Семь футов под килькой

– Тут целых семь карликов, куда мне… а, вижу. Ой, боженьки! Да неужто?! – Петрик всплеснул руками, прижал ладошки к разгоревшимся щекам, захлопал ресницами. – Я потрясен… Он восхитителен!

Он тут же схватил за руку пробегавшего мимо толстяка в бархате и потребовал:

– Феденька, ты должен нас познакомить!

– С кем? – пойманный Феденька послушно притормозил, тоже посмотрел в просвет между карликом и блондинкой, непроизвольно облизнулся и с сожалением сказал: – Не могу, Петенька, сам не знаю, кто это!

– Как? Я не верю! Ты – и кого-то не знаешь? – ахнул Петрик.

– Ты льстишь мне, противный. – Толстый Феденька смущенно ковырнул носком паркет и одернул на себе длиннополый пиджак, точно юбочку. – Я вовсе не всех… Пока еще…

И, продолжая кокетничать, как девочка, он с ловкостью хамелеона, выстреливающего языком в бабочку, выбросил в сторону руку и вытащил из толпы невысокого брюнета с безупречным пробором в лакированной прическе:

– Степан!

– О, Степан? Я Петр! – тут же представился Петрик.

Степан приветственно вильнул узкими бедрами в тугих эластичных брючках.

– Степан, смотри, это кто тут у нас? – Феденька наладил и брюнета заглянуть между карликом и блондинкой.

– Ой, Феденька, это надо Покровского спросить, я видел, они разговаривали. – Степан аккуратно высвободил из толстых пальцев кружевную манжету и оправил слегка перекрутившуюся обтягивающую рубашку с глубоким вырезом. – Прости, родной, я побегу, мне сейчас с румбой выходить, – и удалился, провожаемый теплым взглядом Петрика, длинным шагом от бедра.

– Покровский ушел уже, – вздохнул толстый Феденька. – Додумался явиться с женой и ребенком! Неловко получилось.

Он смущенно улыбнулся, развел руками, как в поклоне, и задом отступил от нас, моментально утонув в пестрой массе гостей. Из соседнего зала донеслись звуки музыки – что-то знойное, латиноамериканское.

– Пойдем смотреть на Степину румбу? – спросил Петрик и, не дождавшись ответа, упорхнул.

Я обошла скульптурную группу «Белоснежка и семеро озабоченных гномов», встав так, чтобы видеть и открытый дверной проем с мелькающим за ним Степаном, и незнакомого красавчика.

Это был тот самый тип, которого мы с Эммой вынули из рояля! Теперь уже не голый, а в классических голубых джинсах, подчеркивающих длинные стройные ноги, и эластичной белой футболке. Простой, демократичный, но очень эффектный наряд: даже полностью обнаженный, парень смотрелся не так хорошо!

Впрочем, будучи голым, он выглядел почти неодушевленным предметом, а я не любитель натюрмортов. Тогда как живую натуру оценить могу…

Я с трудом подавила порыв облизнуться на красавчика так же, как это сделали Петрик и Феденька.

Незнакомец на пристальные взгляды не реагировал, на окружающую действительность в целом – тоже. Ни на танцоров не смотрел, ни на шокирующие экспонаты – он уткнулся в свой смартфон и увяз там, в виртуальной реальности.

Пользуясь тем, что парень меня не замечает, я подобралась поближе.

Хм… Странно… Прежде мне никогда не нравились те красавчики, на которых делал стойку Петрик. Он, правда, проявлял определенный интерес к Караваеву, но это было еще до того, как на того запала я. Не случалось еще такого, чтобы мы с лучшим другом всерьез конкурировали за какого-то мужика!

– И сейчас не будем, дружба дороже, – сделала я сама себе внушение.

Но, как коза на веревочке, потянулась за привлекательным красавцем, когда он направился к выходу из зала. Не размышляя, даже не спросив себя, зачем я это делаю.

Уже стемнело, на улицах старого центра было пусто и тихо, только в двух кварталах впереди на главной улице, в выходные превращающейся в променад, играла музыка. Но мой красавец в приметной белой футболке туда не пошел, а свернул в тенистый сквер – наверное, направился на платную стоянку к своей машине.

Подумав так, я обрадовалась. Увижу его тачку – сфотографирую номер, тогда таинственный незнакомец не потеряется снова, у меня есть добрые знакомые с доступом к базе ГУВД!

Я тоже углубилась в зеленый массив и с самым независимым видом цокала по дорожке, держась в некотором отдалении от красавца, но все же не выпуская его из виду.

Но вся моя гордая независимость превратилась в панику, едва я заметила, что позади меня тоже кто-то шлепает подошвами, причем не просто так, а точно в такт моим собственным шагам!

Я оглянулась – и увидела только смазанную тень, метнувшуюся за дерево!

