Тень Великого Древа

- Например, я был бы рад не жалеть тебя. Однако жалею.

Он коснулся Перста Вильгельма на предплечье шавана.

- Почти во всем ты – простой степняк с обычными вашими нравами. Но в одном перешагнул природу: надел на руку вот эту вещь. Ты даже сражался за нее. Пауль испытал вас, когда стравил между собой. Ты убил не одного и не двух, чтобы завладеть Перстом. Пауль дал тебе испить своей крови или слюны, и это было великой почестью: шутка ли, кровь самого Гной-ганты!.. Ты гордился собой, не понимая, что потерял: ты перестал быть человеком.

Чей-то конь тревожно заржал. Эрвин на миг отвлекся от монолога и увидел, как Хайлер Лид и альтесса Тревога сидят рядом, ловя каждое его слово.

- Ты получил первокровь и власть над Священными Предметами. Это черта, неотъемлемая для тебя и в то же время - недоступная большинству людей в подлунном мире. Данное обстоятельство исключает тебя из рядов человечества. Твои поступки, мысли, судьбу отныне определяет не твой характер, а факт обладания Перстом Вильгельма. Отношение других людей к тебе зависит теперь только от Предмета на руке – и от того, что ты с ним делаешь.

Альтесса погладила пленника по черным волосам, Эрвин повторил ее жест. Шаван заговорил – уже не грозно, а робко, с испугом. Герцог приложил палец к губам:

- Твои слова не имеют значения. Боюсь, ты более не существуешь как человек. Скрыв от меня имя, ты поступил мудро. Имя было бы лишним. Я назову тебя согласно функции: Орудие.

Шаван изменился в лице и заговорил. Акцент был силен, но слова вполне понятны:

- Ориджин, отпусти меня, я отдам Перст!

Герцог спрятал дагу в ножны и поднялся, не обращая на пленника и тени внимания. Сказал Хайдеру Лиду:

- Капитан, нам потребуются шарниры, брусья и стальные штыри. Взгляните на схему, здесь указаны все размеры.

Он протянул кайру листок. Лид смотрел на герцога большими глазами, полными удивления и восторга. Так же глядела и альтесса.

- Милорд, вы его сломали!.. Продолжайте допрос, он скажет все!

- Я не имею привычки беседовать с вещами. Допрашивайте вы, если угодно. И все-таки взгляните на схему.

Капитан развернул листок и поднес к глазам, чтобы в свете луны различить чертеж. Тревога смотрела через его плечо.

- Пресветлая Агата… - выронил Лид. – Это может сработать!..

- Устраните в Орудии остатки воли. Приставьте к нему человека, добейтесь того, чтобы Орудие совершало действия только по приказу. Без команды Орудие не делает ничего: не испражняется, не говорит, не кашляет. В отсутствие приказа оно не должно отличаться от бревна.

- Да, милорд.

- И пошлите разведчиков вверх по реке. Нам нужен чертов кузнец!

Искра – 1

Начало июля 1775г. от Сошествия

Фаунтерра

- Очень плохо, - сказал Нави, когда осмотрел Итана.

Ни родители бедного секретаря, ни сам он не удивились словам Нави. Какое уж тут открытие? С одного взгляда ясно, насколько плохо дело. Однако Мира таила в душе надежду.

- Сударь, неужели вы не сможете вылечить Итана? Даже с помощью Предмета?..

- Вероятно, смогу… Шестьдесят семь процентов против тридцати трех... – голос был глух от скорби.

- Тогда в чем дело? Принимайтесь за работу!

- Ваше величество, мне требуется согласие пациента…

Нави повернулся к Итану, поежился, глядя на то, что теперь представляло собой лицо секретаря.

- Когда с вами сделали это?..

Итан уставился в стену. Как и прежде, он не решался говорить при Минерве. За все время Мира услышала от него три слова: «ваше», «величество» и «простите». Вместо Итана ответила мать:

- Господин лекарь, это случилось в начале мая. Сразу после бунта Подснежников.

- Я не лекарь, - покачал головой Нави. – Прошло два месяца. Кости успели срастись… в том положении, которое мы наблюдаем. Есть лишь один способ исправить дефекты: заново разрушить все и срастить правильно.

- Как вы сказали?..

- Это будет настоящей пыткой, - мрачно выдавил Нави. – Скальпель даст местную анестезию, но ее не хватит, чтобы заглушить такую боль. Кроме того, кости смещены, а значит, могут быть сдвинуты и нервы. Я буду задевать их в ходе операции, отчего боль усилится.

- Но вы же сможете, сударь! – воскликнула Мира. – Достаточно перетерпеть, чтобы снова стать здоровым!

- Все слишком запущено. Вероятность успеха – шестьдесят семь процентов.

