Пять секунд будущего

— Без проблем, герр Нойманн. Вы ветеран?

— Судя по моему досье — да. Но этого я тоже не помню. Так что вы хотели?

— Я тут, говоря вашим, военным языком, вроде как интендант. Пришел осведомиться, не требуется ли вам что-либо специфическое в быту, все ли вас устраивает в плане жилищных условий, меню, все такое?

Я почесал затылок.

— Знаете, вроде все устраивает… Скажите, а… тут есть доступ в компьютерную международную сеть?

— Международную? Первый раз слышу. Но если вы про Рейхснетц — то нет, на территории поместья Дома Айзенштайн не работают никакие средства внешней связи. Это как бы военный режимный объект. Связь возможна только из переговорного пункта, я, например, жене только оттуда позвонить могу.

— Ах, ну да, упустил… Исаак, а тут можно где-то разжиться фильмами, скажем?

— Да, без проблем. У вас есть доступ к медиа-серверу внутренней сети, там этого добра вагон и малая тележка.

— Ой… Я не дружу с компьютерами, честно говоря… Да и память потерял… Исаак, а вы не могли бы, скажем, записать для меня на носитель подборку фильмов на определенную тематику?

— Конечно. На какую?

— Что-нибудь про войну. Про морскую пехоту… Только, пожалуйста, что-то близкое к реальности, без чрезмерной киношности.

— Постараюсь. Я поручу это своему напарнику, он любит фильмы. Как он сделает — я принесу. Минут двадцать.

— Заранее спасибо!

Он ушел, а я порадовался своей осторожности: буду разбираться, что к чему, потихоньку и не напрямую. Ляпнуть что-то типа «а вы не могли бы принести мне информацию о холокосте и концлагерях?», вероятно, было бы ошибкой.

В ожидании фильмов я пощелкал пультом, переключая каналы, и понял, что могу угадывать тематику следующего канала, но не слова диктора. Странно.

В новостях я не нашел для себя ничего приятного, только упоминание о том, что в Париже открыли мемориал павшим солдатам вермахта. Добавим сюда тот факт, что Нойманн служил на немецком лайнере «Эльзас» — и становится понятно, что Франция как государство больше не существует. Печально, но я чего-то такого и опасался.

Вскоре пришел Исаак и принес практически обычный лазерный диск, на котором я нашел десяток фильмов в хорошем качестве. Первым значится «Охота на «Красного Кашалота»» — знакомое название. Ладно, начнем с него.

Из вступления я сразу понял суть: год тысяча девятьсот шестидесятый, экипаж большого противолодочного корабля «Лютцов» преследует вдоль норвежского побережья вражескую подводную лодку класса «Кашалот» — самую большую из известных — сеявшую ужас и смерть на своем пути и уже почти настиг ее.

Драматизма добавил тот факт, что «Лютцов» уже давно израсходовал весь запас глубинных бомб и теперь преследует подлодку в надежде, что рано или поздно она будет вынуждена всплыть. Расчетный маршрут подлодки значительно превысил половину ее дальности хода: чтобы вернуться в свой порт, «Кашалот» должен достать топливо.

Начало фильма не содержало собственно боевых действий: командиры «Лютцова» и «Кашалота» играли в «игры умов», пытаясь перехитрить друг друга, при этом подводник не знал наверняка, что «Лютцов» уже не имеет глубинных бомб.

Ситуацию на борту противолодочного охотника усугублял конфликт двух офицеров: главного героя, командира отряда морской пехоты, и командира взвода СС. Эсэсовцы были представлены крупными плечистыми парнями, чью элитарность подчеркивали сверхтяжелые боевые экзоскелеты, на жаргоне именуемые сокращенно «уберами», от слова «убершвере».

Тем временем подлодка попыталась скрыться в норвежском фьорде, в котором располагались маленький порт и городок, а также небольшой старинный замок и рудник. В этот момент капитан «Лютцова» заметил в бинокль силуэт еще одного противолодочного корабля, идущего в фьорд через другой пролив, навстречу «Лютцову».

— Кажется, не мы одни охотимся за красным ублюдком, — сказал капитан и велел помощнику связаться с встречным кораблем.

