Художник, что рисует…

— Знаете, я не совсем уверен, но если мои догадки подтвердятся то вашему внуку, скорее всего, светит титул Князя. Дар, проявившийся у него, настолько редок, что ставит его на один уровень с сильнейшими одаренными не только нашей страны, но и всего мира. Прошу простить меня за отнятое в Вас время. До свидания.

( Если после прочтения очередной главы, вы поставите лайк, и подпишетесь на автора, то очень обрадуете его и заставите трудиться еще быстрее. С Уважением Алекс)

Глава 9

9.

Узнав, что семейка каким-то образом связана со школой, в которой я ночевал, выдал версию о том, что я Коченевский. Просто запало в голову название этого поселка, когда ехал на дизель-поезде в свой первый день после побега. Надежда Павловна, сразу же уточнила, работают ли родители на птицефабрике, и я не задумываясь подтвердил версию, сочтя ее вполне удобной. Сам же во всю, двигал в народ версию о том, что еду поступать в мореходку. Хотя уже к вечеру того же дня, кода я представил на обсуждения портрет Надежды Павловны, все в один голос стали убеждать меня в том, что я выбрал неправильную профессию, и мне ни в коем случае нельзя зарывать свой талант в землю, а нужно поступать в художественное училище. Единственная проблема в самом начале заключалась в том, что стоило мне выйти на перекур, по возвращению на меня кидали косые взгляды. Что в общем-то было немудрено. В прошлой жизни я тоже курил, а когда после выхода на пенсию вдруг бросил, тоже начал замечать, как от вошедшего в дом зятя, после курения смрадно несет. Пока куришь сам, этого не замечаешь, и даже не веришь что подобное вообще возможно. Но стоит бросить курить и все запаху тут же возвращаются и тогда начинаешь понимать, какое неудобство ты доставляешь окружающим.

Впрочем, я достаточно быстро приспособился заедать сигарету карамельками, и запаха стало меньше. Немного неудобно вышло с едой. Я конечно достал свои запасы, но поедать то, что семья приготовила для себя в дорогу, счел несколько неправильным. Поэтому хотя бы раз в день, но ходил в вагон-ресторан, где ел горячее. Конечно это обходилось втрое дороже чем скажем в Новосибирске, зато не приходилось всякий раз краснеть, когда тебя зовут за стол, да и все же нужно было питаться по возможности правильно. А то еще непонятно, чем эту тушку кормили в изоляторе, как бы это не откликнулось к старости больным желудком. К концу второго дня, я перерисовал портреты всех своих попутчиков и даже проводницу. Все в один голос утверждали, что мне нужно учиться на художника, а не на Каспийского рыболова. В общем, к концу поездки я «дал себя убедить» и задумался о том, что же мне делать. Решение нашлось почти мгновенно. Поезд как раз подъезжал к Актюбинску, и проводница, через бригадира поезда, решила проблему с моими билетами. Правда, для этого пришлось написать еще пару портретов, но мне это было совсем не трудно.

Как оказалось, если пассажир сходит с поезда раньше того места, до которого был куплен билет, он может получить компенсацию за не использованные километры пути. Правда, об этому нужно сообщить заранее, чтобы мое место было выставлено на продажу. Обычно об этом предпочитают умалчивать, но мои рисунки помогли сделать так как положено по закону, и в итоге, я вышел из поезда в Актюбинске с обещанием обязательно зайти в гости к своим попутчикам в Новосибирске. Ведь я как-бы согласился с их доводами и решил вернуться обратно подав документы в Новосибирское Художественное Училище.

На самом деле, выход в Актюбинске был запланирован еще перед отъездом из Новосибирска. И я почти всю дорогу ломал себе голову, как сделать так, чтобы и выйти, и не всполошить всю округу тем, что юный пассажир потерялся и отстал от поезда. Ладно если бы это произошло со взрослым, но с несовершеннолетним, такой номер бы означал, как минимум доклад в милицию, и меня бы наверняка задержали бы прямо на вокзале. Конечно, бы после отпустили, или же посадили на следующий поезд, но внимание к своей тушке, я бы привлек наверняка. А так все прошло вполне чисто. Зато теперь, обменяв в кассе билет с Астрахани на Ташкент, я без особых проблем занял свое новое место, на верхней полке плацкартного вагона, и вполне благополучно доехал до конечной станции, не особенно распространяясь о своих талантах. Да и ехать-то оставалось чуть больше тридцати часов.