Снова хвост! Меня преследуют! А-а-а!

Кажется, я завопила, а может, крик был только мысленным, но рванула я с места в карьер, причем не навстречу преследователю, как в прошлый раз, а от него – к незнакомцу. Должно быть, сработал киношный стереотип, согласно которому прекрасный принц непременно должен спасти прелестную героиню от внезапной опасности. Тут-то мы с ним и познакомимся…

Но стереотип не сработал. То есть вроде бы все шло как надо: прекрасный принц оглянулся, увидел несущуюся к нему героиню, развернулся и решительно двинулся мне навстречу. Он даже руки протянул, уже коснулся меня – чувствительно, кстати, нажав на шею под подбородком. И тут автор сценария лавстори резко встал и вышел на перекур, а продолжение писал уже спец по триллерам.

У меня резко потемнело в глазах. Звук поплыл и тоже выключился.

Ноги подкосились – и все.

Кино кончилось.

– Ай-ай-ай! – укоризненно сказал знакомый голос, и под моим носом возникло что-то липкое, холодное и вонючее.

«Какие-то гоблинские сопли», – брезгливо пробормотал мой внутренний голос, и я подумала, что сценарист триллера тоже ушел, сдав вахту автору фэнтези.

– Что это? – Я потянулась к носу, промахнулась и запуталась пальцами в прическе.

«Да, Люся, классическую проверку у невролога ты бы не прошла», – прокомментировал внутренний голос.

– Это? – Мои ноздри заботливо потер бумажный платочек. – Антисептик для рук. Как знал, что пригодится, если не по прямому назначению, то вместо нашатыря. Такой зеленый, вонючий… Ну открывай уже глазки, моя бусинка.

Я не стала спрашивать, кто это – даже с закрытыми глазками поняла, – и спросила другое:

– Где я?

– В шаге от ночевки в вытрезвителе, – ответил Петрик и похлопал меня по щекам. – Тебя разве мама не учила никогда не запивать водяру игристым?

– Меня растила интеллигентная бабушка, – напомнила я и осторожно открыла глаза. – Я до семнадцати лет даже слова «водяра» не слышала, а игристое называла «шампань» и считала буржуазным пережитком.

– Это многое объясняет. – Петрик присел и заглянув мне в лицо. – Ну, очнулась? Ты напугала меня, моя бусинка. Представь, что было бы, если бы ты отключилась прежде, чем послала мне сообщение! Так и спала бы на этой лавочке до утра или до первого патруля!

– Какое сообщение? – не поняла я. – Последним, что я посылала, был крик о помощи… и то безмолвный…

Я завозилась, кое-как собралась из желейной лужицы в кучку, села ровно и огляделась: сквер, дорожка, лавочки, жидкий свет фонарей. Мы с Петриком – и больше никого.

– А где все? – спросила я абсолютно резонно.

– Ты кого конкретно имеешь в виду?

– Во-первых, красавчика из рояля. Я пошла сюда именно за ним. – Я снова повертела головой и даже наклонилась, чтобы заглянуть под лавочку.

Если парень в рояле лежал, то чем лавочка хуже?

– Ты его преследовала? – то ли шокировался, то ли восхитился Петрик.

– Можно сказать и так, – согласилась я. – А меня в свою очередь преследовал кто-то еще.

– Правда? Когда я пришел, ты спала тут одна-одинешенька.

– Вот же гады.

– Кто?

– Да эти… оба! – придерживаясь за спинку лавочки, я осторожно встала.

Ноги дрожали, но держали меня. Уже хорошо.

– Ты, может, не поверишь, но, по-моему, красавчик из рояля меня вырубил, – пожаловалась я другу и осторожно потрогала свою шею. – Нажал куда-то сюда – и я отключилась.

– Серьезно? Уверена, что это тебе не приснилось? – Петрик смотрел недоверчиво, и я быстро поняла почему. – Взгляни, ты мне прислала вот это!

Я посмотрела на светящийся дисплей его мобильного. В мессенджере голубела табличка входящего сообщения: «Я под слоном». Отправителем значилась Моя Буся Люся.

– Я, к сожалению, не сразу понял, что ты имеешь в виду сквер со скульптурным слоном, сначала отвлекся на какие-то эротические фантазии, – повинился Петрик. – Но потом сообразил, что такая порядочная девушка, воспитанная интеллигентной бабушкой, не станет до окончательного разрыва изменять Караваеву непонятно с кем, особенно со слоном…

– Я это не посылала! – Вытянув из кармана свой мобильный, я зашла в мессенджер и зависла, увидев последнее исходящее сообщение: «Я под слоном». – Чертовщина какая-то…

– Это никакая не чертовщина, а вполне нормальный результат утотребления водяры с шампанью, – успокоил меня Петрик. – Идем отсюда, вызовем такси на парковку, в сквер машина все равно не заедет.

