Восхождение Примарха - 3

— Стоять! — рявкнул я.

Мне было совершенно всё равно, остановится он или нет. Но, если мои слова его задержат, будет хорошо.

И они задержали. Разумовский обернулся. И, кажется, с него даже слетела личина барона. Он был удивлён, но не ожидал от меня ничего необычного.

Я же уже вкачал столько эфира, что можно было устроить небольшой апокалипсис в отдельно взятом парке. Злоба наполняла меня магией с такой силой, на какую ни одна медитация была не способна.

Жар стоял у моего лица. Гнев смотрел моими глазами. Ненависть плела заклинания. Месть нацелила своё остриё.

Огонь. Я потянулся к Варе. Её искренний смех раскрыл мне суть её магии. И взял у неё огонь.

Вода. Я потянулся к Вадиму Громову. Его искренняя дружба с моим дедом раскрыла мне суть его магии. И взял у него воду.

Земля. Я потянулся к Валерию Чернышёву. Я знал его силу, потому что дружил с его сыном. И в тот момент, когда я прикасался к сути магии Чернышёва, мне показалось, что я что-то понял про Олега. И взял у него землю.

Воздух. Я взял у себя.

Четыре стихи сплелись в один единый торнадо, выпущенный мной в Разумовского. Словно хищный пылесос, прошёлся он по обломкам и распростёртым на полу телам, но не заинтересовался ими. У моего торнадо была одна-единственная цель.

И когда он настиг её в провале стены, принялся размалывать, словно огромная мясорубка. Огнём, землёй, водой и воздухом. Не было такой стихии, которая помогла бы сейчас бывшему начальнику собственной безопасности.

Когда он понял, что уже не сможет уйти, то прищурился. Не боялся он меня. Он никого не боялся. Но что-то кому-то недоговорил.

Однако, когда он раскрыл кровоточащие от перемалывающего его заживо торнадо губы, оттуда вырвался лишь стон.

* * *

Скуратов видел, что Разумовский уходит, но не знал, что может предпринять. Как менталист он был куда слабее своего наставника, поэтому о попытке подчинить сознание Виталия Кирилловича не могло быть и речи.

И тут прилетел окрик от официанта, до этого бойко отбивавшегося от огромной кучи магов. Ещё одна неучтёнка?

Разумовский, на удивление, остановился и обернулся.

Произошла визуальная дуэль. И Скуратов потом мог поклясться, что увидел тот миг, когда его учитель понял, что проиграл. Его глаза посерели, а губы превратились в тонкую прямую линию.

Сергей перевёл взгляд туда, куда смотрел Разумовский, и сначала даже не понял, что он видит на самом деле. Трёхметровая воронка, похожая на торнадо, но совершенно необычная. В ней одновременно были видны всполохи пламени, закручивались волны вперемешку с частями земли и камней. И всё это было пронизано воздухом. Причём, каждая из стихий, словно не смешивалась с другими, но была с ними единым целым.

В мгновение ока этот круговорот настиг и обвил Разумовского.

Несколько мгновений было видно, как с него стёсывается одежда, за ней кожа, а потом и мышцы. Кровь пропитывала воронку и делала её устрашающе-красной.

Внезапно Разумовский протянул руку, и она с болтающимися ошмётками кожи протянулась к Скуратову. Старик открыл рот. Но звуком был лишь стон. Однако, по губам Сергей прочёл:

«Ты — мой сын, прощай».

А затем рука, торчащая из стенки воронки, сжалась в кулак и повернулась на девяносто градусов вокруг своей оси.

Скуратов закрыл ладонями лицо и рухнул на пол без сознания.

И в следующий же миг вихрь, состоящий из всех четырёх стихий, размолол Разумовского в кровавую кашу. А затем и в труху.

Когда торнадо иссяк, ничего уже не напоминало о Виталии Кирилловиче Разумовском — бывшем начальнике собственной безопасности Российской империи.

* * *

«Сколько у меня осталось времени? ­— судорожно спросил я у Архоса, возвращаясь к Вале. — Я успеваю?»

«Ещё две с половиной минуты, — ответил он. — Действуй наверняка».

Легко было сказать, куда сложнее было делать. И самое поганое заключалось в том, что от Валиного сердца начисто была отсечена аорта.

Я приказал себе не думать, что штопаю живого человека. Просто взял энергетическую паутину, обвил её эфиром, и принялся шить. Такой паукан за работой. За пошивом нового гнезда.

Вот только получалось у меня из рук вон плохо. Словно чего-то не хватало. Я пришивал стенку артерии к сердцу, но несмотря на эфирную подкладку всё равно оставались щели, в которые обязательно будет хлестать кровь.

«Что-то не так, — сказал я Архосу. — Я что-то упускаю».