Ловушка выглядела почти захлопнутой, но «Кашалот» умудрился перед самым носом нового корабля уйти в другой, внутренний фьорд, потому что капитан встречного охотника неверно понял план и остановился на самом входе вместо того, чтобы пройти чуть дальше и перекрыть еще и выход во внутренний фьорд.

Далее произошла удивительная сцена: капитан «Лютцова» на жутко ломаном русском языке ругался с другим капитаном по радио, употребляя такие фразы, как «сработанные звиздецы» и «тупые русские Иваны»… Стоп. Если русские Иваны помогают ловить «красного ублюдка»… то, получается, что под красными ублюдками понимаются не русские?! Вот сразу как-то интересно стало… И надо бы подсказать режиссеру, что правильно говорить «обделавшиеся», а не «сработанные», а слово «звиздец» употребляется для характеристики ситуации, а не собеседника…

Русский капитан, обозначенный в субтитрах как «Русский Иван», в ответ ругался на таком же ломаном русском языке.

— Эх, зря мы в двадцать втором согласились на сепаратный мир, — прокомментировал перепалку первый помощник, — если б не согласились — был бы орднунг и у русских Иванов…

— Да, но что тогда было бы в Европе? — задал философский вопрос морпех.

Позднее был показан и русский корабль с его экипажем — такой махровой клюквы я еще не видал. Все актеры, играющие русских моряков — сплошь здоровенные бородатые увальни с лицами, не обезображенными интеллектом, военная форма отсутствует полностью, замененная на ватники, головные уборы — шапки-ушанки, субординация хромает, никаких тебе обращений по званию — только «Петрович», «Сидорыч» да «Иваныч». Не военно-морской флот, а какой-то колхоз. Корабль — неряшливый и разваливающийся, то тут что-то отказало, то там не работает. В дополнение ко всему этому команда проводит досуг на палубе, бренча на балалайке, хотя вроде как должна быть боевая тревога и полная готовность, а еще на корабле — нет, ну вы видели?!! — преспокойно бродит ручной медведь.

Звиздец, одним словом.

Тем временем капитан «Лютцова» совместно с морпехом разгадал замысел командира «Кашалота» и, договорившись с «Иваном», двинулся во внутренний фьорд, а «Иван», будучи малым противолодочным кораблем, за счет скорости сумел опередить «Кашалота» и перекрыть второй выход из внутреннего фьорда в открытое море, став на узком фарватере.

План под покровом ночи атаковать порт и добыть горючее разгадал герой-морпех, после чего защищать городок отправились эсэсовцы, что показалось мне странным. С задачей они справились, склад с топливом взорвали, а затем, отстреливаясь от невидимого в темноте противника из ручных пулеметов, под обстрелом гранатометов и базук прикрыли эвакуацию мирных норвежцев в крепость и сами с потерями отступили туда же. При этом их лидер в рукопашном бою победил вражеского бойца, облаченного в экзоскелет сопоставимых габаритов, но очень странно выглядящий.

В то же самое время отряд моряков достиг рудника и добыл там некоторое количество динамита, из которого изготовили самодельные глубинные бомбы.

Когда с топливом обломилось, «Кашалот» попытался уйти под русским кораблем, перехватив радиопереговоры и узнав, что у русского тоже нет глубинных бомб.

И в самый критический момент русский капитан принял героическое решение открыть кингстоны и затопить свой корабль в фарватере, а далее последовала самая эпическая сцена в фильме.

«Красные ублюдки», чтобы не дать перекрыть себе путь к отступлению, направили абордажную команду с целью захватить корабль и отвести его от фарватера. Из воды, словно пробки из бутылки, взмыли на столбах огня и пара воины в странных, гротескных боевых костюмах с реактивными ранцами, и приземлились на палубу, бойцы попроще просто карабкались на борт при помощи абордажных крюков с минилебедками на поясе. Воздух вспорол леденящий душу, но очень знакомый вопль…

На русский корабль хлынули… индейцы. Только очень-очень технологически продвинутые.

