Честь Рима

— По крайней мере, он не был предателем, как тот ублюдок, с которым ты связалась. Который так же, пришел к неприятному концу.

Напряженная тишина вернулась в комнату, когда старые раны были вскрыты, и старинный яд незабудок и непрощенных грехов полился новой кровью. В конце концов Макрон сложил руки вместе и хрустнул костяшками пальцев.

— Давай попробуем оставить это в прошлом, мама. Ради нас обоих. Мы теперь вместе в деле, и мы — единственная семья, которая у нас есть. Так давай извлечем из этого максимальную пользу, а?

— Согласна. — Она почесала подбородок. Это был жест, который Петронелла видела у Макрона почти точно таким же образом. Она сдержала улыбку.

— Лондиниум постоянно расширяется, — продолжала Порция. — Пока что я сколотила небольшое состояние, но тем, кто закрепился на ранних этапах, предстоит еще многое сделать. — Ее лицо нахмурилось. — Конечно, такие места, как это, привлекают и подонков… тех, кто питается тяжелой работой других.

— О ком ты говоришь?

— А ты сам то, как думаешь, о ком? Те же уличные люди, которые охотятся за лавочниками и торговцами в Риме.

— Банды?

— Кто еще? Полагаю, это был лишь вопрос времени, когда они увидят, какие богатые барыши можно получить в новой провинции. Они прибыли сюда три года назад и с тех пор обдирают честных торговцев. Гильдии просили наместников что-то с этим сделать, но они слишком повязли в борьбе с племенами и завоевании славы, чтобы беспокоиться о таких вещах. Так что мы тут плотно застряли с бандами. Они берут часть моей прибыли. Это конечно наносит ущерб нашему делу и финансам в целом, но я все еще могу обойтись тем, что мне остается и продолжать развивать дело.

Выражение лица Макрона потемнело.

— Теперь, когда я здесь, я положу конец этой ерунде.

— Ты не сделаешь ничего подобного. — Порция погрозила ему пальцем. — Я не хочу, чтобы ты создавал проблемы, которые заденут мои интересы. Ты только что прибыл сюда, и тебе нужно наблюдать и слушать, пока ты не узнаешь, как обстоят дела на этой земле, а не начинать что-либо, не представляя, во что ты ввязываешься, и не тащить меня за собой.

— Мама, я был солдатом большую часть своей жизни, и я был хорошим солдатом. Я встречался с самыми жестокими варварскими воинами на этом острове и побеждал их. То же самое касается пиратов Нашего моря и парфян на восточной границе. Так что я думаю, что смогу справиться с несколькими уличными бандитами. Направь меня в нужную сторону, и я скоро с ними разберусь.

Порция печально покачала головой.

— Ты больше не солдат. Твои волосы седеют, а здравый смысл, который у тебя, возможно, был, выбит из твоего толстого черепа слишком долгим пребыванием в армии. Люди, о которых я говорю, не кричат на тебя, атакуя. Они не предупредят тебя, и ты не сможешь выделить их в толпе. Ты узнаешь о том, что они рядом, когда они ударят тебя в спину или сомкнутся вокруг тебя в темном переулке, когда ты будешь один. Они не сражаются как солдаты, сын мой.

— Они похожи на трусов. — Макрон насмешливо фыркнул.

— Я не думаю, что они слишком обеспокоены тем, что думают о них такие люди, как ты. А если ты станешь возвышать себя, то можешь быть уверен, что они сделают из тебя пример, чтобы показать жителям этого города, что бывает с каждым, кто бросает им вызов.

— Пусть попробуют.

Порция закатила глаза и повернулась к Петронелле.

— Он тебя слушает?

— Ну в принципе, да. Не часто, но бывает.

— Тогда вразуми его, пока он не натворил бед.

Петронелла на мгновение задумалась, прежде чем обратиться к Макрону.

— Мы здесь недавно. Ты больше не солдат, и ты обещал мне, что у нас будет спокойная жизнь. Ты обещал. Я думаю, тебе стоит прислушаться к своей матери.

Порция тонко улыбнулась в знак удовлетворения.

— Вот. Возможно, твоя женщина умнее, чем я думала. Если она поняла суть, значит, и ты сможешь.

Петронелла стиснула зубы.

— Я не уверена, сколько еще я смогу это вынести, — пробормотала она. — Но послушай ее, Макрон. Она может быть права. Давай не будем создавать себе проблем сразу же по прибытии, а?

Макрон глубоко вздохнул.

— Я в меньшинстве. Раньше это не было проблемой. Но теперь я в меньшинстве еще и с фланга. Что я могу сказать? Я сдаюсь.