«Задействуй её стихию, — посоветовал мне учитель. — Как ты сделал это с Катериной Громовой, использовав воду».

Я потянул эфир, прогнал его сквозь своё эфирное сердце, и вот уже на конце моей воображаемой, но тем не менее очень реальной иглы затрепетало пламя. Теперь шов выходил ровный и герметичный.

Аорту я пришил довольно быстро. Беглый осмотр показал, что ещё сильно повреждены лёгкие и печень. На них у меня ушло ещё секунд сорок-пятьдесят объективного времени.

Я уже хотел спросить у Архоса, сколько осталось, но не стал. Начну суетиться, напортачу ещё. Нет, мне просто нужно взять и запустить сердце Вали.

Ах, да, чуть не забыл, надо бы залить в неё крови.

Я не умел делать кровь, поэтому просто откачал немного эфиром у принцессы и императора. От них не убудет.

Ну всё, готово.

Пум-пум, пум-пум, пум-пум…

Моя эфирная рука совершала эти движения уже на автомате. Ещё бы, уже третье сердце запускаю, как-никак.

Пум-пум, пум-пум, пум…

Тут сердце не стало артачиться, а завелось почти сразу. Кровь мгновенно наполнила мозг и сосуды, устремившись по телу потоком, подчиняющимся ритму сердца. Тут же потекла и магия по каналам.

Валя судорожно попыталась вдохнуть, но у неё не получилось. Тогда она отхаркнула кровь, скопившуюся в гортани, и уже после этого смогла сделать полноценный вдох. А затем, задышав неглубоко, но часто, открыла глаза.

— Со мной всё норм, — сказала она. — Чуть-чуть споткнулась.

Я закрыл глаза, чтобы она не прочитала в них никакие эмоции.

«Ну вот, — сказал Архос. — Не хочешь официантом, тебя на скорой в бригадах реаниматологов с руками оторвут!»

Я улыбнулся и понял, что у самого сил не осталось даже встать.

Глава 10

Лос-Анджелес, США (Северные Штаты Америки).

Сегодня учёный в халате и несуразных очках чувствовал себя гораздо увереннее, чем во время всех предыдущих собраний вместе взятых. Сегодня он вполне мог отчитаться сразу о нескольких успехах. И это добавляло ему роста, потому что он, наконец, мог распрямить спину.

Было и ещё одно отличие в этом совещании: отсутствовал смайлик на первом экране. Монитор оставался тёмным и пустым.

— А где первый? — спросил второй смайл у третьего.

— Сегодня прошла информация, что он устранён. Была закладка на случай, если он не сможет отменить её отправку в центр. И сегодня ночью она пришла. Судя по всему, скоро нам пришлют замену.

— Надеюсь, на сегодня это единственная плохая новость? — поинтересовался второй и взглянул на учёного.

— Если вы обо мне, — затараторил мужчина, — то у меня только отличные новости.

— Ну вот и славно, — вздохнул второй смайл. — Приступай, мы слушаем.

— Во-первых, спешу доложить, что артефакт полностью заряжен и готов к работе. Все необходимые проверки на этот раз проведены, так что сбоя случиться просто не может. Мы даже перестраховались и в конце увеличили потребление энергии из магов, чтобы, так сказать, под завязку его наполнить, — проговорил учёный на одном дыхании с такой скоростью, что его собеседники поморщились.

— Ты можешь не частить? — попросил третий. — У меня мозг не успевает с такой скоростью информацию потреблять.

— Да-да, конечно, — смутился мужичок в халате и сразу как-то сник. — Я просто спешу рассказать, что всё хорошо. Всё прекрасно. Мы провели исследования и нашли, где у нас была недоработка в технологии телепорта. Часть массы перемещаемого предмета потреблялась артефактом в качестве подпитки. И если в случае с неодушевлёнными предметами это было не сильно заметно, то из живого организма нельзя просто так изъять его часть, поэтому и происходил… м-м… происходило некоторое… умирание.

— Что⁈ — рассмеялся третий смайл. — Что ты несёшь⁈ Какое ещё умирание? Там подопытных мышей по всей приёмной камере размазывало, как малиновый джем по твоему бутерброду. Нет, это не умирание, это совсем другим словом называется.

— Как вам будет угодно, — учёный поднял руки ладонями вперёд, показывая, что он, в принципе, согласен на любые формулировки. — Так вот, мы поняли, почему это происходит, и совсем скоро сможем устранить неполадку.

— Неполадка… Это в копилку к умиранию, — проговорил третий смайлик. — Полагаю, спрашивать вас, почему это происходило, бессмысленно?

— Почему же? — мужчина даже поднял брови от удивления. — Я вполне могу сказать. Потому что артефакт наш — сущий хищник. Если дать ему волю, он обязательно сожрёт то, что плохо лежит.

