Художник, что рисует…

Единственное ограничение при такой службе, состоит в том, что отдыхать разрешается полностью одетым. Разве что допускается снятие сапог и головного убора. Но ремень, и висящая на нем кобура с пистолетом в течении всего караула находится у караульного. С автоматами в конвой не выезжают.

Стоило мне приоткрыть окошко, как прямо перед моими глазами нарисовалась кобура с пистолетом, и свернувшийся расстегнутый ремень. Похоже солдатик, когда прилег отдохнуть, расстегнул ремень, и тот свалился с его пояса свернувшись колечком возле стены. Заглянув в открытый проем, и убедившись, что караульный не подозревая о том, что сейчас лишится оружия бессовестным образом дрыхнет похрапывая, я осторожно расстегнул кобуру, вынул оттуда пистолет, достал из бокового кармашка запасную обойму, отстегнул пистолет от кожаного тренчика, который уложил обратно, и вновь застегнув кобуру, сразу же отшатнулся от проема. Убедившись, что тот благополучно закрылся, и на стене не осталось никаких следов, сунул пистолет за пазуху, а запасную обойму в карман, спустился вниз.

Следующие пять минут я провел, как на иголках, потому что караульный, стоящий на посту, никак не хотел отходить от открытой форточки, прямо напротив двери в мою камеру. И мне оставалось только курить ожидая, когда он наконец смоется с этого места. В этот момент, поезд начал притормаживать, а вскоре и совсем остановился. Нужно было срочно дергать когти, а этот придурок, продолжал стоять на своем месте, что-то разглядывая за окном. Мгновением спустя, я услышал как открывается дверь ведущая на «чистую» половину, и чей-то грубый голос ворвался в наш коридор:

— Кулдашев, бля, а тебя что устав караульной службы не касается? Или решил, что ума дох***? А ну живо закрыл все окна, что забыл, что на стоянке они должны быть закрыты? И идиота закрой, а то воняет из его камеры как с параши! Бегом, мать твою!

Идиот это похоже я. Тем более, что девятка, то есть одиночная камера, в которой я обитал, единственная из всех камер вагона помимо основной решетки была снабжена еще и металлическими складными дверьми. Вообще-то эта камера предназначалась для особо опасных преступников, которых было положено возить под двойными запорами, но сейчас, это только играло мне на руку.

Караульный сорвался со своего места, тут же зарывая сложенную металлическую дверь, отсекая меня от общего коридора, а затем и все форточки, одна за другой. С облегчением вздохнув, тут же бросился на пол. Залез под нижнюю шконку, и только потянул за ручку нарисованного люка, как почувствовал, что вагон дернулся, и потихоньку двинулся с места, набирая скорость. Но проем был уже открыт, и в него вывалился чемодан, а следом за ним и я сам.

Довольно сильно ударившись о крупные камни щебня, насыпанные возле железнодорожного полотна, я остался лежать на месте, провожая взглядом, отъезжающий от меня все быстрее и быстрее железнодорожный состав. Когда тот скрылся где-то вдали, я приподнялся и наверное впервые с момента попадания в это теле свободно вздохнул. Все-таки момент побега оказался очень нервным, и даже сейчас меня основательно потряхивало, но все пока было хорошо и это радовало. Закурив, я осмотрелся по сторонам.

Место где я находился представляло собой какой-то разъезд, состоящий из отстойника и нескольких линий со стрелками перенаправляющих поезда в разные стороны. Чуть в стороне возвышалась небольшая, основательно пошарпанная платформа собранная из пустотных плит перекрытия лежащих на нескольких бетонных фундаментных блоках. Сверху по краю плит проходил старенький местами ржавый заборчик, к которому, на небольших стойках из арматуры был прикручен слегка покосившийся плакат. На последнем виднелась полустертая надпись: «ОП 3277 км» — похоже, означающая остановочную платформу для пригородных поездов. Это меня даже обрадовало, хотя бы тем, что отсюда можно будет достаточно свободно выбраться. Но прежде чем думать об этом, нужно было привести себя в порядок.

Наличие платформы, по моему мнению предполагало недалекое расположение какого-то поселка или возможно дачных участков. И то и другое мне вполне подходило, хотя дачи были наверное даже предпочтительнее. Не думаю, что все они действующие и наверняка можно было найти либо заброшенную, либо пустующую. Для меня сейчас главным было наличие воды, и места где можно было бы переночевать.

Пройдя вдоль железнодорожной линии около полукилометра, я заметил небольшое здание магазинчика с вывеской «Коопторг», в данный момент на двери висела тяжелая железная полоса заканчивающаяся огромным висячим замком. И судя по пыли на его крыльце, закрыт он был уже достаточно давно. Но с другой стороны, чуть в стороне от него из земли выходила обычная труба, торчащая на метр вверх, снабженная краном и загибающаяся к земле. То есть обычная водопроводная колонка, и стоило мне лишь слегка крутнуть кран, как из него пошла вода. Большего мне пока было и не нужно. Оглядевшись, заметил и лавочку, стоящую неподалеку под развесистым деревом, где положив на нее свой чемодан разделся донага, достал из чемодана рыльно-мыльные принадлежности, и наконец привел себя в порядок, избавившись от пропитавших меня насквозь запахов. То в чем я был одет, с некоторым сожалением было выброшено, только из-за того, что хотя и имелась возможность все это постирать, но совершенно не было на это желания, да и сушить тоже было негде. Я все еще надеялся на то, что мне уже сегодня удастся покинуть это место, и перебраться куда-то поближе к цивилизации.

Переодевшись в чистое белье, имеющееся в чемодане, рабочие брюки и футболку, я решил, что этого пока вполне достаточно и потому подхватив свой чемоданчик, двинулся в обратном направлении к платформе, размышляя по пути о том, что делать с доставшимся мне пистолетом. С одной стороны наличие при себе ствола, дает какую-то надежду защиты, тем более, что я в принципе умею им пользоваться. Стрелял из него и в армии, да и у Жорика было нечто подобное, правда не для пулевых патронов, но по его утверждению механизм был идентичен с настоящим. Так что при необходимости смогу, и выстрелить, и разобрать, и почистить, и даже собрать обратно. Другое дело, что любая проверка и обнаружение при мне ствола, гарантирует мое задержание, со всеми последующими проблемами. Но и выбрасывать пистолет тоже не хотелось. Все же решил пока оставить, но разрядив иего положил на самое дно чемодана, завернув в куртку, чтобы не было заметно. Дальше будет видно.