Закипела рукопашная схватка. Внезапно выяснилось, что на русском военном корабле ручного оружия что-то некомплект: всего один автомат, остальное — трехлинейные винтовки и маузер капитана. Русские моряки пустили в ход топоры и ломы и натравили на краснокожих своего медведя. Впрочем, индейцы тоже больше использовали холодное оружие, правда, высокотехнологичное, типа цепной пилы размером с меч и бронебойного дырокола на соленоидах. В жесточайшей свалке русские умудрились продержаться достаточно долго, сражаясь вначале по колено в воде, а потом и по пояс, и не дали врагу воспрепятствовать затоплению, а в финале русский боцман бросился на вражеского командира с воплем «держите гранату, звиздецы!» и подорвался вместе с ним. Осознав, что миссия провалена, остатки абордажной команды позорно бежали обратно под воду, а горстка выживших русских вместе с особо отличившимся медведем на шлюпке добралась до берега.

Боевой эпизод был поставлен очень хорошо и натурально, и за него я простил режиссеру всю ту забористую клюквенную чушь, что видел ранее. Да, русских показали недалекими, неуклюжими, неряшливыми варварами и раздолбаями, а русский военный флот — откровенно жалким и отсталым. Ну так арийцы стереотипно представляют себе русских: колхозники с медведем на разваливающемся корабле, и что тут поделать? Но вот боевая сцена — просто нечто. Если житель Рейха считает, что русские — это что-то типа викингов в квадрате… Видать, научили уважать если не за орднунг, которого, по правде говоря, действительно нет, то за боевые качества. Мелочь… а как все-таки приятно.

Закончился фильм тем, что экипаж «Лютцова» сумел повредить «Кашалот» самодельной глубинной бомбой и подлодке пришлось выброситься на берег. Далее настал час морской пехоты и ее командира, который по совершенно киношному сценарию сошелся в конце ожесточенного боя с командиром подлодки — особо мощным и гнусным индейцем — в рукопашном поединке. После того, как красные нелюди были перебиты, морпехи спасли из недр подлодки сотни две пленников.

Далее пошли титры, сообщающие дальнейшую судьбу прототипов главных героев фильма и то, что сам фильм основан на реальных событиях.

Я выключил телевизор и в состоянии легкого охреневания откинулся на спинку кресла.

Индейцы? На подводных лодках? С джетпаками в середине двадцатого столетия?

Кажется, впереди меня ждут большие-большие сюрпризы…

* * *

После просмотра фильма я понял, что по-тихому не получится: уж очень значительные различия между тем, что помню я, и тем, что творится тут. Так, доступа к сети нет, но библиотека в особняке должна быть.

Я позвонил Исааку и выяснил, что все трое Айзенштайнов отсутствуют. Библиотека есть — личная, у графа. Находится в его «жилом», то есть труднодоступном для посторонних, пространстве, и если с самим графом я бы договорился, то в его отсутствие говорить придется с фрау Ирмой Грезе, его секретаршей, но по факту — доверенным лицом. И вот уже с ней договориться не получится, это Исаак мне так и сказал.

— С ней все не так просто… ее тут не все любят, и не просто так. Вы тоже невзлюбите, поверьте.

Я вздохнул и включил второй фильм, но вскоре в дверь постучали.

— Войдите!

На пороге появился крупный, повыше и помощнее меня, тип с явной военной выправкой. Лет сорок, на нем брюки «хаки» военного покроя и такая же футболка. Короткая стрижка, мощная челюсть, бицепсы, едва заметный шрам на подбородке, прямые черты лица — и тоже блондин.

— Приветствую, — сказал он, — я Конрад, командир оперативной ударной группы Дома.

— А я Зигфрид, — представился я и спросил: — чему обязан?..

— Я просто увидел, что к группе приписали нового человека, ну и пришел познакомиться.

Я задумчиво поскреб щеку. Вот это поворот… Ну да, меня же для маскировки прописали как «своего»… Хотя фигня вопрос.

— Да, только я, как бы, в отпуске…

Конрад ухмыльнулся:

— Я, как бы, в курсе. Говорю же, что просто зашел познакомиться, в частном порядке, так сказать… Заодно меня удивили две вещи…

— Какие?

