце так колотится, будто Сергей признался, что вспомнил меня?

— Ты лжешь, — шепчу я.

— Ты просто веришь в то, во что тебе хочется, — отрезает он, одним предложением убивая всякую надежду.

И в этот момент, пока я все еще ошарашенная, он набрасывается на мой рот. Я не сразу соображаю, что творится, поэтому, почувствовав знакомый вкус, в первые секунды отзываюсь на поцелуй. А прихожу в себя, когда слышу стук сумочки, полетевший на пол. Тогда я прикладываю все имеющиеся у меня силы, чтобы оттолкнуть Сергея. Он от неожиданности делает шаг назад и смотрит на меня, нахмурившись.

— Договор с Верой расторгнут, — задыхаясь, произношу я. — Деньги я тебе вернула. Мне не нужны твои подарки.

Подхватив с пола сумку, спешу к двери, хватаюсь за ручку, но не успеваю дернуть ее на себя, как оказываюсь прижата к двери горячим телом Сергея.

— Сашка, — бормочет он, проводя губами по моей шее и уху. — Потерпи немного, скоро мы снова будем вместе.

Ну хоть убейте! Он говорит так, как раньше. Тем же голосом, тем же завораживающим тембром. Мои глаза закрываются, и я позволяю себе пару секунд поплавать в обмане.

— Я все равно не отпущу тебя, — шепчет он и покрывает поцелуями мое голое плечо. За его губами следует табун мурашек, а сердце просто захлебывается от нежности. Болезненной, мучительной. Плавно перетекающей в агонию. — Ты будешь только моя. Всегда.

— Нет, — шепчу дрожащим голосом, и с ресницы срывается слезинка. — Больше никогда.

Упершись в дверь ладонями, я отталкиваюсь. Как только Сергей отходит, я распахиваю дверь и выбегаю на улицу.

— Миша! Отвези Александру Ивановну! — слышу крик у себя за спиной, но не останавливаюсь.

Выбежав за ворота, бегу по дороге, размазывая слезы. Внутри меня все бурлит и клокочет. Я хочу верить в то, что Сергей вспомнил меня, но в то же время он так яростно это отрицает. Получается, что даже если вспомнил, то ему это не нравится? Тогда какого черта он вообще хочет от меня, черт подери?!

На дорогу падает свет фар приближающейся машины, и я отхожу с асфальта. Здесь нет тротуаров. Кому они нужны в элитном поселке, где все передвигаются на машинах? Автомобиль подъезжает ближе и останавливается. Тут же открывается водительская дверца, и на улицу выскакивает Михаил. Открывает заднюю дверцу, приглашая меня присесть. Он не говорит ни слова. Как будто чувствует, что сейчас даже простое приветствие окончательно выбьет меня из колеи.

Я молча сажусь на кожаное сиденье и, прижавшись к стеклу лбом, наблюдаю за тем, как мимо проносится уже едва различимый из-за темноты пейзаж. В машине тихо играет джаз, пахнет неизменным освежителем с терпкими нотками. И моим мужем. Бывшим мужем. Тем, кто растоптал мое сердце. Раздавил его, раскрошил. Но в мелких осколках все еще теплятся чувства к нему. Какая же я дура! Просто непроходимая!

Когда машина останавливается возле подъезда, я отстегиваю ремень безопасности.

— Спасибо, — благодарю водителя и открываю дверцу.

— Александра Ивановна! — зовет он меня, и я поворачиваю голову, чтобы столкнуться с водителем взглядами в зеркале заднего вида. — Все не то, чем кажется, — произносит он, а я хмурюсь.

— Это вы о чем?

— Просто так сказал, — отвечает он, но смотрит на меня так многозначительно, что по телу прокатывается дрожь.

— Михаил, что за загадки?

— Никаких загадок, — он легонько качает головой. — Просто помните о том, что не всегда то, что мы видим, именно так и выглядит.

Нахмурившись еще сильнее, я сверлю глаза водителя взглядом. Поняв, что он не собирается пояснять свои слова, киваю и выхожу из машины.

Все не то, чем кажется…

Не всегда то, что мы видим, именно так и выглядит…

О чем он, черт возьми?!

Глава 24

Сергей снова пропадает на некоторое время. Я предполагаю, что он готовится к свадьбе. Тот газетный киоск я теперь обхожу стороной. Не хочу смотреть на счастливые лица молодоженов. Пускай они варятся в собственном котле. Я просто… просто хочу зализать свои раны и попытаться забыть все то, что было раньше.

Сегодня у меня выходной, и я впервые за долгое время выбираюсь на прогулку по городу. Весна плавно перетекает в лето, вселяя немного больше оптимизма в мою душу. На улице становится по-летнему тепло, и я, надев тонкое платье и босоножки, еду в центр города.

Раньше моя прогулка заключалась в походах по магазинам и ресторанам, но сейчас я не могу позволить себе ни того, ни другого. Моей зарплаты хватает только на оплату коммунальных услуг и покупку еды. Я заново учусь готовить, и мне даже приносит это удовольствие.

Я бреду по широкой аллее парка, чуть ли не впервые замечая, насколько красив наш город.

Выбравшись из нищеты, я сосредоточилась на благах, которые мне дарил муж. У меня наконец появилась возможность покупать дорогие вещи, питаться в дорогих ресторанах, ездить на элитные курорты. За всей этой мишурой я перестала замечать то, что меня окружает. Оно как будто утратило ценность. Я стала… алчной содержанкой, для которой внешний антураж имел большее значение, чем суть. Сейчас я внезапно начала испытывать за это чувство вины. Как будто я заменила настоящую жизнь картинкой благополучия.