До дома мы добрались без приключений, а там я сразу завалилась в кровать.

Парковая лавочка – так себе спальное место.

Спала я крепко и долго, совершенно забыв о том, что на утро у нас были планы.

К счастью, бесценный Петрик позаботился обо всем.

Когда я выползла из своей комнаты, вялая, как осенняя муха, на столе в кухне меня ждал завтрак – сырники с изюмом. Тюлевые занавески на большом, в пол, французском окне красиво парусили, а на залитой солнцем террасе восседал в позе лотоса мой дорогой друг.

– Доброе утро, моя бусинка! – бодро крикнул он, услышав, что я включила кофеварку. – Мне капучинку сделай, а сырники можешь съесть все, я худею.

– Угу. – Я запрограммировала агрегат на два капучино и пошла в ванную.

Когда вышла – Петрик уже переставил чашки с готовым напитком на стол и устроился на любимом высоком стульчике.

– Выспалась? Хорошо себя чувствуешь? Прекрасно. Я уже договорился о встрече с Лариной.

– С кем? – Спросонья я тупила.

– С Татьяной Петровной Лариной, учителем биологии из двенадцатой школы. – Петрик посмотрел, как я уплетаю сырник, вздохнул, пытливо ущипнул себя за впалый загорелый живот, махнул рукой – мол, была не была! – и тоже взял румяный кружочек. – Я позвонил в эту школу, спросил, когда сегодня можно будет застать Татьяну Петровну, и мне сказали, что у нее уроки с девяти до двенадцати.

– Тебе без вопросов выдали эту информацию? – слегка удивилась я.

– Какие вопросы, я же сказал, что звоню из следственного комитета. – Петрик допил кофе и спрыгнул со стульчика. – Все, я пошел одеваться, и ты тоже не засиживайся.

– Почему?

Кофе не успел подействовать, я все еще тупила.

– В полдень карета превратится в тыкву! – удаляясь, ответил Петрик. – Училка уйдет с работы!

– Видишь, как правильно я все рассчитал, – похвалился дружище часом позже, когда мы с ним уже встали караулом у школьных ворот. – В здание нас не пустили бы, там охранник… Вот времена, а? В тюрьму попасть проще, чем в школу… Но тут мы с тобой подстережем Татьяну Петровну, никуда она не денется.

– Мы же не знаем, как она выглядит, – напомнила я.

– Люся, логику включи! Учительница – тетенька в возрасте, неужто мы не отличим ее от школьниц? Да вот же она! – Петрик уверенно указал на пышную даму в длинном белом жилете поверх цветастого платья.

Она спускалась с высокого школьного крыльца, подбирая юбку, чтобы не наступить на ее край.

– Почему ты думаешь, что это именно она? – Я не то чтобы сомневалась или спорила, просто интересно было понять ход дедуктивных мыслей друга.

– Элементарно, Люся! На даме платье в стиле бохо от Кавалли и длинный жилет-оверсайз из твида от Гуччи. Простые школьные учительницы так не одеваются, им это не по карману.

– Она недавно премию от Министерства образования получила, двести тысяч. Могла принарядиться.

– Да нет же, Люся, ты разве не видишь? – Петрик загорячился. – Платье из коллекции позапрошлого года, а жилет – вообще зима-осень семнадцатого! Плюс очевидно же, что жилет предполагался оверсайз, а на ней он в обтяжку, тогда как платье слегка длинновато, оно должно быть по щиколотку! То есть вещи для нее не только слишком дорогие, но и не по размеру, значит, они с чужого плеча. Я уверен, Татьяна Петровна донашивает наряды за богатой сестричкой, которая была чуть выше и стройнее! Да мы ее сейчас спросим…

Я не успела остановить друга, как он решительно преградил путь даме в Гуччи с Кавалли:

– Гражданка Ларина Татьяна Петровна?

– Да. – Дама остановилась, переложила из одной руки в другую тяжелую на вид сумку-портфель, окинула Петрика внимательным взглядом с головы в золотистых локонах до ног в белых замшевых лоферах. – Вы не похожи на следователя!

– И слава богу! – Петрик размашисто перекрестился и подвинулся, выпуская на сцену меня.

– Мы не следователи, Татьяна Петровна, – сказала я. – Мы знакомые вашей погибшей сестры.

– И что? – Ларина снова переложила сумку из руки в руку.

– Вам тяжело, давайте присядем, – спохватилась я. – Поговорим на лавочке…

– Не о чем мне с вами разговаривать. – Татьяна Петровна решительно обошла меня и зашагала к трамвайной остановке.

– Может, о том, что Ольгу убили? – сказала я ей в спину.