Ненужный. Начало пути (СИ)

— Течешь уже? Ха-ха-ха! — запрокинув голову, заржала она. Вновь изогнулась дикой кошкой и отпрянула на самый край кровати, показывая, что теперь он должен за ней бегать. — Подожди… Мы еще про этого малька не добазарили, — ухмыльнулась она, словно нарочно продолжая поглаживать себя. Вызывающе стреляла глазами, причмокивала губами. Не унималась… — Даже пальцем его не трогай. Знаю я вас мужиков, — ее пальчик предупреждающе качнулся. Мол, даже не думай сделать по своему. — Если с вами грубо, то упретесь рогами, как бараны. А вот сиськи засветить или чего другого, у вас мозги совсем вырубает. Хватай тепленького…

Князь в этот момент даже спорить не пытался. Понимал, что она права. А чего спорить? Сам сейчас чувствовал, как Карина его красиво «по столу возила». Понимал, а сделать ничего не мог. Физиология, б…ь.

— Сучка! — снова проговорил он, не переставая пожирать ее глазами. — Но умная сучка. Правильно парни базарят, что вертишь мною, как хочешь…

В ответ вновь послышался заливистый хохот. Она, явно не скрываясь, наслаждалась своей властью.

— … Выждем немного, чтобы малек чуть пообтерся, корешами оброс. Девочку ему подгоним, какая понравиться. Пусть понюхает бабью сласть, — Князь понимающе ухмыльнулся при этих словах. — Поймет, что сквад за него горой встанет, если нужно. А как-нибудь потом дадим понять, что он и скваду должен. Понял?

Парень кивнул, подбираясь к ней ближе. Похоже, желание сводило его с ума, едва не в зверя превращая. И говорить с таким о деле явно бесполезно.

-//-//-

После того неприятного случая с Рафаэлем, мадам Калышева изрядно испугалась. Думала, что вот-вот все вскроется и за ней придет полиция, а может и сама жандармерия. Ведь, она совершила преступление против воспитанника имперского приюта. Считай, затронула интересы самого императора. А сейчас и за меньшее можно было на каторгу отправиться.

На какое-то время она свернула все свои дела, став ниже травы тише воды. Стала образцовым воспитателем: всем улыбалась, воспитанников называла «моими деточками», мгновенно бросалась решать все возникающие вопросы. Тем же, кто продолжал «заносить» ей, намекала не спешить. Кто-то, конечно, не понимал и настаивал, но основная масса оказалась понятливой.

Но через несколько дней, видя, что все спокойно и нет никакого шума, она успокоилась. Решила, что с таким покровительством, ей, вообще, все и всегда будет сходить с рук. Словом, еще шире развернулась. Сборы со взрослых воспитанников подняла вдвое по сравнению с прошлой платой. Тем же, кто уже работал, пришлось платить еще больше — три обычные цены.

— … Может все-таки посмотреть тот домик на набережной, — размышляла женщина, задумчиво разглядывая красочный черно-белый проспект с видами уютного каменного особняка. Заинтересованно скользила взглядом по строгим линиям белых колонн, аккуратной черепице на крыше насыщенного багрового цвета. Долго разглядывала большой сад в английском стиле с извилистыми дорожками из серой брусчатки, тайными беседками и ажурными скамейками, а даже небольшим гротом у ручейка. — Могу себе позволить…

Правда, денег хоть и ощутимо прибавилось, но пока еще не хватало на такое сокровище. Не хватало и на другое, что Калышева не раз рисовала в своем воображении. Например, паровой мобиль последней модели со сверкающими лакированными панелями, массивными хромированными вставками, просторным салонном, удобными кожаными креслами, и, о Боже, настоящими электрическими фарами. Еще она жутко хотела то просто невероятное малахитовое ожерелье, которой очень шло к ее глазам.

— И я знаю, кто заплатит за все это, — довольно улыбнулась женщина мыслям, от которых так приятно щемило сердце. Много из того, что раньше казалось неприятным и даже страшным, сейчас уже воспринималось совсем иначе. — Это же золотая жила… А что, пусть еще платят. Денежка-то, у них водится. Князья, ведь…

И в этот самый момент дверь ее кабинета без всякого стука распахнулась. Видя такое, Калышева едва не задохнулась от возмущения. Как же так, к ней входят без стука⁈ Она советник имперской государственной службы третьего класса, а не какая-то там девочка!

