Скрип снега (СИ)

Не спеша я поднялась, нашла в потёмках на полу пижаму, оделась и легла на кровать. Никогда я не страдала криками и потоками слёз, даже когда хотелось выть как ненормальная.

Встать бы, зайти в гостиную, пробраться в темноте к холодильнику, вытащить наощупь бутылку и пить прямо из горла. Пить, захлёбываясь, кашляя и задыхаясь, а потом подняться в номер к Роману и….

Я как будто прошла весь путь до конца и содрогнулась от подступившей тошноты. Мерзость, в которую я была готова окунуть себя добровольно. Ради чего? Чтобы стало легче? Не станет. Будет ещё противнее и грязнее на душе, чем сейчас.

Хорошо, что не было сил даже двинуть пальцем. Приступ тошноты прошёл, я закрыла глаза. Что толку пялиться в тёмный потолок, когда надо попытаться уснуть. Завтра две большие экскурсии, и завтра же в обед уедет Михаил. Острая боль должна притупиться при исчезновении очага возгорания. Боль будет тлеть внутри, я постараюсь не обращать на неё внимания, не кормить её, чтобы со временем она затухла полностью.

Острая фаза болезни — она такая острая. Без ножа кромсает внутренности.

Не получалось нормально дышать. Дыхание, как и сердцебиение, участилось, я громко выдыхала через нос, почему-то до хруста сжимая зубы. Мысли опять вернулись не туда, били в голову картинками примирения супругов на втором этаже. Чем я хвасталась перед Михаилом в палатке? Что могу лечить. Вот он и воспользовался мною по назначению.

На уровне сознания я всё трезво раскладывала по полочкам, но эмоции не поддавались управлению. Не я первая, не я последняя. Все, так или иначе, справляются с болью. Я со своей жила с четырнадцати лет, и она не сравнима с сегодняшней. Везде есть выжившие, зацепившиеся зубами за край воронки — развороченной души и выбравшиеся к свету.

Вдох-выдох. Главное, не раскисать, не жалеть себя. Я получила отличного любовника на одну ночь, но финал этого действа не продумала, так что нечего на кривое исполнение кивать. Стало на йоту легче, а потом ещё чуть-чуть. Изгоняя мысли из своей головы, я вытягивала себя из болота, успокаивала дыхание, расслабляла мышцы тела.

Когда за стеной послышались звуки, я поняла, что уже утро, и я всё-таки уснула. В новый день я постараюсь не тащить шлейф ночного происшествия. Мой микрокосм должен остаться незыблемым и чистым, в своё сознание я не хотела вносить даже микрон разочарования и гнева.

Но как говорит народная мудрость, свежо предание, да верится с трудом.

Глава 9. Подарочек

Прислушиваясь к звукам извне и надеясь позавтракать быстрей группы товарищей, у которых сегодня заканчивался тур, я прошмыгнула в гостиную и уселась на своё место. Через несколько минут появилась хозяйка, с которой я бодро поздоровалась, втайне желая, чтобы она как можно быстрей накрыла стол.

— У нас сегодня ранний выезд, — сообщила я.

— Да-да, конечно. Сейчас всё вынесу.

Мы обменялись любезными улыбками, и хозяйка, действительно, поторопилась, хотя за столом я сидела в одиночестве. Ну, мало ли, какие у меня планы.

Быстро проглотила овсяную кашу, съела фаршированный блинчик, выпила чай, и, завернув в салфетку колбасу и сыр для моих мохнатых друзей, я шмыгнула к себе. Не успела зайти, как в дверь постучали.

— Катюша, ты здесь?

У меня отлегло от сердца, что успела позавтракать и убежать. Я рывком открыла дверь, там стоял улыбающийся, отлично выспавшийся Рома с чуть влажными волосами. Он был радостно возбуждён, немного суетлив и смущён.

— Как ты себя чувствуешь? Не разболелась после съёмок в купальнике?

Я пожала плечами. На фоне дальнейших событий мои пробежки в тапочках и купальнике потеряли значимость, словно краски выцвели на холсте. Всего лишь день назад, а словно не со мной.

— Извини, что разбудил вечером.

— Проходи, что мы на пороге.

Я отступила в комнату, Рома просочился следом с глуповатой улыбкой на лице.

— Кать, мы сегодня уезжаем.

Быстрей бы уже.

— А мы завтра.

— Да, такой стремительный тур.

— Ну, почему. Ещё будет ночь в Иркутске.

— Да, конечно. Я так рад с тобой познакомиться.

