Экспансия: Катаклизм. Том 3

— Приблизительно, — ответил мне боец, выводя карту на экран. — Судя по предполагаемому месту падения, это дирижабль Хиго, который направлялся к Жилиным.

— Насколько я помню недавние расчёты, они не должны были успеть преодолеть гряду до усиления бури. Мы их поэтому и решили не искать, — с досадой произнёс Леонов.

— Видимо, дирижабль оказался куда крепче, чем мы могли предположить. Ну или капитан достаточно удачлив, чтобы не угодить в одну из многих аномалий, — продолжал я разглядывать карту. — Черри смогла определить, когда начали подавать сигнал?

— Судя по временным меткам, запись сделали почти трое суток назад, но сигнал передаётся максимум сутки. У Клауса подняли записи, раньше ничего необычного замечено не было, — доложил водитель.

— А это значит, что там совсем всё печально, — сделал вывод наставник. — Судя по всему, антенна находится где-то на отдалении от места крушения и работает автономно. Иначе делать запись за сутки до её включения смысла не было. Следовательно, выживших там уже может и не быть.

— Проверить мы обязаны в любом случае, — веско произнёс я.

— Даже не думал возражать, — поднял руки перед собой Леонов. — Вот только, может, стоит подождать подкрепления из города? Капитан «Ямагири» говорил, что уцелело сорок два человека. Даже если к этому моменту выжила лишь половина, то куда ты засунешь эти двадцать человек?

— Потеснятся, если жить хотят, — я прекрасно понимал, что наставник меня не отговаривает, скорее, указывает на слабые места в принимаемом мною решении. — Наших людей на броню. Подключим броню к батареям машин. Некомфортно, но терпимо.

— А если больше двадцати выживших, то кому-то придётся там остаться…

— Хм, верно. Тогда так. Машина разведки возвращается к базе Клауса и вызывает антигравы из Исаевска. Дожидается их и потом, ориентируясь по маякам, догоняет нас, — я поднялся из кресла и посмотрел на часы. — Одно плохо, при любом раскладе возвращаться мы будем ночью.

— Вряд ли местные твари будут активны. Самое главное, чтобы маяки не снесли, иначе плутать будем до Нового года… — озвучил вполне очевидные вещи Иваныч. — Кстати, что с добычей делать будем?

— Пока парни боекомплект с припасами и ЗИПами перекидывают с разведчика во вторую машину, часть погрузить на «разведку», а у остальных извлечём кристаллы.

Выбравшись из машины, я с неудовольствием посмотрел на туши, которые уже успели обернуть в специальную плёнку и подвесили на БТР. Со всеми этими нападениями тварей и семейными разборками Кембеллов моё участие в охоте свелось к минимуму, и я уже почти отвык от этой неприятной процедуры.

Хотя если бы Перун не подкидывал один сюрприз за другим, формировал бы я эти чёртовы кристаллы один за другим, не разгибаясь, минимум месяц, а то и все два. Так что даже не знаю, огорчаться или радоваться всем тем проблемам, что навалились с самого начала.

Покончив с грязной работой и обобрав машину разведчиков до нитки в плане имущества, которое могло пригодиться в нашем марш-броске, мы на двух машинах двинулись в путь.

По всем прикидкам, нам предстояло преодолеть порядка ста тридцати километров, треть из которых пролегала там, где ещё не ступала нога человека. То есть, часа три спокойного пути у нас точно будет.

Так что едва наша маленькая колонна тронулась, я, оставив Леонова за главного, перебрался в десантный отсек. Усевшись на длинную скамейку-сидушку, пристегнул себя к специальному креплению и, накинув шлем, отключил прозрачность и включил шумодав.

Стало тихо и темно. Экзосклет зафиксировал доспех в одном положении, и я получил почти что вертикальную кровать. Для непривычного человека это могло показаться чрезвычайно неудобно, но едва моё тело получило точку опоры, как глаза закрылись сами собой и меня унесло в страну сновидений.

