Великая подземная война: подземно-минная война под полями Первой мировой

Не менее искусно велась и борьба с вражескими минами – велись контрминные галереи, подрывались заряды с целью обвалить галереи, ведомые врагом. Иногда под землей неожиданно сталкивались саперы противоборствующих сторон, и бой на глубине шел не на жизнь, а на смерть. Но чаще смерть оказывалась куда более жестокой – нередкими были обвалы, а взрыв контрминного заряда почти наверняка обваливал галерею, погребая под многотонной толщей работающих саперов. Задача их спасения, сложная даже в мирное время, чаще всего становилась невыполнимой.

Западный фронт с осени 1914 года на 4 года станет совершенно неподвижным. Кровопролитные многомесячные наступления смогут смещать линию фронта на считаные сотни метров. И многодюймовые орудия окажутся бессильными перед колючей проволокой, блиндажами. Не помогут и отравляющие газы, аэропланы. В поиске средств выхода из «траншейной войны» вспомнят и про подземные мины, которые в конечном счете тоже не дадут желаемого результата. Война закончится, когда центральные державы (Германия, Австро-Венгрия, Болгария и Турция) просто полностью исчерпают свои материальные и людские ресурсы. Блеснет, правда, лучик надежды выхода из позиционного тупика – танки, но они уже не успеют сказать свое веское слово. Не внесли столь желанного перелома в ход «окопного сидения» и химическое, и огнеметно-зажигательное оружие.

Разрушение тоннелей оказалось не менее важным, чем захват окопов противника. Для Первой мировой войны были характерны эти удивительные зигзаги одновременного применения новейших техник и тактических разработок, с использованием древнейших приемов ведения войны. Для примера: воздушные наблюдатели с помощью новейших аэропланов и аэростатов определяли по количеству и цвету грунта, где именно ведутся «средневековые» минные подземные работы.

Великая инновационная война

…Шквальный огонь. Заградительный огонь. Огневые завесы. Мины. Газы. Танки. Пулеметы. Ручные гранаты. Все эти слова, но за ними стоят все ужасы, которые переживает человечество…

Э. М. Ремарк «На Западном фронте без перемен».

Война новинок, идей, изобретений

Война четырнадцатого года – очень интересный этап военной истории человечества, один из важнейших. Она произвела подлинную революцию в военном деле. Человеческая история знает тысячи войн и конфликтов. Каждая война привносила что-то свое, свежее, новое в военное искусство, в теорию и практику вооруженных конфликтов, в стратегию и тактику, в военную технику, однако мало какие войны оказывали столь большое влияние на развитие мира, и особенно – на развитие военного дела, как первая глобальная схватка XX века. Именно в ходе боевых действий 1914–1918 годов впервые появились и нашли массовое применение многие технические новинки, определившие облик войн XX века. Эти новинки, появившиеся буквально во всех родах войск, стали продолжением бурного технического прогресса рубежа XIX–XX веков, мимо которого не могли пройти военные. Более того, во время Первой мировой появились некоторые доселе невиданные новые рода войск – танковые, химические, противовоздушной обороны, морская авиация и др. А кавалерия, как род войск, практически умерла…

Ход этой войны оказался абсолютно непредсказуемым для политиков и военных. Перед войной среди военных специалистов считалось общепринятым и очевидным, что война будет мобильной: все генштабы планировали грандиозные прорывы фронта, охваты и стремительные окружения вражеских армий. Очевидной была также мысль, что война должна быть закончена тем же оружием, что и начиналась («коней на переправе не меняют»). Но развитие событий на фронтах оказалось столь неожиданным для всех воюющих сторон, что заставило срочно искать новые тактические приемы и лихорадочно разрабатывать принципиально новые виды оружия.

Мало когда прежде военачальникам приходилось приспосабливаться к настолько технологически непривычным для них условиям ведения войны. Никогда прежде тактика и технологии не менялись так радикально за четыре года войны. Это было время выдающихся инноваций. В 1914 году генералы гарцевали по полю боя верхом, а солдаты в фуражках шли в атаку без малейшего огневого прикрытия. Обе стороны были вооружены преимущественно винтовками. Спустя четыре года войска шли в атаку в стальных касках и под прикрытием артиллерийского огня. Они были вооружены огнеметами, ручными пулеметами и могли стрелять винтовочными гранатами. В 1914 году аэропланы казались чудом техники – к концу же войны они массово участвовали в воздушных боях. Тяжелые артиллерийские орудия могли вести огонь с высокой точностью, основываясь лишь на данных аэрофотографии местности и математических расчетах. Процесс создания танков от чертежной доски до готовых образцов на поле боя занял каких-то два года. Эти машины навсегда изменили ход военных действий.

Великая европейская война поставила на военную службу все достижения науки и техники, которые за короткий промежуток времени полностью изменили стратегию и тактику боя. Слова, сказанные британским начальником штаба ВВС о Королевских военно-воздушных силах, можно отнести ко всей военной технике: «Нужды войны сотворили их за одну ночь».

Война, как ничто другое, стимулирует развитие конструкторской мысли, вызывает буквально взрыв технического творчества в части создания новейших смертоубийственных средств. Пока армии, зарывшись в землю, с мощно укрепленных оборонительных позиций обрушивали друг на друга тысячи тонн артснарядов, конструкторы Антанты и Центрального блока – Германии, Великобритании, Франции и России – неустанно трудились над новейшими видами вооружения, способными взломать глубоко эшелонированную оборону зарывшегося в землю супостата. Фактически отравляющие газы, огнемет, подземно-минная война, танки и штурмовые отряды стали ответом на внедрение в войсках изобретения г-на Х. Максима – его величества пулемета. Столь своевременно изобретенная им «машина смерти» дала толчок целому витку гонки вооружений.

Первая мировая была особенно плодовита на новинки и изобретения. Это одна из самых инновационных войн в истории человечества. Никогда – ни до, ни после – не было войны, к которой были бы столько раз применимы термины «первая» и «впервые». Ни в какой другой войне не было использовано на поле боя столько видов принципиально нового оружия, военно-технических устройств, тактических, оперативных и стратегических приемов.