— О, как, — буркнул второй. — А я всё время думал, что мы говорим о неодушевлённой вещи.

— Там, где замешана магия, нет ничего неодушевлённого, — пожал плечами учёный.

— А мне, кстати, интересно, зачем вот это вот мутить с телепортом, — спросил второй смайл у третьего, — когда можно пиявок всем подсадить и так тянуть.

— Ну что вы, — ответил третий. — Пиявки — магические паразиты и могут послужить делу лишь на первом этапе. Их же тоже кормить надо. И потом, это слишком заметно, лишает достойных людей магии. А с телепортом никто ни о чём не догадается. Подумаешь, каких-то десять-пятнадцать процентов с каждого. Никто и не заметит.

— Умно, — согласился второй. — Но мне сколько не объясняют, я всё равно никак в толк не возьму.

— Ничего, — усмехнулся третий. — Вы, главное, сами этим телепортом не пользуйтесь, и всё.

— А так удобная была бы штука, — вздохнул второй. — Впрочем, мы отвлеклись. Продолжайте, пожалуйста, — он кивнул мужичку в халате. — Я слышал, что несколько стран уже согласились внедрить нашу передовую технологию?

— О, да, — кивнул учёный, но его перебил третий смайл.

— Одну секунду, получаю информацию по нашему отсутствующему товарищу. Угу… угу… так… Одним словом, он решил вместо общего дела посвятить себя личным проблемам. На том и погорел. Попытка устранить императора Российской империи потерпела неудачу. Когда мы теперь сможем туда внедрится даже богам неизвестно.

— Ничего, — хмыкнул второй. — Нашли одного, найдём ещё. Незаменимых нет.

— И то верно, — ответил третий смайл, и оба уставились на учёного. — Продолжайте.

— Да, спасибо. Нам ответили согласием Германия, Франция, Португалия и Дания. Ожидаем подтверждение ещё от трёх стран. Уже на следующей неделе мы начнём монтировать там наше оборудование. Запуск первых установок планируется в течение ближайших дней.

— Что ж, отличные новости, — сказал второй смайл. — Что-то ещё?

— Да, есть наблюдение, к которому мы не знаем, как относиться, — неуверенно проговорил учёный.

— Что ещё за наблюдение? — спросил третий смайлик. — Важное?

— Да, — кивнул мужчина, и очки от этого съехали на кончик носа, но он их тут же поправил. — По протоколу «Икс один».

— Ого! — высказался второй смайл. — Что-то на сверхсекретном?

— Именно, — ответил третий. — Говорите, а затем я отправлю шифровкой в центр, пусть там решают.

— Вчера, во время свадьбы Долгоруковых в Москве был замечен выброс эфира невероятных объёмов.

— Там был кто-то из высших? — спросил второй у третьего.

— Насколько я знаю, нет, — удивлённо ответил третий. — Продолжайте.

— Есть подозрение, что это какой-то новый эфирник. Дикий. Отследить его не получилось, очень уж много народу было на свадьбе, но полагаем, что скоро он снова даст о себе знать. Что прикажете? — спросил учёный.

— Это протокол «Икс один». Мы тут уже ничего не приказываем. Тут уже приказывают высшие. Но, полагаю, решение тут может быть только одно — смерть, — задумчиво проговорил третий.

— Так, что, пытаться отследить дикого эфирника? — поинтересовался мужчина в халате.

— Естественно, это даже не обсуждается. Найдёте, накиньте на него метку, чтобы не потерялся, — распорядился третий смайлик.

— Да земля-то маленькая, как на ней можно потеряться-то? — искренне удивился учёный и улыбнулся.

* * *

Ночь в Кремлёвском дворце выдалась нервной. Пришлось срочно проверять и перетряхивать всю собственную безопасность. Император остался весьма доволен Вяземскими, которые на первом этапе очень помогли, а также посоветовали малоизвестного менталиста по фамилии Блок.

Это был малоразговорчивый парень, худой и бледный, но с неимоверной внутренней энергетикой. С Разумовским он никогда не общался и до сегодняшнего дня состоял на службе у главы Твери.

Затем был короткий нервный сон, в котором вся монаршая семья едва ли отдохнула. Но, по крайней мере, пропал риск уснуть на ходу.

Утром Варвара пришла к отцу в кабинет. Тот выпроводил вновь назначенных начальников особых гарнизонов, отдав приказания, и приготовился к непростому разговору.

— Да, дочь, — произнёс он, лишь только закрылась дверь за последним безопасником. — Слушаю тебя.

— Я по поводу Вали, — сказала она.

— Ожидаемо, — проговорил император и встал со своего места. — Понимаю, что тебе неприятно, но в жизни каждого муж…