Ничего не значащая болтовня двух едва знакомых людей. Неловкость и скованность Ромы передавалась и мне. Я натужно улыбнулась, ответить было нечего. Рома ни внешне, ни внутренне не отталкивал меня, он не то, что не нравился, но своей заботой и преувеличенным вниманием ставил в какую-то непонятную зависимость. Я чувствовала себя его должником.

— Спасибо, что учила меня кататься на коньках. Я ведь первый раз на них встал.

— И сразу прокатился на самом большом катке мира.

— Да, это круто. И ещё ты пришла за мной в пещеру.

— А ты меня самоотверженно фотографировал.

Обстановка немного разрядилась, мы искренне улыбнулись друг другу.

— Катя, ты мне очень понравилась. Честно. Прими от меня подарок.

Рома вытащил из-за пазухи мягкую игрушку сантиметров пятнадцати — белоснежного детёныша нерки — символа Байкала. Игрушка была такой милой, что я на миг растерялась.

— Так неожиданно. Спасибо, Рома. Да, ты проходи, садись.

Я знала, что он не задержится надолго, поэтому пригласила его. Рома шагнул к стулу и вдруг замер, глядя остекленевшими глазами куда-то на пол. Улыбка сползла с его губ. В этот момент меня затопила краской. Горело лицо, горела шея, горели уши. Стыд был такой силы, что хотелось провалиться на месте. Не поворачивая головы, я поняла, что он увидел. На полу лежал использованный презерватив.

*

Внутри всё заледенело, но я нашла силы посмотреть Роме в глаза. Безупречностью я не могла похвастаться, но поверженная королева должна принимать удары с гордо поднятой головой. Не обращая внимания на застывшего Романа и своё свекольное лицо, я сделала шаг в сторону, перекрыв парню обзор на компрометирующую вещь.

— Наверное, тебе пора на завтрак?

От моего вопроса Роман очнулся.

— Сегодня отличные фаршированные блинчики и омлет, если не хочешь кашу.

— Не хочу. Но лучше яичницу, — Рома не выдержал моего взгляда и отвёл глаза.

— Надеюсь, сегодня на экскурсии у вас не будет катаклизмов, а то, мне кажется, я их притягиваю.

Парень смущенно откашлялся, не ожидая, что я объявлю себя виновницей землетрясения. Краска постепенно уходила с моего лица, оставляя лишь остаточный след на щеках. Низкочастотная вибрация, которая словно воронка закрутилась вокруг меня, слабела.

Я как опытный геймер перешла на новый уровень, добыв ещё один «артефакт». Злобный тролль из меня не получился, но сокрушительное чувство стыда я смогла одолеть. Ненавижу вибрации позора и угрызений совести.

— Местные сейсмологи ничего не зафиксировали, — нервно выдохнул Рома. — В новостях не было сообщений. Может это был просто кратковременный толчок?

Или деструктивная энергия человека, который жаждет чужих эмоций, питает ими свою порченую сущность. Но свои выводы Роману лучше не озвучивать. Неподготовленный человек с «узконаправленным» научным сознанием покрутит пальцем у виска. А мне это зачем?

— Скорее всего, так и произошло, — согласилась я. — Хорошо, что никто не пострадал. Я за тебя переживала.

— А я — за тебя.

Между нами потеплело, и даже наметился некоторый нейтралитет. Всё лучше, чем читать в глазах смотрящего осуждение и разочарование. Конкурентную борьбу никто не отменял, и Роме в данном случае лучше промолчать и сделать хорошую мину при плохой игре. Пусть я вчера не выбрала его, но ведь «выбрала», а значит, и у Ромы есть неплохой шанс на сближение. Я хмыкнула, представив цепочку его умозаключений.

Роман, в принципе, неплохой парень — голубоглазый, светло русый, симпатичный. Он не кинул в меня камень, не обжёг взглядом, не бросил ни одного противного слова, хотя мог. Ободряюще улыбнувшись, я указала ему на дверь. Рома согласно кивнул.

Он справился с эмоциями, осознав, что не всё потеряно, и возможность замутить со мной интрижку осталась. Когда? Это уже его проблемы. Номерами телефонов мы обменялись. Ставрополье не так далеко от Москвы. Добропорядочная Катя оказалась совсем не такой добропорядочной, поэтому…

— Я фотки тебе сбросил. Видела?

— Да, как раз хотела посмотреть. Спасибо ещё раз за подарок. Он такой милый.