Во-первых – это первая в истории действительно мировая тотальная война, первый военный конфликт мирового масштаба. Великая европейская открыла этап глобализации событий, войн, экономик, открытий. Это был один из самых широкомасштабных военных конфликтов в истории человечества. В общей сложности война продолжалась 1568 дней. В ней участвовали 38 стран (из существовавших в то время 59 независимых государств) с населением свыше 1,5 млрд человек, что составляло 87 % населения земного шара. Вооруженная борьба велась на фронтах общим протяжением 2500–4000 км. Около 73,5 млн человек были мобилизованы. Общие потери всех воевавших стран составили порядка 10 млн человек убитыми и 22 млн ранеными, 3,5 млн остались калеками. Хотя Первая мировая велась в цивилизованных рамках, она нанесла сильнейший удар по европейской цивилизации и государственности, разрушила сложившийся порядок в мире. В надвигающемся грядущем мир ждали великие потрясения…

Это была первая попытка (хоть и неудачная) осуществления на практике блицкрига, т. е. концепции «молниеносной войны» (знаменитого «Плана Шлиффена»). Блицкриг как идея решения стратегических проблем оперативными инструментами не был плодом военной мысли военных теоретиков только рейхсвера и вермахта – он был заветной мечтой всех Генеральных штабов Европы с XIX века, с момента выхода на поля сражений многомиллионных призывных армий. Достичь победы в войне путем одной-единственной операции мечталось каждому серьезному политику и военному. Главная причина – катастрофический размер затрат на содержание массовых армий.

Всеми сторонами в будущей всеевропейской войне планировались маневренные действия, широкие стратегические охваты, стремительные окружения и быстрый разгром противника еще в приграничных сражениях. И для всех ее участников оказалась большим сюрпризом невозможность преодоления губительного огня вражеской обороны. Были срочно разработаны окопная стратегия и траншейная тактика. Под грохот канонады сражений Первой мировой родилась теория ведения маневренной войны, подготовленная экономическими условиями и полностью раскрывшая свои качества в ходе Второй мировой, когда основные участники конфликта насытили свои вооруженные силы моторизованными средствами ведения войны. Главным козырем маневренной войны стали танки, которые утвердились как основное средство достижения господства в общевойсковом бою.

Были разработаны новейшие тактические приемы действий отрядов «штурмовиков». Для прорыва обороны противника обе стороны использовали пехотные штурмовые подразделения, оснащенные мобильным и эффективным вооружением (ручными пулеметами, ручными гранатами, автоматическими пистолетами, пистолетами-пулеметами и др.).

Впервые появилось понятие «операция» и «оперативное искусство». Брусиловский (ранее – Луцкий) прорыв 1916 года называют лучшей операцией Первой мировой, единственным прорывом стационарного фронта. Но были и другие подобные операции: немцы провели Горлицкий и Свенцянский прорывы в 1915 году, затем – Рижская операция 1917 года, Капоретто (1917 год), в 1918 году – «наступление кайзера» (или «наступление Людендорфа») из нескольких прорывов фронта. Антанта, в свою очередь, создала 18 августа 1918 года «черный день немецкой армии».

Война подстегивает научно-технический прогресс. Государства, ведущие войны, стараются больше уничтожить солдат противника и в то же время – сохранить своих. Мало какие конфликты оказывали столь большое влияние на развитие всего военного дела, как Первая мировая война. Именно в ходе боевых действий 1914–1918 годов впервые появились или впервые нашли массовое применение многие технические новинки, определившие облик войн XX века. Появление в начале XX века нового стрелкового вооружения, точного и скорострельного, привело к застою в европейской военной мысли среди воюющих держав. На поле боя царствовали трехдюймовая «коса смерти» и «король поля боя» пулемет, ставшие сущим Бичом божиим пехоты. В какой-то мере военную историю человечества можно разделить на два этапа: до появления пулеметов и после. В течение первого воевали в основном пехота и кавалерия, давя врага числом и умением. Способность пулемета косить наступающую живую силу в любых количествах, продемонстрированная в Англо-суданской войне и закрепленная в Первой мировой, заставила изменить подход.

На поле боя никто не смог противостоять производительности пулеметов и смертоносной шрапнели. Пехота была слишком малоподвижна, а конница на полях сражений слишком уязвима (всадник на лошади был очень крупной живой мишенью). Его величество пулемет и «бог войны» артиллерия заставили всех серьезно врыться в землю. Человеческий материал, бросаемый в атаку на позиции противника, уничтожался прежде, чем достигал его траншей. Война приобрела позиционный, окопный, затяжной и предсказуемый характер. Армии не могли продвигаться перед подавляющей огневой мощью противника. В результате получился тупик на всех фронтах воюющих держав. Пехота зарылась в землю, кавалерия постепенно сошла на нет, а в наступление, после некоторого раздумья, пошли бронированные чудища, весьма оригинально названные танками (т. е. цистернами).

Первая мировая стала первой и единственной войной, в которой противоборствующие армии годами сидели в окопах друг напротив друга, разделенные полосой нейтральной земли. Это привело к радикальному изменению способов ведения войны. Окопная война рушила все предвоенные планы. Противоборствующие армии окопались по обе стороны линии фронта – сначала западного, а затем и восточного. Это означало продолжительную, кровавую, бессмысленную борьбу до истощения – позиционную оборонительную войну. Особенно ярко это проявилось на западе Европы. В течение более чем двух лет линия западного фронта сдвинулась лишь на какие-нибудь десятки километров. Массовое применение автоматического оружия, траншеи и проволочные заграждения создали патовую ситуацию.

С появлением стабильного фронта выяснилось, что ни одна армия не готова к новой войне. Вместо стремительных маршей, лихих атак и покорения вражеских столиц солдатам предстояли многомесячные осады и сражения за каждый клочок изрытой воронками земли. Появилась «окопная тактика» ведения войны с целью изматывания противника и истощения его экономики, работающей на снабжение фронта. Война быстро превратилась из «войны армий» в «войну заводов и ресурсов» – фактически в войну на изнурение противника. На этом этапе произошла индустриализация войны. Одним из результатов войны было создание в ряде государств прообраза военно-промышленных комплексов, которые стали активно участвовать во всех политических событиях, приведших, в конце концов, мир ко Второй мировой войне. После перехода военных действий на промышленную основу война окончательно превратилась в непрерывный производственный процесс убийства людей. Эта война стала прогрессивной в том, что впервые промышленность участников конфликта с обеих сторон смогла обеспечивать основные потребности войск в средствах ведения войны непосредственно в ходе боевых действий на протяжении всей войны.

Общеевропейская драка подстегнула разработку новых вооружений и средств ведения боя. Впервые в истории всех войн нашли широкое применение первые бронечудовища – танки, авиация (как дирижабли, так и самолеты), пулеметы, пистолеты-пулеметы, огнеметы, подводные лодки, торпедные катера, зенитные и противотанковые орудия, минометы, гранатометы, бомбометы, сверхтяжелая и сверхдальнобойная артиллерия, ручные гранаты, химические и дымовые снаряды, боевые отравляющие вещества и противогазы.