Петронелла коротко взглянула на него и покачала головой.

— Если бы я не слышала это своими ушами, я бы никогда не поверила. Почему-то я не вижу, чтобы ты кому-то сдался. Даже своей жене или свирепой матери.

— Свирепой? Я? — Порция нахмурилась, затем уловила шутливый блеск в глазах другой женщины и внезапно расхохоталась, протянув шишковатую руку и ущипнув Петронеллу за запястье. Со стороны другого человека это могло бы показаться чисто ласковым жестом, но от ее ногтей исходило дополнительное давление, на которое Петронелле пришлось заставить себя не реагировать.

— Эта девушка — просто сокровище. Обязательно позаботься о ней, Макрон. Если тебе повезет, она окажется такой же проницательной, как твоя мать.

— Да смилостивятся надо мной боги, — устало ответил Макрон. — Теперь, когда я пообещал, что буду вести себя хорошо, можем мы, пожалуйста, приступить к еде и вину и прекратить все эти придирки? Когда я сказал, что хочу мирно уйти на покой, я не имел в виду, что вы двое будете меня доставать своими языками. Я бы скорее отправился на вербовочный пост и записался в гребаные новобранцы заново.

— Языки! — Порция протянула руку и зажала ему ухо. — Следи за своим языком, парень. Здесь присутствуют уважаемые матроны.

Макрон выпрямился и тщательно осмотрел помещение.

— Где?

Петронелла рассмеялась и импульсивно поцеловала его в щеку.

— Ах ты собака!

Он обнял ее и прижал к себе, прежде чем снова заговорить с матерью.

— Есть еще одна вещь. Мы подобрали молодого парня. Он на улице, во дворе. Я думаю, он поживет у нас некоторое время. Нам нужно место для него.

Порция в отчаянии вскинула руки.

— Я думала, что приглашу сына в семейное дело, а он заявляется с небольшой оравой нахлебников. Что же делать бедной женщине? Вы двое можете занять комнату. Мальчик пусть спит на кухне, если вы не хотите, чтобы он жил с вами в одной комнате.

— Ах, конечно нет, — ответил Макрон. — Мужчине и его жене нужно порой уединиться. Кухня подойдет.

— Вот тебе и благодарность, — сказала Петронелла, поднимаясь со скамейки. — Я пойду и приведу его.

— Почему бы и нет? — сказала Порция. — С таким же успехом можно устроить банкет для всех бездомных и бродячих животных, которых мой сын захочет взять под свое крыло.

Как только Петронелла вышла из комнаты, Макрон наклонился вперед и устремил на мать пристальный взгляд.

— Ну, что ты думаешь о ней? Постарайся сдержать свою ожесточенную натуру и будь честна со мной.

— Честно? — Порция изящно взяла отбивную между кончиками пальцев и большим пальцем. — Я думаю, она слишком хороша для тебя.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Рано утром следующего дня Макрон надел свою лучшую тунику и застегнул пояс с мечом. Петронелла промыла рану на его голове и наложила небольшую повязку, прежде чем вручить ему плащ. Когда он надел его, она отошла в сторону, чтобы осмотреть его, а затем шагнула вперед, чтобы слегка поправить плащ.

— Вот так. Настолько презентабельно, насколько это возможно.

Мальчик сидел и наблюдал за ними, с жадностью поглощая кашу, которую Петронелла приготовила для них троих. Он улыбнулся, заметив взгляд Макрона.

— Чего ты ухмыляешься? — прорычал Макрон. — Я полагаю, ты думаешь, что это Петронелла тут носит штаны, а?

Мальчик усмехнулся.

— Хммхнх…

Макрон на мгновение нахмурился.

— Нам придется придумать тебе имя, парень. «Мальчик» не подходит. Что скажешь, любовь моя?

Петронелла пожала плечами.

— Одно имя ничем не хуже другого. — Она повернулась, чтобы посмотреть на ребенка. — Бедняжка, — размышляла она.

— Значит, Парвий, — решил Макрон. — Эй, парень, отныне тебя зовут Парвий. Если оно тебя не устраивает, так и скажи.

Мальчик с трудом проглотил полный рот каши, затем ответил.

— Хммхнх!

— Я приму этот беспорядочный бред как «да».

Петронелла положила руки на бедра и бросила на мужа презрительный взгляд.

— У тебя иногда очень жестокое чувство юмора, любовь моя. — Она встала над мальчиком и погладила его по щеке. — Бедный мальчик. Если бы я могла добраться до свиньи, которая отрезала тебе язык…

Макрон взъерошил волосы Парвия.