Ожидание электрички затянулось минут на сорок, но зато, за это время, мне удалось достаточно аккуратно извлечь из-под крышки чемодана три пятидесятирублевых купюры, и даже собственное свидетельство о рождении. Что автоматически делало меня уже не сбежавшим из под стражи Семеном Сергеевичем Степановым уроженцем города Калининграда Московской области, 1961 года рождения, а Андреем Борисовичем Марковым родившимся на год раньше в городе Ташкенте. Учитывая, что по возрасту вполне подхожу для этого документа, да и сам документ не подделка, а действительно выдан районным отделом ЗАГС, его вполне можно будет предъявить по первому требованию. Особенно учитывая то, что у сбежавшего Семена по определению не могло находиться на руках никаких документов. Что до фотографии, имеющейся в моем деле, мало ли похожих людей на свете? Тем более, что имеющийся на руках документ хоть и не имеет фотографии, но выписан совсем на другое имя.

Что же касается вопроса, что я делаю так далеко от дома? Так ведь лето. Каникулы, вот и приехал в гости к родной тётушке. Да и вряд ли подобная проверка вообще будет иметь место, разве что, когда я уже сяду на поезд и отправлюсь куда-нибудь подальше от этих мест.

Вместо обычной электрички подошел дизель-поезд состоящий из четырех вагонов и окрашенный в бурый цвет. Надпись на его борту гласила, что конечная станция будет в Новосибирске, что меня вполне устраивало. Новосибирск город большой, в нем достаточно легко затеряться, да и купить билеты в любую сторону тоже можно без особых проблем. Правда некоторые опасения вызывал тот факт, что поезд из которого я сбежал тоже отправился в ту же сторону, и наверняка, мой побег уже обнаружен, но в конце концов, мне же не обязательно ехать до вокзала, можно вполне сойти немного раньше, а появиться на вокзале, когда все слегка утихнет.

Билет обошелся мне в один руль двадцать копеек, на сдачу с десятки, которую я еще в вагоне достал из сигаретной пачки, мне отсыпали целую кучу мелочи, но это было даже к лучшему. Устроившись у окна подремать я, был разбужен двумя словоохотливыми тетками, севшими в вагон на следующей остановке и решившими обсудить все сплетни собранные с округи. Вначале хотел было пересесть подальше от них, но невольно прислушался к их беседе, и сам того не ожидая узнал из их разговора много полезного для себя.

Кстати именно от них, впервые с того момента, как я здесь оказался, услышал слова «Одаренные». При этом в голосе тетки проскользнули, казалось совершенно несопоставимые понятия, отчего показалось, что она относится к этим «Одаренным» одновременно и с огромным показным уважением переходящим чуть ли не в преклонение, и вместе с тем с едва скрытым презрением. Что именно они собой представляют я пока так и не понял, зато к еще большему удивлению узнал, что во главе Новосибирска сейчас находится граф Адашев. На какое-то мгновение, мне захотелось отсесть от теток подальше. Мне почему-то показалось, что обе они сбежали из какого-то дурдома, и сейчас рассказывают друг другу о своих маниакальных симптомах. Но, что удивительно с виду они выглядели совершенно нормально, да и во всем остальном их рассуждения были вполне разумными. Еще большим изумлением для меня оказалась перетяжка, замеченная на одной из улиц пригорода Новосибирска, гласящая: «Слава советский Одаренным — преданным строителям Коммунизма». Последнее меня удивило настолько, что я едва не проглотил свою сигарету, которая в тот момент оказалась у меня в зубах, потому что я выходил в тамбур вагона, чтобы перекурить.

Сошел с поезда я не доезжая до конечной пары остановок, на улице Революции. По словам тех же теток, сошедших вместе со мною, неподалеку от нее располагалась средняя школа №3 в которой учился один из «балбесов» этих уважаемых женщин. А школа, как нельзя лучше, подходила мне, для временного пристанища, особенно учитывая тот факт, что даже имея паспорт в гостиницу, как я помнил из своего прошлого, было поселиться практически невозможно, а другого места для ночлега найти несовершеннолетнему просто не светило. Оставался либо какой-нибудь пляж, либо школа. Последняя была даже предпочтительнее в том плане, что именно сейчас были летние каникулы, и она пустовала.

Платформа, на которой я оказался была облагорожена небольшим навесом, спасающим от дождя и даже автоматическими камерами хранения, одной из ячеек которых, я немедленно воспользовался. Таскаться с чемоданом по улицам, я не решился, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания. К тому же в нем находились все мои деньги, и пистолет и потому не хотелось лишиться не того ни другого. А так у меня в кармане имелось больше ста пятидесяти рублей с мелочью, вполне достаточная сумма, чтобы не остаться голодным, и чтобы уже завтра, обновить свой гардероб. И последнее требовалось обязательно, если я не собираюсь здесь оставаться, а думаю отправиться в теплые края.

Пройдя по улице Революции, как рассказывала одна из женщин, я свернул на Октябрьскую улицу, где должна была находиться школа, и увидел стоящий возле дороги гастроном. Учитывая то, что последний раз я что-то закидывал в свой желудок еще утром, когда приводил себя в порядок у колонки в примерно шестидесяти километрах от города, есть хотелось очень сильно. К моему удивлению, особого дефицита продуктов в магазине не наблюдалось. Поэтому я тут же выбил чек на двести грамм докторской колбасы, пачку сахара рафинада, банку растворимого кофе, производства львовской фабрики, и сдобного батона к чаю и не удержавшись добавил к этому банку шпрот в масле. За все отдав около семи рублей денег. В соседнем отделе, я купил капроновую авоську, чтобы все купленное не нести в руках, и на руках после всех покупок у меня осталось двадцать копеек, которые тут же были обменены на мороженное.

Помахивая авоськой и с аппетитом поедая сливочную вкуснятину, я направился в сторону школы, где предполагал остановиться на сегодняшнюю ночь, а заодно и поужинать. Пока все складывалось можно сказать идеально.

Глава 5

Прапорщик Голованов

5

Прапорщик Голованов.

Поездка не задалась с первого дня. В начале, в очередной раз разнылась эта сучка — жена, вспомнив и собрав в одну кучу все прегрешения, которые она считает исключительно моими. И хотя в большинстве из них виновата большей частью именно она, себя она всегда выгораживает. Точно пора разводиться, хорошо хоть детьми не успели обзавестись.