Именно позиционный тупик и вызвал тот всплеск технических идей, которыми ознаменовалась эта война. Уже весной 1918 года и немцы, и союзники нашли противоядие от «позиционного тупика» – причем каждый свое. Впервые появились такие понятия, как «огненный вал», «атака «волнами», «штурмовые группы». Артподготовка стала длиться сутками. Впервые после Средневековья появилась индивидуальная бронезащита: каски, бронемаски (личины), кирасы, броненагрудники. Возродилось вновь уже было забытое и впервые появилось новейшее специфическое оружие траншейной войны: гранаты и гранатометы, холодное оружие (окопные ножи, дубины, булавы, кастеты), траншейные минометы и бомбометы. В разработку этих типов траншейного оружия было вложено больше всего усилий. «Траншейное» оружие до XX века, как и «тайное» оружие, особого интереса у военных не вызывало. И только во время «окопной» или «траншейной» войны военные, озабоченные защищенностью солдат от огня противника, выдали задание оружейникам на разработку оружия для стрельбы из окопов и траншей, не подставляя себя под ответный огонь. При этом солдат должен был полностью находиться в окопе, а оружие – на бруствере. Колючая проволока стала применяться в невиданных доселе масштабах. Целые нации были окружены сплошными многорядными проволочными заборами.

В то время, как над полем боя в шлейфах огня и дыма, в пересечении дымных трассеров сходились в бою летательные аппараты – воплощенные вековые мечты человечества о полете, артиллерия метала разрушительные многопудовые снаряды за горизонт, на десятки километров, или делала десятки выстрелов в минуту, по изрытому воронками и изрезанному траншеями полю боя ползли, огрызаясь огнем, первые гусеничные бронированные боевые машины, неуязвимые для «короля поля боя» – пулемета; в узких траншеях, в газовом облаке, дыму и тьме, не на жизнь, а на смерть дрались, отбросив свои сверхсовременные винтовки, врукопашную «цивилизованные европейцы»… Дрались самодельными ножами, кастетами, дубинками… Наряду с нательной броней, траншейные схватки Великой войны вернули к жизни еще один отголосок Средневековья – дубины, моргенштерны, торчи, палицы, булавы, кистени… А ведь еще недавно европейские военные, вооружившись скорострельными ружьями, артиллерией, пулеметами, насмехались над оружием «дикарей»…

Длительное отсутствие продвижения вперед, переход войны в позиционную фазу вызвал активную работу всех противоборствующих сторон по обустройству своих позиций. Из относительно неглубоких окопов начального периода войны довольно скоро стараниями пехоты и саперов стали получаться настоящие полевые крепости. Полевая фортификация получила невиданный расцвет. Вместо триумфа передовой военной мысли XX века закопавшимся в землю армиям пришлось заново осваивать хорошо забытое старое – искусство ведения сап (траншей и ходов сообщений) и боя холодным оружием, казалось, прочно забытые века назад. Вовсю расцвела «война кротов» – подземно-минная война. Кстати, крупнейший в Англии специалист подземно-минного дела Нортон Гриффитс официально называл тех, кто работал с подземными минами, словом moles (кроты). Старые добрые минные галереи не ушли в прошлое вплоть до 1918 года. Пришлось вспомнить классическое искусство осады крепостей, правда, уже в полевых условиях.

Впервые на полях сражений нашло применение оружие массового поражения – боевые отравляющие вещества, массово примененные Германией в 1915 году, а затем появившиеся и в армиях других стран. Применение ядовитых газов в Первой мировой войне было крупной военной инновацией. Мировая война породила новые термины – «химическая война» и «газовая война». Ее можно с полным основанием назвать «Войной газов». Нигде и никогда, ни до, ни после, боевые отравляющие вещества не использовались в таких огромных количествах, как в 1915–1918 годах. Диапазон действия отравляющих веществ был весьма широк – от просто вредоносных (таких, как слезоточивый газ) до смертельно ядовитых (таких, как хлор и фосген). Химическое оружие стало одним из основных в Первой мировой войне. Однако впоследствии этот вид оружия был запрещен, так как поражал не только военные силы противника, но и мирных жителей, а также отравлял окружающую среду.

Диапазон действия химического оружия – от вредоносного до смертельно ядовитого и психотропного. Вследствие применения боевых газов необходимо было найти способ защититься от них. Так был изобретен первый противогаз, модифицированные модели которого используются войсками различных стран и по нынешний день. Вместе с развитием ВОВ стали создавать и совершенствовать методы защиты. Для защиты от хлора и фосгена появились первые фильтрующие противогазы, представляющие простейшие марлевые многослойные влажные повязки, затем влажные маски с очками, пропитанные специальными растворами. С появлением других, более мощных ВОВ влажные маски стали непригодными. В 1915 году русский ученый химик Н. Д. Зелинский предложил новый принцип защиты от ВОВ с помощью активированного угля, который хорошо поглощает отравляющие вещества, находящиеся в парообразном или газообразном состоянии. Был создан сухой фильтрующий противогаз Зелинского с резиновой маской. В 1916 году русская армия получила уже около 5 млн таких противогазов различных модификаций. Сухие противогазы с активированным углем позднее были разработаны и в других государствах.

Впервые на поле боя появились струйные огнеметы, как легкие ранцевые, так и тяжелые траншейные и крепостные, которые произвели потрясающее впечатление на все воюющие стороны и сыгравшие заметную роль в последующих войнах XX века.

Особенно на этом фоне выделяется авиация. Впервые поднявшись в воздух в 1903 году, самолет в течение нескольких следующих лет считался лишь забавной технической новинкой, игрушкой для богатых эксцентричных особ. Однако вскоре на стремительно растущие возможности аэропланов обратили внимание военные, которые начали проводить конкурсы для выявления аппаратов, наилучшим образом соответствующих нуждам армии и флота. Первое боевое применение самолетов относится к Балканским войнам 1912–1913 годов, а к началу Первой мировой в развитых странах авиация уже входила в состав армий и флотов в качестве вспомогательных сил. В ходе войны произошла специализация авиации – истребительная, фронтовая, бомбардировочная (легкая и тяжелая), разведывательная, каждая из которых имела свою специфику.

Появление истребительной авиации стало возможным с изобретением пулемета, способного стрелять через плоскость вращения винта. Первый шаг на этом пути сделал французский пилот Ролан Гарро, установивший на воздушный винт своего самолета металлические отражатели, позволявшие лопастям выдерживать попадания пуль. Вскоре, получив в свое распоряжение сбитый самолет Гарро, немецкий инженер Энтони Фоккер создает первый синхронизатор, позволявший задерживать выстрел в момент, когда перед стволом пулемета находилась лопасть винта. Вскоре синхронизаторы появились и в других странах, и воздушные бои, которые на заре войны велись с помощью ругательств и редких пистолетных выстрелов, стали намного ожесточеннее.

