Боги, пиво и дурак. Том 7

Но теперь Вселенная дала мне в руки оружие. И это было мое и только мое право решать, когда и как им воспользоваться. Да, этот меч был обоюдоострым и в любой момент мог сокрушить не только врага, но и меня самого. Но тем не менее он у меня был!

От моего прикосновения пламя чуть покачнулось — вяло, будто нехотя. И если в прошлый раз я всем своим существом улавливал дыхание ярости, витавшее в воздухе, то сейчас повсюду царило умиротворение. Бархатное, баюкающее, сытое и расслабленное.

— Ты… ты спишь? — осенило меня.

Ответа не последовало. Пламя вновь покачнулось, и невесть откуда взявшимся внутренним знанием я понял, что прав.

Мой личный монстр был сыт, доволен и он дремал, как лев после доброй охоты.

Мне ничего не оставалось, кроме как вернуться обратно.

Следующие три дня я провел в святилище Нергала.

Там, вдали от всего мира, у меня было предостаточно времени поразмыслить над его словами.

Сначала мне казалось, что в них есть рациональное зерно. Сомнения разъедали меня изнутри. Нергал словно плюнул ядом в мой именинный торт. Я раздражался, досадовал и в сотый раз задавался вопросом, зачем вообще Нергал заговорил об этом? Что ему до моих отношений с Янусом, Никой и всеми остальными?

А потом меня осенило. Каждый из живущих способен оценивать ситуацию только с позиции своего личного опыта. Даже если он — бог, и этот самый опыт насчитывает тысячелетия.

Нергал по всем признакам был одиночкой. Единственная живая привязанность обернулась для него болезненными воспоминанием. И вполне естественно, что все остальные привязанности он теперь воспринимает как что-то негативное и ищет в них изъяны.

Но его опыт к моей жизни не имеет никакого отношения.

Ответив так самому себе, мне как-то сразу стало легче.

Тем более вернувшиеся домой кошки ухаживали за мной, как за родным. То ли, потому что Нергал так приказал, то ли из благодарности за участие в процессе выздоровления их обожаемого повелителя. Так что я много и вкусно ел, много спал, и мое тело постепенно начинало меня слушаться, хоть и не так быстро, как хотелось бы.

Сначала подчинились руки, потом — спина.

На третий день Нергал явился ко мне в комнату в сопровождении двух прекрасных кошек, уселся на стул и, усадив красавиц себе на коленки, с усмешкой спросил:

— Ну что? Ты наконец-то созрел принять помощь?

— Ни в коем случае, — запротестовал я. — Ты же видишь — процесс идет! Нужно только еще немного подождать!

— Как-то очень вяло идет твой процесс.

— Да нет же. Смотри, я уже почти стою!

Тут я и правда попытался встать. Не потому, что был так уверен в своих силах, а чтобы продемонстрировать Нергалу как минимум свою непреклонную волю. И то, как ловко я теперь управляюсь с руками и запросто поднимаю тело в сидячее положение.

Спустив ноги, я рывком поднялся с постели. И… Не упал!

От радости у меня аж в зобу дыханье сперло, как у той вороны из басни.

— Видишь⁈ — победоносно воскликнул я. — Смотри внимательно! Я, великий целитель Даниил, стою! А ты сомне…

И тут я понял, что фокус, к сожалению, не удался. Ноги все-таки не хотели держать мое бренное тело, так что коленки подкосились, и я эпично рухнул на пол.

Нергал хмыкнул. Смерил меня долгим взглядом и издевательски протянул:

— Великий целитель, говоришь? Ну, это вряд ли. Разве что великий наг!

— Хорош ехидничать, — простонал я, отползая в сторону на руках.

— Признай — все равно результат налицо!

— Готов признать лишь одно: это было действительно сильно.

— Я старался, — проговорил я, затаскивая себя в кресло.

— В смысле, ударился сильно, — хмыкнул Нергал. Кошки на его коленях пакостно захихикали. — А поступок идиотский. Но вполне в твоем стиле.