Потом, разболелся зуб, который давно было пора удалить но никак не находилось на это времени и сил. Пришлось заскакивать в аптеку и затариваться несколькими упаковками анальгина, чтобы хватило на весь конвой. И наконец, в третьих, отделение с которым я обычно выезжаю в караул, оказалось уже в конвое с командиром роты, а мне подсунули одних чурбанов, с которыми не то что в разведку, срать бы рядом не сел. Более или менее адекватным из всей компании был мой помощник, но что он сделает в одиночку против таджиков и одного Луцкого хохла, я не представлял. А учитывая, что конвой предполагался двадцатичетырехсуточный, аж до самого Комсомольска-на-Амуре, и обратно, заранее предполагал, что будет весело всю дорогу.

Еще одна, и пожалуй самая паршивая проблема добавилась в СИЗО. Блин, ведь все же прекрасно знают, что нельзя малолетку отправлять дальше, чем на сутки пути. В противном случае караул обязан обеспечить ему горячую еду не реже чем дважды в сутки, и отдельную камеру. А где мне взять все это скажите, пожалуйста? Одна жалоба с его стороны, и погоны полетят только в путь, причем в первую очередь именно у меня. Но оказалось, что все это только цветочки. Тот самый малолетка мало того, что полный идиот, о чем имелась справка в личном деле, так еще и едва живой, и потому что отправлен на этап прямо из реанимации. И что прикажете делать если он помрет по пути на зону, что вполне вероятно?

Правда перед отправкой меня, несколько успокоили тем, что для него это дорога в один конец. Мол наступил на любимый мозоль уважаемому человеку, и не понял, когда ему посоветовали заткнуться. Так что даже если в пути и произойдет несчастный случай со смертельным исходом, я буду как бы ни при чем. Более того, если это действительно произойдет, то возможно это пойдет мне на пользу. Я разумеется, покивал в знак того, что понял о чем речь, но по мне так проще довезти до места, а там что хотите делайте. Я-то точно на себя этот грех не возьму.

Кое-как загрузились и поехали. К моему удивлению первые несколько дней все шло относительно неплохо. Даже можно сказать хорошо. Поваром на этот раз был Арслан Каримбаев, из молодых, но готовил так, что оторваться от его блюд было практически невозможно, одно это уже делало меня счастливым. От жены такого буйства вкуса точно никогда не дождешься. Надо будет по приезду закрепить его за собой, во все плановые конвои. Плюс к этому прошел зуб, и опять-таки благодаря повару. Что он там намешал не знаю, но однажды прополоскав рот тут же забыл о зубной боли, и это очень радовало.

В остальном было всем как обычно, разве, что несколько напрягал этот малолетний придурок. Не то чтобы от него шли какие-то проблемы, нет. Скорее запах. Даже не запах а вонь, потому как он не соображал практически ничего и ходил под себя, в итоге, уже на третий день к камерам было невозможно подойти, вонь стояла, как на самой запущенной помойке. Правда вскоре, он вроде бы начал приходить в себя, и я даже дал указание караульным проследить, чтобы тот слегка обмылся. Правда туалет в грязной зоне, к этому моменту выглядел, как бы не похлеще, чем девятая камера, где находился малолетка, но тут уж ничего не поделаешь. Зэка я при всем желании не смогу заставить нажимать на педаль смыва хоть стой над ним с пистолетом, но никто этого делать не станет.

Вроде бы все стало идти в лучшую сторону, и тут произошло такое ЧП, от которого теперь не отмоешься до конца службы. Один из таджиков потерял свое оружие. Как, совершенно не понятно. Я готов был убить его на месте, спрашивая, что он делал и где мог потерять свой табельный пистолет. Но тот как баран уперся и все время твердил о том, что когда он ложился, спать пистолет находился в кобуре, и он никак не мог его где-то обронить. В принципе, подобные шутки иногда случались. По уставу положено держать оружие на ремне, а ремень должен быть всегда застегнут на поясе. Поэтому, иногда некоторых особенно борзых наказывали тем, что забирали у него оружие, в момент сна, если видели, что тот снял ремень. После, правда сразу же отдавали, но здесь все было иначе.

Перерыли всю чистую зону, распотрошили все баулы, заначки, и тайники. Заодно нашли пол ящика тройного одеколона, коим оказывается, приторговывал помощник начальника караула, саржант Белимбаев во время конвоя, сбывая его зэка по четвертаку за флакон. Вот только этого мне еще не хватало. Мало проблем, так еще и с сержантом разбираться. Но чтобы мы не делали пистолет так и не нашелся. Оставался только один вариант, и пожалуй самый паршивый. Кто-то из зека вытащил пистолет у этого чурбана, и сейчас он находится в одной из камер нашего вагона. Опасность заключалась в том, что тот мог в любой момент применить это оружие, как против сокамерников, так и против любого караульного и все это грозило такими проблемами, что казалось гораздо проще будет застрелиться, чем влезать во все это дерьмо. Хотя если подумать я и так вляпался в него по самые помидоры, и другого пути, как повальный обыск я просто не находил. Вдобавок к всему, все это произошло в считанных километрах от Новосибирска. И если в ближайшие часы оружие не будет найдено, возможен и такой вариант, что оно вообще уплывет из вагона вместе с осужденными, чья конечная находится именно в этом городе. Фактически, чтобы найти пропавшее оружие в моем распоряжении оставались считанные минуты. От силы полчаса не больше. И стоило мне только отдать распоряжение о повальном обыске двух десятков зэка, которые должны были сойти с поезда именно сейчас, как караульный сообщил мне о пропаже этого идиота, содержащегося в девятой камере. Вроде, только что был на месте. Сам видел его полчаса назад, когда приказал закрыть дополнительную дверь в его камере, чтобы хоть немного отсечь вонь исходящую оттуда. И тут на тебе! Как можно совершить побег из одиночной камеры, в цельнометаллическом вагоне, когда помимо решетки, эта самая камера закрывается еще и металлической дверью, я просто не понимаю.

А самое главное, нигде в деле не было ни единой отметки о том, что это одаренный, которого при любом раскладе, положено перевозить только в специальных браслетах, которые надеваются еще в следственном изоляторе. Радовало хотя бы то, что если он действительно окажется одаренным, с меня снимут хотя бы обвинение в допущенном побеге.

По прибытии в Новосибирск, пришлось связываться с прокуратурой и командиром местного полка Внутренних Войск, докладывая ему об инциденте, произошедшем во время конвоя. Вагон, сразу же отцепили от поезда, после тщательного обыска, который практически ничего не дал, за исключением нескольких пропущенных при раннем обыске ножей, денег и еще кое-какой запрещенной мелочевки, зэка пересадили в другой вагон, и дальнейший этап взял на себя Новосибирский караул. А у нас начались бесконечные допросы, очные ставки, отчеты, объяснительные и тому подобные проблемы.