Этот поезд отличался от предыдущего только в худшую сторону. В вагон ресторане, кормили так, что хотелось выплеснуть съеденное прямо не вставая со своего места. Предложенный в меню борщ, разве что не пузырился. Но был до того кислым, что казалось его приготовили еще вначале рейса, а затем просто разогревали, время от времени добавляя туда недоеденные остатки собранные со столов. Чай больше напоминал какие-то помои, поэтому, только попробовав пару ложек этого варева, и постаравшись убить послевкусие чаем, я выскочил из-за стола, и умчался из этой забегаловки, зарекшись вообще когда-то пользоваться услугами данного общепита. Пришлось оставшееся время сидеть на сохранившихся консервах и кофе, заваривая его самостоятельно. Вдобавок ко всему уже от Аральска, в вагоне кончилась вода. Хотя я все-таки нашел выход из создавшегося положения, пару раз изобразив для себя любимого порцию «Эскимо». Правда употреблять его пришлось с удвоенной скоростью, потому как оно таяло прямо на глазах, но хотя бы на некоторое время, я чувствовал себя вполне пристойно. Что же касается отсутствия воды, то подобное происходило довольно часто. Помню еще из прошлой жизни о том, что в ее недостатке скорее виной жара, царящая за бортом вагона, которая порой доходила до сорока градусов, а снаружи к стенкам вагона, было боязно прикоснуться из-за опасения, получить ожог. Соответственно и пассажиры, коих в вагоне было больше чем посадочных мест, прикладывались к источнику с водой постоянно, выпив воду почти мгновенно. Радовало только то, что весь маршрут составлял чуть больше суток езды, и первым делом которое я совершил едва мои ноги коснулись перрона в Ташкенте, так это присосался к автоматам с газировкой, и не отходил от них, пока мой живот не зазвенел о переполнявшей его жидкости. Сняв давление, задумался о том, что делать дальше.

Поступать я решил в автодорожный техникум. Судя по названию факультетов, там давали возможность получить неплохие специальности. Сейчас было как раз такое время, что отремонтировать собственный автомобиль было почти не реально. И все эти автомеханики, кузовщики и прочии этим нещадно пользовались. Мне по большому счету все это было не нужно, но вот получить водительские права, а судя по сноске их к концу обучения выдают всем закончившим техникум, было бы прекрасно. Оно и армию провести за баранкой автомобиля приятнее, да и вообще, права не будут лишними.

Проблема появилась буквально на ровном месте. А ведь ее можно было исправить еще в Новосибирске, но я почему-то совсем не подумал об этом. Просто купив брошюрку «Куда пойти учиться» сразу же обратил внимание на то, какие документы нужны для поступления в техникум или профтехучилище. И среди прочих, обнаружил, что нужна характеристика со школы, где получил свидетельство об образовании. В принципе ничего сложного в том, чтобы такую бумажку составить не было. Можно было и написать ее от руки, и даже заверить школьной печатью откатав последнюю вареным яйцом, или в крайнем случае просто нарисовать. Большая проблема была в другом документе, а именно в медицинской справке по форме 086\у. Вот она-то и вылетела у меня из головы. И где ее теперь брать было совершенно непонятно. Все дело в том, что она выдавалась либо по месту прописки, либо по направлению которое давало училище. Но Выбранный мною техникум, подобных направлений не давал. А училища хоть и давали такое направление, но только после подачи документов. То есть после того как я сдал в секретариат свидетельство об образовании, фотографии, и копию свидетельства о рождении, мне могли дать направление, на прохождение медицинской комиссии. А вот если я захочу вдруг забрать свои документы для поступления в любое другое место, будь добр вернуть направление, или медицинскую справку. Может подобное было и не совсем законным, но тем не менее, об этом меня предупредили сразу, намекнув на то, что мол много вас тут хитро-мудрых бегает, а нам план по набору выполнять нужно.

Вот и выходило, что «ногу вытащишь, голова застрянет, голову вытащишь, нога в плен попадет». И выхода из всего этого никак не находилось. Хоть на грабеж иди. Я прикидывал и так и этак, но ничего не получалось. Уже и написал характеристику, сфотографировался, заверил у нотариуса копию свидетельства о рождении, а вот со справкой, так ничего и не придумывалось. В конце концов, взял в магазине самую большую шоколадку, которую только сумел отыскать, и дождавшись когда у окошка регистратуры, никого не оказалось, протянул ее вместе со своим свидетельством о рождении, и попросил совета, что мне нужно сделать, чтобы как-то заполучить эту проблемную справку.

Женщина, сидящая за стеклом, благосклонно приняла мое подношение, внимательно изучила мое свидетельство о рождении, а после спросила.

— Судя по свидетельству о рождении, последнее выдано в Сергелийском районе города Ташкента. Почему бы тебе, не попытаться пройти медицинскую комиссию, по месту своего жительства? У тебя есть какие-нибудь противопоказания для выбранной тобой профессии?

— Нет. — Несколько удивленно ответил я.

— Рискну предположить, что ты, просто поссорился с родителями, и хочешь проявить самостоятельность. Именно поэтому и пошел в техникум находящийся на другом конце города и пытаешься, как то вывернуться с медицинской справкой. Я в любом случае против подобных ссор, но уважая твое решение могу дать совет. Обратись в собственную поликлинику, и пройди эту комиссию, она и займет-то у тебя от силы пару часов. Для этого совсем не обязателен контакт с родителями или их присутствие. Карточка у тебя в поликлинике имеется, просто предъяви свое свидетельство о рождении и все. А вот если по каким-то причинам, у тебя это не получится приходи ко мне, я что-нибудь придумаю.