Мать, братья и сестры. Бывшие друзья, ставшие врагами, и враги, имена которых я успел вычеркнуть либо из списка живых либо сделать так, что они вряд ли когда-либо будут в состоянии справиться. Соратники, на которых я мог положиться и чьи жизни стали для меня важны.

Лица этих людей складывались в причудливый калейдоскоп, постепенно превращающийся в вытянутый тоннель, в конце которого стояло двое. Они пожимали друг другу руки, совершенно не обращая внимание на меня, и чем ближе к ним я приближался, тем отчётливее мог различить, как по их коже струится вязь незнакомых мне символов.

Когда до них оставались считаные метры, они, наконец, заметили меня и повернулись в мою сторону. И обоих я знал.

— Игорь, — открыл рот стоящий справа мужчина. — Игорь…

— Игорь Владиславович, — прищурившись, я открыл глаза и увидел на дисплее лицо водителя. — Приближаемся к горам. И нам, наконец, удалось точно запеленговать местонахождение аварийного маяка.

— Отлично. Тогда буди остальных…

Глава 8

Территория Исаевых

Перун

Присев у края обрыва, я посмотрел вниз. Там, метрах в пятнадцати подо мной, виднелась относительно ровная каменная площадка, окружённая с трёх сторон скалами. В её центре был виден тонкий металлический шпиль с небольшой «тарелкой» на верхушке.

Вокруг аварийного маяка, а это был именно он, можно было разглядеть наспех выкопанные, хотя точнее будет сказать, выплавленные в твёрдой скале небольшие углубления.

— Окопы оборонительные, в количестве восьми штук, неправильные. И могилы из них тоже так себе вышли, — подытожил я, глядя, как из одной такой ямы какая-то мелкая шипастая тварь, фыркая и повизгивая, пыталась вытащить кусок ноги, торчащей из высокого ботинка.

Ещё пару-тройку фрагментов тел членов экипажа «Ямагири» дербанили другие падальщики, поднимая в воздух небольшие облака пепла. Делёжка у них выходила бурная и шумная, а значит, те, кто действительно убил и утащил с собой трупы людей, отсюда ушли, причём давно. Вряд ли бы эти «крысы» позволили бы себе так шуметь, будь настоящие хищники поблизости.

— Мы проверили, обходных путей нет, — звук гравия, захрустевшего под тяжёлыми ботинками Леонова даже на таком расстоянии, заставил падальщиков засуетиться и бросить добычу, забиваясь в мелкие норы. — Они, определённо, пришли с севера.

— Как раз туда, куда их трупы потом потащили обратно, — я посмотрел в том направлении, и визор подсветил тёмные пятна крови на небольшом выступе, образующем козырёк над узкой тропой. — Даже удивительно, что экипажу удалось дотащить маяк досюда. Маршрут явно не из лёгких.

— Судя по всему, у них был неплохой такой стимул в виде сидящих на хвосте тварей, — подойдя к обрыву, Иваныч посмотрел вниз, а после шагнул вперёд.

Грохот аккуратно скользящего по склону штурмовика, казалось, разнёсся по всем горам. Вот не любит Леонов всё тихо делать…

Проводив взглядом уже приземлившегося наставника, повернулся назад и пришёл к выводу, что и мне пора за ним. Выступ, на котором я расположился, был совсем крохотным, а сюда уже поднимались остальные члены нашего отряда.

Что сказать, спустился я куда элегантнее Иваныча. По крайней мере микрооползней, в отличие от наставника, не вызвал.

— Ну-с, что тут у нас? Надеюсь, они пользуются стандартными разъёмами, — подойдя к маяку, встал перед ним на одно колено и, достав мультитул, начал вскрывать кожух.