Почти наступая ему на пятки, я выпроводила Рому из комнаты и, наконец, оглянулась. Так и есть. Презервативу трудно замаскироваться под безобидный сдутый шарик. Изделие номер два выдало меня с головой. Усмехнувшись, я подняла его с пола, завернула в салфетку и выбросила в мусорное ведро.

Сколько было и будет в этих стенах подобных эксцессов. За это не отчисляют из университета, не выбрасывают из игры, лишь добавляют очки под названием опыт. Для практикующего Множителя не возбраняется секс при условии роста потенциала. У меня произошло падение, но я всё-таки удержалась на краю воронки.

Глупо утром было щемиться, торопливо заталкивать в себя завтрак, избегая встречи с Михаилом. Всё тайное стало явным так стремительно, что не стоило потраченных нервных клеток. Для осознанного человека не произошло никакой случайности. Вселенная вмешалась, чётко показав, что я просто пешка в увлекательной невидимой игре.

**

Пешке требуется двигаться вперёд, сколько бы ни было перед ней препятствий. Конечно, хотелось прожить это утро без сцены с презервативом, но Рома явился всё-таки вовремя, став тренажёром, который показал мне всю убогость моего стыда. Я не милая и застенчивая барышня, падающая в обморок при виде использованного изделия номер два.

Умывшись холодной водой, я медленно выдохнула и взглянула в зеркало. Хватит думать о том, что произошло. Подавшись вперёд, всмотрелась в своё отражение. Пятна на щеках проступали свежим румянцем, глаза светились загадочной глубиной, губы без всякой помады смотрелись сочно и притягательно. Моё лицо являло собой опасный соблазн, хорошо видимый чужому взгляду. Из груди вырвался удивлённый смешок. Пусть всё не так, как я мечтала, но отражение меня приятно изумило.

Что ж, сегодня ещё один день отдыха, просто отдыха без сакральных наворотов и собственной значимости. Сегодня я буду чистым листом, который раскрашу разноцветными яркими чувствами и мыслями.

С утра намечалась поездка на остров Ольхон в посёлок Хужир. Фортуна повернулась ко мне лицом, и тем лицом стала Лиля. Она спасла меня от навязчивых, жгучих образов. У нас с ней неожиданно нашлись общие темы для разговора. Лиле хотелось обсудить вчерашнюю баню и поведение Екатерины, в которой она остро чувствовала какой-то подвох.

Место рядом с капитаном занял Павел, а я с Лилей занялась сплетнями. Мы шептались, а девушка с неряшливыми косами (вот как она умудряется их так небрежно заплетать?) злобно поглядывала на нас.

Здесь не было Ромы и Михаила, тем не менее, я не осталась без группы поддержки. Думаю, мы с Лилей смотрелись неплохо, хихикая и шепча на ухо фривольности про нашу оппонентку. Она не свела ни с кем близкого знакомства и сейчас напоминала одинокую жабу, раздувающуюся от злости. В её взгляде, направленном на меня, было слишком много неприкрытой, фанатичной ненависти.

Да, что я ей такого сделала!

С хивусов нас пересадили в буханки и минут сорок трясли по грунтовой дороге. Зная свою нелюбовь к поездкам такого рода, я заняла место рядом с водителем, и всю дорогу пыталась выведать у него какие-нибудь страшилки, связанные с озером.

Первым делом нас привезли на смотровую площадку, с которой открывались холмы, поросшие хвойным лесом. Вид для кого-то был восхитительным, но моя душа не всколыхнулась от радости. Полностью отрешиться от событий ночи не удалось, не смотря на внутреннюю установку. Ко всему прочему раздражала малолетка, которая как бы ненароком постоянно оказывалась недалеко от меня.

Екатерина, испытывая моё терпение, прищурившись, смотрела на меня каждый раз, как попадала в поле зрения. В её глазах я читала затаённую месть не понятно за что. Стоило игнорировать девчонку, но меня её взгляды нервировали. Я помнила, как легко спотыкалась и падала, когда их величество оказывалась у меня за спиной.

Одним своим присутствием Екатерина создавала во мне внутреннее напряжение, в то время, когда хотелось расслабиться. От девчонки фонило скрытой агрессией, направленной в мою сторону, поэтому на всякий случай я держалась настороже.

Следующим пунктом был магазин сувениров, где я не приобрела ничего, даже набор разноцветных ленточек оставил меня равнодушной. Какой смысл загадывать желание, привязывая ленточки к сэргэ — ритуальному столбу для коновязи, когда я саму себя считала творцом своей реальности, не рассчитывая ни на госпожу удачу, ни на везение.