Но встретившись с глазами высокого угрюмого господина в безупречном черном костюме, тут же затихла. Сразу же узнала одного из тех, кто в прошлый раз приходил к ней за Ланой, той самой девочки.

— Какая приятная неожиданность, — улыбнулась она, довольная, что ее недавние мысли начинают сбываться. Она ведь хотела еще денег за молчание, и случай сразу же представился. Так, и в самом деле, поверишь, что тебе благоволит сама судьба. — Знаете, я ведь только что думала обо всей этой не очень хорошей истории. И мне вдруг очень сильно стало жалко ту бедняжку…

Калышева закусила удила, по-другому и не скажешь. Сам повторный приход человека, приближенного к князю Голицыну, она уже восприняла, как знак. Значит, им снова что-то понадобилось, и можно было ждать новых просьб, а значит, и денег.

— Представляете, она совсем маленькая, никого у вас не знает. Здесь же у нее подружки, брат, в конце концов. Думаю, ей у вас очень и очень неуютно, — положив ногу на ногу, выразительно взглянула в глаза вошедшего. — Понимаете, к чему я клоню?

— Понимаю, мадам, — глухим, невыразительным голосом произнес господин. Честно говоря, и сам он казался таким же: невыразительным, серым, настоящей тенью какого-то другого человека. — Мой господин как раз и направил меня с этим поручением.

Та едва от восторга не задохнулась. Значит, она была совершенно права. Ей нужно просить с них больше денег. Пусть раскошеливаются на полную катушку. Иначе она я все расскажет.

— Давайте, пройдем в наш мобиль. Вы же понимаете, что такие вопросы не решаются в этих стенах, — мужчина сделал приглашающий жест рукой, прося проследовать за ним. — Уверен, что предложенная вам сумма будет очень значительной.

Фраза об очень значительной сумме была приятной, «сладкой», словно «мед в уста». Ее хотелось смаковать, снова и снова повторяя про себя. Обещала женщине исполнение самых ее сокровенных желаний.

— Конечно, — Калышева быстро поднялась с кресла, и, накинув строгий жакет, последовала за гостем. — Учтите, я буду очень разочарована, если мне не понравится, что я там увижу…

Она чувствовала себя хозяйкой положения, имея в должниках такое семейство. А как же иначе? Князю очень не поздоровиться, если она начнет говорить о недавней сделке. За такие дела император может даже вычеркнуть из дворянского сословия, шептала она себе.

— Вам обязательно понравится, — не оборачиваясь, проговорил мужчина. — Уверяю Вас…

Оказавшись у парового мобиля, выглядевшего, как сошедшая с яркой картинки мечта, она на мгновение застыла. Не удержавшись, коснулась хромированной части заоваленного капота и медленно провела по нему рукой. Тут же ощутила теплоту нагретого металла, от этого казавшегося живым.

Ей очень захотелось такой же мобиль, в котором будет еще больше хромированных и никелированных деталей, еще больше роскоши внутри. Разве она такого не достойна? Конечно же, достойна.

— Мадам Калышева, прошу, — из мечтаний ее вырвал глухой голос мужчины, предлагавший руку для помощи. — В салон мобиля.

Не приняв помощь, она сама шагнула внутрь, тут же попадая в атмосферу невероятной роскоши и богатства. В воздухе стоял непередаваемый аромат, в котором угадывались сладковатые нотки панелей из драгоценного сандалового дерева, горьковатые оттенки хорошо выделанной кожи. Взгляд сразу же остановился на золотом баре, вместительной коробке с напитками.

— И где мои деньг…

В нетерпении начала она, но так и не смогла закончить вопрос. С мягким хлопком захлопнулась дверь мобиля, и что-то тут же сдавило ее шею.

— Хр-р-р… — захрипел Калышева, пытаясь вырваться из захвата стальных пальцев.

— Ты не двигаешь, молчишь и просто отвечаешь на мои вопросы, — почти у самого уха раздался негромкий и абсолютно равнодушный голос. С таким голосом можно и извозчика ловить, и убивать, как оказалось. — Поняла? Дерни правой рукой, если поняла. Учти, будешь кричать, сломаю шею.