Почти все крупные страны к началу войны имели авиацию в составе вооруженных сил. Однако количество самолетов первоначально было невелико (около 1 тыс. аппаратов), а их техническое состояние несовершенным. Из средства разведки и связи авиация превратилась в самостоятельный род войск, способный выполнять самые различные задачи по обеспечению боевых действий наземных войск. Главной задачей авиации в Первой мировой войне было содействие сухопутным войскам. В операциях последнего этапа войны с обеих сторон участвовало до нескольких тысяч самолетов. Борьба за господство в воздухе свелась главным образом к уничтожению самолетов в воздушных боях и зенитной артиллерией.

В Первой мировой войне применялись дирижабли и аэростаты. Дирижабли использовались для налетов по глубоким тылам противника. Они способны были нести большой груз бомб, обладали большим радиусом действия и значительной продолжительностью полета, но отличались слабой маневренностью и были легко уязвимы. Германия использовала дирижабли («цеппелины» – по имени конструктора Ф. Цеппелина) для налетов на Париж и другие города Франции и Англии. Во время Первой мировой войны у немцев было 73 «цеппелина», из которых 51 погиб (25 было сбито, 14 погибло от бури и 12 – от взрывов).

Широкое применение авиации на войне привело к возникновению и развитию войсковой противовоздушной обороны (ПВО). Зарождается противовоздушная оборона политических, промышленных центров и отдельных районов театра военных действий.

Несмотря на богатый опыт русских летчиков-добровольцев, применявших аэропланы для ведения разведки в первой Балканской войне (1912–1913), военное командование зачастую скептически относилось к аэропланам, отводя первое место дирижаблям. Незначительная дальность полета, слабая бомбовая нагрузка, высокая частота поломок, а порой и элементарная архаика мышления командования оттесняли аэропланы на второстепенные роли. Аналогичного мнения придерживались как в русской, так и в германской армиях. Еще в 1912 году начальник штаба Германии Гельмут фон Мольтке высказался по этому поводу: «Сегодня мы владеем цеппелинами, которые являются самым современным оружием и, похоже, наши потенциальные противники понимают это, поэтому наша задача – постоянно и с большой энергией работать над его совершенствованием. Сверх того, мы должны в срочном порядке разработать стратегию и тактику применения воздушных кораблей, которые должны своей мощью в самом начале войны сломить физическое и моральное сопротивление любого противника». Дирижабли того времени могли поднять от 3,2 до 8 тонн боеприпасов, заходить в тыл противника и наносить точные бомбовые удары. Это позволяло военному командованию считать, что «аппараты Райта всегда будут значительно менее эффективными в военном деле, чем дирижабли». Но уже с первых месяцев войны дирижабли не оправдали возложенных на них ожиданий, высота их полета оказалась недостаточной, а внушительные размеры аппарата представляли слишком удобную цель для артиллерии. При сравнительно небольшой скорости (60–90 км/ч в зависимости от модификации) они становились легкой добычей наземных средств обороны. Условия войны заставили пересмотреть отношение к аэропланам, в первую очередь как средствам разведки. К концу Первой мировой войны авиация стала самостоятельным родом войск и серьезно повлияла на организационную структуру и тактику пехоты и артиллерии.

Первая мировая вызвала резкий всплеск интереса к новым видам оружия и тактики, способным принести наконец желанную победу. Часть изобретенной техники использовалась на поле боя, другая – не успела повоевать, но нашла широкое применение уже в следующих войнах, некоторые образцы остались на бумаге, но получили неожиданное второе рождение десятилетия спустя. Часто усилия, вложенные в разработку и оценку новых образцов оружия, в конце концов приводили к нулевому результату. Иногда причиной этого были порочные идеи, лежащие в основе конструкции, иногда – низкий уровень техники того времени, иногда – невозможность эффективно и безопасно реализовать хорошие идеи. Данная область военной техники была совершенно новой, и поэтому избежать ошибок было невозможно. Разработка новых образцов оружия представляла собой непрерывный процесс изучения и улучшения. Оружие для траншейной войны нужно было разработать, испытать, внести изменения, проверить в условиях реальных боевых действий на фронте, снова внести изменения и опять испытать, в том числе и опять на фронте, перед запуском в массовое производство и отправкой в больших объемах солдатам на переднюю линию. Иногда перспективное оружие, удачно прошедшее испытания на фронте, не принималось на вооружение из-за сложности его в массовом производстве. Любой образец, требовавший прецизионной обработки и малых допусков, практически однозначно отвергался – армиям требовалось простое и массовое оружие. Также была масса непродуманных идей – вплоть до совершенно бредовых изобретений.

В ходе войны в Англии возникло множество департаментов, занятых рассмотрением идей и изобретений, предлагаемых изобретателями и солдатами с фронта, а также разработкой новых видов вооружения. В их число входили: Департамент траншейной войны (!), Департамент поставок для траншейной войны, Департамент разработок, Департамент изобретений в сфере боеприпасов (ДИБ), а также различные комитеты – например, Комитет траншейной войны, комитеты Палаты изобретений в сфере боеприпасов и, естественно, Королевский арсенал в Вулвиче и Артиллерийская палата. Сферы ответственности этих комитетов и департаментов изменялись по мере создания новых департаментов, иногда – путем разделения или слияния уже существующих. Отсутствие координации между разными инстанциями часто приводило к дублированию разработок.

Свои новинки были и в сухопутных войсках. Одним из выходов из тупика траншейной войны могло стать некое механическое новшество, которое позволило бы войскам передвигаться по полю боя под защитой более надежной, чем мундиры. По выражению военного историка Бэзила Лиделла Харта, требовалось «особое лекарство от особой болезни». Радикально снизилось значение кавалерии. Развитие автомобильной и тракторной техники последовательно поставило на службу ведущих армий мира бронеавтомобиль, а затем и танк. Первая мировая существенно повлияла на развитие и совершенствование бронеавтомобилей. Как новое техническое средство бронеавтомобили были разработаны и построены в Англии в 1900–1902 годах. Их первое успешное боевое применение относится к концу Англо-бурской войны 1899–1902 годов. В 1902–1905 годах в Германии на основе автомобиля фирмы «Даймлер», имевшего мотор мощностью 30 л. с. и две ведущие оси, был создан бронеавтомобиль, вооруженный малокалиберной пушкой, послуживший прототипом для дальнейшего развития этого вида боевого оружия. На тот момент еще ненадежные и неуклюжие, бронированные боевые машины стали провозвестником мобильных сил, которые в 30-х годах и в ходе Второй мировой вытеснили с поля боя кавалерию, чья роль не оспаривалась более двух тысяч лет. Танк не превратил Первую мировую войну из позиционной в маневренную, но за короткий срок зарекомендовал себя как бесценное боевое средство. Он стал подлинной революцией в военном деле, получив уже послевоенную репутацию чудо-оружия. В период Первой мировой войны бронетанковые войска в большинстве армий не представляли собой отдельного рода войск, а оставались лишь вспомогательным боевым средством.

