Зарисовки

Константин Собко

Зарисовки

ТРИНАДЦАТАЯ ПЛАНЕТА

Завершив облёт планеты, чёрный треугольный разведчик с эмблемой высшего командного состава вошёл в ночную зону, снизился и остановился.

— Штурман, полный обзор! — прозвучал сухой голос.

На экране появились холмы, просторная долина. Вдалеке фосфоресцировало скопление планктона, поднявшегося из глубины моря.

— Что скажете? Достаточно благоприятные условия? — произнёс тот же голос.

Группа генералов сидела за овальным столом. Одни пили лимонад, другие ели фрукты, глядя то на экран, то на настенное табло, где светились показания состава атмосферы, давления у поверхности, силы гравитации, степени радиоактивного излучения, а также длинный перечень астрономических и прочих данных.

— Вполне приемлемо, — отозвался один из генералов.

— Мой профиль — природные ресурсы, — заговорил другой генерал. — Обратите внимание, что верхний почвенный слой буквально напичкан техническими компонентами. Исключение — ферет, мемерон, кри-3.

— Девяносто процентов ресурсов мы изымем, — ответил сухой голос. — Это компенсация за проведение разведки.

— Продолжительность суток меньше, чем на нашей планете, на четыре часа, — заговорил ещё один генерал. — Пожалуй, в этом нет ничего страшного. А кислорода, обратите внимание, больше на семь процентов. Это позволит камлянам убегать от хищников, не испытывая ни усталости, ни одышки.

— По-моему, не для них, а для хищников и аборигенов

скоро наступят тяжёлые времена, — произнёс сухой голос. — Кого из арестантов ни возьми — экстрасенс, гипнолог. Агрессивные вырожденцы!

— Да, это верно! Удивительно, что никто из них не напал на представителей власти во время дознания.

— Если они нападут на охрану, мы будем вынуждены открыть огонь. Если сброс пройдёт мирно, не будет повода обвинить нас в некомпетентности, умышленном накаливании страстей или вредительстве, — прозвучал ещё один голос. — Да и мы сами не будем испытывать угрызения совести.

— Согласен с тем, что мы должны исключить малейшие поводы для придирок, выполняя пункты приказа. Верховный главнокомандующий обязательно просмотрит наш отчёт. Ни одной осечки не должно быть. В итоге та полемика, которая всколыхнула наше общество, вскоре утихнет, не имея серьёзной подпитки.

— Да, — согласились генералы.

— Двенадцать планет явно не были пригодны для жизни, это понятно даже курсантам, а здесь… вполне…

Штурман громко откашлялся, привлекая к себе внимание, и сказал:

— Можно совершить ещё несколько адресных переходов к ближайшим планетарным системам.

— Сколько адресов? — прозвучал сухой голос.

— Семь.

— Условия схожие?

— Нет, хуже. Были хуже. Разведка в этом удалённом районе галактики производилась двести тысяч лет назад. Если за это время на какой-нибудь из семи планет завершилось Великое окисление, то есть произошло насыщение атмосферы кислородом…

— Это нам понятно. Предпосылки обнадёживали?

— На этих планетах были и синие водоросли, и несколько видов грибков, но краткосрочное исследование не позволило определить, насколько быстро они размножались.

— То есть, не исключена вероятность, что, прозондировав те семь планет, мы будем вынуждены вернуться сюда?

— Вполне возможно.

— Штурман, отклоняю ваше предложение! И охрана, и пилоты уже длительное время испытывают состояние напряжённости. Пока нервных срывов не было, но, если экипажи и дальше будут находиться в дискомфортных условиях… — сухой голос сделал паузу, затем продолжил. — Предлагаю произвести сбросы. Предоставляю возможность высказаться тому, кто имеет иное мнение.

Генералы промолчали.

— Хорошо, значит, все согласны. Первый пункт приказа мы выполнили — рассортировали камлян по цвету кожи и форме глаз. Выполнили пункт номер два — нашли пригодную для жизни планету. Выполнили пункт номер три — указали в отчёте бортовые номера базы и крейсеров. Теперь мы должны выполнить пункт номер четыре: расселить камлян изолированными группами. Штурман, топографическую карту!

Над поверхностью стола появились контуры материков с цифровыми данными рельефа. Один из генералов указал на мигающую красную точку и сказал:

— Мы находимся здесь. Рядом море, река, горы. За бортом комфортная температура. Предлагаю сбросить сюда особо опасных нарушителей закона.

— Почему нет? Вполне приемлемые условия. Нареканий в наш адрес не будет. Сюда направим базу. Возражения есть? — спросил сухой голос.

— Нет, нет, — ответили генералы.

— Теперь давайте решать, в какие точки направим крейсеры для осуществления сбросов. Наличие нескольких материков позволит нам рассредоточить камлян без долгих и кропотливых размышлений.

Вскоре места посадочных точек были обозначены и утверждены.