В общем, мне как бы и не отказали, и в тоже время дали понять, что гораздо проще будет все сделать по закону. И в этот момент, до меня дошло то, что пыталась донести эта медсестра. Ведь свидетельство, находящееся в данный момент у меня на руках, действительно было выдано здесь, в этом городе. И до того момента, как я покинул республику, переехав в прошлой своей жизни в Россию, я жил все в том же районе города, где и было выдано это свидетельство. Более того, эта самая справка, понадобилась мне только после окончания десятилетки, а до этого момента, я если и обращался в поликлинику то скорее во время учебы в школе, и то только для того, чтобы получить справку, освобождающую меня от посещения школы, ввиду болезни. Учитывая, что родная мать работала на скорой помощи, и лечила меня самостоятельно, других причин обращаться в поликлинику, просто не имелось. То есть я веду к тому, что если сейчас, я доеду до массива Спутник, и обращусь в местную поликлинику, то меня без проблем направят проходить эту медицинскую комиссию, только потому, что в поликлинике имеется карточка на имя указанное в свидетельстве о рождении. А в том же свидетельстве или справке места для фотографии не предусмотрено, следовательно меня вполне примут за настоящего Андрея Маркова. Конечно года через два, когда я прежний буду вновь проходить эту медкомисию, возможно все это может всплыть наружу, хотя вряд ли, потому что в то время, я буду относиться уже ко взрослой поликлинике.

На всякий случай, чтобы обезопасить себя от лишних проблем, некоторое время провел неподалеку от местной подстанции скорой помощи, чем решил сразу два вопроса. Во-первых, пусть издалека, но посмотрел на свою маму. В этом времени еще совсем молодую и красивую. Все же очень соскучился по ней, но прекрасно понимал, что ближе подходить нельзя. И так еле сдержал свои порывы. А, во-вторых, убедился, что она находится на работе, и следовательно никак не сможет появиться в поликлинике, в тот момент, когда я буду проходить комиссию. После чего буквально за два часа, эту комиссию я прошел, без каких либо проблем. Это во взрослой поликлинике вечные очереди из старушек, желающих узнать последние новости и пожаловаться на новые симптомы своих болячек, узнанные у подружек, лечащему врачу. В детской, а я пока относился именно к ней, таких проблем никогда не имелось. Поэтому быстренько пробежав по врачам, и доложив всем, что я здоров и прекрасно себя чувствую, получил вожделенную справку, поставил все необходимые печати, и был таков.

На следующий день, у меня без каких либо проблем, приняли документы, дали направление, на заселение в общежитие от техникума. И я наконец-то смог забрать из камеры хранения свой чемоданчик, а по вселению в общежитие, тут же забежал в душевую, и наконец-то привел себя в порядок. Просто последнюю неделю, приходилось бомжевать, ночуя в парках и на пляжах, только из-за того, что других вариантов не находилось. Никто не хотел сдавать мне комнату. На любой вопрос о сдаче комнаты или квартиры, меня тут же отправляли домой. А попытки доказать, что я иногородний не проходили. Все поголовно были уверены в том, что если я приехал поступать, то мне обязаны были дать общежитие. А если не дали, значит, я прошу комнату или квартиру, с какими-то другими целями, возможно не совсем законными, да и откуда у малолетки столько денег? Потому лучше держаться от меня подальше. Тем более, что сейчас подобная деятельность была чуть ли не противозаконна. Точнее сказать сдать жилье было можно, но оформив сдачу официально, а в этом случае, все платы шли государству, а хозяину не доставалось практически ничего. А после, попробуй высели квартирантов. Поэтому комнаты и квартиры здавались без какого-либо оформления, а о прописке не велось речи вообще. Стоило только заикнуться о ней, как от такого клиента бежали без оглядки.

Корпуса техникума, к моему немалому удивлению, оказались, не то, чтобы на другом конце города, скорее на его окраине, но учитывая то, что само общежитие находилось едва ли не в центре города, это было несколько странно. Хотя, как мне объяснили несколько позже, раньше все это находилось в одном месте, просто в связи с тем, что город расширяется, решили техникум перевести на другое место. Особенно учитывая то обстоятельство, что для обучения требовался автодром, перевод был вполне разумен. Общежитие же осталось по старому адресу, а вскоре оказалось в окружении жилых домов. Вместо производственно-учебных корпусов, оставшиеся на месте здения, сменили вывеску на общеобразовательную школу, и поликлинику.

Вообще место было очень хорошее, буквально в двух шагах от общаги, стоило только перейти через дорогу, находился торговый центр «Чиланзар», на первом этаже которого находился огромный гастроном, а выше можно было одеться. Слева об общежития раскинулся спортивный стадион, летний бассейн. Метрах в ста левее огромный парк с озером и развлечениями. Помню не раз в прошлой жизни, посещал это место с троюродным братом, живущим неподалеку от сюда. Правда вода в озере из-за глинистого дна была светло-коричневой, но на это как мне казалось, мало обращали внимания тогда, да и наверняка сейчас тоже.