И вновь это было сказано совершенно невыразительным, а оттого и ужасно страшным, голосом. Чувствовалось, что ему человека жизни лишить, как высморкаться.

— Слушай очень внимательно, — женщина с расширенными от ужаса глазами смотрела на склонившегося над ней мужчину. — Кто еще знает, что та девочка у нас?

— Еще? — сдавленным голосом переспросила она. Горло дико болело, и говорить было сложно. — Пе… петерсон. Доктор Петерсон из приюта. Только он почему-то вчера и сегодня на работе не появлялся. Может снова на воды отправился.

Мужчина кивнул. Мол, продолжай.

— Еще, еще… — судорожно вспоминала женщина. — Привратник, но он набитый дурак и пьяница. Завтра уже забудет, что видел сегодня. Все, кажется все.

Но тот продолжал молчать, не сводя с нее мутных рабьих глаз.

— И ее братец! — вдруг вскрикнула Калышева, вспомнив и про Рафаэля. — Этот малолетний поганец потом приходил ко мне и скандалил. Пришлось пригрозить, что отправим его в спецприемник для особо буйных воспитанников для особой реабилитации. Он сразу же заткнулся, и убрался.

Каменная маска на лице мужчины впервые за все это время дрогнула. Похоже, сказанное про Рафаэля показалось ему очень важным.

— А больше никто не знает, — хрипела она, осторожно касаясь покрасневшей шеи. — Я же никому ничего не рассказывала. Не дура же, понимала…

— Теперь рассказывай все про этого подростка, — приказал похититель, вновь нависая над ней. — Максимально подробно. Кто такой? Как выглядит? Где его сейчас найти? Быстро!

Та судорожно кивнула. Конечно, она все расскажет. Ей нечего скрывать. Пусть этот негодный мальчишка хоть сгинет вместе со своей сестрой. Главное, чтобы с ней все было хорошо. Женщина уже и думать забыла о каких-то деньгах, особняке, мобиле и украшениях. В голове билась лишь одна мысль — пусть все станет, как было.

К сожалению, для мадам Калышевой все уже не могло быть по-прежнему. Колесо судьбы невозможно провернуть назад.

-//-//-

Небольшая заметка в газете «Столичные ведомости» в разделе происшествия под наименование «Страшная находка в Наваринском лесу».

'Сегодня примерно в два часа по полудня господин Н., совершая послеобеденный моцион в районе Наваринских дач, обнаружил страшную находку. Остановившись перевести дух и совершить несколько упражнений из новомодной английской гимнастики, молодой мужчина заметил на ветке кустарника небольшой клочок светлой ткани. Решив, что кто-то из прохожих мог тоже здесь прогуливаться и упасть в один из знаменитых Наваринских оврагов, он смело шагнул в кустарник.

Каким же было его удивление, когда за кустарником он увидел лежавшее на земле женское тело. Убедившись, что перед ним жертва преступления, господин Н. тут же стал звать на помощь. К счастью, невдалеке проходил полицейский патруль в числе опытного ротмистра К. и его юного рядового С., которые тут же бросились на крик.

… Как сообщают наши источники, обнаруженное господином Н. тело принадлежало задушенной женщине средних лет, предположительно, мещанского происхождения. Была одета в строгое форменное платье темного цвета и светлый жакет. Рядом найден небольшой золотой браслет в виде витой цепочки и круглого медальона с зеленым камнем, а также шелковый кошелек с пятью десятирублевыми ассигнациями и двумя гривенниками. Последнее может говорить о том, что преступник не имел намерение ограбить свою жертву.

Мы будем следить за расследованием этого ужасного происшествия и сразу же информировать наших читателей. Выражаем полную уверенность, что столичное полицейское управление в лице его самых опытных сотрудников немедленно возьмется за расследование и отыщет преступника'.

[1] Скачок — квартирная кража без подготовки

Глава 9

-//-//-

В детской спальни, где в самом центре комнату рядышком стояли две небольшие резные кроватки, застыл невысокий старичок с благообразным видом. Затянутый в старомодный коричневый твидовый костюм, он то и дело приглаживал седые космы на голове, словно нарочно торчавшие в разные стороны. При ходьбе неизменно опирался на трость орехового дерева с серебряной рукоятью, чуть подволакивая при этом правую ногу.