Спустя пару минут тяжёлая крышка, посаженная для верности то ли на сопли, то ли на клей… нашли на чём экономить, идиоты… отвалилась, и я смог добраться до внутренностей маяка. Вроде ничего необычного. Так что оставалось только подключить пару приблуд, и можно будет выйти на связь с Исаевском.

— Рады вас слышать, Игорь Владиславович, — улыбнувшись во все свои тридцать два зуба, ответил после десятисекундного ожидания дежуривший в центре связи офицер.

Связь была так себе, картинка постоянно сыпалась, звук периодически прерывался, но благодаря оставленному у подножия транспорту, который мы использовали в качестве ретранслятора, какой-никакой диалог вести можно было.

В городе за время нашего отсутствия ничего серьёзного не произошло. Как в том анекдоте — за время вашего отсутствия в вашем присутствии не нуждались. Даже обидно. Чуть-чуть совсем.

Антигравы, сопровождаемые разведчиками, судя полученной информации, преодолели уже половину пути, так что до нас должны были добраться часа через два, может, даже слегка пораньше. В общем, всё по плану.

К тому моменту, когда я закончил разговаривать с дежурным, на площадку вернулся Леонов.

— Прошёлся немного вперёд. Тропа узкая, что канат, но пройти сможем. Метров через семьдесят она становится шире, а дальше, вот сюрприз, пещера! — доложил он. — Другого пути там точно нет, так что ямагирцы точно пришли оттуда.

— И туда же их вернули. Значит, готовимся к сюрпризам. В общем, всё, как мы любим. Будем надеяться, что пещера не сужается, а то застрянем ещё, — собрав маяк обратно, я поднялся и осмотрелся.

Пока шёл разговор, бойцы отобрали у падальщиков куски недоеденного и, свалив всё в один окоп, засыпали камнями. Такие себе похороны, но на большее времени не было. Чтим мёртвых, заботимся о живых.

Узкую часть тропы преодолели без происшествий, правда, камни под ногами ходили ходуном, так что на обратном пути нужно будет быть аккуратнее.

После тропа, как и говорил Леонов, резко свернув направо, исчезала в тёмном провале пещеры. Высота у неё была не меньше метров четырёх, а ширина около пяти, так что застрять не должны, но вот вдвоём, плечом к плечу, шашками уже особо не помашешь.

— Следы когтей, командир, — подойдя к входу, один из штурмовиков дотронулся до камней, на чьей поверхности отчётливо виднелись глубокие царапины.

— Будем надеяться, что их владелец встал на задние лапы, чтобы сделать отметины, — произнёс Леонов, при этом сменив молот на дробовик. — Идём?

— Как будто выбор есть, — произнёс я, доставая Аспид и снимая небольшой, почти что квадратный щит со спины. — Двинули.

Снаружи уже был поздний вечер, и видимость была соответствующая, но стоило нам пройти по тоннелю первые двадцать метров, как нас окружила непроницаемая тьма, а звуки заунывного ветра, сопровождавшие нас во время марш-броска по горам, неожиданно стихли, оставив в полной тишине. Конечно, если не считать топот десяти пар ног нас с Леоновым и ещё восьмерых бойцов.

Едва последние лучи света перестали проникать снаружи, как мы включили инфракрасные фонари, которые на наших визорах окрашивали окружающий мир в серые тона.

Шли молча, стараясь не пропускать ни одного отнорка. Впрочем, обнаружили всего два, да и те оказались небольшими тупиками, где и спрятаться было негде.

— Странные стены какие-то, — пройдя ещё метров тридцать по так и не думавшему заканчиваться тоннелю, возглавлявший колонну Леонов остановился, а после подошёл к одной из стен и включил обычный фонарик.

В привычном для нас свете стена отливалась чёрным металлическим цветом и при этом была абсолютно гладкой, словно в какой-то момент мы перешли из пещеры, созданной природой в рукотворный проход.