Комнаты в одной из которых я нашел себе временное пристанище, были забиты до отказа, чего в общем то и ожидалось, учитывая что конкурс в техникум доходил до трех человек на место, из-за престижности заведения. Техникум, как оказалось был филиалом ТАДИ — Ташкентского автодорожного института, и закончившие его могли быть в зависимости от итоговых оценок, могли быть зачислены в институт сразу на второй курс, причем без вступительных экзаменов. К тому же здесь по окончанию обучения, давали водительские удостоверения с категорией «С», что давало возможность пойти в армию водителем автомобиля. Да и так, чтобы получить права нужно было или устраиваться на платные курсы, или мечтать о направлении со стороны военкомата, которое попробуй еще получи.

Единственное, что пожалуй несколько огорчало будущих студентов, так это полное отсутствие женского контингента. В техникуме учились только юноши. Впрочем, расположение общежития давало простор для знакомств и помимо учебных корпусов.

В небольшой комнатке, рассчитанной самое многое на троих, добавили второй ярус коек, тем самым увеличив ее вместимость вдвое. Самым же паршивым помимо неудобств было то, что в такой толпе, было легко лишиться самого необходимого. Воришка, которому понравятся твои вещи, обязательно проявит свои навыки, и в один прекрасный момент, можно остаться без одежды или чего-то другого не менее важного. Поэтому приходилось как-то выкручиваться, держа все свое в чемодане, и ни в коем случае не оставляя его в общежитии, в то время, когда сам уезжаешь в учебные корпуса. Хорошо хоть что корпуса, располагались возле аэропорта, и потому, я приспособился держать большинство своих вещей в камере хранения. Правда, пришлось ежедневно тратить на нее деньги, но пока ничего другого выдумать я не смог. Проведя большую часть дня в техникуме, готовясь к вступительным экзаменам, я к вечеру заезжал в аэропорт. Там доставал из камеры хранения свой чемодан, брал оттуда нужные вещи, или весь чемодан целиком и ехал в общежитие. Переночевав с чемоданом в изголовье, на следующее утро, вновь заезжал в аэропорт, ставил чемодан в камеру хранения, и ехал в техникум.

Уже на третий день подобных манипуляций меня задержали и провели в отделение милиции находящееся в аэропорту. Правда довольно быстро разобрались и отпустили, пошутив на тему моей продуманности. Единственный вопрос вызвал у них рисунок пистолета Макарова находящийся в моем чемодане. Но рисунок, всего лишь рисунок, и предъявить ему ничего невозможно, ведь это всего лишь нарисованый пистолет, а не какая-то там порнография. Правда он несколько отличался от обычного пистолета тем, что я решив испытать свои новые способности, как-то дорисовал ему мощный глушитель, конструкцию которого я помнил еще со времени интернета в прошлой жизни. Пистолет снабженный этим девайсом, стал выглядеть еще более грозным чем был раньше, но больше всего меня обрадовало и удивило то, что его по прежнему, можно было извлечь из рисунка, как и в тот вечер, в Новосибирской школе. Даже несмотря на то, что он обзавелся дополнительной деталью. Я даже, чтобы испытать его, выбрав момент, когда никого не было и выстрелил в открытое окно, в ствол дерева растущего неподалеку. Звук, чем-то напомнил обычный негромкий кашель, после чего, пистолет был вновь спрятан в рисунке и я надолго забыл о нем.

В один из дней, во время консультации по математике, в зал где находилось большинство абитуриентов зашел довольно представительный мужчина. Лектор сразу же остановил свое выступление, дав возможность ему высказаться. Мужчина поднялся за кафедру и произнес:

— Здравствуйте товарищи абитуриенты. Я директор этого техникума, в котором вы в скором времени будете учиться. У меня имеется к вам небольшой вопрос. Есть ли среди вас люди умеющие рисовать. Причем не просто рисовать, а на постоянной основе заниматься оформлением плакатов, учебных пособий и тому подобным. Подумайте пожалуйста над этим вопросом пару минут и дайте мне ответ.

По залу тут же прошел недовольный шумок. Кто-то начал нашёптывать о том, что это такая дрязга, что согласившись однажды, весь курс будешь заниматься только этими плакатами и пособиями. Не выпить не отдохнуть, как говорится. Я же подумал совсем о другом. Разумеется, я допускал, что все это будет происходить в свободное от учебы время, и действительно отнимет большую его часть. Но с другой стороны, под это дело можно вполне обеспечить себе некоторые преимущества. Например, сделав наглядное пособие для какого-то предмета, можно будет выторговать себе повышенную оценку, или например, сославшись на срочность в изготовлении чего-то нужного просто на вполне законных основаниях увильнуть от того, что тебе совсем не нравится.

— А ведь и правда. — Думал я. — После вступительных экзаменов, наверняка всех загонят на хлопок в какой-нибудь колхоз. А тут появится вполне законное основание увильнуть от этого, оставшись в городе. И в то время пока весь курс будет не разгибаясь в виде буквы «Г» корячиться на подборе хлопка, я как человек буду рисовать плакаты и пособия, причем не перетруждаясь и не торопясь.

Решив, что меня все это устраивает, я поднял руку. Лиректор тут же обратил на меня свое внимание и произнес:

— Слушаю, вас, молодой человек.