Разительно изменился внешний вид бойцов. Использование магазинных винтовок и пулеметов заставило войска для снижения потерь изменить приемы инженерного оборудования позиций и сменить яркие разноцветные мундиры на скромное и, главное, малозаметное хаки.

Настоящий триумф в годы Первой мировой пережил подводный флот. Появившиеся за несколько десятилетий до войны подлодки долгое время не рассматривались всерьез, и когда 22 сентября 1914 года германская подлодка U-9 под командованием Отто Веддигена уничтожила один за другим три британских крейсера – «Кресси», «Хог» и «Абукир», это было шоком. Вскоре подлодки стали настоящей грозой морей: действуя и у побережий, и в открытом океане, они собирали обильную жатву, уничтожая не только транспорты, но и боевые корабли, которые в то время были почти беззащитны перед атаками из-под воды, а их конструкция не была рассчитана на сохранение боеспособности после торпедных атак. Этот новый фактор оказал огромное влияние на тактику ВМФ. На морях началась подлинная охота на подводные лодки противника.

Намного увеличилось количество подводных лодок. Так, например, Германия в начале войны имела в строю 28 лодок, а в конце войны – 169. Всего в 1914–1918 годы в Германии были построены 344 подводные лодки. В мае 1915 года весь мир облетела страшная весть: германская подводная лодка потопила крупнейший пассажирский корабль «Лузитания». Свыше тысячи пассажиров нашли смерть в водах океана. А. Деникин писал: «Мы противопоставляли убийственной технике немцев мужество… и кровь». В феврале 1917 г. германские субмарины начали так называемую «неограниченную подводную войну». Немцы открыто заявили, что будут топить не только корабли своих противников, но и суда нейтральных стран, чтобы отрезать Англию от ее союзников и колоний и тем самым лишить ее хлеба для населения и сырья для промышленности.

Триумфом – и одновременно лебединой песней – Первая мировая стала для линейного флота. Линкоры, или дредноуты, получившие название по первому кораблю этого класса – британскому «Дредноуту», построенному в 1906 году, составляли основу боевой мощи ведущих флотов мира. Они несли мощнейшие артсистемы и тяжелое бронирование, но их мощь стала и залогом их падения. Вооружение в 8–12, а то и больше, орудий калибром 280 мм и выше, в сочетании с мощной броней и энергетической установкой, позволяющей разгонять корабль до скорости 20 и более узлов (от 37 км/ч), автоматически определяло огромные размеры и стоимость корабля, которые вынуждали командование осторожничать с вводом линкоров в бой.

В результате за всю войну состоялось только одно генеральное сражение главных сил противников, когда Хохзеефлотте (Флот открытого моря) Германии и британский Грэнд-флит сошлись 31 мая 1916 года в Ютландском бою. Закончившись в целом вничью, а «по очкам» в пользу немцев, потерявших меньше кораблей, де-факто оно стало их поражением. После Ютланда Хохзеефлотте уже не рисковал искать генерального боя, и английский флот смог установить прочную морскую блокаду Германии. Во Второй мировой войне линкоры уже отступили на задний план. Королем на море стал самолет, взлетающий с палубы авианосца, появившегося в годы Первой мировой.

Мощным родом войск военно-морского флота стала морская авиация, включавшая в себя все тогдашние типы боевых самолетов: истребители, бомбардировщики, разведчики, а также дирижабли. Широкое развитие морской авиации повлекло за собой появление еще одного класса кораблей – авианосцев. Первоначально это были авиатранспорты, принимавшие на себя от 2 до 7 гидросамолетов. Авиатранспорты не имели взлетно-посадочных палуб, и самолеты, прежде чем подняться в воздух, спускались на воду. Садились они также на воду и только затем поднимались на авиатранспорт. К концу войны из не завершенных линейных кораблей и крейсеров стали строиться настоящие авианосцы со взлетно-посадочными палубами, бравшими на борт до 20 и более самолетов. Таковы, например, английские авианосцы «Фьюриос» и «Глориос», переделанные из линейных крейсеров типа «Кореджиос».

Все перечисленные новинки вызвали к жизни и средства борьбы с ними – зенитные орудия против авиации, глубинные бомбы против подводных лодок, противотанковые орудия против танков, противогазы против химического оружия, что в итоге коренным образом изменило тактику войны на суше и на море.

Большое влияние оказала война на развитие вооруженных сил, их видов и родов войск. Характерным было насыщение их в огромном количестве различной боевой техникой. «…Первый раз в истории, – писал В. И. Ленин, – самые могучие завоевания техники применяются в таком масштабе, так разрушительно и с такой энергией к массовому истреблению миллионов человеческих жизней».

Существенные перемены произошли в соотношении родов войск. Основным из них продолжала оставаться пехота. Хотя удельный вес ее сократился примерно на 20 %, зато огневая мощь возросла в 2–3 раза. На вооружение пехоты в большом количестве поступили пулеметы, малокалиберные пушки, минометы, ручные и ружейные гранаты.

Артиллерия сохранила и упрочила свое значение как главное огневое ударное средство. Удельный вес ее в составе вооруженных сил за годы войны вырос более чем в полтора раза. Если к началу войны в армиях Англии, Германии, Италии, России, США и Франции насчитывалось 24,9 тыс. орудий, то к концу ее – свыше 84,8 тыс. Потери на поле боя наносились преимущественно огнем артиллерии. Они составляли 75 %, а от ружейно-пулеметного огня – всего 15–20 %. В прошлых войнах процент потерь от огня артиллерии не превышал 20.

Армии всех государств вступили в войну с довольно многочисленной кавалерией. Однако внедрение в войска большого числа различных огневых средств (пулеметы, минометы, артиллерия и др.) привело к тому, что значение этого древнейшего рода войск постепенно снизилось. Численность кавалерии заметно уменьшилась. Фактически Великая война похоронила кавалерию.

Повысилась роль инженерных войск. Они выросли в 1,5–2 раза. Это было обусловлено увеличением объема выполняемых ими задач. На них возлагалось устройство оборонительных сооружений и заграждений, производство дорожно-мостовых работ, разрушение оборонительных сооружений и заграждений противника, обеспечение маскировки войск и военных объектов, участие в составе штурмовых и разведывательных групп.

Дальнейшее развитие получили войска связи. Широкое применение нашла дальняя телефонная связь, буквопечатающая телеграфная аппаратура. Радио становится важным средством управления войсками. Почти каждая дивизия имела радиостанцию, тогда как во время Русско-японской войны 1904–1905 годов во всей русской армии было всего 12 радиостанций. Применение радио, в свою очередь, вызвало интенсивное развитие службы шифрования, кодирования и дешифрования.