Появился в вагоне и колдун. Правда назвать его колдуном означало как минимум получить выговор, а как максимум с занесением, и чаще всего в морду, от того же колдуна, но я был уже ученым и потому называл его так, как он представился. А именно Барон Кох. Что меня всегда удивляло больше всего так это то, что вроде бы революция избавила нас от всех этих дворян, баронов и князей, так нет же, как не увидишь колдуна, так обязательно барон, граф, князь, или на худой конец шевалье. Я не имею ничего против одаренных, многие из них действительно делают много хорошего для моей страны, но вот эти титулы честно говоря нервируют и это еще слабо сказано.

Впрочем, приехавший барон оказался на своем месте и что удивительно совсем не брезгливым. Хотя и был во всем белом, без малейшего стеснения прошелся по вагону, заглянул в каждую камеру, а в девятке, долго что-то разглядывал, лазая по всем полкам, и водил руками, ища известные только ему следы пребывания исчезнувшего мальчишки, при этом, совершенно не обращая внимания на ту вонь, что там была. В конце концов, закончив свои исследования, повернулся к сопровождающему его человеку, и произнес.

— Похоже «Художник» проклюнулся. Стихийная инициация. Если сам дел не натворит, можно даже не искать. Бесполезно. Кстати пистолет у него. Дело конечно не мое, но вины караульного я не вижу. Против «Художника» даже я порой бессилен.

— Поясните, пожалуйста.

— Разумеется, только если можно давайте выйдем отсюда. Попахивает знаете-ли. Одно дело служба и другое беседа. Думаю все вопросы можно решить и там.

После того как все уселись в купе, где обычно находился караул, одаренный с титулом барон продолжил.

— «Художник» это не совсем одаренный. Точнее сказать его способности несколько иные. Вот например мое средоточие, своего рода преобразователь энергии которой я могу пользоваться находится здесь.

Барон показал точку на теле находящуюся в районе солнечного сплетения.

— А у Художника здесь. — Он показал на голову.

— Причем, если наличие моего средоточия можно засечь, магически или с помощью некоторых приборов, то у нашего подопечного оно ничем не определяется. То есть совсем ничем. В обычное время, он такой же человек, как и все остальные, отличить которого от любого неодаренного просто невозможно.

— И в чем же тогда его одаренность?

— Понимаете, товарищи, вот например, вернемся к потерянному оружию. Чтобы достать его из кобуры лежащего на полке солдата, я например должен буду прожечь в разделяющей нас стене отверстие, через которое смогу просунуть руку и попытаться оттуда, что-то достать. При этом за счет температуры, а сталь как известно плавится при температуре более тысячи трехсот градусов, боюсь за стеной не окажется не только оружия, но и сам солдатик, будет представлять собой обгоревший труп. Или обмороженный, если другой одаренный решил проделать отверстие, заморозив перегородку до абсолютного нуля. Вдобавок ко всему, в стене останется отверстие, или скорее дыра, ясно показывающая то, как она была создана. О звуковых эффектах, я уже не говорю.

Барон на мгновение прервался, достав из кармана портсигар:

— Вы, позволите?

— Да, разумеется.

После того как все закурили, барон продолжил.

У Художника все происходит иначе. Он просто рисует на любой поверхности то, что ему нужно в данный момент, а затем так сказать «оживляет» свой рисунок. То есть если он например нарисовал яблоко, или кисточку винограда, а после ее «оживил» то полученный плод он да и любой другой человек сможет съесть.

— Точно. — прервал барона я. — Перед самым Новосибирском, караульный стоящий на посту почувствовал аромат свежей груши, исходящий из девятой камеры. Причем по его словам, аромат был настолько силен, что перебил все запахи вагона, а они все-таки довольно специфичные. Правда, после он решил, что ему это показалось, но разговор об этом я слышал.

— Вот вам и подтверждение моим словам. Но я все же продолжу. В данном случае, на стене он скорее всего нарисовал, какой-то проем. Возможно это было окно, или форточка, неважно, «оживив» его, он получил доступ в соседнее помещение. Не факт, что рисуя этот проем, он стремился именно за оружием. Ведь по сути он вряд ли догадывался о том, что находится за стеной. Но например отвлечь от себя внимание, забросив в чистую половину ну предположим кусок дерьма, он вполне мог. Как вы думаете смог бы он создать этим, какой-то переполох.

Дождавшись моего кивка, барон продолжил.

— Вот как-то так. Но все оказалось гораздо интереснее для него открыв проем он увидел спящего солдата и лежащую на матраце кобуру с пистолетом, и наверняка решил, что потеря оружия создаст больший переполох, и как следствие отвлечение внимание от себя. После того, как был изъят пистолет, он скорее всего не стал ожидать обысков, а просто нырнул в заранее приготовленный проем находящийся на внешней стене и был таков.

— С чего вы решили, что все происходило именно так, барон?

— Понимаете. Когда рисуешь карандашом на стене, кроме оставленных на поверхности стены линий часть грифеля карандаша осыпается мелким порошком вниз, и может остаться на горизонтальной поверхности, как это произошло в нашем случае.

Барон протянул нам свою ладонь, где на подушечках пальцев мы увидели некий черный и желтый налет, похожий на то, будто кто-то мелко накрошил карандашный грифель, а барон потерся об эти крошки пальцами.

— Вот этот желтый налет был взят мною с верхней полки. Черный находится у внешней стены под нижней полкой.

— То есть в этих местах можно обнаружить то, что было нарисовано на стене.

— Нет, я немного не правильно выразился. Там можно собрать частично осыпавшуюся пыль от карандаша, появившуюся от того, что Художник что-то рисовал на стене.

— А сам рисунок.

— А самого рисунка уже нет. Дело в том, что «оживив» свое творчество, рисунок «живет» лишь то время, пока его использует сам Художник. Если это плод, то после того как он оказывается в руках человека, то тут же исчезает с листа бумаги. Если это рисунок на стене, например та же дверь, по стоит ее открыть и пройти сквозь нее рисунок тут же исчезает. Но! Со временем, более опытные одаренные этой специализации могут задерживать исчезновение рисунка, на какое-то время. Или скажем скажем вложить в рисунок какой-то предмет, а после, в нужное для себя время, просто изъять его с листа бумаги. При этом никаких энергетических эманаций никто не почувствует. Энергия разумеется расходуется, и скорее всего немалая, просто имеющиеся на данный момент средства или приборы, не в силах ее засечь. К тому же более опытный художник, это еще и мастер порталов. Впрочем, именно сейчас этот вопрос не актуален. Хотя если посмотреть с другой точки зрения, то нарисованные им проемы, по большому счету и являются порталами за стену, в данном случае вагона. И пожалуй еще маленький нюанс. После того как Художник воспользовался своим рисунком, и тот развеялся, поверхность, на которой он был изображен возвращается в исходное состояние. То есть никакие приборы, не покажут вам, что еще недавно здесь имелось отверстие.