— Я бы мог этим заняться Якуб Абдурахманович. — Именно так звали директора.

— Заняться ты конечно бы этим мог. — Несколько скептически произнес директор. — Но хотелось бы вначале посмотреть что ты, вообще умеешь. Как на счет небольшого рисунка. Прямо сейчас. Здесь.

— А, что нарисовать?

— Ну, например меня.

— Так это же совсем просто! — Воскликнул я.

Открыв тетрадь, вырвал из нее один лист, и в шутку начал рисовать портрет директора приговаривая при этом достаточно громко:

— Точка, точка, два крючочка, носик, ротик, оборотик, ручки, ножки, огуречик. Вот и вышел человечек.

К концу моей речёвки, половина зала уже держалась за животы, а те что сидели возле меня, вначале тоже было начали смеяться, а затем, вдруг сделавшись серьезными, сгрудились вокруг, и замерли не в силах оторвать взгляд от того, что получается на листке бумаги. После того как я передал по сидящим лист бумаги, по мере его продвижения к кафедре, смех смолкал и все сидящие в следующих рядах удивленно замирали, стоило портрету оказаться в их руках. Когда рисунок, хоть и изрядно захватанный оказался в руках директора, улыбка вначале исчезла, а мгновением позже, вновь появилась на его лице. Показав мой рисунок лектору, он в ответ получил вытянутый вверх большой палец на сжатом кулаке, означающий полное одобрение. И тут же произнес.

— Вениамин Георгиевич, я заберу у вас мальчика?

— Да, ради бога!

Затем обратился ко мне:

— Пойдемте со мной, молодой человек.

Глава 10

10

Мы шли по коридорам учебного корпуса, а директор время от времени обращал мое внимание, на почти голые стены заведения. Разумеется, кое-где присутствовали какие-то стенды, встречались портреты знаменитостей или членов политбюро, но вместе с тем, коридоры действительно были пусты. А все эти фотографии и портреты, создавалось впечатление, что были повешены, просто от безысходности, чтобы хоть как-то облагородить совершенно пустые стены.

Мы прошли в секретариат, я еще раз назвал свое имя, секретарь нашла мое личное дело и передала его директору. Я в это время стоял чуть в стороне, не совсем понимая, что происходит, особенно после того, как директор, поставил секретаря в известность о том, что забирает мои документы себе. После этого мы оказались в его кабинете, где мне было озвучено предложение, состоящее в том, что мне поручается создание плакатов и учебных пособий. Взамен директор гарантировал мое поступление в техникум без каких либо экзаменов, но при условии, что я действительно буду заниматься делом, а не валять дурака, прикрываясь изготовлением очередного стенда, и при этом ничего не доделывая до конца.

— Все ясно? — завершил он свой монолог.

— В общем да, за исключением кое-каких мелочей.

— Каких? — несколько недовольным тоном спросил директор.

— Чтобы создать, хотя бы что-то, нужны материалы. Как минимум ватманские листы бумаги, краски и карандаши. Нужно место, где все это будет создаваться. Не могу же я все это делать в общежитии где в десятиметровой по площади комнате размещаются шесть человек, и еще столько же снуют без какого либо дела, просто в целях общения.

— А, я что разве не сказал про мастерскую? Тут словами пожалуй не отделаешься, пойдем, покажу место где ты будешь работать. Мастерская оказалась в полуподвале учебного корпуса. Причем с отдельным входом в нее. Здесь находились две, достаточно большие комнаты одна из которых служила своего рода складом, а вторая непосредственно мастерской. Несмотря на полуподвальное помещение, здесь имелись окна, хоть и расположенные в приямках, но выходящие на южную сторону, что позволяло солнцу, вполне свободно проникать в комнату, и большую часть дня, здесь было светло. Похоже, эти помещения изначально предполагались для какого-то рода мастерских, или здесь предполагалось размещать наемных — электрика, сантехника и каких-то других приглашенных работников. Но в итоге было переоборудовано под мастерскую художника. Помимо верстака, различных инструментов, а так же нескольких чертежных досок, с закрепленными на них ватманскими листами, и сделанными набросками того или иного стенда или плаката, здесь имелись запасы красок. Обычных в жестяных банках, а так же туши, гуаши и акварели. На одном из столов в некотором беспорядке лежали плакатные перья различных размеров, и опрокинутый пузырек туши, разлитой по всему столу, и успевший высохнуть, оставив после себя черное пятно.

В соседней комнате, находились стеллажи с ватманом, скатки кумача, предназначенного для растяжек и лозунгов, в углу навалом лежали портреты членов политбюро, укрепленные на фанере и снабженные длинными ручками для похода на демонстрации. Чуть в стороне, стояла целая стопка фанеры, толщиной около пяти миллиметров, видимо предназначенная для изготовления наглядных пособий. В дальнем углу притулился побитый временем слегка продавленный диван, притащенный сюда, видимо для отдыха и дружеских посиделок, пара табуретов, и невысокий столик уставленный несколькими пустыми бутылками из под водки и местной яблочной бормотухи Алмазарского винзавода, и нехитрой закуской уже подсохшей от времени но распространяющей довольно неприятные ароматы.