Зародились и получили развитие новые рода войск – бронетанковые и химические. До середины 1916 года броневые силы состояли из бронепоездов и бронеавтомобилей, вооруженных орудиями и пулеметами. В 1916 году в армиях Антанты появляется танк – боевая машина, обладавшая броневой защитой, огневой мощью и относительной подвижностью. К концу войны производство танков резко возросло. Всего их было выпущено свыше 9 тыс. штук.

Химические войска возникли в 1915 году. Появление их было обусловлено применением в ходе военных действий боевых отравляющих веществ. Одновременно это вызвало к жизни противохимическую защиту, подразделявшуюся на коллективную и индивидуальную. Коллективная противохимическая защита заключалась в устройстве укрытий и убежищ, а индивидуальная – в обеспечении военнослужащих противогазами. Сначала химические войска состояли из отдельных команд и небольших химических подразделений. В последующем появились химические батальоны, полки и даже бригады. Однако общая численность химических войск была незначительной.

Впервые в истории войн гражданское население, даже находясь в глубоком тылу, перестало чувствовать себя в безопасности. Это был общий шок. Летом 1918 года немцы обстреливали Париж с расстояния более 100 км из сверхдальнобойной пушки «Кайзер Вильгельм». В 1915 году были произведены первые авианалеты на Париж и Лондон. В 1917–1918 гг. французская авиация бомбардировала железнодорожные и промышленные предприятия в тылу противника.

Первая мировая окончательно сняла табу на массовое убийство невоюющих людей. Целенаправленное истребление женщин, детей и стариков не есть изобретение лишь Второй мировой. Традиционный прежде метод ведения боевых действий, когда две армии сходятся между собой в чистом поле, а мирное население с трепетом ожидает результатов сражения, ушел в прошлое с началом Первой мировой, открыв собой эпоху больших межгосударственных войн, в которой стороны уже не стеснялись в выборе средств для уничтожения врага.

Наряду с широким использованием на полях сражений отравляющих веществ, в глубине вражеской территории противники развязали воздушный террор против мирных обывателей, тем самым похоронив «Конвенцию о законах и обычаях сухопутной войны», которая была подписана большинством европейских государств в 1907 году в Гааге. В частности, Конвенция запрещала убивать мирное население. Также воспрещалось бомбардировать незащищенные города или селения.

Так как линия фронта была сильнее защищена средствами ПВО, чем глубокий тыл, то неудивительно, что для пилотов аэропланов и дирижаблей излюбленными целями стали мирные города. Вскоре после начала войны, 30 августа 1914 года, немецкий пилот Фердинанд фон Хиддесен сбросил на Париж четыре ручные гранаты и вымпел с надписью «Германская армия у ворот Парижа. Любое сопротивление обречено на провал». Впоследствии германские цеппелины неоднократно бомбили французские и британские города, целенаправленно сбрасывая свой смертоносный груз на головы мирных жителей. Противники отвечали им тем же. И хотя жертв в подобных налетах было немного (от гранат Хиддесена, например, погибла одна женщина), подобные бомбардировки сильно угнетали мирное население. В частности, 11 марта 1918 года в парижском метро разыгралась настоящая драма – во время очередной бомбежки толпа в панике пыталась укрыться на станции Боливар, однако двери открывались не вовнутрь, а наружу. В давке погибли 66 человек.

Эта идея получила дальнейшее развитие в доктрине итальянского генерала Джулио Дуэ, которая нашла в 1930-х годах немало горячих сторонников среди апологетов бомбардировочной авиации. Синьор Дуэ считал, что в будущей войне победит тот, у кого будут мощнее военно-воздушные силы. Он учил, что бомбить следует не столько военные объекты и заводы, сколько города, причем желательно уничтожать их за один налет. Население же, по мнению кровожадного генерала, нужно убивать как можно больше, чтобы посеять панику и тем самым воздействовать на солдат, которые на фронте будут думать не столько о победе, сколько о горькой судьбе своих близких. По мнению одного британского дипломата, «главной целью бомбардировок, как представляется, было внушить ужас массовым убийством гражданского населения»…

В сочетании с грандиозными переменами в политике, экономике и социальном устройстве стран мира, вызванными к жизни Первой мировой, все это позволяет говорить о войне 1914–1918 годов как о прологе грозного XX века, оказавшей неизмеримое влияние на дальнейшее развитие событий. И только потрясающие масштабы жертв, лишений и еще более потрясающий технологический рывок Второй мировой затмили события начала века, отодвинув их на задний план.

1914 год. Великий почин

Первая мировая война делится на кампании, различные по характеру и содержанию. Если ее начало представляло собой, в основном, наступательные операции, встречные сражения, то затем война приобрела позиционные формы. При этом в борьбе между наступлением и обороной верх одерживала, как правило, последняя.

Позиционная война приобрела необычайный размах. Попытки с ходу прорвать оборону противника терпели поражение. Начался поиск способов взлома хорошо подготовленной обороны. Были попытки решения проблемы «позиционного тупика» путем прорыва обороны противника на широком фронте. Они готовились месяцами.

Создавались так называемые «инженерные плацдармы», на которых сосредоточивалось большое количество тяжелой артиллерии, огромное количество пехоты и запасов материальных средств. После этого начинался прорыв, завершавшийся в лучшем случае прорывом тактической зоны обороны противника. Позже для прорыва укрепленной полосы и развития успеха стали применяться танки, самолеты, отравляющие вещества, однако решить проблему развития тактического успеха в оперативный не удалось.

Другой способ «взлома» обороны опробовал на полях сражений талантливый русский военачальник генерал Брусилов. В 1916 году он нанес одновременно войсками Юго-Западного фронта 13 рассекающих ударов (4 армейских и 9 корпусных) и достиг успеха, хотя несколько ограниченного в оперативно-стратегическом масштабе. Невозможность решения проблемы прорыва обычными способами и даже с использованием новых средств вооруженной борьбы вынудила командование искать нетрадиционные методы. Ими стали подземные минные атаки. Чем больше развивалась в инженерном отношении оборона, создавались заграждения, узлы сопротивления, укрепленные районы, тем шире стали применяться подземные минные атаки.

Начавшаяся война почти сразу принесла с собой совершеннейший сюрприз: минная война в силу особых условий стала развиваться не под крепостями, а на полевых позициях. В такой форме почти никто не предполагал столкнуться с минной войной. Поэтому все воюющие стороны оказались весьма к ней мало подготовленными.