Некоторое время мы курили, обдумывая сказанное, потом барон добавил.

— Поэтому искать мальчишку, опираясь на его суть просто бесполезно. Даже в момент проявления его таланта, выплеск энергии способный «оживлять» его рисунки, просто невозможно обнаружить из-за его чужеродности. Поэтому талант Художника, можно считать уникальным. Скажу более, если этого мальчишку в итоге смогут вычислить, ни о каких тюрьмах или исполнении уже вынесенным решением суда наказании не будет идти и речи, если он и будет найден, то скорее для того, чтобы предложить ему работу, а не добавить срок. К тому же ознакомившись с делом мне показалось, что оно просто грубо сфабриковано в угоду амбициям, зажравшегося чиновника от партии. И я официально предупреждаю, что по возвращении, обязательно укажу этот факт, в своем отчете. Художник это такая редкость, что проявляется у одного из возможно на пару миллионов. Причем не обычных людей, а тех кто действительно умеет рисовать. Чувствуете разницу? Последний художник, официально зарегистрированный в России, ушел из жизни более десяти лет назад. Это редкость и в тоже время талант практически бесполезный, в плане боевого применения. И в тоже время уникален хотя бы в том, что он единственный, кто может теоретически создавать порталы, для переноса живой материи.

— Почему бесполезен?

— Ну хотя бы потому, что для активации любого аспекта моих возможностей требуются доли секунды. Художнику же, прежде чем «оживить» свой рисунок, требуется его нарисовать. Причем не просто обозначить несколькими штрихами то, что он хочет изобразить, а нарисовать настолько подробно, что предмет даже находясь на листе бумаги, или где-то еще выглядел настоящим. Причем добавлю особо. В момент написания этой картины, Художник должен четко представлять из чего состоит этотпредмет. Если это яблоко — должен помнить его вкус консистенцию его мякоти, то какой должна быть верхняя оболочка. Если оружие, то что находится внутри пистолета, весь его механизм, и как этот механизм взаимодействует друг с другом. В противном случае, он на выходе получит, что-то похожее на пистолет, но являющееся скорее куском металла, потому что внутри он будет совершенно цельным и монолитным, без каких-либо деталей. Да и на само написание любого предмета может уйти очень много времени. И в тоже время, талант очень востребованный скажем в конструкторских бюро, научно исследовательских институтах, или где-то еще в подобных организациях. Согласитесь, одно дело разработать что-то новое, и ждать порой несколько месяцев, когда новинку изготовят на заводе, или же просто привлечь к этому Художника, объяснить ему начинку, показав взаимодействие механизма, и попросить его нарисовать. Да это займет тоже какое-то время, но зато сразу же выявит все недостатки проекта, и позволит исправить их в более короткое время. И это только малая часть того, на что он способен.

После ухода барона, впервые, за все эти дни, я почувствовал, как что-то тяжелое свалилось с моей души. Разумеется после этого было еще несколько дней нервотрепки. Приезжали эксперты, собирали в указанных бароном местах пыль, фотографировали камеру и в общем занимались каким-то своими делами не особенно задевая при этом меня и караул. Но все равно было уже гораздо легче.

Разумеется, обвинение никто снять не удосужился, несмотря на заявление барона. У нас с этим строго потерял оружие, значит виноват. Тем более, что был доказан факт о том, что был нарушен устав, и в момент сна кобура с пистолетом находилась не на поясе, а лежала рядом на матраце. Как итог два года дисциплинарного батальона за халатность и нарушение боевого устава рядовой Мамед Шадимургаев отхватил. И можно сказать, что ему еще повезло. Мне, разумеется, тоже досталось, но хотя бы дело ограничилось, потерей премии по итогам года, разводом с женой опять же из-за потери премии, выговором с занесением в личное дело, понижением в должности и переводом на должность кладовщика на склад вещевого довольствия. Скажу по секрету, если бы я знал, что в итоге произойдет все именно так, я бы сотворил нечто подобное гораздо раньше. Даже с учетом потери части оклада, попасть на этот склад было повышением. А уж то, что эта сука сама подала на развод, было просто прекрасно.

Глава 6

Школа представляла собой красное кирпичное двухэтажное здание, построенное совсем недавно, о чем гласила надпись выложенная белым кирпичом над входом в школу. Справа к нему прилегало крыло спортивного зала, имеющее к тому же отдельный выход на школьный двор находящийся позади здания школы. Для порядка я минут пять стучал во входную дверь, пытаясь понять есть кто-то внутри, или здесь не используют ночного сторожа, но так и не достучался. Поэтому обойдя школу вокруг, снял с пожарного щита небольшой, но достаточно острый лом, и легко отжав дверь, оказался в спортивном зале. Тут же выяснилось, что замок врезанный в дверь можно легко открыть или закрыть изнутри при помощи обыкновенного барашка вделанного в него, чем я сразу же и воспользовался, закрыв за собою проход. Пройдясь по спортзалу, обнаружил, что и дверь в тренерскую комнатку тоже оказалась, не заперта. Окон в тренеской комнате не имелось, поэтому сразу же включив в ней свет увидел вполне удобный хоть и старенький диван, и стол со стоящим на нем электрическим чайником, и розеткой на стене. Чуть в стороне нашлась и большая кружка, что было как нельзя кстати, потому что моя осталась в чемодане. Поэтому, тут же включив чайник, в котором оказалась вода, я вскипятил его и заварив себе кофе, прекрасно поужинал, съев вначале шпроты, из открытой перочиным ножиком банки, а затем добавив к ней пару бутербродов с колбасой.