— Я ненадолго. Нужно только доложить командиру гарнизона. Потом мы осмотрим город и сориентируемся. Может, купим тебе мехов, чтобы согреться, и что-нибудь взамен тех тряпок, что есть у Парвия.

Петронелла кивнула, и Макрон, подхватив трость центуриона из лозы, повернулся и шагнул через дверь трактира на улицу.

Солнце еще не поднялось над крышами окружающих зданий, и свет имел голубой оттенок на грязной улице. В этот час на улице было мало людей и повозок. Макрон вышел из-за угла на вторую из главных городских улиц. Он получил указания относительно административного квартала Лондиниума от Денубия, когда тот появился из комнаты Порции перед самым рассветом. Возникла неловкая пауза, прежде чем Макрон прочистил горло и изложил свою просьбу. Другой мужчина рассказал все подробности, а затем, оправдываясь тем, что ему нужно расколоть поленья для кухни и мангала, поспешил прочь.

Макрон наморщил лоб, пробираясь по улице. Если его мать взяла Денубия в любовники, почему она не упомянула об этом накануне? Возможно, ей было стыдно за свое лицемерие. Ругая сына за женитьбу на бывшей рабыне, она, похоже, спала с наемным работником. Макрон не был уверен, как он к этому относится. Пока он не узнает этого человека получше. Он планировал позаботиться о своей матери в старости, когда они с Петронеллой доберутся до Лондиниума, но, похоже, она была достаточно выносливой и успешной и почти не нуждалась в помощи. Тем не менее, оставался вопрос о бандах, о которых она упоминала. Если они доставляли ей неприятности, Макрон был не тем человеком, который будет стоять в стороне и позволять этому происходить, несмотря на ее наставления оставить все как есть.

Пройдя около двухсот шагов по улице, он заметил кузницу на углу перекрестка, который описал ему Денубий, и повернул на север к частично обнесенному стеной участку, где в самом начале вторжения был построен первоначальный форт для прикрытия брода через Тамесис. Приблизившись к сторожке, он увидел, что ворота были сняты, а в башне не было видно ни одного человека, стоявшего на страже. Он последовал за человеком, ведущим вереницу мулов, и увидел, что большая часть открытого пространства за воротами заполнена рыночными прилавками, многие из которых были открыты, готовясь к началу рабочего дня. Люди раскладывали свои товары и продукты, а другие потирали руки или топали ногами, чтобы согреться.

Хотя чисто военное назначение форта уже давно утратило свою актуальность в результате усмирения низовых племен острова, большинство зданий сохранилось и теперь служило местом расположения магистратуры города и всей провинции. Штабной корпус был окружен новой стеной, заполнившей четверть пространства, которое занимал первоначальный вал. Оставшиеся казармы на огороженной территории все еще использовались для транзитных солдат, а также для небольшого гарнизона, охранявшего порядок в городе. Однако новая стена была возведена наспех, и часть вала уже разрушилась, оставив груды обломков. Кроме того, участки рва были завалены мусором. Макрону было ясно, что первоначальные оборонительные сооружения не давали особой защиты, если бы враг обрушился на Лондиниум. Но теперь, когда Каратак[2] — самый грозный военачальник бриттов — был захвачен в плен, казалось, что опасность такого нападения невелика. Последние воины, которыми он когда-то руководил, были загнаны в горы далеко на западе и севере провинции. Пройдет еще несколько лет, прежде чем все племена острова будут усмирены, и Британия будет жить в мире и процветании, как любая другая провинция Империи.

У арочного входа во двор штаба стояла пара ауксилариев, и один из них поднял руку, чтобы остановить Макрона, когда тот приблизился.

— Что тебе нужно, друг?

Макрон поднял свою трость из лозы в неформальном приветствии.

— Центурион Луций Корнелий Макрон прибыл для регистрации в провинциальном резерве.

Ауксиларий напрягся и отсалютовал

— Да, господин!

— Где я могу найти командующего гарнизоном Лондиниума?

— Главный корпус, господин. Первый этаж. Спросите трибуна Сальвия.

— Трибун Сальвий. Благодарю. — Макрон отсалютовал, и часовые отошли в сторону, чтобы пропустить его.

Внутри стены у входа в главное здание стояли новые часовые, а снег, выпавший ранее, был счищен с камней и сложен по периметру. Отряд ауксилариев работал под присмотром опциона, сметая последний снег.

— Никаких послаблений, Лукан! — прорычал опцион, надвигаясь на одного из ауксилариев, который присел отдохнуть. — Это армия, а не гребаный курорт. Шевелись, парень!

Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как Макрон в последний раз ступал на территорию фортификационного сооружения, и знакомая обстановка вызвала у него чувство сожаления о том, что он был демобилизован и больше не является частью этого образа жизни. Все, что ему оставалось, это помогать матери вести дела и проводить как можно больше времени с Петронеллой. Конечно, нужно было учитывать дополнительное бремя Парвия, но он был уверен, что сможет найти для мальчика способ заработать себе на жизнь. Он заметил растущую привязанность своей жены к немому мальчику и не питал иллюзий относительно ее намерения взять его под свое крыло и относиться к нему как к члену семьи. Пока Петронелла была рабыней, она воспитывала ребенка префекта Катона, Луция, и когда пришло время Макрону и Катону расстаться, она горевала о разлуке с мальчиком. Если Макрон мог судить о ее характере и потребностях, то, сестерций против ауреуса, она хотела, чтобы Парвий заменил Луция.

Тем не менее, его связь с армейскими днями не была полностью разорвана. Как и любой другой ветеран, он считался резервистом до тех пор, пока был способен сражаться, и его могли призвать в случае необходимости. Более того, таких как он, получивших землю в колонии ветеранов в Камулодунуме, было еще много. Старые солдаты, которые с удовольствием обменялись бы историями за чашей или несколькими чашами вина, если того захочет Макрон. Как говорится, можно вывести солдата из армии, но нельзя вывести армию из солдата.

Пройдя в штаб-квартиру, Макрон спросил дорогу у клерка, и ему указали на таблиний в конце главного зала. Дверь была открыта, и он увидел стройного молодого человека с преждевременно редеющими волосами, сгорбившегося над столом и работавшего над восковой табличкой. В конце комнаты стоял длинный стол, за которым сидели три писаря, работавшие при свете окна, расположенного на одной из стен. Из-за пасмурной погоды на улице в комнате было тускло и прохладно, когда Макрон постучал по дверному косяку и вошел внутрь.

— Трибун Сальвий?

— Мгновение! — Мужчина отметил пальцем место на восковой дощечке, а затем поднял взгляд. Его лицо было худым, цвет лица — бледным, а выражение — усталым. Макрон мог себе представить, что молодой офицер с нетерпением ждал скорейшего завершения обязательной военной службы перед возвращением в Рим, чтобы подняться на следующую ступеньку политической лестницы. Хотя Британия и была местом, где можно было заработать репутацию, в Империи были и более приятные места, которые служили той же цели для таких выходцев аристократии, как младший трибун.

— Что тебе нужно? — потребовал ответа Сальвий.

Макрон подошел к нему, остановился в шаге от дальнего края стола и встал во весь рост.

— Центурион Луций Корнелий Макрон, господин. С почестями уволен из преторианской гвардии. Только что прибыл из Рима, чтобы забрать свой земельный надел в Камулодунуме. Я здесь, чтобы записаться в резервисты. — Он порылся в своей сумке и достал бронзовые пластины, которые выдавались ветеранам преторианской гвардии с перечнем их послужного списка, наград и подробной информацией о премиях и земельных пожалованиях, выданных им императором при увольнении. Он протянул их трибуну, и Сальвий внимательно прочитал их, после чего вернул с более почтительным видом.

— У тебя была отличная карьера, Макрон. Я рад, что человек твоего качества будет играть ведущую роль в колонии. Камулодунуму не помешал бы старший офицер, чтобы привести там все в порядок. Строительные работы сильно отстают от графика. Хорошо, что это место выбыло из борьбы за право стать столицей провинции.

— А, ну, я намерен проводить здесь большую часть своего времени, господин. У меня есть деловые интересы в Лондиниуме. Хотя мне нужно будет основать ферму в колонии.

— О… как жаль. Тем не менее, я рад, что ты здесь. Нам нужен каждый хороший человек, которого мы можем заполучить в данный момент. Офицеров с твоим опытом мало, учитывая потери, которые мы понесли в последних кампаниях.

Это был первый отчет о ситуации в Британии от военного представителя, который Макрон услышал после отъезда из Рима. В народе бытовало мнение, что провинция находится на пороге наконец-то достигнутого с таким трудом мира.

— У меня сложилось впечатление, что у вас здесь достигнуто полное преимущество и все под контролем, господин.

— Мы устанавливаем мир с тех пор, как ступили на этот остров. И все же всегда найдется горстка племен, которые создают нам трудности. Силуры, ордовики и их друзья друиды все еще держатся в горах. А на севере продолжается напряженная борьба с бригантами, а недалеко от Камулодунума — с триноватами и иценами.

Макрон поднял бровь.