— Штурман! — прозвучал сухой голос. — Передайте командирам базы и крейсеров обозначенные нами координаты и приказ: «Сброс!» Приступим к завершению миссии.

*

Огромная чёрная «шайба» встала на опоры посреди погружённой в ночь долины. Загудели механизмы, под днищем базы вспыхнул бледно-голубой свет. На почву лёг широкий трап. Две колонны вооружённых солдат побежали вниз по шероховатым плитам. Выбежав в долину, солдаты опустили на лица светофильтры, передёрнули затворы и взяли оружие на изготовку.

В чреве базы ярко вспыхнули прожекторы, осветив сидевших на грузовой палубе арестантов в серых рубищах и их детей. Несколько минут стояла тишина, затем из динамиков раздался громкий голос:

— Встать! Покинуть базу!

Младенцы и малыши, проснувшись, заплакали.

— Не смотреть в глаза! Смотреть под ноги! — прозвучала команда.

После того, как арестанты и их дети оказались в долине, прозвучало:

— Сбросить Главного!

Открылась одна из клеток. Солдаты вытолкнули из неё массивное металлическое кресло, в котором сидел седовласый мужчина с завязанными глазами.

Спешно выкатив кресло в долину, солдаты отошли на почтительное расстояние.

— Ливлезия, сними повязку с глаз мужа! — прозвучал в динамиках сухой голос.

После того, как команда была выполнена, голос продолжил:

— Теперь, Камлион, ты и твоя «армия» будете жить здесь. Нравится эта планета — Терра?

Главный арестант посмотрел на траву и кусты, на плещущееся вдалеке море, на незнакомые созвездия и ответил:

— Нравится.

— Очень хорошо! Считаю нужным сказать, что эта планета находится на противоположной стороне нашей галактики. На Илмию, не имея средств доставки, вы не сможете вернуться. Вы получили то, о чём мечтали: полное отсутствие цивилизации!

— Напрасно ты злорадствуешь, Цегеот, — сказал Камлион. — Выгнав нас с Илмии, вы не улучшили, а ухудшили ситуацию.

— Вряд ли.

— Ухудшили, я это точно знаю. Я говорил на суде, повторю ещё раз, в надежде на то, что среди вас есть патриоты Илмии. Да, мы — полувоенная организация. Да, у нас есть табель о рангах. Да, мы ломали громоздкие сооружения и технику, не нанося при этом травм никому из граждан. Мы делали это потому, что слышали, как Илмия стонала и просила не терзать её. Она терпела и ждала, надеясь, что наше движение охватит все материки. Но вы нас выдворили. Истерзанная планета осталась наедине со своими мучителями. Защитников и надежды она лишилась. Что будет дальше? Её терпение скоро закончится.

— Вряд ли.

— Закончится. И вы должны знать, что гнев планеты несравним с нашим сопротивлением. Илмия без сожаления стряхнёт с себя вашу цивилизацию. Мы знаем это, и будем оплакивать и вас, и ваших потомков.

— А мы знаем, Камлион, что ты искусный демагог. Нас твои речи не впечатляют. Ответь, чем вы займётесь после того, как база улетит? Разведёте огонь, чтобы согреться и приготовить пищу? Или нет? Отправитесь искать пристанище, или останетесь на месте, отдав себя на милость природы? Подчинитесь этой планете или подчините её?

— Я чувствую, что планета приняла нас. Вы — её враги, мы — друзья. Она согреет нас и накормит. Отныне мы всегда будем милосердно относиться к нашему новому дому.

— Не всегда! Ты смертен, Камлион! Сколько ты проживёшь, не имея поддержки нашей медицины? Лет двести, возможно, триста. Только создав монументальные статуи, стелы, барельефы с надписями-правилами, можно сохранить память о своём существовании. Ничего подобного вы создавать не намерены? Или же…

— Не намерены, — прервал его Камлион.

— Значит, вы сами вычеркните себя из истории. Пройдёт немного лет, и твои правила будут забыты. Что произойдёт дальше? Чем займутся ваши потомки? Скорее всего, в них заговорит память предков. Они построят города, проложат дороги, создадут воздушные, а затем звёздные корабли. Иного пути к процветанию не существует.

Помолчав, сухой голос продолжил:

— Вам нет прощения за то, что вы упорно подрывали мощь нашей цивилизации. Но почему должны страдать ваши дети? Они несмышлёные. Им нужны комфортные условия, а не те, в которых будете жить вы. Отдайте их нам, проявите благоразумие хотя бы однажды.

Матери прижали детей к себе. Камлион, нахмурившись, не произнёс ни слова.