И если не знать его настоящий род занятий, то смело можно было принять за какого-нибудь университетского профессора в гостях у знакомого. Тем удивительней, что он, барон Арчибальд Карлович Фишнер, был самым знаменитым в столичных кругах наставником магии, через руки которого прошли наследники едва ли не всех благородных родов империи. Даже сам император обращался к нему за консультациями, когда пришло время его младшей дочери выбирать магическую стезю.

— Гм… Хорошо, очень хорошо, — шептал он, внимательно рассматривая двух спящих детей.

Девочки, одна постарше, друга помладше, спали в кроватках, поставленных рядом. Их позы удивительным образом зеркалили друг друга. Обе фигурки свернулись калачиком, словно маленькие лисята. В похожих бархатных пижамах, расшитых цветами и зверятами, они казалисьдвойняшками. Правда, присмотревшись, можно было заметить, что это не так.

— Хм… Удивительно… Прямо таки идеальный фамильяр, — не скрывая своего удивления, бормотал старичок, то наклоняясь ближе, то отстраняясь назад. — Еще малышка, а уже пытается тянуть энергию… Очень хорошо.

Можно было заметить, что у блондинки личико довольно бледное, без единой кровинки. У ее соседки в другой кроватки, напротив, на щеках гулял румянец.

— Идеальный донор, с одной стороны, и идеальный реципиент, с другой стороны, — в записной книжке барон сделал несколько пометок, чтобы на досуге обдумать, как в дальнейшем выстроить обучение. Такой прогресс требовал особого подхода, иначе мог случиться срыв, чего ни в коем случае нельзя было допустить. — Хм, а ведь есть один старый способ…

Бросив напоследок взгляд на обеих девочке, безмятежно спящих в кроватках, он тихо покинул детскую спальню. Прикрыв за собой дверь, направился в кабинет хозяина дома. Им сейчас было о чем поговорить.

— Кхе, кхе, — негромко кашлянул старичок, привлекая к себе внимание своей ровесника. Князь Голицын, сидя в громадном кресле напротив зажженного камина, явно о чем-то задумался. — Вам несказанно повезло, Ваше сиятельство. Найденный вами экземпляр еще, конечно, сыроват, но уже сейчас виден его потенциал. Через какие-то несколько лет из нее получится невероятной силы фамильяр, способный в разы увеличить силы своей хозяйки, госпожи Виктории…

Князь тут же вскинул голову при звуках чужого голоса. Встретившись взглядом с Фишнером, сделал приглашающий жест рукой. Предложил сесть рядом, чтобы продолжить беседу. Барон, поблагодарив кивком, сразу же сел и с наслаждением вытянул ноги.

— Честно говоря, поражает другое, — из внутреннего кармана пиджака старичок вытащил небольшое металлическое устройство с измерительной шкалой и фигурной стрелкой, по виду напоминавшее какой-то прибор. — Прошу, взгляните! — продемонстрировал зафиксированное стрелкой некое значение на шкале, выкрашенной ярко насыщенным зеленым цветом. — Они вместе лишь неполную неделю, а напряжение магического поля между ними уже достигает весьма внушительных размеров. Просто идеальная связь, как в старых учебниках изложено: идеальная совместимость реципиента и донора дает колоссальный и быстрый прирост магический энергии обоим. Видите? Напряженность поля уже почти двенадцать джи. Я даже боюсь представить, что будет через пол года, год.

Князь заинтересованно качнул головой, не скрывая своего удовлетворения словами гостя. Столь быстрый магический прогресс наследницы княжеского рода не мог его не радовать. Демонстрируемые внучкой Викторией успехи позволяли надеяться, что со временем род получит одно из сильнейших магов среди своего круга.

— Хорошо, почтенный Арчибальд Карлович, очень хорошо, — князь Голицын сложил ладони в замок. — Я очень ценю ваши усилия в качестве наставника Виктории. Уверен, что вы приложите максимальные усилия для завершения ее обучения. И если у вас есть какие-то просьбы, то…

В этот момент старичок встрепенулся. Похоже, просьбы у него имелись.