Спать пока не хотелось, потому решил прогуляться по школе. В принципе, ничего воровать здесь я не собирался, просто бродил по коридорам, чтобы убить время. Заглянул в большинство школьных классов, посмотрел на их оформление, посидел за партами. Спустя где-то полчаса, уже собравшись возвращаться обратно, мимоходом потянул за ручку ведущую в кабинет Заведующей учебной частью, и с удивлением попал во что-то напоминающее школьный архив. На многочисленных полках стояли папки, с личными делами учеников, пронумерованные по классам. Я просто ненадолго зажег спичку, чтобы посмотреть надпись на одной из полок, которая гласила, что именно здесь лежит все что принадлежит 8 «а» классу. На остальных полках было примерно то же самое. Лишний раз зажигать спички не хотелось, а о включении общего света не было и речи. Это сразу бы привлекло внимание с улицы, и было бы совсем лишним. Правда однажды, мне все же пришлось это повторить, когда на столе завуча, я увидел множество лежащих книжечек, знакомого формата. Зажженная спичка подтвердила то, что я вижу перед собой бланки свидетельств о среднем образовании, которые выдаются после окончания восьмилетки. Взяв на удачу одно из них, увидел, что оно совершенно чистое, без каких либо записей, но зато отштампованное печатью школы. Больше ни мгновенья не задумываясь забрал его с собой, и осторожно прикрыв за собой дверь, сразу же отправился в спортзал. Здесь при электрическом свете мои догадки только подтвердились.

Учитывая наличие у меня свидетельства о рождении, и заполненного свидетельства об образовании, я вполне мог. Поступить, например в любое профессиональное техническое училище, или техникум. Конечно не здесь в Новосибирске, но где ни будь скажем в Узбекистане без особых проблем. Тем более, что там наверняка меня искать не станут. Усевшись за стол, я достал из столешницы обнаруженную там чернильную авторучку, и расписав ее на отдельном листке бумаги аккуратно заполнил свидетельство на свое имя. В качестве подписей директора и преподавателей, оставил какие-то росчерки, с выдуманными фамилиями взятыми из головы. Точность актуальна будет скорее в эпоху интернета, а сейчас, вряд ли кто-то будет это проверять. Выставленные оценки на соседней страничке, тоже решил сильно не задирать. Те предметы в коих я был уверен, получили оценку хорошо, другие удовлетворительно. Отличными стали только рисование, пение, труды и физкультура. В итоге, получился средний ученик, без особых провалах в знаниях. Последнее меня вполне устраивало. Дождавшись как чернила высохнут, свернул полученный документ, который вместе со свидетельством о рождении, был положен во внутренний карман куртки, который тут же был застегнут на пуговичку.

После чего я выключил свет и довольный правильно проведенным днем спокойно заснул.

Как ни странно, но проснулся я достаточно рано. Чьи-то забытые на столе наручные часы, показывали всего семь часов утра. Вновь согретый чайник, обеспечил мне плотный завтрак, а найденный в столешнице ключ подарил надежду на то, что и следующая ночь у меня пройдет вполне комфортабельно. Убрав за собою, и постаравшись все сложить на те же места, что находились до моего появления, я вышел из помещения. Ключ действительно подошел к входной двери, что меня очень обрадовало. Снятый с пожарного щита лом вернулся на свое законное место, а я осмотревшись, решил прогуляться пешком.

Первый же остановленный паренек, куда-то спешащий по своим делам, объяснил, чтобы добраться до ЦУМа можно подождать прямо здесь автобус, или прогуляться до проспекта Дмитрова это недалеко метров пятьсот, а там на любой транспорт две остановки. Но тут же мне было указано на то, что я вышел слишком рано и что придется ждать минимум до девяти, пока магазин откроется. Поблагодарив его, сказал, что не тороплюсь и потому пошел пешком. К тому же, несмотря на вроде бы летний месяц, с утра было достаточно зябко, и выстаивать на остановке дожидаясь автобуса не хотелось. К тому же была еще одна, и пожалуй самая большая проблема, состоящая в том, что у меня не было денег на него.

То есть сто пятьдесят рублей добытых из чемодана у меня имелись, но предъявлять кондуктору полтинник с раннего утра, значило бы нарываться на скандал. Тем более, что у нее наверняка дневная выручка приближается в пятидесяти рублям, а тут я такой красивый предлагаю наскрести себе сдачу с моей купюры. В общем придется ждать пока откроется ЦУМ покупать себе там одежду, а уж потом думать, что делать дальше. Просто вчера, посещая гастроном, я как-то не сообразил, что с утра могут возникнуть такие проблемы, и потому постарался избавиться в первую очередь от мелочи, хотя нужно было сделать наоборот.

До Центрального Универмага, с остановками перекурами в подворотнях я добрался минут за сорок. Про подворотни упомянул из-за того, что первый же встреченный мною мужик, отвесил мне приличный подзатыльник только из-за того, что я не обращая ни на кого внимания, шел по улице с сигаретой. И мне еще и пришлось извиняться перед ним за допущенную оплошность. Сейчас другие правила, чем будут в двадцать первом веке. Здесь любой мужчина вправе сделать тебе замечание, дать подзатыльник, только за то, что увидел тебя курящим. А за случайно вырвавшийся мат, вообще могут отвести в милицию, и ты ничего этому не противопоставишь. А самое главное, что если об этом узнают родители, виноват окажешься именно ты, а не тот кто тебя таким образом, решил научить уму разуму. И это, наверное, правильно. Здесь старших пока еще уважают.

Как бы там ни было, а особенным разнообразием магазин не отличался. Единственно, чем он был хорош, так это тем, что все находилось в одном месте. Здесь можно было, при наличии денег, купить все что необходимо. Может не слишком хорошего качества, но тем не менее, вполне приличную одежду, обувь, бельё, ну и товары для дома. Последнего у меня, пока не имелось, но увидев в хозяйственном отделе карманный фонарик, так называемый «жучок» — работающий от встроенной динамки, не удержался и отдав за него полтора рубля, тут же купил. После чего сразу же отправился в отделы с одеждой. Правда цены, все же несколько кусались. Не то, чтобы все было очень дорого, просто если покупать все сразу, выходило дороговато.