Присев на скамейку, любуюсь на то, как девочка лет пяти, забрав у собаки теннисный мячик, бежит с ним по газону. Собака гонится за ней и игриво пытается забрать, легонько касаясь зубами нежных пальчиков. Девчушка смеется и меняет направление, а собака с радостным лаем бежит за ней. Все в этой сцене прекрасно: ребенок, собака, детский смех, лай животного, солнце, пробивающееся лучами сквозь молодую листву, отец, наблюдающий за ребенком. Все.

Мои внутренности сжимаются от щемящего чувства тоски, смешанного с восторгом. И я хочу быть частью такой жизни. Жизни, не зависящей от благополучия. Когда радости простые, а счастье в каждом мгновении.

Сама не замечаю, как начинаю улыбаться, глядя на эту сцену, и тут вдруг справа слышу голос:

— У вас такая красивая улыбка, что я не смог пройти мимо. — Перевожу взгляд на парня, присевшего рядом. Возле его ноги вьется серого окраса щенок, которого он удерживает на поводке. — Ваша дочь? — кивает он на девочку.

— Н-нет, — растерянно бормочу я.

— Ясно. Я — Платон, — он протягивает руку. Я мешкаю, но потом все же вкладываю свою ладонь в его прохладную. Он легонько сжимает ее. — А вас как зовут?

— Саша, — отвечаю негромко.

— Саша, — повторяет он с очаровательной улыбкой. — Красивое имя. Можем перейти на “ты”? — задает Платон новый вопрос.

Я немного притормаживаю. Такое странное ощущение, когда со мной знакомится мужчина. До Сергея со мной почти никто не знакомился. Я и выглядела тогда как… наверное, среднестатистическая девушка. Только того, что ходила в каких-то обносках. Сейчас, конечно, я выгляжу иначе. На мне дизайнерское платье, такие же босоножки. Мои волосы блестят, аккуратно заплетенные в косу. Правда, от прежнего лоска остались только отголоски. Но, похоже, Платона это не смущает. Он и сам одет довольно простенько. Черные джинсы с дырками на коленях, темно-серая футболка и черные кеды.

Я невольно сравниваю этого парня с Сергеем, и Платон проигрывает, к сожалению. Сергей — он… такой элегантный, собранный. От него веет властью и силой. Платон… обычный. Нормальный. Да, у него приятная улыбка и море очарования, но не цепляет. А, может, мне такой как раз и нужен? Может, я нуждаюсь в мужчине, который будет любить меня, а не позволять любить себя?

— Можем, — наконец отвечаю на его вопрос.

— Ты кого-то ждешь, Саша?

— Нет, просто гуляла и присела отдохнуть.

— Ясно. Я подумал, может, парня своего ждешь.

— У меня нет парня, — отзываюсь я, а потом понимаю, что именно для получения этой информации он и высказал предположение.

— Супер! — радостно восклицает Платон. — Тогда, может, ты согласишься выпить со мной кофе?

— Сейчас для него слишком жарко.

— Тогда лимонад? Мороженое?

Я ловлю боковым взглядом велотележку, которая медленно едет по широкой аллее, и изображенный на ней запотевший стакан лимонада заставляет меня сглотнуть слюну.

— Лимонад, — киваю я на тележку.

— Сейчас все будет, — Платон встает со своего места. — Подержишь Пикселя?

— Кого? — я недоуменно таращусь на Платона а он кивает на щенка и протягивает мне поводок.

— Пикселя. Собаку так зовут.

— Забавная кличка, — усмехаюсь я и беру в руки поводок.

Щенок тут же подскакивает ко мне и запрыгивает передними лапами сначала на скамейку, а потом легонько царапает мои колени, пытаясь забраться ко мне на руки. Бросаю взгляд на Платона. Вдруг он запрещает посторонним гладить свою собаку? Но потом решаю, что в таком случае он бы не доверил его мне. Так что я с чистой совестью Поднимаю Пикселя на руки и усаживаю на колени. Он радостно виляет коротким хвостом и крутится, когда я глажу его, зарываясь пальцами в мягкую шерстку.

— Кажется, кто-то влюбился в тебя, — раздается голос Платона, и я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него. Он протягивает мне стакан с трубочкой. — Твой лимонад.

Платон садится рядом, а я опускаю Пикселя на землю, но он продолжает царапать мне колени, пытаясь вернуться на руки.

— Прекрати, — Платон отгоняет собаку. — Пиксель, веди себя прилично.

Я смеюсь, глядя на то, как собака, оббежав руку Платона, снова оказывается рядом. Делаю глоток апельсинового лимонада и прищуриваюсь от удовольствия. Это так вкусно, что внутри меня лопаются пузырьки восторга.

— Почему ты дал ему такую кличку? — спрашиваю.

— Я графический дизайнер. В графике все завязано на пикселях. Когда мне подарили этого красавца, я не мог придумать ему кличку, и он неделю отзывался на “Эй, собака!” — со смехом поясняет Платон. — А потом как-то во время работы я бубнил что-то о пикселях, а он укусил меня за палец. И тогда я выкрикнул “Пиксель!”, и он радостно завилял хвостом.

— Сам выбрал себе имя.