Директор увидел, как я морщусь от подобных натюрмортов, тут же воскликнул.

— Замечу нечто подобное, сразу окажешься за воротами.

— Я не пью.

— Все мы не пьем, пока не налили. В общем, принимай хозяйство. Вот тебе ключи, наводи порядок и принимайся за работу. План и материалы для плакатов, будешь получать у заведующего по учебной части. До экзаменов неделя. Если за это время изготовишь хоть что-то стоящее, можешь про вступительные экзамены просто забыть. Да еще.

Директор провел меня в небольшой закуток, наличие которого я не заметил из-за бардака царящего в помещениях.

— Здесь находится туалет, душевая и умывальник. Душевая правда повреждена и потому отрезана от водопровода, но туалет и умывальник вполне рабочие. Так что обживайся и приступай к работе. В первую очередь меня интересует стенгазета посвященная поступлению в наш техникум. Стенд для нее находится в рекреации, найдешь. И желательно, чтобы хотя бы дважды в месяц, стенгазета обновлялась. Разумеется и ко всем официальным праздникам.

С последними словами, директор развернулся и покинул помещение, а я оставшись один, некоторое время, просто стоял, не в силах поверить в такой поворот событий. Ведь фактически, директор, на условиях выпуска наглядных пособий дал в мое распоряжение целую квартиру, со всеми удобствами. Диван понятное дело, я заменю, деньги пока есть, а то кто его знает, что на нем вытворяли. К нему даже подойти страшно видя остатки былой пьянки, наверняка не обошлось и без «девочек с пониженной социальной ответственностью» как будут выражаться в будущем а попросту без шлюх. Поэтому на него не только садиться, а даже подходить страшно.

Но с другой стороны, если я буду показывать стабильную работу, то не нужно будет постоянно мотаться в аэропорт, сохраняя вещи в камере хранения, да и жить возле техникума, всяко выгоднее, чем ежедневно вставать ни свет не заря, и переться из общаги, считай на другой конец города. В общем, я был более, чем рад.

Перекурив, я первым делом, закрыл на замок подвал, и по быстрому сгонял до камеры хранения аэропорта, где забрал свои вещи. По пути назад, зашел в магазин, прикупил пачку чая, печенье, и кое-что из еды. После чего вернулся в подвал. Здесь переодевшись в рабочую одежду, приступил к уборке помещения.

Работы оказалось очень много. Ведь мне же приходилось не просто бездумно выбрасывать все подряд, а вначале перебирать и откладывать те вещи, которые могли пригодиться мне в дальнейшем. И уже к вечеру, первая комната начала приобретать вполне рабочий вид. Зашедший под конец дня директор, пожелавший посмотреть, чем я занят, остался вполне довольным. Вдобавок я попросил его выделить мне пару помощников, чтобы освободить тот угол, от дивана, потому что один я его просто не смогу убрать.

— А зачем убирать? Оставил бы себе. Вдруг задержишься допоздна, хоть будет на чем отдохнуть.

Когда я озвучил ему все свои мысли связанные с использованием данного дивана до моего появления, он полностью согласился, что оставлять это чудо здесь, довольно рискованно.

— А диван я могу и другой купить, если позволите. — Произнес я.

— Не надо ничего покупать. Как порядок наведешь, зайди к Кариму-ака, нашему завхозу. Я его предупрежу, он тебе отдаст списанный. У него много чего хорошего можно найти. Но предупреждаю первый и в последний раз. Увижу здесь шаек, тут же окажешься со всей компанией на улице. Я не шучу. Заруби себе это на носу.

После чего развернувшись, покинул помещение.

Уже на следующее утро, присланные директором пацаны, выволокли на мусорку диван, и принесли вместо него другой, может не слишком красивый, и с подломленной ножкой, из-за чего, под этот угол пришлось положить пару кирпичей, но зато вполне себе удобный и даже не продавленный, как прежний. А еще через пару дней, я вывесил в рекреацию первую стенгазету и фактически поселился в подвале.

Зашедший на огонек Завуч, вывалил на меня план на производство стендов и учебных пособий, как бы, не на год вперед. А самое главное все это нужно было еще вчера, и месяц назад, и еще в прошлом году. А самое удивительное состояло в том, что он чуть ли не стоял над душой, дергая меня, то в одну сторону, то в другую, и при этом еще высказывая претензии в том, что я ничего не делаю, а только валяю дурака. Но несмотря на это, я все же успел соорудить довольно большой стенд с материалами какого-то там съезда партии и повесить его в одном из коридоров техникума. После этого претензий и дополнительной работы, стало еще больше. Меня начали привлекать, то на разгрузку пришедшего в техникум какого-то оборудования, то на помощь завхозу, а последний раз вообще в приказном порядке отправили чистить засорившуюся канализацию.

В конце концов, мне это настолько надоело, что я зашел в секретариат, и потребовал вернуть мне документы. Учитывая то, что вступительные экзамены только начались, я вполне успевал перейти в железнодорожный техникум, зарекшись про себя, не показывать своих способностей больше никому.