— Настаивать не имею права, — после долгой паузы прозвучал сухой голос. — Живите, размножайтесь. Это нам на руку, потому что у ваших детей отменное здоровье. Вы сохраните лучшие образцы нашей нации… Запомни, Камлион, наша надзорная служба отныне всегда будет рядом. Мы будем контролировать и вас, и ваших потомков. Уверен, в будущем камляне пойдут нашим путём. Не имеет значения, сколько пройдёт времени — тысячи или сотни тысяч лет. Однажды, когда мы убедимся, что ваши потомки стали хозяевами планеты, а не её гостями, мы придём и раскроем все тайны. Просвещённые камляне вернутся на Илмию полноправными гражданами. А затем мы — илмиане, — продолжим покорять Вселенную. Именно покорять бесконечную бездну, а не прислуживать ей… Охрана, занять места в отсеках!

Большой трап подняли. База взлетела, набрала высоту и остановилась. Вскоре в неё, осуществив сбросы, влетели крейсеры. База заиграла всеми цветами радуги и стремительно унеслась.

*

Поднявшаяся над горизонтом доминирующая звезда осветила долину и камлян, неотрывно смотрящих в небо.

На Терре — Земле зарождался новый день.

ЗАКОН «ГУСТО-ПУСТО»

Сон Натальи прервал звук, похожий на стрекотание цикады. Она открыла глаза, нажала на кнопку будильника, затем спрятала руку под одеяло. В комнате было прохладно, стоял полумрак. За окном зарождался очередной ненастный осенний день. Моросил дождь. Ветер раскачивал почерневшие ветви ивы. На общей кухне за тонкой стенкой кто-то без устали гремел алюминиевой посудой. В её ушах, перекрывая этот шум, продолжал звучать голос полноватого розовощёкого канцлера:

— Госпожа, завтра вся страна будет праздновать ваш день рождения. Те, кому повезло родиться с вами в один день, получат по одной золотой монете. И, осмелюсь вам напомнить, что завтра…

«Что ещё? Что ещё должно произойти завтра?» — подумала она, напрягая слух, но тонкая нить, связывавшая её со сновидением, оборвалась.

Она часто-часто заморгала и всхлипнула. Бесспорно, жить на планете Диэссолис было намного интереснее, чем в этом мире. Там её боготворили, а здесь…

Наталья вытерла слёзы и обвела комнату взглядом. Тумбочка с будильником и ночной лампой. Кухонный стол с посудой и видавшей виды электроплиткой. Два стула. Старенький комод. Узкий бельевой шкаф. Матерчатый выцветший абажур. Чёрное пятно на стене — радио. Умывальник у двери.

Она тяжело вздохнула, вспомнив сиявшие золотом парадные залы, уютные будуары, услужливых вельмож и проворных слуг. В том мире никуда не нужно было спешить, а здесь…

«Где сон, где явь? — подумала она и откинула одеяло. — Хоть и не хочется, нужно идти на работу».

Надевая новое платье из шотландки, она опять почувствовала прилив жалости к себе и пару раз всхлипнула.

По тротуару шла, надвинув на лицо капюшон синего дождевика, невысокая стройная девушка. Рядом, громыхая, проезжали трамваи; проносились мотоциклы, поднимая фонтаны брызг; утробно рыча, проехала пара чёрных эмок.

Перепрыгивая через лужи, Наталья прошла несколько кварталов и вошла в здание горкома партии. В фойе поздоровалась с пожилым охранником.

— Здравствуй, лесная фея, — ответил тот, пробежав взглядом по копне её светло-рыжих волос, по румяным щекам и алым губам. — Василий приедет на побывку через пару недель. На днях ему присвоили звание старшины.

— О! Это здорово!

— Конечно, — пригладив усы, согласился охранник. — Дисциплинированный и умный парень. Ты ещё не обзавелась женихом?

— Нет, не обзавелась.

— Хорошо. Ну, иди, красавица, трудись.

Слева в глубине тускло освещённого коридора находилась телефонная станция. Подходя к двери ТС, она вдохнула знакомые запахи духов и табака. А затем окунулась в привычную деловую атмосферу.

— Станция. Соединяю… Станция. Повторите номер. Да, не занят. Соединяю… Три восемнадцать, подождите, — говорили девушки, экипированные наушниками и ларингофонами.

Столы с коммутаторами стояли вдоль стен. Над самым ответственным коммутатором висел портрет Хрущёва. Несколько девушек, разговаривая, стояли у деревянной вешалки, прибитой к стене. Владлена — невероятно очаровательная блондинка, — уже заступила на дежурство и смотрела на лампочки, шнуры и гнёзда своего самого ответственного коммутатора, приноравливаясь надеть наушники так, чтобы не повредить пышную причёску. Именно Владлену и её сменщиц в преддверии каждого праздника в обязательном порядке поощряли либо благодарностями, либо почётными грамотами, либо памятными подарками.

— Доброе утро, — сказала Наталья, подойдя к своему рабочему месту.

— Доброе, — ответила Татьяна, передавая ей наушники и ларингофон. — Ты такая хорошая — никогда не опаздываешь на работу. Трудись, а я побежала. Сердце нуждается в любви в любую погоду.