— Что-то мне подсказывает, что экипажу «Ямагири» вряд ли здесь так понравилось, что они решили облагородить это место и остаться тут жить, — постучав по непонятной стене, я услышал характерный металлический звук.

— Командир, — отвлёк меня голос одного из парней, ушедшего чуть дальше на разведку, пока мы с наставником проводили геологические изыскания, пытаясь понять метаморфозу стен. — Думаю, вам стоит это увидеть.

— Вот именно этих слов я и опасался, — проворчал я, хлопая по плечу Леонова, отвлекая того от попытки расковырять стену ножом. Выходило у него это не очень.

Ушедшего вперёд бойца мы обнаружили метров через тридцать, пройдя по тоннелю, сделавшему несколько резких поворотов. После последнего я и увидел штурмовика, прислонившегося к стене и прикидывающегося недвижимостью.

— Командир тоннель закончился, там дальше провал, но через него мост перекинут, странный только какой-то, — начал доклад разведчик. — А ещё откуда-то сверху идёт свет, слабый, правда.

После его слов мы с Леоновым переглянулись и, не сговариваясь, двинулись к выходу.

За всё время космической экспансии человечества прямых доказательств существования других разумных рас найдено не было. Да, ходили слухи, что где-то были найдены остатки каких-то строений или даже механизмов, но потом каждый раз выяснялось, что это либо причуды природы, либо следы колонизаторов-неудачников, не сумевших выжить в новом мире.

В своё время многие страны и даже корпорации древней Земли строили ковчеги, куда завлекали людей, стремящихся покинуть медленно умирающую планету.

В какие-то периоды, если верить хроникам, Солнечную систему ежегодно покидало до десятка разномастных кораблей — ковчегов. Каким-то из них действительно удавалось добраться до новых планет и основать колонии, кто-то же пропадал без вести в холодном космосе, так и не достигнув конечной точки своего путешествия.

Но были и такие, кто умудрялся приземлиться, но облажаться уже на последнем этапе, да так, что спустя пару-тройку веков какие-то исследователи, вновь открывшие планету, на радостях объявляли об обнаружении остатков вымершего инопланетного разума.

— Реально мост, только странный какой-то, — отвлекая меня от раздумий, произнёс Леонов, подсвечивая фонарём необычную конструкцию.

Перекинутый через провал мостик был шириной метра в четыре и имел странную форму. Посередине у него была выпуклость высотой сантиметров тридцать, разделяющая мост вдоль на две части.

При этом эти полученные части у моста были вогнуты подобно желобам с высокими бортиками, видимо, служащими этакими перилами.

— Странные представления об удобстве у местных архитекторов, — подытожил я, закончив разглядывать мост и поднимая взгляд вверх. — Но постарались они на славу.

Вверху виднелись ещё десятки подобных мостков, словно скрепляющие между собой стены расширяющейся к верху пещеры и не дающие ей развалиться на две части.

— Как-то слишком хаотично выглядит, хоть и впечатляет, — согласился Иваны, — Посмотри, часов на десять. Вот эти формы я точно узнаю.

Действительно, в указанном направлении на подозрительно светлом фоне потолка сквозь паутину мостов можно было разглядеть серебристо-серый корпус гондолы дирижабля.

— По крайней мере теперь понятно, почему они антенну не развернули на месте крушения, — произнёс я, прикидывая, как побыстрее добраться до гондолы.

Впрочем, путь был очевиден. Вперёд по мосту на ту сторону и опять в тоннель. Вряд ли команда с дирижабля спрыгнула сюда прямо с самого верха.

— Вроде крепкий, но танцевать на нём я бы не рискнул, — несмотря на сомнение, звучавшее в голосе, мост даже не скрипнул, когда наставник наступил на него. Впрочем, рисковать мы не стали, перебравшись на ту сторону по одному.

Очутившись вновь на твёрдой земле, углубились в очередной тоннель, который изгибаясь, медленно начал медленно подниматься.