— Дай мне всего пару дней, и ты увидишь — я справлюсь, без проблем! — с жаром заявил я.

Нергал хмыкнул.

— Ну, ладно. Значит, еще два дня.

Он поднялся со своего места и направился к выходу. Кошки торжественно прошествовали за ним мимо меня.

В дверях Нергал оглянулся.

— И кстати. Сегодня в лесу я встретил одного костлявого господина в цилиндре. Он передавал тебе пламенный привет и просил предупредить, что даты в договоре пришлось немного подправить. Так что он очень извиняется, но теперь до срока осталось всего четыре дня. С этим ты тоже справишься без проблем?..

Самеди? Ах ты скелетная сволочь!

У меня аж все заклокотало внутри.

— Что значит «подправил даты»⁈ В уже подписанном договоре нельзя ничего изменить!

Нергал хмыкнул.

— Ну… Вообще — да. Нельзя. Если только это не договор с изворотливым бароном.

— Да едрить твою налево, как так-то⁈

Нергал ласково вытолкнул кошек за дверь, запер ее поплотнее и подошел ко мне. Наклонившись до уровня моего лица, с насмешливой улыбкой проговорил:

— Ну и во что ты влип на этот раз, о великий геморрой великого Нергала?

Закрыв глаза рукой, я простонал:

— Только не начинай. У меня не было выбора. Я… Я должен Самеди клок волос кого-нибудь из олимпийцев. Или потеряю Лёху.

— Ах, это! Ну, тогда просто гора с плеч, — отозвался Нергал, выпрямившись. — А то я уж подумал и правда что-то серьезное.

— Это — серьезное!

— Пф! — фыркнул тот. — Одним говорящим черепом больше, одним меньше — это ерунда. Вот если бы на кону стоял твой череп — тут я бы заволновался. И хорошенько объяснил бы тебе, что лучше откусить себе палец, чем иметь дело с богами новейшего поколения.

— Почему?..

— Да потому что у них ни чести, ни совести, — он прошелся по комнате, сунув руки в карманы. — У всех остальных богов имеются принципы. Понимаешь? Они могут быть злыми, жестокими, безжалостными и хитрыми — но даже изворотливый Локи не станет менять условия уже заключенного договора. Потому что так мы устроены. А у молодежи типа Самеди никакие законы в сущность не встроены. Веяние времени, увы. Пообещать одно, а сделать совсем другое — это для них запросто. Извернуться и выполнить просьбу в самом извращенном варианте ее толкования, шиворот-навыворот — всегда пожалуйста. Для них это забава.

Он вернулся ко мне и опять наклонился, глядя тяжелым взглядом в упор:

— Больше никогда и ни за что не имей дел с такими, как он. Тебе ясно?

— Да понял я уже.

— Так ты поедешь к теще Аида? Быки — вон, стоят у входа в святилище.

Я тяжко вздохнул и нехотя пробурчал:

— Поеду.

— Не слышу?.. — демонстративно поднес он ладонь к уху.

— Поеду, сказал!

Нергал кивнул. Хлопнул меня по плечу.

— Ну вот и хорошо. И еще дам тебе совет: пока будешь лечиться у великой госпожи Деметры, как-нибудь невзначай обмолвись по поводу условий своего договора с бароном. У нее имеется зуб на всех трех братьев. И если кто-то и сможет тебе подсказать решение и помочь в данном вопросе, то это она.

В карету Деметры меня запаковывал Гай. Очень суетился, давал на дорогу наставления по поводу того, как себя следует держать с великой богиней.

— Я слышал, что характер у нее непредсказуемый. Так что будь осторожен! — на полном серьезе поучал он меня, укрывая мне зачем-то колени клетчатым пледом, как какой-нибудь парализованной бабульке в старом кино.

Я с трудом сдерживал раздражение и терпел. В конце концов, Гаю совсем ни к чему знать, что с Деметрой я знаком достаточно близко, чтобы не париться по поводу того, какую вежливую форму приветствия стоит избрать и на каком расстоянии от нее находиться.