Секретарша сказала, что мое личное дело находится у директора, поэтому по всем вопросам лично к нему. То, что Якуб Абдурахманович, был удивлен моему приходу, было еще слабо сказано. Вначале попытался было наехать на меня, упрекая в том, что я взял на себя обязательства, а как дошло до дела, хочу увильнуть от них. Я предложил ему спуститься вниз, чтобы попытаться разобраться с тем, какие именно обязательства на меня навалили и что именно требует от меня Завуч.

— Я не отказываюсь от работы, но и не могу исполнять несколько дел одновременно. Гани Мансурович сбросил на меня множество заданий, которые судя по всему, должны были быть сделаны еще в прошлом году, а сейчас не отходит от меня ни на шаг с утра до вечера. Вот смотрите. Этот стенд я начал делать в середине прошлой недели. Через два дня завуч переключил меня вот на это задание. — Я показал ему на другой стенд стоящий неподалеку. — А в понедельник вдруг оказалось, что первого задания никто не отменял, и я был обязан уже давно закончить его. Мало того, что он каждые пять-десять минут отрывает меня от дела. То присылает кого-нибудь с требованием, чтобы я бросил все здесь, и срочно бежал в корпус, где ему вдруг понадобилось, то подновить плохо окрашенную батарею, то нужно срочно исправить найденную им ошибку в каком-то стенде, а то и просто помочь разгрузить пришедший грузовик с учебниками или какими-то строительными материалами. Я дал согласие оказать помощь в оформлении стендов и учебных пособий. Но за работу грузчика, маляра, или слесаря сантехника разговор не шел.

— А при чем тут сантехник. — Удивленно переспросил директор.

— А сегодня утром, Гани Мансурович, потребовал чтобы я бросил все, и срочно пришел на четвертый этаж учебного корпуса и оказал помощь вызванному сантехнику в пробитии засорившейся канализации. Извините, но мне это не интересно. Если бы я мечтал копаться в дерьме, я бы выбрал другую специальность.

В это время в дверях показался и сам «виновник торжества» и видимо не заметив находящегося чуть в стороне директора, набросился на меня с претензиями о том, что я не выполняю его указаний.

— Я приказал тебе прийти на четвертый этаж! Почему я должен за тобой бегать? И так не хрена не делаешь, так еще и приказы игнорируешь. Все! Мое терпение лопнуло, забирай документы и проваливай отсюда!

— Именно этим, я и занимаюсь. Вы сами видите, что я вам не врал. — Ответил я и, подхватив свой чемоданчик, пошел на выход. — Я вас подожду в секретариате, Якуб Абдурахманович. Секретарь сказала, что мои документы находятся лично у вас.

— Это ключ от подвала. — Вложил ключ в руку завуча и вышел вон из помещения.

— Это что за новости? — Возмутился завуч. — Пока не выполнишь мой приказ никуда ты отсюда не уйдешь!

— Да, пошел, ты! — Бросил я в сердцах и отодвинув его плечом выбрался из подвала во двор техникума.

О чем беседовали директор и заведующий я не знаю, но по возвращении, директор протянул мне ключ и сказал, что он все уладил и меня трогать никто не будет. Я в ответ отрицательно покачал головой и отказался.

— В чем причина отказа? — несколько устало спросил директор.

— Но ведь вы же понимаете, что слова, это только слова. Да, Гани Мансурович не будет загружать меня дополнительной работой, но я больше чем уверен, в итоге мне рано или поздно придется покинуть это учебное заведение, только потому, что меня поставят в такие условия, что просто придется это сделать. Вы считаете, что завуч забудет об это скандале? Может это не коснется моих плакатов, но оценки будут умышленно занижаться и в итоге меня отчислят из-за неуспеваемости. И наверняка это произойдет где-нибудь в середине учебного года, вы предлагаете рискнуть? И что прикажете делать тогда? Ночевать на вокзале? Или с позором возвращаться домой? Поэтому, отдайте мне пожалуйста мои документы, я еще успею подать их в железнодорожный техникум. Экзамены там начнутся только с понедельника.

Директор немного помолчал, что-то обдумывая, и похоже соглашаясь со мной, хотя вслух сказал совсем другое.

— Ну что ж. Это твой выбор. — После чего передал мне папку с документами и, попрощавшись занялся своими делами.

Я же выйдя из стен техникума, сучайно заметил ухмыляющуюся рожу завуча, довольно потившего руки. Похоже на место художника предполагался кто-то из его знакомых, а тут в него влез я. Вот и началась вся котовасия с выдавливанием меня из мастерской. Повернувшись к нему лицом демонстративно плюнул в его сторону и пошел на выход.