По выражению германского писателя Шварте: «Минная война пребывала в мирное время в забвении, а с нею тактические и тенические приемы и средства ведения ее; во всем пришлось начинать сначала, возвращаясь как бы инстинктивно к первобытным приемам борьбы. Таким образом, для достижения состояния современной техники минная война развивалась как в отношении своих средств, так и их применения так же, как в течение нескольких столетий… Технического характера выводы из опыта минной войны во многих случаях были бы не нужны, если бы с самого начала воспользовались применением широко развитой техники мирного времени».

На Западном фронте после короткого периода маневренных боевых действий уже в сентябре 1914 года наступающая пехота начала буксовать перед траншеями, которые обороняющиеся будут отрывать с лихорадочной быстротой. И в октябре Западный фронт фактически замер до конца войны. Когда война окончательно зашла в позиционный тупик и прорыв тщательно укрепленной в инженерном отношении, насыщенной до предела пулеметами и артиллерией обороны стал практически невозможным, военные противоборствующих стран стали искать способы прорыва обороны. Вспомнили и о подземно-минной войне.

Правительства давили на генералов, требуя быстрой и полной победы над врагом. Генералы же стали приходить к пониманию, что существующими средствами ведения войны обеспечить успех наступления невозможно: слишком сильна полевая оборона. Артиллерия, легко разрушавшая крепостные стены и форты, не могла справиться с примитивными канавами. И вот тут-то военные вспомнили про старинную технологию подкопов (мин). В них увидели единственный способ дать пехоте возможность ворваться на позиции противника.

Схема минных и контрминных действий противников

Во время Первой мировой войны произошел переход от осадной войны подкопов к подземной фортификационной войне на линиях фронта. Большая плотность войск и длительные периоды позиционной войны на Западном фронте привели к тому, что позиции противоборствующих сторон оказались хорошо укреплены. Наземные наступления приводили к большим потерям и заканчивались поражениями. Тогда и было принято решение использовать подземную войну для взлома хорошо подготовленной обороны.

В итоге практически сразу, как только фронты встали неподвижно, все стали подкапываться под всех!

Подземные схватки на Западном фронте

Период маневренной войны к октябрю 1914 года закончился. Однако еще ничто не предвещало, что подземно-минная борьба примет циклопические масштабы и продлится все четыре года Великой бойни. Первые подземно-минные и контрминные действия не выходили за рамки сугубо местных тактических задач полкового или дивизионного уровня.

Начало минных действий. Первые опыты

На Западном фронте немцы после захвата Бельгии и Люксембурга силами трех армий (1-я, 2-я, 3-я) к 20 августа вышли на северную границу Франции, где натолкнулись на французскую 5-ю армию и несколько британских дивизий. В ходе приграничного сражения немцы разгромили две французские армии, и к 5 сентября вышли к реке Марна с тем, чтобы начать наступление непосредственно на Париж. В ходе недельных боев, известных как «битва на Марне», немцы были остановлены упорной обороной французов. После этого немцы отошли на рубеж реки Эна. Начался так называемый «бег к морю». Обе стороны, оказавшись не в состоянии пробить оборону врага с фронта, пытались обойти его с северного фланга. Линии траншей противников стремительно продвигалась в сторону моря. К середине ноября фронт, дойдя до побережья, стабилизировался. Западный фронт на 4 года стал совершенно неподвижным. Кровопролитные многомесячные наступления смогли смещать линию фронта на считаные сотни метров. И многодюймовые орудия оказались бессильными перед колючей проволокой, блиндажами. Не помогли и отравляющие газы и аэропланы. В поиске средств выхода из «траншейной войны» вспомнили и про подземные мины.

Уже в октябре 1914 года немцы и французы на Аргонском фронте одновременно начали вести к вражеским позициям мины, а заодно и контрмины (тоннели, предназначенные для уничтожения не окопов, а мин врага). На Аргонском фронте 22/3 саперная рота 1-го инженерного полка французской армии в ходе оборудования оборонительных позиций наряду с отрывкой укрытий и убежищ для пехоты стала отрывать контрминные подземные галереи в сторону немецких позиций и вдоль своей линии траншей с тем, чтобы иметь возможность противодействовать возможной немецкой минной атаке. К 7 декабря сеть галерей была завершена. Но эти работы оказались бесцельными, т. к. немцы никакой минной активности здесь не проявляли.

Первой подземно-минной атакой можно считать действия саперов французской 28-й дивизии южнее реки Соммы, возле Домпре, в октябре. Предполагалось, что взрывы мин внезапно уничтожат немецких солдат в траншее, а французская пехота выскочит из сап (скрытых ходов сообщения, прокладываемых в сторону противника для сближения с его позициями) и быстро захватит позиции врага. Сапные и минные работы были поручены саперной роте 14/2. Предстояло прорыть несколько туннелей, каждый около 300 м. За работу принялись две саперные роты. Однако немцы, захватив в ночном бою 11 ноября 1914 года нескольких французских саперов, узнали о подготовке минной атаки и 3-я баварская саперная рота начала вести встречный контрминный туннель. Эти работы с обеих сторон длились около 9 месяцев безрезультатно для обеих сторон.

Подземные сооружения, возводимые саперами

Первой минной атакой на Западном фронте, доведенной до логического завершения, т. е. взорванной подземной миной, стала немецкая мина, созданная 2-й ротой 30-го Рейнландского саперного полка в лесах Аргонна 13 ноября 1914 года. Когда туннель приблизился к французским траншеям на 12 м, в него был заложен 40-кг заряд. При взрыве образовалась воронка диаметром 6,5 м – чуть больше, чем от разрыва 203-мм гаубичного снаряда. Отряд саперов лейтенанта Ницше воспользовался растерянностью французских солдат, броском занял воронку и приспособил ее к обороне. Взрыв позволил немцам захватить участок траншеи и переместить линию фронта на несколько сот метров вперед. Этим успех минной атаки и был исчерпан.

Французская саперная рота 5/2 начинает минные работы в Аргонне 18 ноября в 3 км к востоку от позиций рейнландцев. Работы над двумя галереями к западу от дороги Haute-Chevauchee и к северу от высоты 285 для роты стали началом более чем двухлетней минной войны в одной из главных активных областей минной войны. 8 декабря французы взрывают две мины в отрытых туннелях, но безрезультатно.

В тот же день они закладывают три новых туннеля, но оказалось, что немцы успели прорыть восемь или девять собственных минных туннелей и 12 декабря успешными взрывами под французскими позициями они заставляют противника отойти на новые позиции. На новой позиции французские саперы закладывают сразу девять минных туннелей.

Двухнедельная изнурительная круглосуточная работа позволила пройти в каждом туннеле 45–50 м. 4 января 1915 года в 6.50 французы взрывают в девяти туннелях в общей сложности 3 тонны пороха. Тут же последовала атака пехотного полка Гарибальди. Утверждается, что атака была успешна, однако нет никаких сведений о том, что немцы оставили свои позиции.