Родители Итана не разбирались в математике. Отец переспросил, и Нави дал пояснение:

- Один шанс из трех, что я не смогу вернуть все, как было. Кроме того, есть примерно один шанс из восьми, что в ходе операции повредится крупный нервный узел, результатом может стать паралич лицевых мышц.

Отец и мать Итана размышляли недолго. Переглянулись, кивнули друг другу, и отец сказал:

- Ваше величество, мы очень благодарны, но не хотим снова причинять мучить Итана. Видят боги, он и так выстрадал достаточно.

- Но это может помочь! Сударь Нави применит Священный Предмет, Итан снова станет полностью здоровым!

-  Только два шанса из трех, ваше величество. А вытерпеть боль все равно придется, правильно, господин лекарь?

Гримаса на лице Нави была выразительнее слов. Мира воскликнула:

- Но это лишь несколько часов! Вытерпеть – и снова жить счастливо! Итан, прошу вас, соглашайтесь!

Он смотрел в сторону, прячась от Миры. По щеке его побежала слеза. Мать сказала:

- Ваше величество, умоляю, поймите нас. Итану пришлось так тяжело… Сначала мы боялись самого худшего. Казалось, он никогда уже не встанет с постели… Но лекари, которых присылали ваше величество и Ворон Короны, приложили все усилия. Благодаря вашей заботе сыночек снова начал говорить, кушать, спать по ночам… И главное – боль почти ушла! Бывает так, что за целый день нигде ни разу не стрельнет! Сыночек мой почти научился жить заново! Еще немного – и мы даже на улицу начнем выходить… А теперь этот господин предлагает заново вытерпеть всю ту же боль. А он ведь даже не лекарь, и очень молод… И сам же говорит, что может выйти паралич… Пощадите, ваше величество. Увольте.

- Поймите, это же для блага вашего сына! Я настаиваю!..

Нави возразил:

- Боюсь, настаивать вы не можете. Мне требуется согласие пациента.

Мира положила руку на плечо Итана. Он дернулся, сжался в комок. От мучительной, обжигающей жалости Мире захотелось плакать.

- Я прошу вас… Итан, дорогой, согласитесь же… Все пройдет отлично, я верю, поверьте же и вы! Немного страданий – и все будет как раньше!.. Как при дворе прошлой весною, вы помните?..

Итан закрыл лицо ладонью и затрясся в беззвучных рыданиях.

Мира вздрогнула, когда поняла: сейчас она причиняет ему не меньше страданий, чем трижды проклятые Лидские Волки. Каждый ее визит – не забота, а позор и унижение для Итана. За год она стала императрицей, он – жалким калекой. Если он все еще любит ее, что может быть хуже подобной встречи?

При каждом ее визите Итан прятал лицо, бормотал: «Простите, ваше величество» - и умолкал, и вместо него говорила мать, рассыпаясь в бесконечных благодарностях. А Мире так и не хватило чуткости, чтобы как-нибудь сгладить эту пропасть между ними. Она появлялась в ореоле дворцового блеска, с лазурным эскортом при искровых шпагах. Она звалась «вашим величеством», сверкала драгоценностями, благоухала парфюмом. И вечно говорила о том, чем может помочь. Лекари, снадобья, деньги, хорошая служба в будущем… Довольно обманывать себя: это ведь не было заботой. Утверждение своего величия – вот что это было. Я, мол, добрая владычица, беспокоюсь о каждом подданном… А еще – утешение собственной совести. Когда хотела пить ордж, не видя упрека в ваших глазах, я услала вас со двора и несколько месяцев не вспоминала. Но я – не бездушная мразь, как вы могли подумать! Видите, теперь, когда вам плохо, я так щедра на помощь! Даже вот Священный Предмет принесла…

Мира потеребила корсет, который как-то особенно сильно сдавил грудь. Спросила уже без надежды:

- Сударь, что вы решили?

- Ваше величество, простите… - выдавил Итан. – Я не стою таких хлопот… Не нужно, ваше величество…

Не нужно больше приходить, - вот что он имел в виду.

- Всего вам доброго, - сказала Мира и ушла, задыхаясь от стыда и скорби.

В карете она предпочла бы остаться одна, но Нави-то приехал с нею вместе, куда его теперь денешь? Он сидел в кабине напротив Миры, а рядом – капитан Шаттэрхенд, верный защитник императрицы. Капитан понимал, что Минерва никак не настроена на беседы, а вот Нави бестактно нарушил молчание:

- Ваше величество, кайр-казначей говорил, что сын его друга тяжело ранен. Если он согласится, я мог бы попытаться…

- Зачем? – бросила Мира.