Железнодорожный техникум мне тоже вполне подходил, хотя разумеется связывать свою жизнь с железнодорожным транспортом мне не хотелось. Это когда-то давно мечталось о дальних поездках во главе огромного поезда, но затем вдруг выяснилось, что поездные бригады ездят по строго ограниченному маршруту. Даже если поезд следует например из Такшкента в Москву, то машинист самое много отдаляется от Ташкента на сутки езды, то есть пять сотен километров, а после возвращается назад. Вот и выходит, что романтика дальних путешествий жестко обломалась действительностью. А пилить всю жизнь по одной и той же дароге туда-обратно, уже как-то и не интересно. Разумеется маршруты могут меняться, но все равно в итоге получаешь тоже самое.

Но деваться было некуда и потому поехал туда, куда еще вроде бы успевал поступить. В принципе, если выбирать любое профтехучилище, можно было бы особенно не торопиться. Прием документов там был до первого сентября, да и вступительные экзамены не требовались. Но хотелось бы действительно получить какие-то знания, а не просто навыки будущей профессии. Все же это несколько разные понятия, как мне кажется.

Оказалось, меня сдали со всеми потрохами. Едва я переступил порог железнодорожного техникума, как девушка, сидевшая на приеме документов, едва взглянув в папку с моим личным делом тут же воскликнула.

— Андрей Марков? Зайдите, пожалуйста, к директору, вас ждут.

Честно говоря, захотелось тут же забрать документы, и уйти прочь. Иногда умение делать что-то особенное приносит больше проблем, чем привилегий. Но понимая, что в этом случае, мне остается, только ПТУ, решил посмотреть, что именно хотят мне здесь предложить. Предложение исходящее от директора, относительно молодого человека, лет тридцати пяти, было идентичным тому, что я получал пару недель назад от директора Автодорожного техникума. Я занимаюсь изготовлением наглядной агитации, а за это, меня не привлекают ни к каким другим работам. Ну и соответственно я могу не беспокоиться за вступительные экзамены.

— А можно мне просто поступить в техникум на общих основаниях и не заниматься никакой дополнительной деятельностью, а только учиться.

— А что тебя не устраивает в моем предложении?

— Я занимался примерно тем же и в автомобильном техникуме. Только, что оттуда. Но помимо этого, хотя ранее было оговорено, что я занимаюсь только наглядной агитацией, стендами, плакатами и стенгазетами, от меня вдруг начали требовать и работу грузчика, и слесаря, и заставляли чистить забившиеся унитазы. Вот скажите честно, почему я не могу, просто, как все нормальные студенты учиться и иметь свободное время. Почему я должен с утра до вечера делать дополнительную работу, и еще получать за это упреки и выслушивать чье-то недовольство. Прошлый художник в том техникуме пил беспробудно, а виноватым в том, что в прошлом году не был изготовлен тематический стенд, оказался я. А стоило мне только отказаться пробивать забившуюся канализацию, к которой я не имею никакого отношения, как заведующий спустил на меня собаку, и приказал уматывать из техникума вон. Вы считаете, что здесь будет иначе? Я сомневаюсь в этом. Чем я хуже других, тем, что умею хорошо рисовать? Извините, но меня это не устраивает. Наелся досыта! До свидания.

Развернувшись, вышел из кабинета, забрал свои документы и присев неподалеку на лавочку закурил, задумавшись о том, что же делать дальше. Оставался только вариант с профтехучилищем. Хотя можно было попытаться устроиться и в какой-нибудь кинотеатр, на изготовление афиш. Платили там немного, но зато предоставляли мастерскую, которую можно было использовать в качестве жилья. Но опять же проблема состояла в возрасте. Если здесь я считаюсь студентом техникума, и поэтому никому нет дела до меня, стоит мне устроиться художником в кинотеатр, сразу же этим заинтересуется милиция, а там и до интерната недалеко. До совершеннолетия, я считаюсь ребенком, и соответственно надо мною должна быть опека. А то, что я самостоятелен, никого не волнует. В общем, куда не кинь, всюду клин.

— Еле нашел тебя.

Рядом со мной присел слегка запыхавшийся руководитель Железнодорожного техникума.

— Вообще-то я не директор. — произнес он первые слова. — А как раз заведую учебной частью, и то только три месяца. Просто директор заболел, его заместитель отдыхает в санатории, и потому я временно исполняю его обязанности я. А так как, именно я отвечаю за всю работу, которую хотели поручить тебе, могу дать гарантию, что никто не станет стоять у тебя над душой, или заставлять тебя выполнять какую-то другую работу. Любая подобная попытка, и ты тут же связываешься со мной, и мы совместно приходим к общему знаменателю. Да. Работы много. Почему-то все художники, приходящие со стороны, вначале обещают золотые горы, а затем не просыхают от пьянки. И ладно бы пили, но выполняли свои обязательства, так ведь нет. Ставку художника я дать тебе не смогу, но гарантирую, что тебя не будут привлекать ни на какие дополнительные работы. За это, в свободное от учебы время, хотя бы час-два часа в день, ты будешь уделять на художественное оформление нашего учебного заведения. Над душой стоять не буду, обещаю. Если что-то не понравится, будешь просто учиться, как все остальные. Стенды твоего исполнения я уже видел у «Дорожников» поэтому даже проверять тебя не стану. Ну как согласен?

По большому счету, у меня просто не было выбора, и потому я согласился.