Скупив полмагазина травяного чая, бальзамов, магнитиков, расписных тарелок, изделий из камня и прочих сувениров, туристы угомонились и на буханках отправились к горе Шаманке — главной достопримечательности острова.

Газики выгрузили нас недалеко от сэргэ и уехали. Водители торопились на обед, а Юля — гид завела тонким пронзительным голосом историю Шаманки. Народ столпился около неё, слушая рассказ о мистической горе, а мы с Лилей и Пашей пошли к столбам. Семейная пара тщательно привязала свои ленточки к другим ленточкам, потому как сами столбы были обвязаны разноцветным ворохом так плотно, что к ним было не подступиться.

Закончив с ленточками, наша троица двинулась по склону вниз к подножию горы. Нам было велено обойти Шаманку вокруг для закрепления нужного эффекта.

Осторожно ступая по узкой тропинке, я спускалась вниз, предварительно оглядевшись по сторонам. Екатерины рядом не наблюдалось. Я уже злилась на саму себя за собственную паранойю. Как девчонке удалось так быстро завладеть моим вниманием?

Скользкий спуск я одолела без эксцессов, лишь несколько раз пошатнувшись на узкой тропе.

Стоило выйти на лёд, как Лиля невдалеке увидела небольшие оголённые островки темного глянца и заблажила:

— Вау! Фотографии на прозрачном льду. Я видела в сети такие. Катя, сфотай нас так же, пожалуйста.

Я молча кивнула. В конце концов, брести вокруг Шаманки в гордом одиночестве меня не прельщало. Щебет Лили и шутки Паши как нельзя лучше отвлекали от неприятных мыслей. Я не хотел нечаянной грустью портить новоприобретённые черты лица, увиденные утром в зеркале. Пусть останется блеск глаз, озорная улыбка и румяные от мороза щёки. И хоть внутри я ещё не собралась в кучку, но, судя по реакции Екатерины, образ счастливицы мне всё-таки удался.

Пасмурная погода как нельзя лучше подходила для фотографий. Нащёлкав, кажется, сотню фото с Лилей и Пашей, я почти отморозила руки. Нам оставалось сфотографироваться около подножия горы, заваленной льдом разной ширины и разных конфигураций. Эти обломки, сваленные в кучу, заворожили меня, я взяла в руки кусок льда, стряхнула с него налипший снег.

— Как получается такая ровная гладкая плоскость? Просто чудо.

Паша присмотрелся к тонкому прозрачному обломку в моих руках.

— Думаю, когда Байкал ещё полностью не замерз, волны взламывают прибережный лёд и выбрасывают его на берег.

— Удивительно, — я подобрала другой кусок льда. — Какое мастерство природы.

Лиля опять затеяла фотографироваться, а я уселась между обломками льда, рассматривая сказочно-притягательное богатство. Подбирала осколки, рассматривала их и складывала обратно возле себя. Королева зеркальных плоскостей передала сигнал в космос. Фантазёрка…

— Ах!

От удара по голове в глазах полыхнул сноп искр, я ничком упала на разложенные части ледяного богатства.

— Берегись! — кто-то завопил дурниной.

***

От крика я перекатилась в сторону, перевернулась на спину, шаря глазами в поисках опасности. В гору надо мной лез подросток, из-под ботинок которого летели обледенелые камни. Он забрался довольно высоко, и сейчас балансировал, боясь то ли скатиться вниз, то ли рухнуть с высоты. Кой черт его туда толкнул! Нам же сказали просто обойти Шаманку.

— Витя, Витя, — раздался истеричный женский голос, — держись.

Подросток глянул через плечо вниз, оступился, упал на живот и ужом заскользил вниз. Опершись руками на ледяные грани, я, пошатываясь, поднялась на ноги, чтобы уйти с линии огня.

— Придурок, — зашипел кто-то за моей спиной. — Куда только мать смотрит.

Паша подскочил ко мне, подхватил под руку, помогая идти. Шапка сползла на глаза, я поправила её, тяжело дыша. Мистика какая-то. Второй раз я очутилась под обстрелом.

— Ты как? В тебя что-то попало?

Он не видел камнепада, может и к лучшему.

— Кать, ты прям магнит для неприятностей, — добавил он, — то землетрясение, то пацан полез на гору прямо над тобой.

Я хмыкнула. Паша ещё не всё знает. Приехав на Байкал для гармонизации духа, повышения вибраций, умиротворения и благости, я получила всё с точностью наоборот. Почему мне кажется, что я попала в жернова мельницы, которая безжалостно и планомерно перемалывает меня.