Например те же костюмы состоящие из полушерстяных брюк и пиджака, начинались от ста семидесяти рублей. При этом сам крой, да и пошив явно подходил под определение «Прощай молодость». Что-то более современное, которое было бы не позорно одеть, чтобы хоть как-то нормально выглядеть улетало за двести-двести пятьдесят рублей. Да еще и попробуй, найди свой размер. Самые дешевые брюки из той же ткани, что и костюм, стоили тот тридцати пяти до восьмидесяти рублей, и не о какой торговле речи даже и не шло. Перемерил, наверное десятка два пока наконец не выбрал хоть что-то более или менее подходящее, обеднев при этом на семьдесят рублей с мелочью. При этом получил столько косых взглядов в свою сторону, что проще удавиться, чем повторить этот подвиг еще раз. Оплатив покупку, перешел в обувной отдел. Здесь было по проще. Все-таки обуви было много, и выбрать было из чего. Модельная мне была не нужна, а вот для повседневной носки подходящие модели все же имелись, и не сказать, чтобы очень дорого. В итоге, я обзавелся даже двумя парами, перевыполнив свой план, на двести процентов. Взял вполне приличные черные кожаные полуботинки, за двадцать семь рублей восемьдесят копеек, и добавив к ним, так называемые эспадрильи — легкие мужские туфли на резиновой подошве с парусиновым верхом, которые в какой-то степени походили на кроссовки, особенно в плане того что были снабжены тремя белыми полосками на темно-синем фоне. Эти туфли обошлись мне, в двенадцать рублей. Предполагая, что мне предстоит дальняя дорога на поезде, они придутся как нельзя в тему. Хотелось обзавестись еще парой рубашек, и возможно курткой, но оставшихся денег уже не хватало, и я решил отложить покупки до следующего дня, когда добуду из своего чудо-чемодана еще наличных.

Уже на выходе из магазина заметил плакат с плохонькой советской рекламой, где предлагалась краска для волос. Подумав о том, что она мне точно не помешает, превратив блондинистого меня например в жгучего брюнета, решил испытать краску на своей шевелюре, которая уже довольно сильно подросла. В итоге, после нескольких минут выбора решил остановиться на огненно-рыжей. Этот цвет хоть и бросается в глаза, каждому встречному, но уж точно никто не сопоставит меня с натуральным блондином с основательно выгоревшими волосами, которым я выгляжу именно сейчас. Немного поразмыслив, решил приобрести и что-то темное, чтобы после не мучиться если рыжий вдруг будет выглядеть ужасно и мне не подойдет. В итоге остановился на «радикально черном цвете», который назывался — «Черный кофе». Оплатив в кассу семь рублей, наконец вышел из магазина. Еще и пришлось объяснять продавцу, зачем мне понадобились эти краски, и джля кого я их покупаю. Все-то им знать нужно. Пришлось выдумывать историю про слегка поседевшую маму брюнетку и такую же белобрысую сестру как и я, добавив, что мы оба пошли в папу.

На руках к этому моменту у меня оставалось чуть больше тридцатки. О том, куда именно ее потратить не было никаких сомнений, я просто решил найти хоть какую-то столовую, фабрику-кухню, кафе или любое другое заведение, где мне могли бы предложить горячий обед. Все же последний раз я нормально ел еще находясь в следственном изоляторе, если вообще можно назвать ту еду нормальной. И опять же, учитывая то, что я попал в эту тушку уже в вагоне, получалось, что я вообще ни разу не мел здесь горячей и достаточно вкусной пищи за всю свою жизнь.

Да уж, все же надо как можно быстрее ехать в Среднюю Азию. Там хоть поесть можно нормально и без особых проблем. Недаром же говорят, что в том же Ташкенте: «Куда ни плюнь — столовая». Здесь же оббегал почти полгорода, пока наконец где-то на задворках обнаружил пельменную, где за полтора рубля мне дали тарелку «гаек» — восьмиугольных пельменей, машинного изготовления, из склизкого теста, замешанного на чистой воде, без добавления яиц, и потому расползающихся от одного к ним прикосновения. Но хотя бы они были довольно горячими, и внутри имелось что-то похожее на фарш, который еще нужно было умудриться как-то, прожевать, из-за его твердости.

Качество конечно оказалось ниже среднего, но я хотя бы поел горячего, и даже наелся. Выйдя из этой пельменной, я найдя небольшой скверик перекурил, а затем отправился на остановку дизель-поезда, где в камере хранения, у меня находился чемодан. Сейчас, я уже более или менее ориентировался в этом районе города, да и мелочь позвякивала в кармане, поэтому на всякий случай уточнив дорогу, у стоящей на остановке тетки, сел на автобус, и уже довольно скоро оказался там куда и хотел попасть. Платформа оказалась совсем пустой, поэтому я, забрав свой чемодан, устроился на одной из лавочек, где переложил в него мои покупки, а после оглядевшись по сторонам, решил переодеться. Все равно никого нет, а ходить в рабочей одежде и строительных ботинках, в то время, когда имеются вполне приличные туфли, как-то стремно.

Быстро натянув на себя новые брюки, и обувшись, почувствовал себя если и не человеком, то кем-то приближающимся к этому понятию. Ботинки, решил бросить прямо здесь. Они по большому счету были мне не нужны. Хотя перед тем, как выбрасывать все же проверил их на закладки. Учитывая, что чемодан собирала бабуля, вполне могла что-то сунуть и в обувь. Тем более, что кода меня приняли и увезли в изолятор на мне были легкие сандалии, которые развалились очень скоро, да и из-за помутненного сознания были изрядно изгажены, не пойми в чем. Обувь оказалась самой обычной, без каких либо закладок, но я в принципе не особенно на это и рассчитывал. Поэтому просто задвинув говнодавы под скамейку, на этом и успокоился. Рабочие штаны вновь были свернуты и уложены в чемодан, наверняка они пригодятся еще не раз. Теперь нужно было определиться с деньгами. На этот раз, учитывая, что я примерно знаю порядок цен в магазинах, извлек из тайника пять сотен, решив, что помимо кое-какой одежды, мне придется еще покупать билет на поезд, да и продукты в дорогу, а это тоже потребует определенных вложений. На мгновение задумавшись, решил уложить в чемодан и Свидетельство об образовании. Метрики вполне могут понадобиться при покупке билетов, а вот аттестат точно не нужен, да и светиться с ним в Новосибирске тоже не стоит.

Уже было собрался сделать еще один заход, как вдруг мне в голову пришла замечательная идея о том, где можно хорошо помыться. Ведь в каждом городе имеются бани, и стоят они очень недорого и искупаться в них можно за милую душу, а если в той же бани окажутся душевые кабины, так вдобавок к этому можно и постирать свои вещи, а за ночь они вполне себе высохнут. Да, будут несколько мятыми, но зато чистыми. Но при желании, можно решить вопрос и с утюгом если на то пошло. В конце концов пять рублей при самом дорогом раскладе, не такая уж большая сумма, для того, чтобы выглядеть чистым и опрятным.