— Слушаю, — князь чуть подался вперед, демонстрируя ожидание.

— Наблюдая за будущим фамильяром Виктории, я подумал кое о чем, — задумчиво начал наставник. — Есть один старинный способ развития магического потенциала, который многие считают несколько неоднозначным, скажем так. Однако он позволяет достичь очень существенного прогресса за невероятно короткое время. И вкупе с фамильяром это позволило достичь, не побоюсь этого слова, выдающихся результатов.

Голицын в нетерпении качнул головой. Мол, говори скорее, что это за способ такой. Он был готов сделать все, что необходимо для внучки.

— … Способ очень специфический, позволю себе напомнить, Ваше Сиятельство, — замялся старичок, явно чувствуя себя не в своей тарелке. — Если не ошибаюсь, еще сто двадцать лет назад тогдашний патриарх Инокентий Третий Благословенный в особом указе осудил этот способ, назвав его богопротивным. Патриарх грозил отлучением от Церкви всем, независимо от звания и положения, кто его ослушается.

Голицын, судя по его лицу, был немало удивлен словами Фишнера. Похоже, ничего такого ему не было известно.

— Я начну издалека, Ваше Сиятельства, несмотря на ваше нетерпение, — хитро улыбнулся старичок, оглаживая бородку. — В таком вопросе нельзя спешить, ибо ошибка может слишком дорого стоить. Понимаете, Ваше Сиятельство, фамильяр помогает формироваться магу и впоследствии становится его вторым «я», многократно усиливая магическую силу. А что будет, если у мага будет два, три, четыре и более фамильяров? Не думали об этом?

Хозяин дома недоуменно развел руками. Никогда о таком не задумывался. Фамильяр может быть только один — это всегда было для него аксиомой. Но если такое возможно, то от открывающихся перспектив можно было потерять голову. Ведь, это означало многократно усиливавшиеся способности мага.

— Вижу, что вы, Ваше Сиятельство, представили себе, какие силы тогда могут быть у мага. К сожалению, фамильяр может быть только один. Слишком серьезная связь формируется между ним и магом. Однако… — старик Фишнер сделал многозначительную пазузу. — И здесь мы подходим к сути вопроса. В свое время кому-то пришла в голову мысль, что раз нельзя заиметь двух фамильяров, значит, второй должен быть псевдофамильяр. Он должен обладать почти такими же возможностями, но не иметь такой крепкой связи с магом. Понимаете, к чему я клоню? У мага появляется расходный материал, который можно использовать полностью для своего усиления, а потом выбросить, как использованный сосуд.

— Так в чем дело? — прервал наставника князь. — Сегодня же мои люди приведут вам хоть десяток, хоть два десятка человек. Используйте их так, как считаете нужным, — это прозвучало совершенно потребительски. Если нужно было, он и сотню человек готов был согнать в могилу. Их жизни кровным счетом ничего не стоили, когда на кону стояло будущее рода. — Сколько вам нужно?

Фишнер в ответ понимающе улыбнулся. Не все так просто, как думалось князю. Если бы было иначе, сильные мира сего давно бы уже начали практиковать такое. Простых людей множество. Кто будет беспокоиться, если сотня — другая их пропадет.

— Требования к этим людям точно такие же, Ваше Сиятельство, как и к фамильяру, — начал объяснять он. — Словом, для Виктории родственник ее фамильяра. В идеале, если это будет самый близкий родственник…

Скривившись, князь Голицын кивнул. Понятно со всем этим. Значит, думать об этом нечего. Они и эту девчонку искали больше года по всей империи. Сколько еще придется искать такую же? Еще год? Два?

-//-//-

Барон Фишнер, наставник его внучки, уже давно ушел, а князь все продолжал размышлять над его словами о еще одном фамильяре. Слишком уже заманчиво все это казалось. Виктория могла стать невероятно могущественным магом, тем самым выдвигая род на первые позиции в империи. Ради такого на многое можно было пойти. Наверное, на все…

— Господин, — тихо позвали задумавшегося князя. — Все сделано.

Голицын почувствовал своего фамильяра еще тогда, когда тот подошел к двери кабинета. Слишком сильная между ними развилась связь за все эти годы.