- Чтобы вылечить… Я не медик, но с помощью скальпеля могу сделать больше, чем ваши лекари. Быть может, мне удастся…

- Я имею в виду – зачем вам его лечить? Сорок Два для вас никто, чужой человек. Хотите выслужиться передо мною? Право, не стоит! Уже попытались – ничего хорошего не вышло!

Нави покраснел, словно юная девица.

- Как – зачем?.. Он же страдает…

- Итан тоже страдает. Много вы сделали для него?!

- Я пытался! Но должен был предупредить, нельзя иначе.

- Вот именно, пытались…

Нави раскрыл рот, но капитан оборвал его:

- Довольно! Не докучайте владычице.

И юноша уткнулся в окно, а Мира с горечью и злобой смотрела на него, думая: как можно быть настолько черствым? Навязывать беседу, когда мне так плохо! Из-за вас, между прочим: могли солгать про эти ваши проценты... Ладно, не только из-за вас, я и сама виновата. Забыла Итана, пока упивалась властью, потому теперь моя помощь выглядит столь лицемерно… Но вы тоже хороши! Обещали лечить, а не языком болтать!..

Как вдруг Минерва поняла: не ей одной плохо. Нави горюет ничуть не меньше, его личико серо от печали. Смягчившись, она спросила:

- Вы расстроены тем, что не сдержали обещания? Полноте, сударь. Вы оказали мне огромную услугу с Перчаткой Могущества, я этого не забыла.

- Я расстроен потому, что хотел помочь. Если б вылечил Итана – это было бы чистое, однозначное добро. Без дурных последствий, без побочных эффектов. Добро – и точка. Знали бы вы, как редко такое удается…

Искренняя горечь его слов обезоружила Минерву.

- Сударь, вы очень помогли мне, научив говорить с Перчаткой. Разве это не добро?

Он рассмеялся так, будто Мира сказала кощунственную глупость.

- Я дал могучий инструмент девушке, о которой почти ничего не знаю. Это не добро, а беспечность и безрассудство, и слабая надежда, что вы натворите не слишком много бед.

Мира поджала губы.

- Я тоже не знаю вас и не потерплю подобных выпадов. Желали о чем-то спросить –  извольте поскорее. Хочу рассчитаться с вами.

- Нужно задать несколько вопросов, а не один… Раз вы не в духе, то начну с главного: расскажите о последних достижениях науки.

- Неужели вы их не знаете? – удивилась Мира. – Все знают: волна, пересылка векселей…

- Нет, нет, я же не об этом! Хочу узнать про то, что еще не внедрено. Какие исследования ведут ваши ученые?

* * *

Янмэй Милосердная писала: «Идеально работает тот орган, которого мы не замечаем. Если мы ощущаем сердце в своей груди, значит, пора обратиться к лекарю. Если министерство требует личного вмешательства владыки, неплохо бы заменить министра».

Министерства финансов, путей, торговли и двора работали сносно, но все же требовали контроля со стороны ее величества. Лишь один из высших чиновников порадовал бы Янмэй: Айзек Флевин, министр науки. Еще зимой Мира дважды встретилась с ним лично и пришла к выводу, что он идеально подходит для своей должности. Министр Флевин не разочаровал владычицу. Ни разу за полгода он не просил у нее ни помощи, ни решения, ни прибавки к финансированию. Министерство науки работало незаметно, как печень здорового человека. Его следами, доступными для наблюдения, являлись отчеты. Раз в неделю, по субботам, на стол Минервы ложился циркуляр с кратким изложением последних достижений науки. Сведения были сухи, полны и точны. Не встречалось ни жалоб, ни похвальбы. Министр Флевин хотел от владычицы одного: чтобы она была в курсе дел – и не мешала работать.

Крупные зрелищные изобретения, вроде волны или устройства слежения за поездами, случались нечасто. Большинство отчетов содержали описание экспериментов и математических выводов, суть которых ускользала от Миры. Иногда она звала кого-либо из ученых и просила растолковать. Порою времени на это не хватало, и отчет, непонятый императрицей, попадал в архив. За время правления Минервы их накопилось больше двадцати.

- Ооо! Вот это спасибо вам!

Глаза Нави радостно заблестели, когда изрядная стопка бумаги легла на стол. Мира сказала:

- Наберитесь терпения, сударь. Через полчаса прибудет научный советник.

- Зачем?

- Растолкует вам, о чем тут речь.

Искреннее удивление отразилось на лице юноши:

- Растолкует – мне?..

Он взял верхний отчет и принялся листать. Мира следила, не сдерживая злорадства. Выискался умник! Даже я не все уловила – а вы поймете еще меньше. И верно: юноша наспех проглядел отчет, даже не пытаясь вчитываться.

- Я же сказала: без советника не разберетесь. Подождите немного.