Периодически мы натыкались на развилки и всякий раз выбирали дорогу, что вела вверх. Пару раз пришлось пересекать мосты, глядя на которые у меня всё чаще возникала мысль о неправильности их возведения.

Следующую часть пути мы шли, уже молча. Лишь я раз в десять минут пытался выйти на связь с дирижаблем. Маяк был не единственным средством связи на судне, и если там были живые, то они должны были ответить. Но в эфире стояла полнейшая тишина, что сильнее всего давило на нервы.

Ни врагов, ни друзей, лишь шум от наших шагов, разносящийся на сотни метров по гулким металлическим коридорам. Не люблю такие моменты…

— Вибрацию чувствуете? — шедший впереди штурмовик замер и поднял руку. — Где-то на самой грани. Словно что-то бьёт по ногам.

Уточнять, как он сквозь слой композитной брони и амортизирующей подкладки ощутил хоть что-то, я не стал, тут же упав на одно колено и прикладывая руку к полу.

Действительно, сейчас, когда все остановились, лёгкая тряска ощущалась вполне отчётливо, словно где-то под нами совсем рядом двигался поезд. Ну или стремительно приближалась буровая машина…

— В сторону! — крикнул я, вскакивая на ноги и толкая Леонова. Впрочем, он и сам успел сориентироваться, рванув вперёд.

Пол, в том месте, где я стоял считаные секунды назад, вспучился и пошёл трещинами, чтобы через мгновение осыпать всех нас шрапнелью из металлических осколков.

Из образовавшейся дыры показалась безглазая, обтянутая белой шкурой, округлая голова. Повернувшись в нашу сторону, тварь открыла беззубую пасть и вытянула длинный язык.

С метрового отростка закапала флуоресцентная жидкость, слегка подсвечивая пол в месте падения. Впрочем, свет тут же погас. Слюни твари оказались знатным растворителем, проплавившем повреждённый пол в нескольких местах.

Тихонько зарычав, «слепыш» заворочался, упираясь тонкими, но жилистыми лапами с когтями в землю.

— Игорь, я не понял, это первый контакт или нет? — не опуская оружия, спросил Иваныч. — Если нет, то я готов стрелять. Не то чтобы я — ксенофоб, но эта морда безглазая мне совершенно не нравится.

Спрашивал наставник по радиосвязи, но тем не менее, тварь, будто услышав, повернулась в его сторону, а после, зашипев, извергла из себя струю кислоты. Вот тебе и дружеское приветствие…

Но мало кто на этой планете мог похвастаться скоростью реакции, каковой обладал мой наставник. Прежде чем первые капли достигли поверхности брони, в его руках возник щит, на который он и принял атаку.

Сверхпрочный и к тому же чертовски дорогой сплав зашипел под воздействием кислоты, но Иваныч, не теряя времени, рванул вперёд, стремясь вбить плевуна в ту дыру, из которой изволил показаться.

Что я там говорил пару секунд назад? Леонов самый быстрый? Ну вот и доказательство, что всегда есть кто-то круче.

Прежде чем щит снёс башку «слепышу», тварь вылетела из дыры словно пробка из бутылки и, сделав кувырок в воздухе, вбила когти в металлическую стену тоннеля.

Прижав своё непропорционально узкое, но длинное тело к потолку, подземник втянул язык в пасть и завыл, да так что у меня аж зубы свело.

— По вой мне тут ещё, сука! — заряд дроби вбил в потолок слепыша, переламывая тому хребет. Это Леонов, огорчённый порчей вверенного ему имущества, перешёл от рукоприкладства к стрельбе. — Ха, шустрый, но хилый.

— Видимо, в тренажёрку не ходил, — согласился я. — Но не время развлекаться, к нам очередные «братья по разуму» спешат.

И действительно, удивительно гулкое эхо откуда-то снизу донесло до нас многочисленный вой, а вдобавок к этому стены и пол, по знакомому задрожали.