— Рассказывай, Игорь, — кивнул князь, не оборачиваясь и продолжая стоять у камина. Его взгляд был по-прежнему прикован к ярким сполохам огня, который полыхал в камине. Картина жаркого пламени, каждое мгновение меняющего свое обличие, всегда помогало ему сосредоточиться на своих мыслях. — Угрозы больше нет?

Игорь чуть наклонил голову, то ли кивнув, то ли поклонившись.

— Старший воспитатель мадам Калышева упокоилась с миром за городом, рассказав перед этим все, что знала. Ее подручный, который передал нам медицинскую карту девочки, умер в своем доме от сердечного приступа. Остальные в приюте не представляют никакой угрозы. Правда, есть одно обстоятельство…

Голицын оторвался от огня. Знал, что после таких слов обычно следует изложение какой-то проблемы. Причем проблема нередко оказывается очень и очень серьезной. К тому же телохранитель был не из тех, кто пасовал перед проблемами. Игорь привык их решать быстро и жестко, за что и был особенно ценим князем.

— Ну? Есть еще кто-то?

— Да, господин. Мадам Калышева рассказала, что ей угрожал брат де…

Старик резко вскинул голову, буквально впившись взглядом в своего фамильяра. Оказывается, у девочки был родной брат! Вот это, действительно, неожиданная новость!

— Что? У нее есть брат⁈ — недовольно спросил старик, всем своим видом демонстрируя сильное неудовольствие. Фамильяр, почувствовал этот гнев своего господина, даже отпрянул на пол шага. — И когда я должен был об этом узнать⁈

— Но, господин, это же не имеет большого значения? Он несовершеннолетний сирота, и не сможет выступить в суде. Его слову просто никто не по…

— Молчать! — неожиданно рявкнул князь. Аура гнева вырвалась наружу, резко понижая температуру в кабинете. Из его рта при разговоре стал выходить пар, борода покрылась серебристым инеем. — Все изменилось. Теперь это имеет большое значение, очень большое значение! Притащи мне этого пацана! Слышишь⁈ Чтобы к вечеру он стоял в этом кабинете…

-//-//-

По Моховой улице, что начиналась с городского парка и заканчивалась в аккурат у храма Святителя Алексия, неторопливо вышагивал невысокий парнишка с серой холщовой сумкой на плече. С виду приличный, не босяк какой-нибудь. Тех сразу видно: одежонка худая, обувка хлипкая и взгляд исподлобья, словно боятся чего-нибудь. На этом же справный клетчатый пиджак из хорошей прочной материи, в которой и вечером не озябнешь. Брюки из темного твида выглажены, со стрелками. На ногах ботинки. По ним так ваксой прошлись, что смотреться можно, как в зеркало. Похоже, какого-нибудь приказчика сынок.

Одно только было непонятно. Как-то странно шел этот юнец. Руками взмахивал, головой дергал. Идет-идет, а потом вдруг остановится и будет стоять, как памятник. Отомрет, и дальше пойдет, как ни в чем не бывало. Если же прислушаться к нему, то совсем чудные вещи услышать можно. Словно с кем-то невидимым спорил.

— … Что-то я не понял твои слова. Что это такое «импульсивный» и «реактивный»? Обзываешься что ли? — Рафи, а этим парнишкой был именно он, уже почти час спорил с Голосом. — Коли так, то зря это. Я ведь могу в церкву пойти, чтобы мне тебя замолили…

С самого утра у них длился этот разговор, то и дело переходивший в спор. Голос его откровенно ругал за несдержанность и прямодушие, призывая быть скрытным и даже подозрительным. Мол, от каждого человека нужно ждать плохого, чтобы потом не разочароваться. Рафи же, пусть и уже поломанный жизнью, еще не успел окончательно ожесточиться.

«… Жизнь в вашем скваде — это жизнь по понятиям, дружок, — сейчас Голос в его голове особенно казался уставшим, словно принадлежавшим старому и битому жизнью человеку. — И главный закон здесь — не верь, не бойся, не проси. Если здесь уступишь в чем-то или свое отдашь просто так, то прослывешь слабым. Потом каждый тобой помыкать станет».