— Я первый раз вижу, чтобы где-либо у нового сотрудника работа начиналась с отпуска. А еще несколько странновато, когда человек проводит отпуск на рабочем месте, скажем так.

Я вздохнул: умный, зараза. Но иначе и быть не могло, кто ж возьмет командиром подразделения дурака?

— Понимаешь, Конрад… У меня отпуск вынужденный. Поймал головой осколок, а вместе с ним и амнезию.

Конрад понимающе кивнул:

— Вот оно что… На графа это похоже. Видать, ты стоящий парень, раз он тебя взял даже в таком состоянии… Ну или причины личного характера.

— Возможно, — согласился я, — только я не помню этого.

— А где ты служил раньше?

— В морской пехоте, если верить моему досье.

— То есть, ты даже это забыл? Жесть…

Я с напускным легкомыслием пожал плечами:

— Как по мне, я еще легко отделался. Ничего не болит и каждый день новости.

— Шутник… Родни нет?

— Не-а, если досье не врет.

Конрад сочувственно вздохнул:

— Ну оно и понятно, иначе ты бы дома сидел, а не тут… В общем, если появится желание пообщаться в своем кругу — ну, в смысле, мы все бывшие военные, у нас есть и пара человек из морской пехоты — заглядывай. У нас уютно и даже порой весело. Тир есть, все дела.

Судя по всему, Конрад не имеет отношения к внутренней охране, не знает, кто я такой и откуда взялся. Если он поймет, что охранники в холле охраняют меня… наверно, будет не очень хорошо.

— Да я бы с радостью, но… что-то как-то несолидно в халате да тапочках разгуливать, — сказал я. — А чего-то другого мне пока не выдали…

— Ну тогда смотри, фокус показываю.

Конрад шагнул в комнату, протянул руку, коснулся стены — и открыл ее. Моему взгляду предстали внутренности шкафчика, о существовании которого я даже не подозревал. На вешалках — несколько видов курток и гимнастерок, штаны, кроссовки и ботинки, футболки, рубашки, головные уборы.

— Ого, а я и не знал, что тут такой хитрый тайничок. Ничего так гардеробчик… Спасибо за приглашение, Конрад, я загляну на днях, когда ребра заживут и врач снимет с меня корсет. А то как ты про тир сказал, так у меня пальцы и зачесались…

— Хе-хе… заглядывай, будем рады. Поправляйся.

— Спасибо.

Война миров

Вечером мне снова позвонили из офиса графа — тот самый бодрый женский голос. Интересно, это и есть доверенная секретарша графа?

Я к этому времени уже подобрал себе облачение, похожее на то, в котором ходит Конрад — всяко получше чем халат и тапочки.

— Гляжу, вы осваиваетесь, герр Нойманн, — сказал граф, предложив мне садиться.

В комнате, кроме него и одного охранника — только Рутгер.

— Потихоньку. Приходил Конрад — показал мне встроенный шкаф, а то я мог бы и не найти…

— Понятно. У нас тут внезапные новости… Глава Дома Райнеров и его правая рука — его брат — разбились на машине и находятся в критическом состоянии. Это стало известно от инсайдерского источника, но пока нет официальных сведений. Нам с Рутгером показалось очень странным такое совпадение… Взгляните на эти фотографии, герр Нойманн — знакомым никто не кажется?

Он протянул мне планшет, я взглянул на лица. Знакомые — не то слово.

— Ваша светлость, а вот этот, лысый — это и есть ваш враг, Райнер?

— Он самый.

— Какого он роста? Высокий и худой?

— Именно так.

Я ухмыльнулся:

— Похоже, вы должны мне бутылку хорошего вина. Это тот самый тип, который переехал меня невидимым грузовиком и у кого я поковырялся отверткой в черепе.

Граф откинулся на спинку кресла с несколько ошарашенным видом, а Рутгер расхохотался:

— Вот, а говорят, что кармы нет! Ха, да это просто нечто, когда живодера убивает его же жертва!

Граф усмехнулся:

— Однако же, герр Нойманн… Вы убили мага, притом довольно сильного, отверткой?

— А что мне еще оставалось? Он показал мне «жест по локоть», только без участия второй руки — и мои пули просто упали на пол… Пришлось отверткой уработать.