Тут же в мою капроновую сумку перекочевало все грязное белье, которое я предназначал в стирку, заодно к ним прибавился кусок хозяйственного мыла, мочалка, а все ценное за исключением мелочи и десятки на возможный перекус после баньки, отправилось в чемодан, который тут же был положен в очередную ячейку камеры хранения. Я же, подхватив свою сумку вновь пошел в сторону автобусной остановки. Первый же встреченный мною мужичок, показал мне, где находится ближайшая банька, в которой хоть и не оказалось душевых кабин, но зато и народу было не очень много. Правда заметив покосившегося на меня банщика, я решил не усугублять так сказать, а подойдя к нему, прямо спросил, могу ли я постирать свои вещи, он удивленно спросил, а что дома нельзя это сделать?

— До дома далеко. Я в железнодорожном учусь, а в общаге вот уже месяц горячей воды нету.

— Это да. Вещей много?

— Да нет, вот рабочие брюки пара трусов с и две футболки.

— Футболки белые.

— Нет, а что?

— С тебя рубль, и пока моешься, все будет готово.

Вот уж не знал, что при бане имеется такая услуга, хотя вполне возможно, что это чисто промысел банщика. Небось притащил сюда стиральную машинку и подрабатывает постирушками. Тем более, что многие в бане забывают или просто оставляют мыло, если кусок маленький, да и небось порошок выдают, чтобы дезинфекцию делать, вот тебе и приработок. Пока я от души напарился в баньке, до скрипа оттер свое тело, и наконец, розовенький, как молодой поросеночек, выполз в раздевалку, плюхаясь на скамейку, банщик принес мне мало того, что выстиранные, так еще и высушенные и выглаженные вещи. От удивления я чуть не онемел. Поблагодарив старательного мужичка, оделся, во все чистое, и не торопясь вышел из баньки. В двух шагах от нее обнаружилась и рабочая столовая, от какого-то завода. Обеденный перерыв уже закончился, и я попал как раз в том момент, когда и блюда были готовы, и народы практически не осталось. Выхлебав полную тарелку вполне сносного борща, съев на второе блюдце мятой картошки с довольно увесистой котлетой, и салатиком в виде порезанной соломкой отваренной свеклы, и запив все это стаканом компота, я почувствовал себя и чистым и сытым и можно сказать умиротворенным.

Оказалось, что столовая работала с семи тридцати утра и до девяти вечера, обслуживая заводских рабочих, ну и так приходящих, желающих подкрепиться. Я подумал, что это меня более, чем устраивает. Во-первых, столовая находилась на соседней от школы улице, а во вторых кормили здесь не в пример лучше и вкуснее, чем в той же пельменной. Да и открывалась она достаточно рано, чтобы я мог без особых проблем позавтракать именно тут.

В общем довольный жизнью, я дошел до камеры хранения, переложил в чемодан, чистое белье, и банные принадлежности, и собирался уже, было направиться в сторону школы. Как в голову пришла идея, как можно избавиться от моего ствола. Все же тащить его через всю страну громыхая им в чемодане, было просто несерьезно. Неловкое движение, или случайная проверка, и мне будет каюк. Уж проще или выбросить его куда ни будь, или подбросить на крыльцо в отделение милиции, Разумеется предварительно хорошо протерев от отпечатков пальцев, а там пусть разбираются, откуда он взялся. Как бы то ни было от него надо избавляться и желательно срочно. Поэтому положив его во внутренний карман куртки, уже собрался было захлопнуть дверцу камеры хранения, как вспомнил о краске, что купил еще утром. В бане заниматься покраской волос было негде, да меня просто бы не поняли. Не красят у нас мужики волосы. Разве что актеры, но то особая каста. Поэтому придется заняться этим в школе. Конечно горячей воды я там не найду, но хотя бы холодная там в туалете должна быть. И потому взяв тюбик с рыжим оттенком и полотенце, отправился в сторону школы, готовиться к ночлегу, и заниматься своей головой.

Глава 7

7.

Специально прошел мимо отделения милиции, чтобы посмотреть, куда лучше подкинуть им пистолет. Просто так выбрасывать его не хотелось, чтобы он не попал в руки какому-нибудь бандиту, или того хуже пацану, которому захочется пострелять, что наверняка приведет к несчастному случаю. А еще больше, хотелось сделать это мне самому. В прошлой жизни был опыт обращения с пистолетом Макарова, но это было тогда. Да и какой мужик, откажется от подобного. В тоже время, я прекрасно понимал, что один выстрел на улице, и тут же здесь окажутся все кому не лень. И менты и безопасники и «новые дворяне» — одаренные. И только это меня и сдерживало от опрометчивого шага. Но желание пострелять не пропало. Уже находясь в спортзале бросил взгляд на кучу матов, лежащих у одной из стен, и решил, что пожалуй это будет наилучшим выбором. А почему бы и нет. Маты вполне смогут сыграть роль пулеуловителя, а выстрел в помещении хоть и будет достаточно громким, наверняка не будет услышан на улице.

Школа, как и в первую ночь, была абсолютно пуста. Я прошелся по обоим этажам, вновь заглянул в некоторые кабинеты, убедившись, что в школе никого нет и никто не помешает мне в исполнении моего плана, а затем вернувшись в тренерскую, разделся до пояса и взяв с собою металлическую тарелку найденную в кабинете физики, тюбик с краской, мыло и полотенце, дошел до ближайшего туалета и решил заняться перекрашиванием волос. Как было написано в инструкции, одел перчатки, развел краску в миске, затем намочил волосы и долго втирал полученную жижу в свою шевелюру. После того как вся краска закончилась, вышел в рекреацию, и где-то около получаса сидел смоля одну сигарету за другой, выжидая положенные полчаса. Своих часов у меня пока не было, поэтому пришлось использовать школьные. Сидеть вскоре надоело и я пройдя несколько шагов заглянул в один из кабинетов оказавшийся открытым. Здесь я обнаружил горы старых учебников сложенных возле одной из стен, и подумав о том, что мне все равно рано или поздно придется восстанавливать свои знания, воспользовавшись недавно купленным фонариком, отобрал для себя три книги, отдавая предпочтение математике и геометрии за седьмой и восьмой классы. Ведь если придется куда-то поступать, в тот же техникум, а иначе как я устрою свою жизнь, то придется сдавать экзамены. И если диктант я как-то напишу, то все эти математические формулы и доказательства я просто не помню.

Не дотерпев буквально пяти минут до завершения времени, вернулся в туалет, где вначале промыл свои волосы, проточной водой, к моему удивлению горячей, а затем дважды промыл голову с мылом. Все это делалось в почти полной темноте, поэтому результат я увидел только по возвращению в тренерскую.