Наконец, он захлопнул дверцу кареты. Быки, как паровозы, выдохнули в небо по белому облаку и медленно двинулись вперед. Шаг, еще один, и еще.

Карета протяжно заскрипела на морозе, колеса увязли в снегу, покрытом ледяной корочкой. Один из бычар вскинул свою здоровенную голову и сердито замычал, и в тот же миг мы резко рванули вверх, будто кто-то невидимый охадил рогатых кнутом.

— М-ммммууу-ууу! — воинственно пронеслось над лесом, и мы скрылись за облаками.

В общем, крутяк.

Вот только лучше бы вместо дурацкого пледа Гай мне пару бумажных пакетов дал на всякий случай. Поскольку перепачкать карету было уж слишком позорно, а совладать с непроизвольной реакцией тела у меня могло и не получиться.

Но в итоге все обошлось. Живой, частично здоровый и с аристократичной зеленостью вместо бледности на лице я прибыл к Деметре. Быки остановились в пустоте, как и в прошлый раз. Толкнув дверь кареты, я принялся озадаченно озираться по сторонам. Во-первых, я не понимал, в какую сторону пустоты мне следует идти. Во-вторых — идти-то мне каким образом? По-пластунски?

Тут справа от кареты прорисовался открывшийся дверной проем, в котором я увидел Деметру.

В мешковатых серых штанах она казалась совсем хрупкой. Белая мужская рубашка была глубоко расстегнута, а на лице играла озорная улыбка.

— Ну? Чего сидишь, кого ждешь? — со смехом в голосе сказала она, скрестив руки на груди. — Как там у христиан? Встань и иди!

— Я тоже очень рад тебя видеть, — проворчал я, непроизвольно улыбаясь ей в ответ. — Хотя нет, погоди. Меня же тут подробно проинструктировали на твой счет. Как там… О, многомилостивая богиня, воззри на меня и склони ко мне свое лицо!..

— Иди в задницу, — с той же лучезарной улыбкой прервала мое приветствие Деметра.

— Никак не могу, ведь ты так и не склонила ко мне свое лицо, — с фальшивой горечью в голосе возразил я.

— Ох и вредный же ты для смертного, — вздохнула Деметра и неспешной походкой подошла к карете, поднялась на ступеньку и, наклонившись, наградила меня звонким поцелуем в лоб. — Так сгодится?

— Нет, конечно, — отозвался я, затаскивая ее в карету к себе на колени.

Она не сопротивлялась. Только засмеялась и, прищурившись, игриво запрокинула голову и сказала:

— Как-то ты не тянешь на того многострадального болящего юношу с чистой душой, о котором говорил Аид. А ну признавайся, чье место занял?

— Забудь. Я его убил и закопал, так что уже не важно, — ответил я, кайфуя от ощущения приятной тяжести ее тела в своих руках.

— Безжалостный негодяй.

— Не то слово.

Она сползла с моих колен и подтолкнула к выходу.

— Давай иди уже!

Я шевельнул ногами.

Работают!

Осторожно привстал, крепко держась руками за стенки кареты. Почувствовав силу в ногах, шагнул на ступеньку, а оттуда — вниз, прямо в бездонную пустоту.

И я прекрасно ощущал свои ноги и стоял без опоры!

— Спасибо тебе огромное. И когда ты только успела?

Я обернулся к Деметре, и с удивлением увидел, что она больше не улыбается. Напротив, промеж ее бровей пролегла хмурая морщинка.

— Подожди меня благодарить. Ну-ка пройдись немного.

Я сделал несколько шагов и обнаружил, что слегка прихрамываю на правую ногу.

Деметра тем временем выбралась из кареты и сосредоточенно наблюдала за моим дефиле.

— Подойди ко мне, — потребовала она.

Я подчинился.

Она осторожно подула себе на ладонь, и в ее руке заискрилось золотистое облачко. Приблизившись ко мне вплотную, она прижала ладонь к моей груди, чуть повыше солнечного сплетения.

Стало горячо.