Саперы в Аргони

В Аргони французские и немецкие окопы находились зачастую на таком близком расстоянии один от другого, что вся борьба велась ручными гранатами и бомбами. Ни один из противников не мог безнаказанно показаться над бруствером главного окопа.

Выигрыша пространства здесь можно было добиться только сапой. Подкопы разбегаются под землей. Сапы и контрсапы скрещиваются и встречаются. Тут все зависит от того, кто первый пустит в ход заряд своей мины и устроит «камуфлет» противнику. Французские саперы работали день и ночь. Работа их тяжелая и опасная: кто даст застать себя врасплох – тот погиб. Саперы неустанно рыли и ковыряли землю. На пространстве между Фур-де-Пари и рекой Эо инженерными ротами было прорыто три километра подземных ходов, взорвано 52 горна и истрачено 7200 кг взрывчатых веществ.

Одна атака была направлена под германские окопы Куртшоса. Заготовлено было семь подкопов. Четыре под самым окопом, а остальные – в нескольких метрах впереди и позади него. Один из них находился в галерее, откуда уже несколько дней слышен был заглушенный шум какой-то немецкой сапы.

Однажды утром расслышали, как там посвистывал и напевал немецкий сапер; потом пришел немецкий унтер-офицер сделать промер хода сапы; слышно было, как он разносил своих солдат за медленную работу и заявил, что мина должна быть закончена к следующему дню.

А в этот день и у французов была назначена атака. Заряд был положен на свое место; но вечером атаку отложили и мину разрядили. На следующий день в немецкой сапе не слышно было никакого шума; их подкоп, должно быть, был закончен. Тем не менее французские саперы, не задумываясь, вернулись к своему горну, т. к. их атака теперь была назначена на следующий день.

Они только что успели закончить бурение и удалиться, как взорвался немецкий подкоп. Один подпоручик сразу спустился в галерею, чтобы проверить действие вражеского взрыва. Он убедился, что благодаря природным расщелинам в почве там образовался сильный сквозняк. Газы не отравили атмосферу галереи, и французский шеддит не взорвался. Произведя расчистку подкопа, офицер все привел в надлежащий порядок. А наутро, в назначенный час, этот горн был взорван одновременно с шестью другими, и неприятельские позиции перешли во французские руки.

Действия немецких минеров осенью/зимой 1914 года оказались более успешными. 2-я рота 16-го саперного полка в районе Ravin de Mortier подвела очень точно под французские траншеи шесть туннелей и заложила в каждый по 60 кг взрывчатки. 17 декабря в момент начала пехотной атаки 2-го Рейнландского полка мины были взорваны, уничтожив значительное количество французских солдат и разрушив несколько десятков метров траншеи. Оставшиеся в живых не смогли оказать сопротивления, и немцы заняли горный хребет к западу от Ravin de Mortier.

Дальнейшее продвижение немцев было остановлено. 1-й Рейнландский полк, который сражался против полка Гарибальди, также ответил французам успешным взрывом мины 29 декабря, разрушив часть французской траншеи. Гарибальдийцы попытались в этот же день нанести миной потери немцам, однако ошибка в расчетах привела к тому, что мина взорвалась в нейтральной зоне, образовав воронку, которую немцы немедленно заняли.

Пожалуй, первой минной атакой, преследовавшей крупную тактическую цель, стал туннель в Шампани, который французы прокладывали к господствующей высоте 200 в течение ноября 1914 года. Командующий 4-й армией генерал de Langle добился разрешения от главнокомандующего генерала Жоффра произвести 8 декабря атаку 34-й дивизии после взрыва подземной мины и мощной артподготовки. В 13.00 были произведены три взрыва, после которых атака на высоту 200 оказалась успешной. Дивизии удалось в течение дня удержать высоту, хотя немцы контратаковали несколько раз. 10 декабря французы взорвали мину вблизи La Targette в секторе Vimy. Командир 33-го корпуса генерал Петэн (Petain) приказал предпринять этот взрыв после того, как на теле убитого немецкого офицера были найдены документы, указывающие, что 1-я баварская дивизия запланировала атаку на деревню Ecurie с использованием подземных мин. Французы захватили образовавшуюся воронку и началась минная война по обе стороны Лилльской дороги, которая здесь продлится более года.

Осень и начало зимы 1914/15 года французы и немцы провели во взаимных минных атаках. Основные действия развернулись на хребте Вими (Vimy) и на плато горного хребта Бют де Вокуа (Butte de Vauquois) возле деревни Вокуа (Vauquois), расположенной на высоте 289 м выше уровня моря. Ценность горного хребта как отличного наблюдательного пункта привела к жестокой борьбе за него. Заряды взрывчатки не превышали 50–100 кг, а туннели рыли не глубже 5 м. Французы использовали только черный порох, огромные запасы которого, сохранившиеся с XIX века, обременяли французские арсеналы.

Англичане, чья армия была очень невелика, не располагали нужным количеством саперов и сильно запоздали с началом минных операций. Они предприняли свою первую минную атаку только в декабре 1914 года возле населенного пункта Фестуберт (Festubert) силами индийской бригады Dehra Dun. В туннель длиной всего 24 м заложили 205 кг пироксилина. Однако немцы обнаружили работы и огнем тяжелых минометов заставили индийцев отказаться от попытки взорвать заряд.

На этом же участке немцы предприняли и свою первую минную «полуподземную» атаку против англичан семью быстрыми сапами в направлении на юг к Festubert, которую они начали 20 декабря. Этим занялся 7-й Вестфальский полк. В этот период во Фландрии шли непрерывные дожди, и вода постоянно заливала открытые сверху сапы. Когда сапы приблизились к британским позициям на 10 метров, англичане стали забрасывать их гранатами. Однако немцы растянули над сапами наклонные проволочные сети-гранатоуловители, а последние 4–5 метров сап закрывали дощатыми щитами. Минометов требуемой мощности у англичан не было, и воспрепятствовать немецким работам они не могли. Взрывами зарядов пироксилина по 50 кг в каждой сапе немцы смогли проделать ходы сообщений в британские траншеи, по которым устремилась пехота. Индийцы, находившиеся в траншеях, частично были убиты при взрывах, частично деморализованы и не смогли оказать сопротивления. Деморализация оказалась настолько сильной, что немцы сумели захватить и вторую линию окопов. И лишь затем они были остановлены фланговым огнем британских пулеметов. По данным немцев, в этом бою англичане потеряли 5 тыс. убитыми. 815 солдат попали в плен. Немцы также захватили 6 пулеметов и 11 малых траншейных минометов.